Винокуренная промышленность России и «cухой закон» 1914‒1918 Монография. Том 1. Борьба спиртоводочного производства и антиалкогольного движения

Благодаря своей винооткупной деятельности, откупщики «загребали» огромные капиталы. При Екатерине II, как видно из «Дневника» А. В. Храповицкого, известными винными откупщиками не брезгали быть князь Юрий Долгоруков, Сергей Гагарин и князь Куракин13.

С 1803 по 1811 г. управление винокуренными заводами находилось в ведомстве Департамента министра финансов, в котором была учреждена особая 2‒я экспедиция для дел заводских и вообще по питейным откупам. В 1811 г., после учреждении Департамента государственных имуществ, дела по управлению винокуренными заводами передали в V Отделение хозяйственных заведений данного учреждения. По высочайше утвержденному учреждению Министерства финансов упомянутое Отделение разделили на три стола, из которых два предназначали для производства дел по управлению винокуренными заводами, а в третьем были оброчные статьи, земли, мельницы, рыбные ловли и разного рода заведения. Этот 3‒й стол в 1820 г., по связи производившихся в нем дел с делами I Отделения Главного ведомства казенных крестьян, вследствие распоряжения министра финансов, был переведен в данное Отделение, а после этого в V Отделении остались только дела по управлению винокуренными заводами. В 1825 г. министр финансов Е. Ф. Канкрин посчитал, что винокуренные заводы, устроенные собственно для «дешевейшего произведения» водки и для содействия к понижению цен на нее при покупке в казну с частных заведений являлись сферой деятельности государственных имуществ и деятельность этих заводов совершенно зависела от «общих соображений» и распоряжений но питейному сбору, производившихся в Департаменте разных податей и сборов, который назначал по мере надобности количество водки к выкурке, места, куда ее должны были поставить, и которому необходимо было иметь сведения о ценах и во что казне обходилась покупка водки на заводах. Поэтому министр финансов решил V Отделение Департамента государственных имуществ, заведовавшее винокуренными заводами перевести в ведомство Департамента разных податей и сборов вместе с чиновниками, это отделение составлявшими, и суммой на его содержание в размере 16 100 руб. в год14.

30 января 1829 г. последовал высочайших указ, где говорилось о том, что из‒за неудобства, замеченного в непосредственном управлении казенными винокуренными заводами через Департамент разных податей и сборов, министр финансов представил Николаю I предложение о том, чтобы эти заводы подчинили казенным палатам, установив «сообразный этому образ управления». Вследствие этого представления, рассмотренного Государственным советом, царь повелел: 1) конторы действовавших казенных винокуренных заводов в великороссийских губерниях и чиновники, находившиеся для надзора на недействовавшими заводами, должны были впредь состоять в непосредственной зависимости от казенных палат; 2) на вице‒губернаторов возложили особенное хозяйственное попечение об этих заводах, но с тем, чтобы все важные дела решали в казенных палатах, на основании существовавших правил; 3) дела по винокуренным заводам производили в питейных отделениях казенных палат, которые учреждали, где было нужно, по усмотрению министра финансов, контролера, столоначальника, помощника и несколько канцелярских служителей, на счет сумм, ассигновавшихся на деятельность заводов. Оклады же чиновникам питейных отделений назначили такие же, как и у других служащих казенных палат; 4) заготовление припасов, нужных для винокурения, производили или подрядом, или хозяйственным попечением заводских контор, или посылкой особых комиссионеров, избирая всякий раз, с разрешения министра финансов, тот способ, который для казны был выгоднее, но, во всяком случае, с утверждением цен со стороны гражданского губернатора, которое могло относиться или в целому процессу винокурению, или (по обстоятельствам) к особому случаю. Если же по каким‒либо «необыкновенным» обстоятельствам, время не позволило бы испросить утверждения губернатора на необходимые покупки, то предписывали не выходить зимой за пределы средне‒установленных, а летом — справочных цен; 5) в случае наличия важных дел, относившихся к винокуренным заводам, как то: экстренные починки на значительные суммы, перестройка заводов, их «уничтожение» и пр. казенные палаты, до представления о том министру финансов, испрашивали согласие гражданского губернатора; 6) Министерство финансов, по части винокуренных заводов могли осуществлять только высший надзор и решать дела, превышавшие власть казенных палат, при этом министерство получало от палат «о всем нужном донесения»; 7) развоз водки с заводов в назначенные места, по усмотрению министра финансов, производили или через казенные палаты, или через Нижегородское соляное правление, или через комиссионеров; 8) при найме вольных винокуров по определенной контрактной цене, по усмотрению министра финансов, делали торги в казенных палатах, или в Департаменте податей и сборов и заключали контракты, которые утверждал министр финансов; 9) все распоряжения и разрешения по винокуренным заводам, относившихся к употреблению ассигнованных на их действия сумм, предоставляли хозяйственному усмотрению министра финансов, который снабжал по этому вопросу казенные палаты и винокуренные заводы подробными инструкциями; 10) винокуренные заводы в сибирских губерниях оставались на основании Учреждения «О Сибири», но корректировали свою деятельность с постановлениями данного указа, и в частности с инструкцией, которую министр финансов предоставил другим винокуренным заводам15.

