Комикс со смертельной тайной

Глава 2

Здесь точно что-то нечисто. Но как помочь во всем разобраться Олесе, я пока не представлял. По-хорошему, ей сейчас нужно просто выговориться, потому что невозможно в себе долго держать все, что копится. Ну не верю я в то, что человек может быть постоянно всем доволен и счастлив, быть со всеми приветливым, улыбчивым, никому не грубить, во всем достигать поставленной цели и никогда не снижать планку. Рано или поздно это приводит или к выгоранию, или к нервному срыву.

Поэтому когда все поняли, что настроения сидеть в ресторанчике нет от слова «совсем», то решили немного прогуляться. Леся к тому времени уже вытерла слезы, сходила умылась и попросила нас забыть о том, что она сейчас сказала.

— Наверное, я в последнее время пересмотрела детективов, вот и лезет в голову чушь всякая. Вы уж меня извините. Да и хлопот столько с папиной выставкой на меня свалилось, что, видимо, пошел перегруз. А я тут себе понапридумывала.

На все попытки дочери вернуться к ее словам Леся спокойно, но строго дала понять, что делать этого не собирается. Когда все решили разъезжаться по домам, мы обнялись со всеми по очереди, как в старые добрые времена, и я все-таки шепнул Лесе на прощание:

— Заезжай к нам в гости. В любое время. Вика такие рецепты новые пробует, ммм! Пальчики оближешь.

— Спасибо, Илюш, ты настоящий друг. Всегда знаешь, как меня утешить, не забыл о моих слабостях юности, — она грустно улыбнулась. — Как только время освободится, непременно загляну.

По знакомым улицам Михайловска я ехал медленно, все думая о сегодняшнем разговоре. На то, что кто-то хочет убить на самом деле Лесю, было как-то не похоже, но уж очень напоминало чью-то глупую и жестокую шутку. Киллеры вряд ли станут предупреждать о своих намерениях. Просто сделают дело и останутся в тени. А в этой истории замешан какой-то циничный человек, играющий на нервах.

Конечно, моя старая знакомая в открытую о помощи не просила, но хотелось бы мне разобраться с этим шутником. Может, кто из конкурентов? Так, чтобы сделать хоть какой-то здравый вывод, надо восстановить то, что она рассказала, до мельчайших деталей.

Что мы имеем? Лесе, по ее рассказам, через день в конверте приходил листок, вырванный из книги комиксов. И все бы ничего, если бы в роли главной героини там не выступала бы она сама. Сначала все начиналось вполне невинно. Леся даже с неким любопытством рассматривала эти листки, ожидая, что будет дальше.

А в один далеко не прекрасный день, взяв листок из почтового ящика, она чуть не заорала от ужаса: в комиксе была изображена она сама, стоящая на краю крыши огромного небоскреба. Причем стояла она спиной к улице, уже покачнувшись. Понятное дело, что несколько дней Леся провела на успокоительных, которые хоть как-то могли снизить ее тревогу. Она боялась подойти к почтовому ящику, потому что, по логике вещей, там должна быть картинка следующего содержания: она лежит на асфальте, превратившись в лепешку.

Но нет, такой картинки не оказалось. Просто с этого дня листы из комикса стали приходить с разнообразными вариантами именно такого смертельного содержания. Словно кто-то пропустил всю историю, а потом присылал лишь ее завершение с открытым финалом. Очень страшным и ясным финалом.

Леся стоит на барном стуле, ножки которого покачиваются, и сует голову в петлю.

Леся плывет в море, а в опасной близости — круизный лайнер.

Леся прыгает из вертолета, а парашюта за ее спиной нет.

Леся смотрит в окно с отсутствующим взглядом, а ее дом охвачен пожаром.

Почему сегодня Лика довольно нервно отреагировала на ситуацию с официантом и чаем, а Леся нам все рассказала про эти дурацкие комиксы? Да потому, что именно такая ситуация и была прорисована на одной из страниц, которые она недавно получила. Да, обвариться горячим чаем — это не смертельно, но больно. И вполне может вывести из строя любого человека, не только впечатлительную барышню.

