Однажды случится рассвет. Книга первая. Сумерки на перекрёстке

— Прости, — разжал пальцы мистер Хуммель. — Значит, к директору вас вызвали из-за драки?

Артур кивнул.

— В приёмной был кто-то ещё?

— Преподаватели астрономии и математики, но они вышли задолго до того, как вернулся мистер Макдремотт.

— То есть вы с Макдремоттом ушли в кабинет, а Уотерс и миссис Кантуэлл остались в приёмной?

Снова кивок.

— Убийца явно боялся Макдремотта и его опасного для разума Дара, потому дождался, когда он покинет приёмную… — задумчиво произнёс мистер Хуммель, — Как долго вы были в кабинете?

— Минут десять… нет, меньше… — ответил Артур и растерянно заморгал, в памяти всплыла новая деталь: — Кто-то ещё заходил! Я слышал, как миссис Кантуэлл настойчиво заявляла, что директор занят!

— И всё?

— Да, никто так и не зашёл…

— Значит, это и был он. Кто-то, кто действовал аномально быстро и тихо, раз вы ничего не услышали. Но почему он не скрылся сразу?

Мистер Хуммель задумался, и его лицо озарилось внезапной догадкой.

— Макдремотт сказал, что убийца остался у двери… Если он так боится Дара директора, но не ушёл… то ему нужен… — он пристально посмотрел на Артура. — Из-за чего вы с Уэйном подрались?

Юноша невольно сделал шаг назад.

— Артур, не молчи!

Артура трясло от бессильной ярости, он крепко сжал кулаки, но вместо злобы из него хлынула лишь слабость.

— Он раскрыл меня! — в слезах выкрикнул он. — Он узнал, что я сдал кровь за Томаша! Узнал! И угрожал мне! Что ещё мне оставалось делать?! Его из-за этого убили, да? Из-за того, что он узнал о нашем секрете?

Учитель с горечью глядел на своего ученика.

— Прости меня, Артур, — вымолвил он. — Прости, что втянул тебя во всё это. Но я не думаю, что Уэйна убили по этой причине. Иначе первым убили бы меня — того, кто покрывал Томаша все эти месяцы. Умоляю, расскажи всё, что произошло. Это важно, если мы хотим выбраться отсюда живыми.

Под угрозой смерти Артур побледнел и отшатнулся. Дабы осознать всю скверность своего положения, ему пришлось ещё раз посмотреть в приёмную. Его обессиленные руки опустились, а спина осунулась.

— Феникс… Родителям удалось выяснить, что… — Артур тряхнул головой. — Нет, это я подсказал… Точнее… — глаза в пол, голос тише. — Я переписал текст с того окровавленного листа в Вашем кабинете, и та информация стала… научной гипотезой…

Сгорая от стыда, он замолчал и рискнул взглянуть на учителя. Он ожидал увидеть гнев, осуждение, разочарование — что угодно, но не испуг. Мистер Хуммель опёрся о шкаф, будто пытаясь удержать равновесие. Артур заметил, как напряглись мышцы на его шее. Учитель громко сглотнул, словно горло его внезапно пересохло.

— Ты узнал… — прошептал он и обернулся к двери, за которой лежал Уэйн.

Затем он медленно перевёл взгляд на Артура. В этот момент Хуммель выглядел так, будто с минуты на минуту потеряет сознание.

— Значит, всё из-за меня, — произнёс он неожиданно. — Снова всё из-за меня.

— Вы живы? — раздался грозный голос вернувшегося директора.

Прикрывая от детских глаз пиджаком место преступления, он вёл в кабинет Элджера Гиводса. Тот, едва увидев Артура, сразу же бросился его обнимать.

— Ты жив! Я так переживал! Так боялся, что убийца доберётся до тебя!

В недоумении Артур смотрел на него, пока Макдремотт объяснял мистеру Хуммелю, что произошло:

— Я почти догнал преступника, но, как только свернул к библиотеке, он исчез. Хорошо, что занятия окончились, в школе почти не осталось детей. Я встретил пару ребят из спортивного клуба у выхода и велел им немедленно идти домой, но мистера Гиводса не удалось отправить одного, он слишком напуган.

Элджер отлип от Артура и принялся в красках описывать впервые увиденный им Дар Макдремотта. Как тот резко и быстро двигался, несмотря на возраст, как героически готов был постоять за своих учеников, и как горели его глаза. Пусть сказанное и не касалось того, что сейчас мучило Артура, он не стал перебивать: само присутствие других людей действовало на него успокаивающе.