Придумывая способы уменьшать пьянство и в тоже время сохранить сумму питейного дохода, правительство для разработки столь важного вопроса призвало сведущих людей. Увы, они ничего не придумали и правительство вернулось к казенной продаже. Это время было ознаменовано изданием первого Устава «О питейном сборе». Сущность правил Казенного управления винной продажи во многом отличалась от бывших прежде. Главное ее основание составляло то, что оптовую продажу водки бочкам производили из казенных магазинов только виноторговцам. Для потребителей же водку продавали бочками и ведрами из казенных ведерных лавок, которых в каждом городе было по одной. Питейные же дома остались за частными владельцами и примерно в том же количестве, что и при откупах, и лишь впоследствии их количество было уменьшено. Как ни расхваливал граф Д. А. Гурьев казенную продажу, она, однако, продержалась недолго и с 1827 г. ее вновь заменили откупной системою. Впрочем, это случилось уже в управления Министерством финансов графа Е. Ф. Канкрина, который не особенно доверял реформам своего предшественника16.

Произошло это по следующим причинам: граф Д. А. Гурьев, в бытность свою министром финансов, понимал, какое зло приносили государству откупа, но не находил средств к упорядочению питейной торговли. Наконец, в 1817 г. по его настоянию откупа были отменена и снова, в четвертый раз, ввели казенную продажу водки. В кабаках разрешили продавать: водку не ниже полугара, по установленной продажной цене, «ерофиеч» и наливки с надбавкой на каждое ведро по 2 руб. Не смотря на увеличение числа кабаков при Д. А. Гурьеве, продажа водки все‒таки значительно «упала» и развилось пивоварение. Прежних «верных людей», чтобы вести казенную продажу водки, давно уже не было в помине, и отставленные откупщики сменили приказные и чиновники. Последние стали заводить особые подвалы для корчемной водки и торговали ей, а сами формально должны были преследовать корчемство. И. М. Карамзин в 1824 г. писал, что «Ввели у нас новомодное пьянство. Прежде напивались только по праздникам, а ныне и будни сделались праздниками и люди услужливые, под вывеской орла (в то время казенные кабаки имели на вывесках изображение орла — прим. автора), везде предлагают средство избавляться от денег, ума и здоровья». Скоро, однако, некоторые люди обратили на это зло внимание, стали раздаваться голоса за вольную, свободную торговлю водкой. Член Государственного совета князь А. Б. Куракин писал, что необходимо «уничтожение» Казенного управления питейной продажи, столь сильно «расстроившего» нравственность чиновников питейного сбора, которые, вопреки своему званию, участвовали в неприличных для них занятиях. В таком же духе ратовал против казенной продажи вице‒сенатор Мордвинов, представивший государю обстоятельный проект ее отмены. Эго привело, наконец, к тому, что в 1826 г. откупа были снова восстановлены. Граф Е. Ф. Канкрин тогда же писал о том, что хотя при Казенном управлении доход казны и «усилился» (с 52 до 67 млн), но оно показало то важное неудобство, что все злоупотребления по этой части обращали в упрек правительству, и сословие чиновников развращалось. Однако, уничтожив казенную продажу водки, Е. Ф. Канкрин не сумел придумать ничего лучшего, как восстановить откупа, которые оказывались на практике нисколько не лучше, а, пожалуй, и хуже. Задача была не легкой: требовалось увеличить питейные доходы казны и сохранить благосостояние народа, чтобы последний «не пропивался». При помощи откупной системы достигли только первого, что же касалось второго, то едва ли можно было ожидать, что откупщики будут знать чувство меры в стремлении к наживе. Так оно и случилось17.

