Гравитация времени

— Погодь, молодежь, назад чуток

Он дернул за рычаг, прямоугольный поршень со скрежетом начал сдавливать мусорную массу, проталкивая ее вглубь.

Вадька, наклонившись к уху Димки, заговорщицки зашептал:

— Один пацан как-то не отошел назад, а в мусоре стеклянная банка лежала. Она лопнула — и ему осколок прямо в глаз попал. И глазу хана, весь вытек.

Димка покосился на него:

— Ну да. А ты, по ходу, рядом стоял и сам видел.

— Да я тебе говорю! Это в двадцатых домах было. Давно еще.

— Угу. Ты уже сто раз рассказывал.

Поршень плавно возвращался в исходное положение, освобождая зев. Димка посмотрел на мусорщика.

— Скажите, а можно просто в пакете мусор просто приносить и выбрасывать?

Мусорщик пожал плечами:

— Можно и в пакете. Мне-то какая разница.

— Ну, просто и вам лучше — не будет вот это всё на вас брызгать.

— Все равно тут все в кашу смешивается. Давай уже, шустрее!

Они с Вадькой освободили ведра от содержимого, постучав ими по краям мусороприемника — пока не вывалилась устилавшая дно ведра газетка.

Дуся в беде

Во дворе о чем-то говорили Валерка и Синий. К ним подошел Ромка, держа в руках металлические прямоугольные пластины с квадратными ячейками.

— Пацаны, зырь, чё! — он развернул пластины веером перед друзьями. — Свинец из аккумулятора! Со старого ЗиЛка вытащил, за хозчастью.

— И чего с ним делать? — спросил Валерка.

— Ты чего! Сейчас кастрик запалим, будем грузики выплавлять.

— Кастрик — это можно! Там за будкой как раз доски старые кто-то выбросил, — вставил Синий.

— Да доски фигня, палок наломаем! — успел отреагировать Ромка, как сзади раздалось рычание. Мальчишки обернулись. Барбос, с гремящими банками на хвосте, гнался за кошкой. На ее корпусе виднелась кожаная шлейка, за ней волочился поводок. Кошка, подбежав к большому каштану в середине двора, вскочила и быстро забралась верх по стволу — собака успела только клацнуть зубами и подпрыгнуть, царапнув кору передними лапами. Между тем кошка сноровисто карабкалась дальше, пока не взобралась на небольшую ветку. После чего замерла, испуганно глядя вниз. Из-под нее свисал поводок.

— Ну, всё, теперь фиг она слезет, — проговорил Валерка, присвистнув. — Это, кстати, Маринкина кошка.

Тут же, запыхавшись, подоспела Маринка. Встав под деревом, она с отчаянием посмотрела на ветку, где сидела ее кошка. Затем обернулась к мальчишкам.

— Блин, и что теперь делать! Как мне ее достать оттуда?

Ромка подошел ближе к дереву, за ним остальные ребята.

— Да, по ходу, это надолго. Не камнями же ее сбивать.

— Какими камнями, вы что! — запротестовала Маринка. — Меня мама убьет — это ее кошка! Сейчас если увидит в окно — капец!

Ромка тем временем подошел к Барбосу, который крутился возле дерева, пытаясь ухватить себя за хвост. Ромка присел на корточки, погладил пса за ухом, достал перочинный нож и ловко обрезал запутавшуюся в хвосте леску. Банки со звоном упали на землю. Барбос завилял хвостом и стал лизать Ромкины руки.

Ромка встал, увидел рядом Бадрика и несильно, символически, дал ему подзатыльник.

— Дурень ты, Бадрик! — складывая нож, произнес Ромка. — Кто так привязывает! Если леска совсем затянется, у нее гангрена начнется! А потом она сдохнет от заражения крови. Думать надо, генацвале!

Бадрик виновато шмыгнул носом, а уже через пару секунд, как ни в чем не бывало, побежал к своим друзьям, что-то громко напевая.

Валерка кивнул Ромке на кошку:

— Так че, думаешь, не достать?

