Я ненавижу любить тебя

— В его квартире есть камеры, — ответил Кирилл. — Я установил их, когда он уезжал. Думал, пригодится. И не ошибся.

— Ты чудовище.

— Возможно, — он убрал телефон. — Но это видео увидят все, если ты не будешь делать то, что я скажу. Твои родители, одноклассники, учителя. Все увидят, какая ты на самом деле.

Я смотрела на него и понимала, что попала в еще более страшную ловушку, чем прежде.

— Что ты хочешь? — спросила я.

— Чтобы ты была моей, — ответил он. — По-настоящему. Не для вида. Я хочу, чтобы ты меня полюбила.

— Я никогда тебя не полюблю.

— Посмотрим, — он отпустил мою руку. — У тебя есть неделя, чтобы подумать. А потом — выбор. Либо ты со мной, либо видео уходит в сеть.

Он сел в машину и уехал, оставив меня стоять посреди улицы с чувством полного опустошения.

Я вернулась домой, закрылась в комнате и заплакала.

Выхода не было.

Глава 10. Стена между нами

После той ночи с Ромой я чувствовала себя так, будто меня разорвали на две половины.

Одна половина — та, что любила его, хотела быть с ним, просыпаться рядом, чувствовать его тепло, слышать его голос. Другая половина — та, что была загнана в угол шантажом Кирилла, боялась за будущее, за репутацию, за то, что Рома узнает о видео и возненавидит себя.

Я сидела на подоконнике в своей комнате, обхватив колени руками, и смотрела на дом напротив. В окне Ромы горел свет — он был дома. Я знала, что он ждет моего звонка. Ждет, что я приду. Что мы будем вместе.

А я не могла.

Прошло три дня с того утра, когда Кирилл показал мне видео. Три дня я избегала Рому в школе, не отвечала на его сообщения, не брала трубку. Он приходил к моему подъезду — я видела его из окна, но не спускалась. Он стоял внизу, поднимал голову, смотрел на мое окно, и в его глазах была такая тоска, что у меня разрывалось сердце.

— Настя, ну почему ты не хочешь со мной разговаривать? — написал он в очередной раз. — Что случилось? Я сделал что-то не так?

Я не отвечала. Что я могла ему сказать? «Меня шантажируют интимным видео, которое снял Кирилл, и если я не буду с ним, он выложит его в сеть»? Рома бросился бы к Кириллу и убил его. А потом сел бы в тюрьму. Или его убили бы люди Кирилла.

Нет. Я не могла этого допустить.

Кристина заметила, что со мной что-то не так. Мы сидели в столовой, и я ковыряла вилкой безвкусную кашу, не в силах проглотить ни кусочка.

— Настя, — она накрыла мою руку своей. — Ты можешь мне рассказать. Что бы ни случилось.

Я подняла на нее глаза. В ее взгляде было столько тепла и участия, что я едва не разрыдалась.

— Не могу, — прошептала я. — Это слишком опасно.

— Опасно для кого?

— Для всех.

Она помолчала, потом сказала:

— Это из-за Кирилла?

Я вздрогнула. Откуда она знает?

— Он ко мне подходил, — ответила она на мой немой вопрос. — Спрашивал о тебе. Говорил, что вы вместе. Но я видела, как ты смотришь на Рому. Ты не можешь быть с Кириллом. Ты любишь Рому.

— Это сложно, — выдавила я.

— Всегда есть выход, — сказала Кристина. — Нужно только найти его.

Я покачала головой. Выхода не было.

После уроков меня перехватил Рома.

Он ждал у выхода из школы, прислонившись к стене. На нем была черная толстовка, капюшон накинут на голову, но я все равно узнала его — по развороту плеч, по тому, как он стоял, по ауре напряжения, которая окружала его.

— Настя, — он шагнул ко мне, когда я попыталась пройти мимо. — Пожалуйста. Поговори со мной.

— Не сейчас, — ответила я, отводя глаза.

— А когда? — он взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы дрожат. — Ты избегаешь меня уже три дня. Три дня, Настя. Я не сплю, не ем, не могу думать ни о чем, кроме тебя. Что случилось?

— Ничего, — я попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

— Не ври мне, — его голос стал жестче. — Я знаю тебя. Ты что-то скрываешь.