В 1836 г. для произведения в казенных палатах подрядов водки с частных заводов для «удобности» назначили разные сроки по губерниям: Санкт‒Петербургская — 4 июля; Новгородская и Тверская — 24 июля; Московской — 5 августа; Ярославская, Костромская и Пермская — 14 августа; Владимирская, Вологодская и Нижегородская — 19 декабря; Воронежская, Казанская, Калужская, Курская, Оренбургская, Орловская, Рязанская, Саратовская, Псковская, Симбирская, Смоленская, Тамбовская, Пензенская, Тульская — 16 января следующего года. Винные заводчики, желавшие взять на себя в которой‒либо из поименованных губерний поставку водки, были обязаны предоставить в казенную палату той губернии письменное объявление на установленной рублевой бумаге, не позже как за три дня до срока. Это обявление должно было содержать подробные и верные сведения о следующем: а) где находились винокуренные заводы, желавшие осуществлять поставку; б) сколько с какого завода и в какие магазины, к каким срокам и по каким ценам желали поставить водку. Эти объявления заводчики могли доставлять в казенные палаты лично, через поверенных или по почте, но не иначе, как в запечатанных конвертах, с надписью: от такого‒то заводчика о желании принять поставку водки на такой‒то год и в первых двух случаях брать в получении, от кого следовало, расписки, которые должны были служить доказательством того, что объявление в свое время, т. е. не позже как за три дня до срока подали, а через почту отправляли для большей «благонадежности», в застрахованных пакетах и заблаговременно с подробным обозначением в объявлениях, куда казенные палаты должны адресовать свои извещения18.

Для сохранения справедливости в распределении поставок оставили в силе прежние правила, а именно: а) для предотвращения затруднений не требовали вперед никаких свидетельств о количествах водки, которая могла быть выкурены на частных заводах; б) во избежание излишнего показания выкурки допускали к конкуренции заводчиков, по тем выверенным количествам выкурки, по которым эти заводы «вошли в конкуренцию» при подряде водки, произведенном в 1825 и в начале 1826 г., а тех, которые начали поставлять водку после этого срока по тем количествам, по которым на основании представленных свидетельств они были допущены ранее; в) если же кто построил новый завод, тот был обязан представить в казенную палату свидетельство земского суда, удостоверенное предводителем дворянства, что этот завод действительно был построен и сколько на нем могло быть выкурено ведер водки в один винокуренный цикл; г) преимущество, предоставленное местным заводчикам в поставках водки, относилось только к тем заводам, которые во время установления данного правила уже существовали, то на это преимущество имели право только те, которые пользовались им до последовавшей в 1829 г. публикации, а все заводы, которые этим преимуществом не воспользовались или вновь построенные впоследствии, должны были «входить в обыкновенную конкуренцию»; д) для облегчения положения поставщиков других губерний допускали всех, которые в установленный срок присылали письменное обявление, если они имели право на поставку водки, хотя бы и не прислали к самим торгам поверенных19.