Но что самое интересное — ситуация в комиксе происходила в том самом ресторанчике, где были сегодня мы. Но человека, опрокинувшего чайник, там не было. Складывалось ощущение, что он должен быть нарисован на соседней страничке. На страничке комикса был лишь сам чайник с отлетевшей крышечкой, перевернувшийся в воздухе, из которого поток кипятка, судя по хорошо прорисованному пару, льется над головой Леси. Все запечатлено в этаком полете, как говорится, «за секунду до».

Пока я размышлял об этом, не заметил, как приехал в нужное мне место. Надо разгрузить голову и загрузить руки, а для этого хорошо бы присмотреться к сантехнике — ее в новой квартире решили поменять. И если с ванной Вика уже определилась — белая, акриловая, немного больше стандартного размера, то вот с унитазом возникла небольшая проблема.

Комната, где он должен стоять, была немного нестандартной формы — не квадратная или прямоугольная, как во всех квартирах обычных людей, а треугольная. Почему так — мне было непонятно. Ощущение, что предыдущие хозяева, решив, что их ванная комната занимает в квартире слишком большую площадь, подумали и ополовинили ее, а точнее, «откусили» треть. Но не просто «откусили», а отрезали, как ломтик торта.

Унитаз там находился ровно посередине, и когда я впервые туда зашел, то у меня сложилось впечатление, что тот, кто будет делать свои дела, как минимум будет чувствовать себя царем, восседающим на троне. А вдобавок ко всему стены в туалетной комнате были отделаны ярко-красной плиткой и почему-то на некоторых пластинах были изображены бокалы с алкогольными коктейлями, а рядом — рецепт. Странно, конечно, но я вряд ли бы пошел готовить их именно сюда, уж лучше бы тогда детально прописал последствия от их приема. Поэтому неудивительно, что решение все здесь поменять было нами принято с молниеносной скоростью.

Помогать воплощать в жизнь планы супруги по обуючиванию совместного быта было довольно приятным для меня делом. Когда доставляешь радость дорогому для тебя человеку, и самому на душе как-то теплее, что ли, становится. Поэтому сейчас я, наплевав на свое отношение к предновогодью, рискнул свернуть с намеченного пути и доехать до крайнего района Михайловска, который славился своим строительным гипермаркетом. Уж там точно сегодня никаких очередей быть не должно.

Я зашел в «Строй сам», который открылся всего лишь пару лет назад в Михайловске, но уже успел обрести популярность у местных жителей. Руководство магазина довольно креативно подходило к его работе: устраивали прикольные акции, делали не только черную пятницу, но и розовый понедельник — время, когда можно было найти на любой единице товара розовый ценник с чуть ли не девяностопроцентной скидкой, ну и так далее.

Сегодня, зайдя внутрь, я сразу обратил внимание на надпись, которая украшала входную зону. Когда присмотрелся, то понял, что она не одна. На первом баннере был изображен унитаз, вид сверху и надпись «Толчок в будущее». На втором унитазы были выстроены в некий клин, как старинное войско, а сверху надпись в два слова, расположенные одно под другим со знаком переноса. Слова эти, словно выпавшие из старой кавээновской шутки, очень легко трансформировались в одно: нас — рать. А ниже мелким шрифтом, который с первого раза и не прочитаешь, была подпись — «выбери своего верного друга в борьбе с диареей».

Хмыкнув и немного скривившись от такого грубоватого и прямолинейного рекламного хода креативных маркетологов, я преспокойно нашел нужный мне отдел и был очень удивлен, когда обнаружил там толпу. Наверное, именно такая очередь стояла за колбасой во времена молодости моих родителей, о которых они любят периодически вспоминать с блаженной улыбкой. Я ничего не понял и стал пробираться чуть медленнее, стараясь никого не задеть.

— А что здесь происходит? — решил все-таки уточнить, притормозив щуплого мальчика-консультанта в круглых, как у Гарри Поттера, очках.

— Скидки на сантехнику «Раут». В связи с санкциями этот товар больше не будет поступать на полки наших магазинов, поэтому было принято решение выставить в торговый зал все имеющиеся экземпляры и сделать на них дополнительную скидку. Но что-то пошло не так, — с этими словами кудрявый парнишка в голубой футболке с эмблемой магазина на груди и надписью «консультант» на спине быстро куда-то юркнул и исчез.

— Ну то, что что-то пошло не так, ясно сразу, — раздался прямо над моим ухом старческий скрипучий голос. — Кто ж так делает?