— Рома, отпусти, — я посмотрела ему в глаза, и в моих стояли слезы. — Пожалуйста. Не усложняй.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела, как в его глазах гаснет надежда.

— Это из-за Кирилла? — спросил он тихо. — Он что-то сделал? Угрожал тебе?

— Нет, — слишком быстро ответила я.

— Ты врешь, — он отпустил мою руку. — Но я узнаю правду. Обязательно узнаю.

Он развернулся и ушел быстрым шагом, а я осталась стоять, чувствуя себя последней дрянью.

Дома меня ждал еще один сюрприз.

В прихожей стояли мужские ботинки — не отца, он был в командировке. Из гостиной доносились голоса — мамы и… Кирилла.

У меня подкосились ноги.

Я зашла в гостиную и увидела их. Мама сидела на диване, смущенная и немного растерянная, а Кирилл развалился в кресле напротив, держа в руках чашку чая. Увидев меня, он улыбнулся — той своей холодной, хищной улыбкой.

— Настя, привет, — сказал он. — А я вот зашел познакомиться с твоей мамой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Твой молодой человек пришел познакомиться, — мама встала. — Настя, почему ты не сказала, что у тебя появился парень? Такой воспитанный, вежливый. Принес цветы, конфеты.

Я посмотрела на стол — действительно, стоял огромный букет роз и коробка дорогих конфет.

— Мам, можно тебя на минуту? — я взяла маму за руку и отвела на кухню.

— Что происходит? — спросила она, когда мы остались одни.

— Мам, этот парень — не мой парень, — сказала я. — Он… он преследует меня. Пожалуйста, попроси его уйти.

Мама посмотрела на меня с недоверием.

— Но он сказал…

— Он все врет, — перебила я. — Пожалуйста, мам. Я объясню позже.

Мама кивнула, хотя по ее лицу было видно, что она ничего не понимает.

Мы вернулись в гостиную. Мама вежливо, но твердо сказала Кириллу, что ей нужно готовить ужин, и что, возможно, ему лучше прийти в другой раз.

Кирилл встал, улыбнулся и посмотрел на меня.

— Конечно, — сказал он. — Я зайду завтра. Настя, проводи меня?

Я вышла с ним в прихожую. Он надел ботинки, потом наклонился к моему уху и прошептал:

— Твоя мама милая. Было бы жаль, если бы она увидела то видео, правда?

У меня перехватило дыхание.

— Не смей, — прошипела я.

— Тогда делай, что я говорю, — он выпрямился. — Завтра после школы жду тебя у торгового центра. Мы идем в кино. Ты будешь улыбаться и держать меня за руку. Если нет — видео увидят все.

Он ушел, а я прислонилась к стене и сползла на пол.

Мама вышла из кухни, увидела меня и испугалась.

— Настя, что случилось? — она присела рядом. — Что он тебе сказал?

— Ничего, — я помотала головой. — Просто… устала. Можно я пойду в комнату?

— Конечно, — она помогла мне встать. — Но, Настя… если у тебя проблемы, ты можешь мне рассказать. Я твоя мама.

Я посмотрела на нее — на ее встревоженные глаза, на морщинки, которые появились в последние годы, на седые волосы, которые она тщательно закрашивала. Она так много пережила. И я не хотела добавлять ей еще одну проблему.

— Все хорошо, мам, — солгала я. — Правда.

Я ушла в комнату, закрыла дверь и уткнулась лицом в подушку.

Выхода не было. Совсем.

Глава 11. Танец на вулкане

На следующий день я пошла в кино с Кириллом.

Он встретил меня у торгового центра, взял за руку, и мы пошли в зал. Фильм был какой-то глупой комедией, я не смотрела — я думала о Роме. О том, что он, наверное, сейчас стоит у моего подъезда и ждет. О том, что я предаю его снова и снова.

Кирилл весь вечер вел себя как идеальный парень — покупал попкорн, шутил, обнимал меня за плечи. Со стороны мы выглядели счастливой парой. Но я чувствовала, как его рука сжимает мое плечо слишком сильно, как его улыбка не доходит до глаз.

После кино мы гуляли по набережной. Было холодно, ветер с реки пронизывал до костей. Я зябко куталась в куртку, а Кирилл шел рядом, держа меня под руку.

— Ты сегодня хорошо играла, — сказал он. — Почти поверил.

