Путь Хайдеггера. Том 4. Путеводитель по GA 21–24.

Путь Хайдеггера

Том 4. Путеводитель по GA 21—24.

Валерий Антонов

© Валерий Антонов, 2026

ISBN 978-5-0070-2258-3 (т. 4)

ISBN 978-5-0070-1899-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение.

От логики к бытию: Четыре лекции Хайдеггера (1925—1927).

Путеводитель по томам GA 21—24.

Аннотация.

Перед вами не просто философский текст, а карта сокровищ. Карта одного из самых захватывающих интеллектуальных путешествий двадцатого века: пути Мартина Хайдеггера к его главному труду, «Бытию и времени».

За два года, с 1925 по 1927, Хайдеггер прочитал четыре лекционных курса. Внешне они выглядят как разрозненные сюжеты: теория истины, античная философия, средневековая схоластика, систематическая феноменология. На деле — это единый, тщательно продуманный маршрут. Начав с сухого вопроса «Что такое истина?», Хайдеггер шаг за шагом взламывает фундамент западной мысли и подводит слушателя к бездне нового вопрошания — к вопросу о смысле самого бытия.

Эта книга — путеводитель по всем четырем курсам. Она не пересказывает Хайдеггера, а высвечивает скрытую архитектонику его мысли. Вы увидите, как критика психологизма превращается в темпоральный анализ, как диалог с греками становится «деструкцией» традиции, как рождается «онтологическое различие», и как, наконец, из-под обломков старой метафизики проступает фигура Dasein — не «субъекта» и не «человека», а того сущего, которое есть время.

Для того, кто хочет не просто знать, но понимать, эти четыре тома — ключ, без которого «Бытие и время» остается лишь гениальным, но закрытым монументом. Этот путеводитель — ключ от ключа.

Предисловие.

В философии настоящие открытия редко совершаются в парадных залах готовых систем. Чаще они прячутся в черновиках, на полях и в аудиторной пыли лекционных залов. Четыре лекционных курса, прочитанных Мартином Хайдеггером между зимним семестром 1925/26 года и летним семестром 1927 года, — именно такое место. Это настоящая лаборатория, где на глазах у слушателей рождалась, проходила испытание историей и обретала завершенность фундаментальная онтология.

Внешне темы этих лекций нарочито традиционны: логика, античная философия, история от Фомы Аквинского до Канта, основные проблемы феноменологии. Хайдеггер словно бы добросовестно исполняет профессорскую повинность. Но это обманчивое впечатление. Внутри этого академического каркаса происходит тихая революция. Старый философский язык начинает работать под давлением, трещит по швам и сквозь эти трещины проступает нечто иное — вопрос, забытый, по мнению Хайдеггера, на тысячелетия: что значит быть?

Задача этой книги — провести читателя по цельному маршруту, который сам Хайдеггер никогда не публиковал в виде одной книги. Мы проследим, как из одного тома в другой перебрасываются мосты, как вопросы, поставленные в GA 21, находят свое разрешение в GA 24, и как «поворот» к субъекту, критикуемый в GA 23, подготавливает почву для хайдеггеровского ответа. Этот маршрут потребует от читателя усилий и готовности на время оставить привычные координаты — различие субъекта и объекта, веру в вечные истины и самоочевидность мира. Взамен он предлагает редкий, драгоценный опыт: увидеть западную мысль не как музей, а как живую драму, и узнать в ее героях — Аристотеле, Фоме, Декарте, Канте — своих собеседников, с которыми Хайдеггер ведет напряженный, длящийся всю жизнь диалог. Это приглашение в мастерскую мыслителя, где вопрос о бытии и времени впервые обрел свой голос.

Часть II. Время и бытие под микроскопом (GA 21—24).