— Да не, ты чего! Ветка слишком тонкая.

В этот момент на взрослом, обшарпанном велосипеде к ребятам подъехал Нищета — мальчик лет десяти из соседнего двора. Он вечно ходил в вытцветшей рубашке не по размеру — очевидно, взрослой — и одних и тех же трико, сильно пузырившихся на коленях. На ногах у него были стоптанные коричневые сандалии.

— Здорова. Чё вы тут?

— Здоров, Нищета, — кивнул Синий. — Вон, видишь — перелетные кошки после зимы прилетели. Гнездо вьют.

Нищета поднял глаза на тополь, на кошку, и присвистнул:

— Ни фига себе.

Победа над высотой

Димка с Вадькой, уже с пустыми ведрами, подошли к дереву. Кошка жалобно мяукала, глядя вниз.

Ромка, пожимая Димке руку, кивнул на ветку с кошкой:

— Барбоса испугалась и вырвалась у Маринки из рук.

— На ветку лезть не вариант, — уверенно произнес Валерка.

— Не вариант, — согласился Димка. — С такой высоты падать кайфа мало.

— Да ну конечно, вы че! — Ромка почесал затылок. — Разве только если кран подогнать.

Димка задумался.

— Кран, говоришь

Со стороны мусоровоза послышался лязг — это работяга в крагах закрывал мусороприемник. Теперь он шел к кабине. Сейчас мусоровоз привычно развернется на пятачке и поедет в следующий двор. Димка несколько секунд смотрел на него, потом перевел взгляд на велосипед Нищеты.

— А ну-ка, друг, дай на пару минут!

Нищета растерялся:

— На А ты куда, Димон?

Димка уже вскакивал на велосипед:

— Да ща, пять сек!

Он привстал на педалях и он рванул к углу соседнего дома, где разворачивался мусоровоз. Ребята смотрели ему вслед.

— Это он куда? — спросил Валерка.

— Сказал, на пару минут, — пожал плечами Нищета.

— Ага, — хмыкнул Синий. — А сам сейчас укатит.

— Да не, — Ромка прищурился. — Чего бы он укатывал? Он что-то задумал. Нищета, он не сказал, куда он ломанулся?

— Да нет Просто подорвался и поехал.

Тем временем Димка, энергично вращая педали, подоспел к выезду из двора как раз в тот момент, когда мусоровоз, переваливаясь, собирался уже выехать со двора. Димка поравнялся с кабиной, замахал рукой. ГАЗон, скрипнув, остановился. Димка, не слезая с велосипеда, что-то говорил водителю, энергично показывая рукой в сторону двора.

— Я понял, что он задумал! — Ромка хлопнул себя по лбу и стартанул в сторону машины. Вадька сорвался вслед за Ромкой.

К дереву первым подъехал Димка на велосипеде Нищеты. За ним, громыхая, подкатил мусоровоз, везя Ромку и Вадьку по бокам мусороприемника. Когда ГАЗон подъехал, мальчишки ловко спрыгнули. Димка, не тормозя, соскочил с велосипеда прямо на ходу — Нищета едва подхватил своего железного коня.

— Ты это, — бросил Димка на лету, — педаль посмотри, прокручивает.

Он тут же махнул водителю, показывая на дерево. Водитель — усатый мужик в кепке-восьмиклинке — высунулся в окно, прищурился, прикидывая.

— Ребятня, разойдись! Чтоб я не подавил никого!

Ромка, размахивая руками, закричал собравшимся:

— Народ, разойдитесь, пусть машина заедет!

Мусоровоз коротко подгазовывая, преодолел бордюр и заехал во двор, прямо под каштан. Напарник водителя выпрыгнул из кабины и посмотрел вверх, на кошку.

— Давай, давай еще, — кричал он водителю, пятясь назад и показывая руками. — Там вон лавочка, осторожнее!

— Да вижу, вижу! — отозвался водитель.

— Еще немного, — мусорщик сгибал пальцы на себя, показывая "чуть-чуть". — Всё, хорош!