Я повернулся и обнаружил рядом с собой высокого и очень худого человека в коричневом костюме. Он походил на живую ветку дерева, выпавшую из какого-то триллера или хоррора. Лицо его напоминало некую маску, рот и глаза были маленькими и просто буравили меня.

— Все так делают, — ответил я ему. — Акции предусмотрены во многих магазинах. Не говорите, что вас это не радует.

— Не радует. Совсем не радует. Надо было отправить сообщение постоянным клиентам, а не орать на весь магазин о скидках и не развешивать по городу эти плакаты, чтоб каждая собака знала, где купить унитаз.

— А разве собаке нужен унитаз? — я непонятно зачем ввязался в какой-то странный спор.

— А то! Ты глянь, — он довольно больно цапанул меня за локоть, — только глянь, сколько их понабежало сюда, точно собачья свора.

После этих слов я окончательно убедился в неадекватности поведения своего собеседника и, выдернув руку, ужом ввинтился в толпу. В тот момент, когда я оказался у предмета интерьера, так вдруг срочно понадобившегося всем именно в этот день, в голове промелькнула мысль: «Ну не все же в городе делают ремонт, а брать унитазы про запас точно никто не готов, значит, все в порядке, люди просто присматриваются».

— Молодой человек, а вы куда? — остановила меня корпулентная дама в пронзительно-салатовом платье, расшитом на груди стразами.

— Туда же, куда и вы, — за унитазом.

— Знаете что? За унитазом он! Значит, мы тут за тележками на парковке очередь отстояли два часа, а наши знакомые, которые пришли чуть позже, — вообще все четыре, а он тут здрасте, за унитазом пришел!

— Да мне и не нужна тележка, я пока присмотреться хочу, — спокойно ответил я.

— Конечно, так мы тебе и поверили! Да, люди? — она раскинула руки и обвела всех вызывающим взглядом. — Посмотрите на него!

— Тележек нет. Все огрызаются. Дурдом, — сказал довольно интеллигентный мужчина слева от меня.

— Люди ходят с этими тележками туда-сюда, никому не отдают, вывозят все! Вот она какая — человеческая жадность, — поддержал его сосед.

А дама в салатовом все продолжала возмущаться, распаляясь все больше. В этот момент рядом с унитазами появился тот самый паренек-консультант и ловким движением сразу на десяток унитазов наклеил розовые стикеры с надписью «продано».

— Как продано? — по толпе пронесся возмущенный гул.

— Это интернет-заказ, сделанный на сайте нашего магазина.

После этих слов женщина в салатовом ломанулась вперед и села со всего маху на ближайший свободный унитаз с воплями:

— Не отдам! Не отдам! Я его присмотрела! Я очередь за тележкой четыре часа выстояла! Я целый час тут стою! Продано? А вот это видали? — она скрутила фиги и начала размахивать руками.

Видимо, ее боевое настроение передалось и всем остальным, люди начали садиться на унитазы, отпихивать друг друга. Кто-то уже успел зарядить кулаком кому-то в глаз, слышались вопли, крики, нецензурная брань. Да уж, попал я так попал! Присмотрел унитаз, называется. В этот момент я ощутил резкий толчок и невольно дернулся в сторону, кого-то задев при этом. Повернув голову, я увидел, что это тот самый мужчина-ветка. Его лицо сейчас исказила такая гримаса, что мне почудилось — вот-вот у него вылезут вампирские клыки и он кинется на меня.

— Ах ты ж, дрянь! — прошипел он. — Мой унитаз решил увести? Так не бывать этому.

Я ушел от замаха, как учил мой тренер, чем еще больше разозлил странного человека. Вокруг меня царил полный хаос, неразбериха. Прибежавшие консультанты и охранники, конечно, пытались оттащить людей друг от друга, но ничего из этого не выходило. Поняв, что в толпе делать абсолютно нечего, я кое-как вывинтился из нее и, дернув за рукав ближайшего охранника, проорал ему на ухо:

— Где у вас включается пожарная сигнализация?

— А зачем?

— Сделайте так, чтоб она сработала — польется вода с потолка, зазвучит громкая сирена, так можно будет растащить толпу.

— О, парень, спасибо тебе за мысль, сейчас сообразим. Тут дурдом полный. У нас каждый раз что-то происходит. Еще ни одной распродажи не было нормальной. Хоть я тут и работаю недавно, но все понял.