GA 21: Logik. Die Frage nach der Wahrheit (Логика. Вопрос об истине, 1925/26)

Введение (§§1—5)

§1. Ближайшее словесное понятие термина «логика»

В §1 «Ближайшее словесное понятие термина „логика“» Хайдеггер предпринимает этимологический анализ, чтобы подготовить фундамент для дальнейшего предметного исследования. Его цель — показать, что изначально логика была не технической дисциплиной, а неотъемлемой частью целостного философского осмысления сущего. Ход его рассуждения разворачивается в несколько последовательных шагов:

1. Этимологическая фиксация и проведение параллели. Хайдеггер начинает с установления языкового происхождения термина. Он поясняет, что слово «логика», как и «физика» с «этикой», является субстантивированным прилагательным от греческой конструкции ἐπιστήμη λογική, φυσική, ἠθική. Ἐπιστήμη здесь означает не просто знание, а «науку» как замкнутое целое обоснованных и почерпнутых из самих вещей познаний. Таким образом, логика — это изначально наука о λόγος’е, о речи.

2. Определение места речи в ряду фундаментальных предметных сфер. Для прояснения этого положения Хайдеггер обращается к двум другим дисциплинам. Физика (ἐπιστήμη φυσική) — это наука о φύσις, о природе в самом широком, античном смысле, который охватывает весь универсум наличного бытия: звезды, землю, растения, животных, людей и богов. Этика (ἐπιστήμη ἠθική) — наука о ἦθος, то есть о том, как человек ведет и держит себя по отношению к другим и к самому себе. В рамках этой тройственной схемы логика кажется инородной: мир и человек — это универсальные сферы сущего, а речь — частный феномен.

3. Обоснование универсального характера речи (λόγος). Здесь Хайдеггер делает решающий шаг, снимая видимое противоречие. Он утверждает, что речь (Reden) понимается греками отнюдь не в узком смысле «ораторского выступления». Она берется в ее естественной широте и жизненной функции: как разговор друг с другом (Miteinanderreden), обсуждение обстоятельств, планов, задач, событий, судеб — то есть, по сути, как обсуждение мира и человеческого бытия. Речь — это основополагающий способ поведения человека (Verhaltungsart), который не просто отличает его от других живых существ (ζῷον λόγον ἔχον), но и является ведущим и направляющим для всех прочих его поведений. Именно в речи и через речь человек делает для себя открытым, «просветляет» (aufhellt) как окружающий мир, так и собственное существование, обретая в этой ясности ориентир.

4. Вывод о сущностной взаимосвязи дисциплин и их соответствии строю сущего. Таким образом, заключает Хайдеггер, речь — это не случайный и частный факт, а выдающееся и универсальное основоповедение (ausgezeichnetes universales Grundverhalten) человека по отношению к его миру и самому себе. Именно в λόγος’е проявляется сущностная взаимосвязь (Seinszusammenhang) между двумя другими универсальными сферами: человеком (ἦθος) и миром (φύσις). Следовательно, три науки — Физика, Этика и Логика — не просто механически составлены вместе. Они имеют дело с сущностным, хотя и грубым, членением (wesenhafte Gliederung) всего сущего, и их деление на дисциплины является не поздним изобретением, а естественным результатом самой структуры бытия.

5. Историческое подтверждение и философская проблема. В заключение Хайдеггер подкрепляет свою мысль исторической ссылкой на Секста Эмпирика, который сообщает, что впервые это деление явно произвел Ксенократ, а затем оно перешло в школьную философию. В качестве современного свидетельства приводится Кант, который в предисловии к «Основоположению к метафизике нравов» называет это деление «полностью сообразным природе вещей». Однако Хайдеггер тут же проблематизирует кантовскую позицию. Он указывает, что Кант говорит о необходимости лишь «добавить принцип» этого деления, чтобы удостовериться в его полноте, не осознавая, что поиск этого самого принципа и является фундаментальной задачей философии, которая и по сей день остается не только не решенной, но даже не поставленной как вопрос. Сам термин λογική, заключает Хайдеггер, возник позже самого дела, уже после Аристотеля, и встречается, например, у Цицерона.