Мусоровоз остановился под самой веткой с кошкой. Мусорщик пошел было к мусороприемнику, но тут его опередил Димка.

— А можно я?

— Я могу, Димон, — Ромка шагнул вперед. — Я знаю, как на него залезать!

— Да подожди, я счас.

— Ладно, вперед, — махнул рукой мусорщик. — Только не навернись там.

— Давайте там пошустрее, — выглянул из окна водитель. — Нам еще на двадцать первый дом надо.

— Я сейчас, быстро!

Димка ловко, как белка, вскарабкался через мусороприемник на крышу бункера. Металл был горячим, пахло соляркой и какой-то кислятиной. Он подошел к ветке, потянулся к кошке. Та замяукала еще громче, прижалась к стволу.

— Держись там за ветку! — крикнул из окна водитель.

— Ага!

Димка попробовал взять кошку под брюшко — она вцепилась когтями в кору и заорала на весь двор.

— Да за шкирку ее, не бойся! — кричал водитель. — Вишь, вцепилась со страху, не отдерешь!

Димка схватил кошку за шкирку, отцепил от ветки. Она истошно завопила, извиваясь, но он успел подхватить ее второй рукой и прижать к себе. Мусорщик протянул к нему свои руки в брезентовых крагах и Димка, присев, передал ему кошку, а тот — стоявшей рядом Маринке.

Димка посмотрел вниз, на ребят — они махали ему. Он улыбнулся и, как Кинг-Конг, затарабанил кулаками по груди. Потом слез с крыши бункера и спрыгнул с мусороприемника на землю.

— Спасибо вам большое! — крикнул он водителю и мусорщику.

— Спасибо! Спасибо! — Маринка прижимала к груди кошку, которая продолжала мяукать, но уже тише, спокойнее.

— Да не за что! — водитель высунулся в окно. — За кошкой лучше следите!

— Поводок крепче держите, если она у вас такая пугливая! — добавил мусорщик, уже садясь в кабину.

Водитель махнул ребятам рукой, дал задний ход, выехал с дворовой площадки и, посигналив на прощание, покатил к выезду со двора. Бадрик, прицепившись за мусороприемник, проехал так до выезда — водитель бибикнул и пригрозил ему из окна кулаком, и тот спрыгнул.

Мальчишки обступили Маринку. Она держала кошку на руках, та уже почти успокоилась, только пугливо озиралась.

— Спасибо, Дим, — Маринка во все глаза смотрела на Димку. — Я маме расскажу, что это ты помог!

— Да ладно, чего там, — Димка махнул рукой. Он наклонился, погладил кошку по голове. — Ну что, Дуся! Жива? Вон, поцарапала меня.

Он вывернул руку возле локтя, показывая свежую, красную царапину.

— Ты йодом смажь, — сказала Маринка. — Или зеленкой — чтоб заражения не было.

— А она что — бешеная? — хохотнул Валерка.

— Сам ты бешеный, — язвительно бросила Маринка.

Ромка ткнул Димку плечом:

— А ты их знаешь? Мусорщиков этих?

— Да нет, просто попросил помочь.

Валерка хлопнул Димку по плечу:

— Так ты сам это придумал? Димон, ну ты настоящий кент!

Димка ничего не ответил. Он смотрел на каштан, на тонкую ветку, которая качалась на ветру, на ребят и на Маринку. И что-то щемящее родное, знакомое, близкое было во всем этом. И в то же время — что-то совсем новое, необычное, важное. И от этого было странно и радостно на душе.

Глава 4

"ЧЕСТЬ ФАМИЛИИ"

Свинцовый грузик

Вечер над двором опускался медленно и густо, как топленое масло. Солнце уже ушло за крыши пятиэтажек, но в небе еще горели медные полосы и воздух над костром дрожал в ярких оранжевых тонах.

Костер горел за старым полуразрушенным кирпичным сарайчиком, в который давно уже никто не приходил. Крыша его была обвалена, маленькие ржавые воротца вросли в землю полураскрытыми, внутри до середины высоты стен был слой земли, пахший пометом и сыростью, вокруг рос бурьян по пояс. Это место было их, мальчишечьим.