— Так, ты пока все понимаешь, давай двигайся, — поторопил я его.

— Так еще бы знать, куда именно.

Еще минут десять мы рыскали в поисках нужного нам отдела. А потом охранник не придумал ничего лучше, как зажечь сигарету и поднести поближе к потолку. Я, конечно, скептически отнесся к этой затее — сработать-то, может, и сработает сигнализация, но вот только явно не там, где нужно.

Охранник, видимо, прочитав сомнения на моем лице, пояснил:

— У нас особая система, срабатывает сразу вся. Смотрите, что сейчас будет.

Глава 3

Убедившись, что в магазине все нормально, никто не проломил никому голову унитазом, и радуясь тому, что все закончилось более-менее благополучно, вышел на парковку, быстро отыскал своего верного коняшку и отправился домой. Хотелось есть и спать. А мысли в моей голове снова заняла Леся и ее ситуация с таинственными посланиями. Смертельный комикс какой-то получается. Да уж, дела!

Припарковавшись на своем месте, поднялся в квартиру и, едва открыв ее, почувствовал просто неземной аромат. Так, значит, Виктория готовит что-то новенькое и непременно очень вкусное. Я обнял ее, чмокнул в щеку и отправился в ванную. От воды мне всегда легче, она спасает от эмоционального перегруза, унося всю грязь с собой. Не только физическую, но и моральную. А ее сегодня было предостаточно.

Пока я отмокал в ванной, время замедлило свой бег, я расслабился и совсем не хотел выходить из ароматной воды. Эх, махнуть бы сейчас куда-нибудь к морю, а может, вообще к океану… Точно бы не вылезал оттуда ни днем ни ночью. Надо намекнуть на такой отдых супруге. Может, встретим Новый год где-нибудь под теплым солнцем?

Где-то полчаса я строил великолепные планы, но, вовремя вспомнив про предстоящий ужин, решил, что хватит предаваться мечтаниям. В этот момент мой живот, громко заурчав, дал о себе знать. Я закутался в махровое полотенце с капюшоном, сунул ноги в уютные мягкие тапки, ощущая себя немного отдохнувшим. Вечер, вкусный ужин, а потом и «Письма Плиния» — книга римского адвоката и общественного деятеля аж первого века, красота! Что может быть лучше?

Но вот именно сейчас, когда густые декабрьские сумерки стали спускаться на душный город, раздался звонок домофона. А через несколько минут хлопнула входная дверь, послышался невнятный разговор, видимо, обмен любезностями. Я натянул домашний костюм — не появляться же перед гостями, даже незваными, в халате — и вошел на кухню.

— Проходи, проходи, Леся, не стесняйся, — Виктория вытерла руки о край льняного полосатого фартука и отступила в сторону.

— Ой, дорогая, а что это ты так странно выглядишь?

Моя супруга осмотрелась, стряхнула с рук невидимые крошки и, усмехнувшись, сказала:

— Второй месяц ремонта у нас. Я уже тут котлеты шпателем переворачиваю, а на строительный миксер поглядываю — хорошо будет им теста ведерко на бисквиты взбить. Это ж какой торт можно испечь.

— Любимая, притормози, — улыбнулся я. — Мы скоро перепутаем уже и приборы, и посуду.

— Главное клей с соусом не перепутать, а строительный гипс — с рисовой мукой, — немного натянуто рассмеялась Леся. — Как я вас понимаю. Ремонт хуже пожара. Хотя, что говорить, в свое время у нас сначала пожар был, потом переезд, а потом еще и ремонт сверху. Как вспомню, так вздрогну!

— А чтобы не вздрагивать, пойдемте-ка лучше чайку попьем. А то стоим в коридоре как неродные, разговоры разговариваем. А я как раз сейчас из духовки буду луковый пирог доставать, — с этими словами Виктория приобняла нежданную гостью за плечи, обернулась, подмигнув мне, и пошла в сторону кухни.