§2. Первое указание на предметное понятие «логики»

В §2 «Первое указание на предметное понятие „логики“» Хайдеггер переходит от формального, словесного определения термина к предварительному очерчиванию сути самого дела, которым занимается логика. Ход его рассуждения направлен на то, чтобы радикализировать первоначальное понимание логики как науки о речи, выявив ее подлинное, фундаментальное содержание.

Ход рассуждения выглядит следующим образом:

1. Отождествление логики с наукой о речи и возникающая проблема. Хайдеггер начинает с попытки получить более живое и содержательное понятие логики. Если логика — это наука о λόγος‘е, то есть о речи, то, казалось бы, логика должна быть наукой о языке, частью грамматики. Исторически так и было: развитие логики у греков шло в тесной связи с грамматикой, и обе дисциплины изначально были неразделены. Однако он сразу же указывает на решающее обстоятельство: для греков на этом раннем этапе λόγος был не просто «говорением» или «языком» в их внешнем, звуковом аспекте.

2. Выявление фундаментальной функции λόγος‘а: открытие мира. Ключевой тезис заключается в том, что λόγος понимался греками одновременно и как «речь о чем-то» (Bereden von etwas). В этом «о чем-то» и заключается его суть. Основная функция, «основное достижение» (Grundleistung) речи — делать видимым, открытым (Offenbarmachen) то, о чем идет речь. Речь позволяет увидеть само сущее: мир и собственное бытие человека. Это делание-видимым, это открывающее определение воспринятого и есть не что иное, как то, что обычно называют мышлением (Denken). На этом первом этапе осмысления речь, говорение и мышление для греков сливались воедино как способ бытия человека, в котором он делает мир и свое существование «просветленным» (aufhellt), чтобы обрести в этой ясности ориентир.

3. Определение фундаментальной темы логики как истины. Из этой основной функции λόγος‘а вытекает центральный вывод: логика как наука о речи исследует ее с точки зрения открытия сущего. Поскольку мир и Dasein человека по большей части и прежде всего скрыты, нуждаются в открытии, то само это открытие, выведение сущего из сокрытости, и есть то, что Хайдеггер называет здесь истиной (Wahrheit) в ее изначальном, еще не специфицированном смысле — как несокрытость (Unverborgenheit) сущего. Следовательно, фундаментальная тема логики — это не просто формы правильного мышления, а сама истина. Вопросы логики в такой перспективе радикализируются: речь идет о том, что такое истина вообще, какова ее структура, какие формы и возможности истины существуют и, наконец, в чем она в конечном счете коренится.

4. Прояснение многозначности «истины» и фиксация ее формальной структуры. Понимая, что это определение может вызвать возражения (ведь истину ищет любая наука), Хайдеггер делает важное различие: науки имеют дело с «истинным» (das Wahre) — истинными фактами природы, поступками, верованиями. Логика же, в отличие от них, спрашивает о самой «истине истинного», о том, что делает все это истинным. Чтобы прояснить это различие, он приводит различные значения слова «истина»: 1) характеристика высказывания (истинное высказывание); 2) само истинное высказывание или суждение (например, «2 x 2 = 4 — это истина»); 3) познание истины; 4) совокупность истинных высказываний о чем-либо; 5) само действительное сущее, соответствующее своей идее («истинное золото»). Хайдеггер указывает, что во всех этих значениях прослеживается общая формальная структура «так-как» (So-wie) или соответствия (adaequatio).

5. Критика традиционной ориентации логики и постановка фундаментальной проблемы. Здесь ход рассуждения достигает критической точки. Хайдеггер показывает, что традиция философии и логики с самого начала некритически ориентировалась на совершенно определенную форму истины — истину теоретического высказывания, суждения, сделав ее образцом и идеалом для всякой истины вообще. Более того, в Новое время этот идеал был сужен до истины математического познания. Такая ориентация, замечает Хайдеггер, не является самоочевидной и обоснованной. Фундаментальный вопрос о том, какая форма истины — теоретическая или, например, практическая — является первичной и изначальной, остается нерешенным и по сей день. Радикальная постановка этого вопроса объявляется самой фундаментальной задачей философствующей логики. Наивный же исходный пункт традиционной логики, принимающей истину высказывания за эталон, должен быть необходимо пересмотрен и поколеблен.