Вокруг костра сидела компания: кто на корточках, кто на перевернутых ящиках, кто на поваленном дереве. Ромка, Димка, Валерка, Вадька, Синий и Нищета. Чуть дальше, вторым кольцом, ютилась малышня помладше.

— Ром, ну чё — уже разгорелось? — Синий ткнул пальцем в огонь. — Сможет расплавиться?

— Нормально, сможет, — Ромка, не отрывая взгляда от пламени, подбросил в костер сухую дощечку.

— Чего сможет расплавиться? — не понял Нищета.

— Свинец. — Ромка достал из-за пояса несколько серых свинцовых пластин и положил их на землю. — Щас грузики забабахаем.

Он придвинул лежавший рядом кирпич и, ударив пластиной о край, начал крошить свинец в конусообразную воронку кирпича. Потом в соседнюю.

— Вообще, по-моему, за всю жизнь только Ромка у нас во дворе с одной спички разжигал костер, — задумчиво сказал Валерка, глядя на огонь.

Ромка усмехнулся, не поднимая глаз:

— Это всё ерунда! Летом разжечь, фигня вопрос. А вот ты попробуй зимой! Там надо сразу таежный костер складывать.

— Таежный — это как? — оживился Вадька.

Ромка поставил кирпич прямо на угли.

— Да там целую избушку надо сложить. Надо бревна так расставить, чтобы ветер огонь не задул. А прикинь, если снег идет!..

Он замолчал, видимо, представляя себе эту картину, и мальчишки тоже замолчали, глядя, как свинец в кирпиче начинает блестеть, потом покрываться мутной пленкой, а потом — вдруг! — превращаться в живую, подвижную, серебристую жидкость, заполняющую воронку.

— Так, где там проволока была… — Ромка огляделся.

— На, вот. — Синий протянул ему два куска толстой проволоки.

Ромка ловко согнул их подковой, присел на корточки и, прищурившись от жара, воткнул проволоку прямо в расплавленный свинец, потом так же в соседнюю воронку. Затем, взяв обломок доски, аккуратно сдвинул кирпич с огня на землю.

— Ну вот, пусть остывает. Будет теперь грузик, на рыбалку ходить. — Он поднял глаза на Димку. — Димыч, тебе не надо? У тебя ж теперь лодка есть.

Димка усмехнулся:

— Да лодка-то есть — удочки нет.

Валерка хохотнул:

— А зачем тебе лодка без удочки? На лягушек охотиться?

— Да это отцу подарили, на день рождения.

— Ну а я тебе дарю грузик, — Ромка перевернул ногой кирпич и тут же отбросил его обратно – перед ними лежали два остывающих грузила. Одно из них он поддел палочкой через проушину и протянул Димке — Без дня рождения, просто так. На, тебе на долгую память.

Димка взялся рукой за грузило — и тут же с криком отдернул ее обратно.

— Блин, горячо!

Ромка с трудом сдержал улыбку:

— Ты чего, Димон — оно же не остыло еще! Я говорю, за палочку бери. Чего там, не сильно обжегся?

Димка дул на покрасневшую ладонь:

— Да нормально…

— Ты это — слюной на нее, — посоветовал Валерка. — Плюнь!

— Да ладно, фигня.

— Я могу плюнуть, — серьезно предложил Синий.

— Я тебе плюну…

Вадька задумчиво посмотрел на костер:

— Блин, такой кастрик пропадает… Вот бы картошечки сейчас!

— Картофанский — это хорошо, — кивнул Ромка. — Но у меня нет. Я сегодня только свинец добыл.

— Я могу сбегать! — Нищета вскочил на ноги. — За овощным можно насобирать!

— Да туда только дрянь всякую выбрасывают, — скептически протянул Валерка.

— Да нормально — можно повыбирать!

— Ну, сгоняй, — Ромка кивнул на костер. — Как раз костер пока прогорит, а в угольки уже засунем.

— Я щас!