— Я не думаю, что данное место безопасно, — прошептал мистер Хуммель. — По всей видимости, убийце нужен Артур.

— Пока я здесь, ни одна муха не сядет на его голову, — сохранял спокойствие Макдремотт.

Эти слова моментально отвлекли Элджера от Артура, и он переключил внимание на директора.

— А это правда, что Вы один из сильнейших асур нашего времени? — живо интересовался он. — Говорят, Вы способны впитывать знания и опыт любого живого существа, даже не прикасаясь к нему!

— И оставлять его разум на уровне развития эмбриона, — хладнокровно уточнил директор, явно не разделяя неуместное воодушевление.

Элджера это напугало и восхитило одновременно. Он приземлился в гостевое кресло и принялся гладить подлокотники, будто оценивая качество обивки. Артура такое поведение удивило, как и то, почему его трусоватого товарища не пугали два человеческих трупа за стеной.

— Стоит убедиться, что оставшиеся в лицее ученики в безопасности, — предложил мистер Хуммель.

— Мэри! — воскликнул Элджер и взрослые уставились на него с явным непониманием, а Артур занервничал. — Мэри фон Этинген! Я видел её на третьем этаже!

Это совпадало с тем, что знал Артур: после уроков Мэри не спешила уходить. И вот теперь она находилась в опасности, а он даже не вспомнил о ней в круговерти событий. Сожаление и стыд боролись в нём против страха выйти из кабинета, в то время как разум тихо нашёптывал вопросы к Элджеру.

Старшие переглянулись. Их озадаченные лица дали понять, что оставлять девушку одну до приезда полиции они были не намерены.

— Джентльмены, — после нескольких секунд раздумий, наконец, объявил директор. — Я мигом найду мисс фон Этинген и приведу её сюда.

Этими словами он отключил внутреннее самобичевание Артура и запустил процесс мышления в его голове. Время замедлилось, оно больше не измерялось секундами, единицами стали шаги удаляющегося Макдремотта. Ощущение, будто прямо здесь и сейчас происходило нечто очень важное, заставляло остыть и собраться с мыслями.

Артур смотрел вслед директору: тот был настроен найти Мэри так же решительно, как и поймать убийцу. Но, несмотря на всю его запредельную Силу, преступнику удалось скрыться. Человек? Нет, обычному человеку не по зубам тягаться с асурой. Мысли путались. Артур тщетно пытался восстановить последовательность событий, но память откликалась лишь обрывками. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

Элджер сидел в кресле и выглядел на удивление беззаботным. Его левая рука подпирала щеку, а нога постукивала о пол каблуком ботинок. Заметив, что на него пристально смотрит Артур, он смахнул бежавшего по брюкам паука и ответил озорной улыбкой.

По спине Артура побежали мурашки. Разум сковало ужасом. Инстинкт заставил его выдавить кривую улыбку в ответ. Полуприкрытые глаза Элджера выглядели спокойными и… пугающими. Их привычная прозрачная голубизна сменилась ледяной холодностью. Перестав отстукивать ритмы, он затаился, как зверь перед прыжком из засады.

Поняв, что недобрая тишина длится слишком долго, Артур огляделся. Мистер Хуммель уже смотрел на него: учитель наверняка чувствовал ту же опасность, что и он. Артур одной ногой отступил в сторону, но цепкий взор сидящего в кресле вмиг зафиксировал это движение. Становилось ясно: счёт шёл на мгновения, и любое последующее действие могло стать фатальным.

— Макдремотт! Назад! — крикнул мистер Хуммель, одновременно прыгая и отталкивая Артура.

В ту же долю секунды из морока с обличьем сидящего в кресле Элджера выпрыгнул низкорослый мужчина и бросился на Артура с ножом, но промахнулся. Врезавшись в стену, Артур устоял на ногах и рванул в приёмную. Преследователь азартно скалился и напоминал разъярённого шимпанзе. Он размахивал ножом так, будто прорубал себе путь через джунгли. Артур споткнулся о тело Уэйна, едва не упал и был бы тут же пронзён лезвием, если бы в этот момент на нападавшего не налетел мистер Хуммель. Сбив убийцу с ног, учитель попытался вырвать нож, но дрогнул, когда обезьянье лицо преступника вновь сложилось в черты его ученика.

Этим мгновением тот и воспользовался: оттолкнув Хуммеля обратно в кабинет, он вскочил и уже был готов снова броситься на Артура, как вдруг за его спиной вспыхнула Сила асуры.