§3. Философствующая логика и традиционная школьная логика

В §3 «Философствующая логика и традиционная школьная логика» Хайдеггер проводит резкое и принципиальное разграничение между двумя способами понимания и ведения логики. Его рассуждение направлено не на частичную критику, а на выявление сущностной противоположности между живым философским вопрошанием и омертвевшим школьным предприятием.

Ход его рассуждения разворачивается следующим образом:

1. Критика традиционной школьной логики как омертвевшего продукта. Хайдеггер начинает с обесценивающей характеристики традиционной «школьной логики» (Schullogik), которая, по его утверждению, повсеместно преподавалась в университетах. Это «удобство для преподавателя» и «видимость знания для студента», поскольку ее содержание сводится к пересказу готового набора формул, правил и определений. В такой логике преподаватель никогда не рискует «платить самим собой», что является необходимой чертой всякого подлинного философствования. Школьная логика, несмотря на долгую традицию, уходящую в средние века, является с самого начала продуктом распада, «закосневшим и выродившимся содержанием» некогда живого философского вопрошания Платона и Аристотеля. Пересказ этого закостеневшего содержания, по мнению Хайдеггера, есть «мерзость для действительного философствования» и недостоин университета.

2. Проблематизация главного аргумента в пользу школьной логики. Далее Хайдеггер обращается к основному доводу, которым обычно оправдывают существование школьной логики, — утверждение, что она учит мыслить и оттачивает мышление. Он объявляет это «принципиальным недоразумением». Научиться мыслить, и в особенности научно, можно только в живом, предметном обращении с вещами (im Umgang mit den Sachen). Школьная логика не только не помогает, но и вводит в заблуждение, подменяя предметное мышление пустым и формальным аргументированием. Более того, понимание даже самой этой школьной логики уже предполагает высокоразвитое философское мышление, способное вернуться к живым истокам застывших формул.

3. Позитивная задача философствующей логики: достижение «прозрачности». В противовес школьной логике, Хайдеггер выдвигает задачу «философствующей логики» (philosophierende Logik). Ее цель — сделать научную работу и академическую жизнь «прозрачными» (durchsichtig). Это не значит просто перечислить составные части науки, а достичь «понимающего отношения к целому науки, к ее основным элементам и их взаимосвязям». Он приводит список этих элементов: предметное поле науки, способ его выделения из мира, ведущая перспектива опроса, тип добываемого усмотрения, структура понятий, модус обосновывающего сообщения и смысл значимости научных положений. Истинная прозрачность достигается не абстрактным знанием этого перечня, а таким пониманием, когда эти структурные моменты «выскакивают навстречу» в самой конкретной исследовательской работе, направляя ее или делая проблематичной.

4. Развитие науки через ревизию основных понятий и роль философии. В этом контексте Хайдеггер формулирует ключевую мысль: развитие науки происходит не через отдельные новые открытия, а через «ревизию основных понятий» (Revision der Grundbegriffe). Именно здесь, в этой перестройке фундамента, совершается подлинный прорыв. В качестве примера он приводит переворот в физике, совершенный Эйнштейном, и переориентацию исторических наук, начатую Дильтеем. Все эти структурные элементы, из понимания которых вырастает прозрачность, сами являются не чем иным, как необходимыми структурными моментами теоретической истины. Следовательно, заключает Хайдеггер, прозрачность научного исследования возможна только на пути философствующей логики, которая вопрошает о самой истине. То, что не способна дать школьная логика (научить мыслить), и то, что на самом деле под этим подразумевается (прозрачность исследования), может быть достигнуто только философствующей логикой. При этом Хайдеггер предостерегает от ожидания готовых обещаний, подчеркивая, что философия требует мужества допускать возможность ошибки и открытости к позитивному спору, а подлинное уважение к традиции заключается не в слепом хранении прошлого, а в его живом, философском усвоении.