Нищета схватил свой велосипед, продел ногу под рамой, надавил на педали и, скрипя цепью, укатил в темнеющий проезд между дворами.

Димка посмотрел на Вадьку:

— Ну что — жареные пельмени мы сегодня попробовали? Теперь можно и жареной картошечки?

— Ага, точно! Для полного кайфа!

И тут по компании прошла волна шепота. Кто-то сзади тихо, но отчетливо произнес: «Тихо, дурак, это Вена!»

Ромка ногой отбросил лежавшее грузило за дерево и носком кеда быстро набросал на него земли. Из-за угла сарайчика, переваливаясь с ноги на ногу, как медведь, вышел Вена.

Поединок у старого сарая

Вене было лет шестнадцать, но выглядел он довольно взросло — коренастый, с короткой мощной шеей, в потрепанной панаме, сдвинутой на лоб. Он остановился в нескольких шагах от костра, и мальчишки, даже те, что сидели подальше, невольно поднялись с мест.

— Здорово, малые! — Вена медленно обвел ребят тяжелым взглядом. — Чё, бедокурите потихоньку?

Никто не ответил.

— Чего жарите? — Вена кивнул на костер. — Шашлык из собачатины?

— Ничего, — Ромка нахмурился. — Просто костер палим.

Вена обошел костер, поддевая носком кроссовка догоравшие доски от ящиков. — Досточки… Понятно. Народную собственность портим.

Он хрипло гоготнул, шумно собрал слюну и смачно плюнул прямо в огонь.

— Ладно. Слышь чё, малые… Дело есть.

Несколько мальчишек на заднем плане, те, что стояли подальше, начали тихонько пятиться к бурьяну у сарайчика.

— Эй, харе растворяться! — Вена шевельнул головой в их сторону. — Я все равно догоню. — Он понизил голос. — Да тут дело плевое. У меня батя на северах сейчас, деньгу зашибает. Я скоро к нему поеду. А потом мы оттуда в Соча… Короче, нам надо много мелочи: двушки, трешки, пятифоны — воду пить в автоматах, сейчас самая жара попрет… Ну и ему на работу отзваниваться на остановках. Короче, вы мне мелочь — я вам завтра полтинник одной монетой.

Валерка, наклонившись к Ромке, тихо спросил:

— Полтинник — это что?

— Пятьдесят копеек, братан! — Вена, видимо, обладал острым слухом. — А вы всей шоблой что-нибудь купите на них!

— Нет у нас столько копеек, — сказал Ромка.

— Давайте, сколько есть! Хоть тридцать, хоть двадцать! Все равно полтинник дам. Надо позарез.

Вена резко провел ребром ладони по горлу. Кто-то из мальчишек неуверенно полез в карманы. Ромка молчал, застыв, как кирпич, в котором только что плавился свинец.

Вена увидел тот самый кирпич, передвинул его ногой так, что он оказался между ним и мальчишками. — Давай, братва, скидывай в один котел. Шмонать не буду — пацанам не западло друг другу помочь. Когда вам надо будет, в любой момент попросите — я дам. Мороженое там, лимонад, кино-домино. Сегодня ты — завтра тебе.

Несколько монеток со звоном упали на кирпич. Ромка молчал.

— А у тебя чего, нету? — Вена повернулся к нему. — Вот, все скидываются. Ты ж вроде за старшего тут?

— У меня нету, — тихо, но твердо сказал Ромка.

— Да ладно! Вон, даже у мелкопузых есть. Тебе чего, предки не дают?

— Не дают.

— Прикол. Отвечаешь, что нету?

Ромка играл желваками.

— Нету, говорю.

Вена прищурился:

— Короче, от коллектива отрываешься. Неправильно это, друг.

Он притворно вздохнул, понурился — а потом резко вскинул голову:

— Слушай, а давай проверим! Если не свистишь, чего бояться? Давай так — если у тебя и правда нету бабок, то я сам тебе полтинник завтра принесу, лично, слово даю! А если ты натрындел — тогда ты мне должен полтинник. Вот свидетели! Слыхали? Он говорит, что у него нету… Отвечает!