Когда я приехал, то в двух словах обрисовал ситуацию Леси, которая Вике тоже не понравилась. А так как она большая любительница детективных историй, то тут же начала выдвигать свои версии происходящего. Но в это время луковый пирог уже стоял в духовке, а я на пороге ванной, так что свои размышления моей дражайшей половине пришлось прервать. Но появление Леси она предсказала. Мол, не может человек так долго в себе носить всё. На мое возражение, что она сама же отказалась от помощи и потом долго отнекивалась и просила не брать в голову, Виктория улыбнулась и сказала, что такая вот простая женская логика. Если Олеся и захочет что-то рассказать, то сделает этот тет-а-тет, а не при всей честной компании.

Что ж, чуйке супруги можно только позавидовать. А может, она просто очень хорошо знает Олесю? Когда-то на заре юности, еще только начав встречаться с Викторией, я рассказал о ней Олесе. Та, внимательно выслушав, сказала, что, по моим рассказам, эта барышня ей нравится, но есть у нее на примете и другая особа, с которой она хотела бы меня познакомить. Мол, с ней у меня точно может все срастись. Я долго отнекивался. Олеся же решила пойти ва-банк и однажды под предлогом срочного разговора затащила меня в кофейню, где за столиком нас ожидала девушка. И каково же было наше удивление и взаимная радость, когда мы с Викой увидели друг друга.

Оказалась, что они с Олесей очень дальние родственницы, седьмая вода на киселе, но, несмотря на это, хорошо приятельствуют. Олеся работала сразу по двум фронтам, решив познакомить двух дорогих ей людей, соединив их судьбы в одну. Виктории она рассказывала про прекрасного и галантного молодого человека и пыталась ее отвлечь от нового кавалера, которому Вика пела дифирамбы. Мне нахваливала Викторию. Но ни она, ни я никак на сообщения Леси не реагировали, уже определившись со своим выбором. И вот она, недовольная нашим игнором, решила поступить по-своему. Но судьба есть судьба.

С тех пор Леся желанный гость в нашем доме. Правда, сколько мы ее ни приглашали, кроме новоселья, она у нас не была. Да оно и понятно — руководство фирмой и организация бытовых вопросов отнимают много сил и времени. Какие уж тут походы по гостям!

— Вика, солнце мое, ты меня, конечно, извини, но я как-то не сторонница вот таких кулинарных извращений, то есть экспериментов, — донесся голос Олеси из кухни, — луковый пирог со сладким чаем в моей голове как-то ну совсем вот не совмещаются.

— Это потому, что ты еще его не видела. А сейчас, как запах почувствуешь, да как откусишь чуток, да на кончике языка задержишь, ммм… За уши не оттянешь! — проворковала Виктория.

— Умеешь ты, мадам, соблазнять! Я готова попробовать!

Пока мы пили чай, Леся и Вика перебрали множество тем для разговора, истинно по-женски, перескакивая с одной на другую. В итоге вернулись к тому, с чего и начали — с нашего ремонта и представлений о нем.

Я смотрел на старую знакомую, с которой мы встречались утром, и понимал, что ее что-то очень тревожит. Она нервничает, вот и болтает обо всем подряд, стараясь оттянуть время. Видно, очень сложно и больно подобраться к тому, с чем она пришла к нам. Может, хочет о чем-то чисто по-женски посоветоваться с Викторией? Все-таки ее пугают внезапные послания и она опасается за свою жизнь? Я задумчивым взглядом просканировал Лесю. Она это, кажется, отметила, потому что встрепенулась и затараторила с удвоенной силой:

— Ой, что сейчас вам расскажу! Вы знаете, у нас такая странная история не так давно произошла. Я поначалу вообще испугалась и думала, что Алексей мой с ума сходит. А потом привыкла как-то, даже себе Александра Николаевича завела.

— Что? — в один голос воскликнули мы с Викой, и наши взгляды буквально столкнулись у нее на лице.

А я тут же подумал о том, что, может, автор комиксов, тот самый Александр Николаевич, — незадачливый любовник Олеси? Но как она могла? Она же так любит мужа и свою семью, что даже и не посмотрит ни в чью сторону.

— Ой, дорогие мои, — рассмеялась Леся, считывая недоумение в наших взглядах, — сейчас расскажу поподробнее. Обсмеетесь. Хотя мне поначалу не то чтобы смешно — страшно было.

Леся откусила крохотную часть от ломтика лукового пирога, сделала очередной глоток травяного чая и с наслаждением вытянула ноги в пушистых тапочках. Прикрыла глаза, зевнула и начала обстоятельный рассказ о первых годах своего замужества. O том, что новоиспеченный супруг, похоже, оказался болен на всю голову, Леся задумалась буквально в медовый месяц.