§4. Возможность и бытие истины вообще. Скептицизм

Хайдеггер обращается к проблеме, которая на первый взгляд должна предшествовать всякому содержательному исследованию истины: существует ли истина вообще? Его рассуждение направлено на то, чтобы показать мнимый характер традиционного разрешения этой проблемы и тем самым радикализировать саму постановку вопроса об истине.

Ход его рассуждения разворачивается следующим образом:

1. Кажущаяся необходимость предварительного вопроса о существовании истины и тезис Горгия. Хайдеггер начинает с того, что, прежде чем спрашивать «что есть истина?», кажется логичным сначала задать вопрос, есть ли истина вообще, имеет ли смысл о ней спрашивать. Не является ли сама идея истины химерой? В качестве исторического примера такой радикальной постановки вопроса он приводит тезис Горгия, переданный Секстом Эмпириком. Согласно Горгию, во-первых, ничто не существует; во-вторых, если бы что-то и существовало, оно было бы непознаваемо для человека; в-третьих, если бы оно и было познаваемо, то было бы несообщимо и невыразимо для другого. Этот тезис представляет собой классическую формулировку скептицизма.

2. Формальная недостаточность традиционного опровержения скептицизма. Далее Хайдеггер воспроизводит традиционный, формальный способ борьбы с таким скептицизмом. Утверждается, что сама постановка вопроса о существовании или несуществовании истины уже предполагает некоторое понимание того, что есть истина. Более того, даже отрицание существования истины претендует на то, чтобы быть истинным высказыванием об этом несуществовании. Таким образом, позиция скептика противоречит сама себе: она утверждает истинность своего отрицания истины, следовательно, истина существует. Отсюда делается вывод, что вопрос о существовании истины не является первым, а сама проблема скептицизма снимается через демонстрацию его внутренней противоречивости. Вместе со скептицизмом, согласно этой логике, опровергается и релятивизм, утверждающий отсутствие абсолютной истины, ибо само это утверждение претендует на абсолютность.

3. Радикальная критика этого опровержения как неподлинного. Хайдеггер, однако, не удовлетворяется этим формальным опровержением и объявляет его «дешевым» (billigen) способом устранения проблемы. Он выдвигает серию критических аргументов, которые показывают, что эта мнимая фундаментальная рефлексия на самом деле движется в кругу непроясненных предпосылок. Суть его критики заключается в следующем: и скептицизм, и его опровержение неявно и некритично исходят из одного и того же, совершенно определенного понятия истины — истины как значимости высказывания (Satzwahrheit). Они дискутируют только о действительности или недействительности суждений. Далее, это опровержение опирается на закон противоречия как на высший критерий и на идею обоснования как на нечто само собой разумеющееся. Однако, замечает Хайдеггер, при этом даже не ставится вопрос о том, в чем коренится необходимость обоснования, откуда происходит само это «почему?» и «потому!», и является ли закон противоречия чем-то последним или лишь выражением более изначального отношения. Наконец, остается совершенно не проясненным, что вообще означает «существование» или «бытие» истины. Когда говорят «есть истина» или «нет истины», то «есть» здесь употребляется так же, как и в отношении любых вещей (автомобилей, музыкальных произведений), без какого-либо осмысления смысла этого бытия.