Все молчали. Вена пристально смотрел на Ромку.

— Давай, друган, покажи пацанам карманы — там же ничего нет.

— Не буду я ничего показывать.

Вена хищно, словно зверь на мягких лапах, подкрался ближе.

— Не будешь? А чего так? Очковато? — Он обернулся на мальчишек. — Пацаны! Что-то тухлым запахло! У нас тут, кажется, кто-то проотвечался!

Ромка молча стоял, сжав пальцы, и смотрел прямо перед собой.

И тут Димка сделал твердый шаг к Ромке и посмотрел прямо в лицо Вене. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть глаза «старшака».

— А ты вообще кто такой, чтобы с него спрашивать?

Вена медленно распрямился.

— Опа… Это чё такое? У мелюзги голос прорезался?

Он, как зверь, начал обходить Димку сбоку. Димка поворачивался вслед за ним, не сводя глаз.

— Какая тебе разница, мелюзга — не мелюзга! Ты шел своей дорогой — ну и иди. Тебя сюда никто не звал.

Вена остановился и прищурился.

— Мелкий, а ты чё борзый такой? По рогам давно не получал? — Он словно что-то вспомнил. — А-а… Ты, наверное, перегрелся на солнышке!

Он сделал резкий выпад, чтобы схватить Димку за футболку, но тот словно ждал этого и отпрыгнул в сторону. Димка начал пятиться, заворачивая вокруг костра, Вена наступал на него мягкими шагами, вытянув вперед шею.

— Слышь, полудурок, ты чего нарываешься?

Димка мельком огляделся — и быстро поднял с земли старую бутылку из-под «Портвейна». Схватил за горлышко, разбил об обломок кирпича и выставил руку с «розочкой» перед собой.

— Еще шаг — и получишь под брюхо! Кишки выпущу… Я не шучу!

Вена застыл. Потом снова медленно выпрямился, засунул руки в карманы.

— Он у вас чё — ку-ку? — обернулся он к остальным. Потом снова посмотрел на Димку. — Ты притрухнутый, что ли?

— Понормальнее тебя. Еще до кого-то из наших дободаешься — я тебя в ментовку сдам!

Вена кривился в злобной усмешке:

— Ты смотри, крутой какой! У тебя чё — папаша мент?

— Это не твое дело. Поважнее мента.

— Это кто же? Прокурор?

Из толпы мальчишек кто-то тихо сказал:

— С нашего завода он.

На говорящего тут же зашикали.

Вена шевелил ноздрями, словно пробовал эти слова не на слух, а на запах.

— Работягой пугаешь? Ну, ты в натуре шибанутый!

— Во-первых, он не работяга, а инженер, — Димка чувствовал, как у него пересохло во рту, но голос на удивление не дрогнул. — А во-вторых, он такие разработки делает… Хочешь — рискни, и узнаешь, что с тобой будет!

— И что со мной будет? — Вена кривлялся. — В профком на меня пожалуетесь со своим папашей?

— Ага. Оформят тебе грабеж несовершеннолетних! Вот свидетели…

— Да ты что! — Вена обернулся к мальчишкам. — Ну чё, шпана, и правда пойдете на меня стучать, как этот придурошный говорит? Кто первый?

— Я пойду, Ромка пойдет. Вот тоже пацаны. — Димка махнул в сторону Вадьки и Валерки. — Не волнуйся, народу хватит. А у тебя уже возраст для уголовки подходящий. Так что будешь ты на зоне свои сказки рассказывать.

Глаза Вены злобно сверкнули, ноздри начали хищно раздуваться.

— Ах ты падла мелкая… Ты мне угрожать будешь? Слышь ты, малявка…

Он сделал резкий рывок вперед. Димка махнул рукой с «розочкой» и отскочил вбок. Вена успел отдернуть руку, но острый край бутылки все-таки слегка задел рукав его рубашки. Вена остановился, потянул рукой за рукав — края ткани поддались, обнажая небольшое повреждение материи.

— Ты чё творишь, козел! — Вена посмотрел на порезанный рукав.