Убийца ловким, почти незаметным движением спрятал нож в рукав и, напоследок одарив Артура жуткой улыбкой — настолько, что она до пугающего исказила черты Элджера, — мягко, почти завораживающе произнёс:

— Директор, Вы же всегда видели искусство так же, как я.

После этих слов он повернулся к Макдремотту и закричал с притворной паникой:

— Он спрятал нож в рукаве! Скорее!

Артур в изумлении вскинул брови. Макдремотт почему-то не торопился и растерянно переводил взгляд то на убийцу, то на Артура.

— Логически я понимаю, — произнёс он медленно, — что убийца наверняка хочет, чтобы я набросился на собственного ученика… но у вас одинаковые лица.

— Что?! — иступленно выкрикнул Артур.

— Что?! — отозвался убийца тем же тоном.

Артур оцепенел. Он явственно видел перед собой убийцу в обличье Элджера. Но директор, похоже, видел иное. Будто сама реальность распалась на две не совпадающие картины, и только он один понимал, что смотрит на чудовище, тогда как директор — на ещё одного Артура Иглтона.

Разум охватила паника. Для Макдремотта он теперь, должно быть, действительно выглядел загнанным в угол преступником. И он, и убийца говорили одновременно, перебивая друг друга и пытаясь оправдаться. В этом шуме его слова о том, что он — это он, терялись и казались таким же трёпом, как и ложь настоящего преступника. Директор метался взглядом между ними, и Артур понял: он окончательно запутался.

— Замолчали оба! — рявкнул Макдремотт так, что звякнули окна, и в приёмной, наконец, стало тихо.

Он хмурился, спешно обдумывая что-то. Затем тряхнул руками, и в них стала стекаться Сила. Развернув ладони в стороны, он шагнул между Артуром и убийцей, держа под прицелом одновременно обоих.

— Если ты думаешь, что страх покалечить мальчишку остановит меня, то ты заблуждаешься, — жутковато улыбнулся он. — Знаешь, как проще всего понять детей? Поглотить как можно больше детских разумов.

Артур закрыл лицо руками. Вспышка! И он не сразу понял, жив ли, в сознании ли и способен ли двигаться. Когда зрение постепенно прояснилось, он увидел, как убийца, уклоняясь от прямого удара Силы, бросился к окну, разбежался и, проломив стекло, вылетел наружу.

Макдремотт остановился у подоконника. Своим блефом он разоблачил настоящего преступника, но теперь явно колебался: прыгать так же безрассудно он не решился. Тем временем жуткий коротышка ловко скрылся за деревьями.

Из кабинета вылетел пришедший в себя после падения мистер Хуммель.

— Я проверю, всё ли в порядке с другими учениками и фон Этинген! — бросил он на бегу и исчез в коридоре.

Артур рванул следом, чтобы убедиться, что с Мэри всё в порядке, но моментально был остановлен.

— Вы останетесь здесь до приезда полиции, молодой человек, — удерживал его директор. — И не вздумайте лгать им или молчать, как это делали в беседе со мной.

Артур понял, что влип в ещё более гнусную историю, чем то нападение в переулке. Меньше всего он хотел теперь видеть полицию. Нанесение побоев, обман при сдаче крови, сокрытие человека с критическим уровнем дельта — да он успел нарушить половину свода законов за сегодня. К тому же он по глупости раскрыл двум чужим людям часть родительских исследований. Попади он сейчас под давление полиции — и, сам того не желая, мог посвятить в запретное знание ещё с десяток человек.

Обстоятельства и правда были хуже некуда, потому прямо перед приездом полиции Артур… заплакал. Заныл. Заревел. Заистерил, будь оно неладно! Сделал всё возможное, лишь бы сотрудники полиции сочли его неспособным здраво отвечать на вопросы. И они сочли. Разрешили, как ребёнку, отсидеться в стороне до полного успокоения и даже предложили воды.

Макдремотту повезло куда меньше: взрослый, вменяемый, да ещё и директор учебного учреждения, где произошло двойное убийство — его увели в кабинет для официального допроса.

Этой передышки Артуру хватило. Под благовидным предлогом посещения уборной он ускользнул в коридор, ведомый лишь мыслями о Мэри.

Глава 8. Артур

«Жадный и щедрый, богач и бедняк злословили птицу: «Сжигающий храмы и в огне возрождающий! Если ты Феникс, сгори и верни нам утраченное!»

Но счастье в тихой искре, а в бурном пламени — горе».

— притча о Бесконечном Огне. Эпохальный Криф.