4. Вывод о подлинном месте вопроса об истине и задачи философствующей логики. Из этой критики Хайдеггер делает вывод, что вопрос «что есть истина?» является фундаментальным вопросом логики вовсе не потому, что вопрос о ее существовании уже решен в качестве предварительного условия. Напротив, этот вопрос является основным именно потому, что он с необходимостью включает в себя проблематику скептицизма как вопрос о самих условиях возможности истины. Мнимая фундаментальная рефлексия о существовании истины даже не ставит вопрос о подлинных предпосылках, двигаясь всецело в измерении теоретического высказывания. Именно в радикальном вопрошании о сущности истины, а не в формальном опровержении скептика, и заключается подлинная задача философствующей логики.

§5. План лекции. Литература

Хайдеггер завершает вводную часть, представляя архитектонику всего курса и задавая тем самым ориентиры для дальнейшего исследования. Его изложение здесь носит программный характер и дополняется кратким обзором релевантной литературы.

Ход рассуждения выглядит следующим образом:

1. Представление трехчастной структуры лекционного курса. Хайдеггер оглашает общий план, который делится на три большие части, последовательно углубляющие постановку вопроса:

· A. Предварительное рассмотрение (Vorbetrachtung). Эта часть посвящена анализу современного состояния философской логики. Ее центральной темой станет противостояние психологизма и вопроса об истине, что позволит прояснить исходную ситуацию и проблемное поле.

· B. Первая главная часть (Erstes Hauptstück). Здесь будет исследована проблема истины в ее решающем историческом начале, а именно в момент зарождения философствующей логики у Аристотеля. Обращение к Аристотелю, по замыслу Хайдеггера, должно вскрыть корни всей последующей традиционной логики. В рамках этой части планируется рассмотреть учение о высказывании (λόγος), суждении и его структуре, феномен «связки» и отрицания, а также основные законы мышления и учение об определении (δρισμός) и сущности (τί).

· C. Вторая главная часть (Zweites Hauptstück). Эта часть знаменует собой переход к радикализированной постановке вопроса «Что есть истина?». Здесь предполагается исследовать фундамент истины вообще, ее собственную и изначальную форму, а также производные от нее, несобственные модусы. В завершение будет проведено различие между истиной философской и истиной научной.

2. Краткий обзор важнейшей литературы по логике. Далее Хайдеггер дает сжатый историографический обзор ключевых, с его точки зрения, трудов по логике, начиная с середины XIX века. Этот обзор служит не просто библиографической справкой, а расставляет акценты в истории дисциплины:

· Упоминается Дж. Ст. Милль и его «Система логики», оказавшая сильное влияние, в том числе на Дильтея, который выступил с оппозицией к миллевской трактовке гуманитарных наук.

· В качестве значимых фигур называются Зигварт («Логика»), важный для последующей школы ценностей (Виндельбанд, Риккерт), а также Лотце, чья «Логика» 1874 года оказала огромное влияние на всю современную «логику значимости» (Geltungslogik). Хайдеггер особо отмечает интерпретацию Лотце платоновской идеи как «значимости» и рекомендует более раннюю, более «темпераментную» логику Лотце 1843 года.

· Далее он выделяет «эрkenntnistheoretische Logik» Шуппе (1878) и более современную «Логику» Пфендера (1920), которая характеризуется как «феноменологически очищенная традиционная логика».

· Завершается обзор указанием на линию влияния Гуссерля. Хайдеггер отмечает, что «Логические исследования» Гуссерля оказали воздействие на Риккерта (который, по его мнению, воспринял это влияние с неохотой) и, в особенности, на Ласка, чьи работы «Логика философии» и «Учение о суждении» оцениваются как глубоко воспринявшие гуссерлевские открытия в области категориального созерцания.

· В завершение этого раздела Хайдеггер кратко останавливается на генезисе «Логических исследований» Гуссерля. Он указывает, что этот труд вырос из попыток философски прояснить основания чистой математики, что привело Гуссерля от психологического анализа к разработке нового метода — феноменологии. Здесь же делается важное замечание о том, что современная феноменология имеет гораздо больше общего с Гегелем, чем принято считать, но не с его «Феноменологией духа», а с тем, что Гегель называл «Логикой».