Он решительно пошел на Димку. И тут Ромка выхватил из костра горящую палку, встал плечом к плечу с Димкой и выставил палку перед собой, в сторону Вены. Огонек на конце трепетал — как и сердце у мальчишек.

— Лучше уйди, — тихо, но твердо сказал Ромка.

Вена перевел взгляд с Димки на Ромку:

— Чего ты там мямлишь, чудо?

Димка, задыхаясь от гнева и волнения, тряс горлышком бутылки:

— Пошел… на хрен… с нашего двора! Или я тебе ее в глаз воткну!

В этот момент мимо сарайчика проходил мужчина в шляпе. Он остановился, посмотрел на ребят.

— Эй, что там у вас происходит?

— Все нормально, дядя, — Вена обернулся к нему, и голос его стал вдруг удивительно вежливым. — Не понтуйся. Слет пионерской дружины.

Прохожий, ворча что-то про хулиганье, пошел дальше, но еще пару раз оглянулся.

С балкона дома вдруг донесся старушечий голос:

— Вы чего там столпились?

Все посмотрели в сторону голоса. На балконе стояла какая-то бабулька, явно из Валеркиного подъезда.

— Валера, в чем дело? А ну-ка, расходитесь!

Вена стоял, широко расставив ноги. Едва поведя головой в сторону голоса, он снова посмотрел на мальчишек.

— Щас, баба Зина! — крикнул в ответ Валерка. — Уже идем!

Валерка медленно подошел к Ромке и Димке. К ним подтянулись Синий с Вадькой.

Вена поочередно вглядывался в их лица. Затем бросил взгляд на балкон — бабулька внимательно следила за ними. Вена с силой плюнув под ноги ребятам, засунул руки в карманы, медленно повернулся и пошел прочь. Через несколько шагов он остановился и оглянулся.

— Слышь, ты, шизик! — он показал порезанный рукав. — Ты мне за это ответишь!

— Сам ответишь! — крикнул Димка. — Давай иди уже!

— Лучше вешайся, чиканутый…

Вена отвернулся и вразвалку пошел прочь, насвистывая что-то себе под нос. Когда его силуэт растворился в сумерках между домами, Димка посмотрел на «розочку» в своей руке — и выбросил ее подальше, в бурьян. Ромка тоже бросил свой дрын обратно в огонь.

Пир победителей

Из темноты, скрипя цепью, подъехал Нищета. Руль он держал правой рукой, а левой придерживал выпяченный подол рубахи — такой тугой, будто там было спрятано что-то тяжелое.

— Ребзя, вот! — бросив велосипед, он россыпью вывалил картошку на землю возле костра. — Насобирал!

Валерка смотрел на него с удивлением:

— Слушай, Нищета, где тебя носило? Ты сейчас такое пропустил!

— Какое?

— Тут у нас Димон сейчас Вену порезал!

Нищета недоумевающе завертел головой:

— Какую вену? Покажь!

Ребята нервно засмеялись.

— Да не свою вену, а этого… Вену! — Ромка усмехнулся. — Тут сейчас Вена был. Хотел с нас мелочь стрясти. Так Димон ему разбитой бутылкой рукав пропорол.

Нищета выпучил глаза:

— Чё, по нАтуре?

— Еще по какой нАтуре! Натурнее не бывает!

— Это как, случайно, что ли?

— Да нет, специально, как раз. Короче, прогнали мы его! Чтоб неповадно было у нас во дворе блатовать. — Ромка хлопнул в ладоши и растер ими. — Ладно, братва! После боя положено подкрепиться! Давай, Нищета, свою картоху — сейчас пир устроим!

***

Ребята сидели вокруг тлеющего костра, рядом на траве валялась еще теплая картошка. Кожура на ней полопалась, открывая золотистую мякоть, и запах дурманил воображение.

— Да, я думаю, Вена еще долго сюда не захочет приходить, — сказал Валерка, выедая мякоть картошки из обугленной кожуры.

— Сюда, может, и не придет, — нахмурился Синий. — А если он нас в городке выщемит?