В 1843 г. по случаю изъявленного лицами, явившимися к торгам на содержание с 1843 г. питейных сборов, опасения из‒за недостатка в Сибири казенных винокуренных заводов, от которого в случае каких‒либо внезапных заводских «расстройств», они могли бы затрудниться «в снабжении сборов вином» в нужных количествах, министр финансов Е. Ф. Канкрин, по поручению Правительствующего Сената обратился с представлением в Комитет министров о дозволении упомянутым лицам строить в Сибири винокуренные заводы на удобных для них и казны местах. По положению Комитета, император 9 февраля того же года высочайше повелел дозволить частным лицам устраивать в Сибири винокуренные заводы на казенных и частных землях, окончательное же разрешение просьб об этом предоставить сибирским генерал‒губернаторам, с тем, чтобы из казенных земель необходимое под заводы пространство отводили только из земель пустых, никем не занимавшихся и остававшихся без всякого полезного «употребления». При разрешении устраивать винокуренные заводы на казенных землях, генерал‒губернаторам предоставляли право назначать, учитывая местные условия, срок, в который заводы должны быть построены. Если же завод в определенный срок не были построен, или когда построенный уже завод оказывался в такое положении, что винокурение на нем совершенно прекращалось, то отведенные под заводы земли должны были отбирать обратно в казну, взыскивая с тех, кому они были отведены, за время владения землями без производства винокурения, по тридцать копеек серебром в год с десятины. Желавших строить заводы «склоняли», без всякого принуждения, производить их постройку в местах изобиловавших лесом и хлебом, но не имевших способов к их сбыту, и насколько возможно отдаленных одно от другого, разрешая в каждом из этих мест построить не более одного завода. После устройства заводов на казенной земле, взыскивали с их владельцев, по соглашению с ними, особый акциз с каждого ведра выкуривавшейся водки, и сверх того за употреблявшийся как на постройку заводов, так и на само производство винокурения казенный лес, на вырубку которого предназначали годовые лесосеки, взимали с заводчиков впредь до введения в Сибири Лесного управления, четвертую часть цены, по которым производили заготовление дров для ближайших к заводам этапных или других казенных помещений. После введения же Лесного управления решили взыскивать с них «попенные» и «посаженные» (что‒то вроде пенни) деньги. В случае распространения на сибирские губернии системы снабжения откупов водкой в полном количестве от казны, разрешили предоставить заводчикам сибирских губерний право участвовать в поставке водки в казну20.

Пожалуй, единственный случай, когда царское правительство реально озаботилось излишним ростом количества винокуренных заводов до отмены крепостного права, произошел в 1844 г., причем в данном случае беспокоились о здоровье не русских, а поляков. Так, 5 июля 1844 г. в высочайшем указе говорилось о том, что обратив внимание на усиливавшееся в Царстве Польском, сверх действительной потребности, винокурение, на умножившееся к вреду народа число питейных домов, на недостатки и «неполность» полицейских правил, относившихся к продаже питей, и желая всеми возможными средствами предотвратить непомерное употребление «горячего» вина (водки), столь пагубное для нравственного и физического состояния жителей, по представлению Совета управления Царства Польского, Николай I повелел производство винокурения в Царстве Польском ограничить семью месяцами в году, считая с 1 октября по 1 мая следующего года. С 1 октября 1844 г. установили акциз за право выкурки «горячего» вина, в следующей «соразмерности»: с гарнца (3,2798 литра) вина 78‒й пробы, по стоградусному спиртомеру (10‒й пробы Магера), выкуренного на одном или нескольких аппаратах одной винокурни, до 12 000 гарнцев включительно — 7 коп. серебром; с гарнца вина, выкуренного на одной винокурне сверх 12 000 и до 30 000 гарнцев включительно — 15; свыше 30 000 гарнцев — 30. Такой акциз взимали в казну в четыре срока, по истечении каждых трех месяцев. Учреждение новых винокурен и увеличение существовавших винокуренных аппаратов в селениях, как казенных, так и частных, а также во владельческих (частных) городах, начиная с 1 октября 1844 г., допускали не иначе, как после предварительного получения свидетельства на гербовой бумаге, ценой соразмерно величине новых аппаратов, а именно: на аппарат для выкурки вина в течение семи вышеуказанных месяцев до 12 000 гарнцев — в 150 руб. серебром, до 30 000 гарнцев — 300, свыше 30 000 гарнцев — 600. Однако получение такого рода свидетельств предоставили только селениям, имевшим, по крайней мере, 20 уволок21 хлебопашной, фольварочной (хуторской) и крестьянской земли, или же имевшим 20 жилых домов. Существовавшие до 1844 г. свидетельства на устройство винокурен в городах, определенные Уставом «О гербовом сборе», отменили. Запретили держать и продавать в шинках и корчмах спирт и так называемую оковиту (водку высшего качества). Продававшееся вино не должно было превосходить 461/8 пробы по стоградусному (6‒й пробы Магера) и продаваться дешевле 48 коп. серебром за гарнец22.