Коридоры Фрейриджа утонули во тьме пасмурного осеннего вечера. Артур двигался вдоль окон, почему-то чувствуя себя так безопаснее. Старые половицы тихо потрескивали под ногами, и каждый звук заставлял его настороженно оглядываться. Справа тянулись двери пустых кабинетов, запертые и одинаково мрачные, а впереди коридор сужался, и свет почти не проникал в него. Потолочные светильники не горели, из-за чего Артур старался идти медленно и бесшумно, словно любое движение способно было привлечь внимание того, кто мог поджидать его в темноте.

Под одной из дверей он заметил слабый свет. Сопоставив его с тусклыми окнами в конце коридора, Артур понял, что освещение пробивается из кабинета истории. Он осторожно подкрался и прислушался.

За дверью говорила Мэри.

— Я и представить не могла, что всё закончится такой трагедией, — она явно плакала. — Я не хочу его обманывать, мистер Хуммель…

Мэри резко замолкла, будто у неё попросту не хватило сил продолжать. Теперь слышались только её приглушённые всхлипы. И в ответ — тишина. Долгая, нервирующая, давящая. Артур стоял, боясь вдохнуть, чтобы не выдать своего присутствия.

Наконец, раздался голос Айтора Хуммеля — спокойный, но мерный, будто каждое слово он тщательно взвешивал:

— Артур имеет право знать.

Мэри тонко всхлипнула и тут же разрыдалась куда громче, чем прежде. У Артура похолодело внутри. Страх, что он может упустить важные слова, неожиданно оказался слабее другого, более острого — того, что именно она собиралась произнести.

— Прошу Вас… я не умею говорить такое, — захлёбывалась Мэри. — Скажите ему Вы… скажите, что его отец мёртв.

Артур не понял, как влетел внутрь. Когда он пришел в себя, то уже стоял посреди кабинета. Мэри отшатнулась, её покрасневшие от слёз глаза смотрели на него со страхом и сожалением. Напротив, за столом, неподвижно сидел будто постаревший на десяток лет мистер Хуммель. Горло сдавило так сильно, что говорить Артур не мог. Тишина, всхлипы Мэри и нарастающее осознание того, что сказанное ею — правда.

— Мой отец… Что? — едва слышно уточнил Артур и только теперь почувствовал, как по его щекам текут неконтролируемые слёзы.

Мэри поджала губы и замотала головой.

— Повтори, — с неожиданной злобой надавил Артур.

Девушка попятилась назад, будто его взгляд толкал её к стене. Наткнувшись на стул, она вздрогнула, но продолжала молчать.

— Повтори! — крикнул Артур хриплым от слёз голосом.

Мэри упала на колени и громко расплакалась.

— Довольно, — вмешался учитель безжизненным тоном. — Мэри здесь ни при чём.

Артур обернулся, и мистер Хуммель поднял на него глаза не сразу, будто ему требовалось время, чтобы собраться. В них не было ничего, кроме глубокой, изматывающей усталости человека, внезапно осознавшего, что сил больше нет.

— Смерть твоего отца на моей совести, — произнёс он, и Артур решил, что ослышался. — Так же, как и гибель миссис Кантуэлл. И Уэйна.

Плач Мэри резко стих. Она не встала, только подняла заплаканное лицо.

— Мистер Хуммель, нет… — просипела она, сглотнув слёзы. — Вы не виноваты. Вы не могли знать…

— Я знал, Мэри, — перебил учитель. — Я знал, кто я. И знал, какова моя ноша. Но всё равно боялся.

Артур пытался ухватиться за смысл их разговора, но они обменивались словами так, словно обсуждали давно известную им обоим тайну. А он просто стоял рядом и чувствовал себя лишним в собственной трагедии. Мистер Хуммель медленно снял очки, дав глазам отдохнуть на протяжении пары долгих секунд. Наконец, он поднялся из-за стола, открыл нижний ящик и извлек тот самый лист.

— Я боялся, — повторил он, и его пальцы сжали бумагу, как орлиные когти. — Боялся ошибиться. Сделать тот самый неверный шаг, который перечеркнёт всё, что другие пытались ради меня сохранить. Мой брат…

Медленно развернув сложенную страницу, он поводил пальцем по строкам. Казалось, его руки помнили каждый изгиб чернил не хуже, чем глаза.

— Когда брат принёс мне это, он дал мне выбор: пожертвовать собой или посвятить жизнь разгадке тайны нашей зависимости от праны. И я много лет смотрел на эту вырванную страницу, пытаясь понять, что же написано до и после неё.