— В принципе, об этом изначально свидетельствует уже тот факт, что он решился жениться на мне и остаться, согласно воле моего отца, жить в нашем доме. Вместе со всеми моими домочадцами.

— Да, это рисковым надо быть человеком, — усмехнулась моя супруга, подливая нашей гостье еще чая и двигая к ней тарелку с крохотными тарталетками. — Ну или просто очень сильно тебя любить. Ты, конечно, меня извини, но даже я с твоим семейством не выдерживаю больше пары часов. А уж жить постоянно…

Леся рассмеялась, подтвердив мысли Вики, ничуть на нее не обидевшись, и начала обстоятельный рассказ, по мере которого наши лица вытягивались от удивления.

У Леши с каждым годом брака обнаруживалось просто какое-то невероятное количество тараканов, прочно поселившихся у него в голове. И складывалось такое ощущение, что со временем они начали даже распространяться этаким невидимым воздушно-капельным путем на родных, друзей и знакомых. А также и на саму Лесю. Одним из новоявленных тараканов, или бзиков, как называет такие выходки папа Вики, является очень странная манера давать человеческие имена практически всем неодушевленным предметам.

— Положа руку на сердце, признаюсь, что, конечно, не всем, а лишь самым достойным. И понимаете, он не просто их называет как домашних животных, например, или детей, так он с ними еще и разговаривает. Представляете?

— Ну с кем не бывает. Леся, ты б присмотрелась, что супруг твой употребляет. Может, не то, какой коньячок в чай-то добавляет? Или дозировку превышает? — рассмеялась моя жена.

Леся уточнила, что муж не любитель спиртного. Он больше кофе уважает, сам пробует его варить, знает обо всех новинках, но, что самое интересное, любой кофе дома он пьет только из любимого бокала.

— У всех есть любимая посуда. Я не исключение.

— И у меня тоже. Стоит чашечка, ей уже полвека, наверное, вот та, с земляничками, — Вика указала на полку возле плиты. — Я только из нее по утрам пью чай. Земляничное утро у меня. Но это только летом. А осенью я достаю кружку-тыкву. Мне ее Илюша из Англии привез. А зимой другой бокальчик у меня — синий, с толстыми стенками. А как кипяток в него наливаешь — он светлеть начинает и по бокам снежинки появляются. Красота. Так что это вполне нормально — иметь любимый бокал. Этого таракана и тараканом назвать сложно.

— Отлично. Солнце мое, а как зовут твои чайные чашки?

— В смысле? Я даже и не знаю, из какого они сервиза. Вот раньше популярная «Мадонна» была или дулевская «Красавица». А моя земляничная из какого-то простого сервиза. Так что это просто земляничная чашка.

— А вот у Леши на любимом бокале нарисован жираф. Жирафа зовут Афанасий. И, соответственно, бокал тоже получил это имя.

— А почему Афанасий-то?

— Я тоже этим вопросом задалась и у Леши спросила то же самое. А он посмотрел на меня так внимательно, подумал, а потом удивленно вопросом на вопрос ответил: мол, а как еще?

— Действительно, никак, — рассмеялся я. — Интересный он у тебя человек.

— Побыли бы вы у нас дома, еще бы не так сказали. Каждое утро Леша достает Афанасия со своей отдельной полки, где он ночью отдыхал на кружевной салфетке, гладит ему бок и говорит:

— Ну, брат мой Афанасий, по кофейку? Какой сегодня хочешь? Американо? Капучино? Латте? Али вовсе моккачино?

А после семейного ужина еще одна традиция. Леша с Афанасием пьют травяной чай, и муж мой жалуется Афанасию на меня, на домашних, на Лику, на поставщиков кофе, на конкурентов в бизнесе. А когда я начинаю здраво рассуждать и говорить, что можно, в принципе, заняться тем, что нравится, но при этом выйти на нормальную работу, Леша отворачивается от меня и громко, с чувством, с толком и с расстановкой говорит, наглаживая бок жирафу: «Ну вот ты видишь, брат Афанасий, с кем мне приходится здесь куковать, коротать свой мужицкий век? Цени, Афанасий, одиночество, никогда не заводи глупую жирафиху».