Винокуры, дистилляторы, пропинаторы или откупщики пропинации23, содержатели водочных складов и питейных домов, должны быть ежегодно получать дозволительные на каждый из этих промыслов «виды», с уплатой: 1) винокуры на заводах, выкуривавших до 12 000 гарнцев ежегодно по 3 руб. серебром, до 30 000 гарнцев — 6, свыше 30 000 гарнцев — 9; 2) пропинаторы или откупщики пропинации — по 9 руб. сереребром; 3) дистилляторы в Варшаве и Праге (пригород Варшавы) — по 40 руб. серебром, в прочих городах и в селениях — 9; 4) содержатели водочных складов в Варшаве и Праге — по 40 руб. серебром, в прочих городах — 9; 5) содержатели питейных домов в Варшаве и Праге — по 10 руб. серебром, во всех прочих городах — сверх «консенсовой» платы24 в городские кассы, а также содержатели питейных домов в Варшаве и Праге, в которых продали одно только пиво — по 30 коп. серебром. Содержатели питейных домов при шоссе, в селениях, в которых находились церкви, и в селениях, имевших более 20 жилых домов — по 3 руб. серебром, при некоторых трактах — 2, в селениях, имевших менее 20 дымов (печных труб) — по 1 руб. серебром25.

С введением такого сбора, определенную Уставом «О гербовом» сборе плату за свидетельства на право продажи пива и водки отменяли. Предположенное в Декрете короля Саксонского от 30 октября 1812 г., устранение евреев от права выделки и распивочной продажи горячего вина, привели в действие с 19 июня 1845 г. в отношении евреев, занимавшихся этим промыслом по селениям, с предоставлением им, однако, права перенести тот же промысел в города. Совету управления предоставляли право, в издававшихся ежегодно постановлениях, продолжать, по‒прежнему, давать евреям возможность заниматься пропинационными заработками в городах, поскольку это признали нужным. С 19 июня 1845 г. запретили продажу «горячих» напитков в шинках и корчмах, учрежденных вдали от селений и городов, существование которых не оправдывалось ни наличием местного народонаселения, ни удобством для проезжавших. В селениях, в которых пропинация принадлежала нескольким владельцам, число питейных домов и корчем ограничили одним, или, а если в них было более 40 дымов, двумя шинками, предоставляя владельцам пользоваться пропинационными доходами совокупно. Принадлежавшие духовенству доходы с корчем и шинков, находившиеся или посреди владельческих селений, или внутри городов, заменили денежным платежом, или так называвшейся компетенцией. Совет Управления предписал новый способ к приведению в исполнение сделок, которые в этом отношении заключали земские владельцы и городские общества с духовным ведомством. В городах, принадлежавших к I, II и III разряду, по разделению, принятому при установлении комсунционной подати, число шинков на будущее время не могло быть более одного на 500 жителей; в городах IV и V разряда дозволяли иметь один шинок на 300 жителей обоего пола. В это число не входили шинки, находившиеся на трактах за городской чертой, хотя бы они были построены и на городской земле. До времени, пока число шинков, в результате прекращения действий дозволительных «видов», или по другим причинам, не будет доведено до указанного нормального количества, новую выдачу дозволительных на шинки «видов» не разрешали. Контроль за внесением установленного акциза с выкурки вина, «недержанием» и не продажей водки ниже ее нормальной цены или «высшей степени» (вероятно высокого качества); рассмотрение того, какие корчмы и шинки, должны быть упразднены, возлагали на Комитеты, составленные из обывателей, формирование которых предоставили Совету управления, который также должен был составить дополнительные правила о надзоре со стороны полиции за пресечением неумеренного употребления «горячего» вина, и «развить основания» данного указа. Исполнение указа, который внесли в Дневник законов, возложили на Совет управления Царства Польского и на правительственные комиссии, по принадлежности26.