Он горько усмехнулся.

— А ещё… я просто боялся.

Артур слышал, что говорил учитель, но едва ли мог сложить ясную для понимания картину. Каждое слово напоминало ему о мифах, которые он любил с детства и перечитывал до сих пор. О мифах, которые недавно считались лишь оскорбительным иноверием, а на днях стали научной гипотезой в умах его родителей.

И вот теперь он стоял перед мифом. Говорил с ним.

Он шагнул ближе — уже не просто к ответу, а к самому краю того непоправимого, что вот-вот должно было прозвучать. Всматривался в лицо мистера Хуммеля, будто выискивая опровержение, хоть какой-то знак, что всё происходящее — ошибка. Но учитель опустил глаза, и стало ясно: никакой ошибки нет.

Артур едва разлепил пересохшие губы:

— Вы… хотите сказать, что…

Но Хуммель перебил его с усилием, свойственным смертельно уставшему, — тому, кто наконец решился сказать тошнотворную правду.

— Что пеликан кормит птенцов своей кровью, пока его жизнь стоит больше, чем смерть, — тихо произнёс он, проведя пальцами по изображению пеликана. — Ты уже понял, о чём речь. Именно потому сегодня чуть не погиб. И именно потому погиб Уэйн, случайно увидев то, чего не должен был видеть.

Позади осторожно заговорила Мэри:

— И… именно из-за этого погиб твой отец.

Артур резко обернулся к ней. Боль и ярость смешались в нём, будто он услышал это в первый раз.

— Где моя мама? — выдавил он напряжённо.

Мэри опустила голову, беспомощно пожав плечами.

— Вероятнее всего, она тоже мертва, Артур, — ответил вместо неё Хуммель. — Убит будет каждый, кто прикоснётся к знанию на этом листе. Каждый. Я не хотел их смерти. Ни их… ни твоей. Ни чьей бы то ни было по моей вине, — он сглотнул, будто эти признания царапали его изнутри. — В мире и без того достаточно разрушений, боли, бессмысленных утрат. Я прятался от людской жажды вернуть необратимое… прятался так долго, что сам стал частью той несправедливости, от которой когда-то бежал. Я убеждал себя, что просто сохраняю себя на тот случай, когда моя смерть принесёт миру хоть каплю настоящей пользы. Но всё это время я лишь откладывал выбор, от которого зависели другие жизни.

Он запрокинул голову и замер, уставившись в потолок. А когда опустил взгляд, Артуру показалось, что он видел на его глазах слёзы.

— Я могу и дальше скрываться, — продолжил он ещё тише, — или умереть, дав людям то, что они ищут. Суть одна: построенный на зависимости от праны мир продолжит губить людей. Но после сегодняшнего дня я больше не могу жить так, будто это меня не касается.

Он ещё раз взглянул на измятый лист, теперь не просто с горечью, но и с какой-то больной нежностью.

— От библиотек асканских алхимиков осталась лишь одна страница. Страница о сожжении… — он запнулся, но закончил, — того, кто может возродить бесценный фолиант, которому она принадлежала. Фолиант, способный дать миру настоящую свободу.

Левая рука учителя опустилась, пальцы сжались. В следующую секунду он резко встряхнул кистью, и из его ладони вырвалось живое яркое пламя.

— Вот что должно быть возрождено ценой жизни, — сказал он напоследок. — Моей жизни.

Два юрких огонька задрожали в застывших глазах Артура. Не сводя с преподавателя глаз, он сделал шаг назад и врезался в Мэри. Отброшенная на стену тень учителя вытянулась и подняла сжимающую лист руку.

— Мистер Хуммель, Вы… — обомлел Артур.

Пылающие языки поднимались вверх, к плечу Айтора Хуммеля, сжигая одежду и оставляя после себя раскаленную докрасна, словно металл, кожу. Вырванная страница, повинуясь жесту, замерла в воздухе, а огонь тем временем поглощал его тело от поднятой ладони до плеча. Когда пламя охватило его полностью, сами его пальцы стали фитилём, от которого вспыхнула рукопись.

Но огонь не губил, а творил. Чёрный пепел ткал строки под треск искр, возобновляя всё некогда уничтоженное. Страница за страницей бумага обрастала всё новыми и новыми символами. Когда последний лист был восстановлен, фолиант откинуло прямо в Артура. Обжигающий и невыносимо тяжёлый, он упал в его дрожащие руки — дар, оплаченный страданием и болью.