Уже в 1850‒х гг. в обществе началось «брожение умов», многие стали требовать упразднения откупов и они были «уничтожены». Произошло это, однако, не сразу: назначили особая следственную комиссию, которая работала девять лет и раскрыла массу злоупотреблений. Достаточно сказать, что откупщики требовали закрытия трактиров, на том основании, что они мало продавали водки, приучая народ к роскоши, чаю и виноградному вину, а когда это не удалось, то они стали повышать цены на водку, которую продавали в трактирах, и создали такие чудовищные условия по отпуску им водки, что многие из них или разорились или торговали одних чаем. Один из самых крупных откупщиков В. А. Кокорев, видя неминуемую гибель откупа, в 1858 г. предложил новую систему питейных сборов, так называемое акцизно‒откупное комиссионерство, которое требовало также «верных людей», как и казенная продажа. Четырехгодичный опыт с кокоревской системой, сделанной в Орловской губернии, не дал хороших результатов и идея этого откупщика погибла в самом зародыше. Наконец, в 1861 г. произошла важная реформа в питейном деле. Повсеместно в государстве была введена свободная продажа водки и сразу получились осязательные результаты. Корчемство прекратилось, пьянства не прибавилось, доходы казны не уменьшились, развились заведения питейно‒съестного типа, т. е. трактиры, рестораны с приличными кухнями. Эта свободная торговля добросовестно просуществовала почти сорок лет без изменения27.

Согласно высочайше утвержденному 4 июля 1861 г. Положению «О питейном сборе», из частных лиц правом винокурения в великороссийких губерниях пользовались: дворяне и чиновники; войсковые обыватели в губерниях Воронежской и Курской на землях, называвшихся слободскими; колонисты и другие поселенцы, имевшие на то особые грамоты; все лица, имевшие право на фабричную и заводскую промышленность, в губерниях: Астраханской, Архангельской, Олонецкой, Вятской и Ставропольской. Однако в Департамент податей и сборов поступило много просьб распространить право на винокурение также на губернии: Пермскую, Оренбургскую, все сибирские и Вологодскую и на уезды: Никольский, Устюжский, Сольвычегодский, Яренский и Усть‒Сысольский. Согласно положению 1861 г. всем лицам, имевшим право на заводскую и фабричную промышленность вообще, дозволяли брать в аренду винокуренные заводы, с заявлением о том окружному акцизному управлению. Все прочие заведения, а именно: питейные дома, шинки, временные выставки, портерные лавки, корчмы и постоялые дворы (с питейною продажей), а также и погреба, предназначенные исключительно для продажи русских виноградных вин, разрешали содержать всем лицам, имевшим право, по действовавшим законам, на мелочную торговлю. При этом предоставление всем лицам, имевшим право на заводскую и фабричную промышленность, права арендовать винокуренные заводы и питейные заведения давало возможность одному лицу взять в содержание все заводы и питейные заведения в одной местности, захватив в одни руки как производство питей, так и торговлю ими. Для предупреждения подобной монополии многие считали полезным установить, чтобы лица, арендовавшие винокуренные заводы и владельцы последних, не имели права арендовать питейных заведений, находившиеся в том же акцизном округе и чтобы одно и тоже лицо не могло брать в содержание питейные заведения, находившиеся в одной и той же волости28.

Наименьший размер мощности для винокуренного завода установили в 540 ведер емкости всех квасильных чанов, при четырехсуточном брожении, т. е. чтобы каждый чан был не менее 135 ведер. Устраивать заводы меньшего размера не дозволяли, а где такие существовали, то они должны были к 1 января 1863 г. или доведены до законного размера, или закрыты. Каждый срок винокурения, на который заводчик испрашивал особое свидетельство, должен быть не короче двух недель. В разрешенный срок винокурение должны были производить без перерыва, за исключением дня Рождества Христова и праздника Пасхи. Это тоже вызвало недовольство винокуренных заводчиков: допущение перерыва работ на винокуренных заводах только в день Рождества Христова и праздника Пасхи, по их мнению, было совершенно недостаточно. Народ привык праздновать Рождество и Пасху по три дня. Кроме того, в течение периода винокурения существовали и другие праздники (Введение в храм Пресвятой Богородицы, святого Николая, Новый год, Крещение, Сретение, 3 дня Масленицы, Благовещение, святого Георгия и др.), в которые заводчик не имел никакой возможности «достать» рабочих. По их мнению, было бы крайне несправедливым заставить заводчиков платить акциз за водку, которая не была выкурена, из‒за бездействия заводов в праздничные дни29.