— Я не играю, — ответила я. — Я делаю то, что ты сказал. Но это не значит, что мне это нравится.

— А должно нравиться, — он остановился и повернулся ко мне. — Знаешь, Настя, я ведь мог бы быть хорошим парнем. Если бы ты дала мне шанс.

— Ты шантажируешь меня, — я посмотрела ему в глаза. — Какие могут быть шансы?

— Я защищаю себя, — он пожал плечами. — Ты слишком много значишь для меня. Я не могу позволить тебе уйти к Корсакову.

— Почему? — спросила я. — Что он тебе сделал?

— Он ничего не делал, — в голосе Кирилла появилась горечь. — Его отец сделал. А он просто… живет. Дышит. Улыбается. Встречается с красивыми девушками. В то время как мой отец лежит в земле.

— Ты не можешь винить сына за преступление отца.

— Могу, — жестко ответил он. — И буду. Пока он не заплатит.

— И сколько он должен заплатить? — спросила я. — Своей жизнью?

— Возможно, — Кирилл посмотрел на реку. — Или тем, что дороже жизни.

Он посмотрел на меня, и я поняла, что дороже жизни для Ромы — это я.

Мне стало страшно.

— Кирилл, — сказала я тихо. — Отпусти меня. Пожалуйста. Я никому не расскажу о видео. Я просто уйду. Мы с Ромой уедем из этого города. Ты нас больше никогда не увидишь.

— Не могу, — он покачал головой. — Ты — единственное, что у меня есть. Единственное оружие против него.

— Ты больной, — прошептала я.

— Возможно, — он усмехнулся. — Но ты все равно будешь со мной.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Я не сопротивлялась. Что мне оставалось?

Когда я вернулась домой, меня ждал Рома.

Он сидел на ступеньках подъезда, ссутулившись, и курил. Рядом с ним стоял Илья. Увидев меня, они оба поднялись.

— Настя, — Рома подошел ко мне. — Я видел вас. Ты была с ним.

— Рома…

— Ты была с Кириллом, — повторил он. — Вы держались за руки. Он тебя целовал.

— Это не то, что ты думаешь, — начала я.

— А что я должен думать? — его голос сорвался. — Ты избегаешь меня, не отвечаешь на сообщения, а с ним ходишь на свидания. Ты выбрала его?

— Нет, — я покачала головой. — Но я не могу тебе объяснить. Пожалуйста, поверь мне.

— Как я могу тебе верить, если ты ничего не говоришь? — он провел рукой по волосам. — Настя, я люблю тебя. Я готов на все ради тебя. Но я не могу читать твои мысли. Скажи мне, что происходит.

Я смотрела на него — на его темные глаза, на его разбитые губы, на его руки, которые дрожали от напряжения. Я хотела рассказать ему все. Выкричать, выплеснуть, чтобы он знал.

Но я не могла.

— Прости, — сказала я и прошла мимо него в подъезд.

— Настя! — крикнул он мне вслед.

Я не обернулась.

Дома я упала на кровать и дала волю слезам. Я плакала до тех пор, пока не заболели глаза, пока не пересохло в горле. А потом я заснула — тяжелым, беспокойным сном, полным кошмаров.

Мне снился Кирилл. Он стоял надо мной с ножом в руке и улыбался. А рядом лежал Рома — весь в крови, с закрытыми глазами.

Я проснулась с криком.

Было три часа ночи. Я села на кровати, обхватив колени руками, и долго смотрела в окно. В доме напротив горел свет. Рома не спал. Может быть, он тоже не мог уснуть. Может быть, он думал обо мне.

Я взяла телефон. Написала: «Прости меня. Пожалуйста, не ненавидь».

Ответ пришел через минуту: «Я не могу тебя ненавидеть. Я могу только любить. Даже когда больно».

Я снова заплакала.

На следующий день в школе меня ждал новый удар.

Алиса и ее подружки вернулись. Видимо, они решили, что раз Рома больше не защищает меня, а Кирилл — не настоящий парень, можно снова начинать травить.

На перемене, когда я вышла в коридор, они преградили мне путь.

— О, смотрите, — протянула Алиса. — Наша королева драмы. Как дела, Настя? Говорят, ты теперь с Кириллом? А где же твой Рома? Бросил?

— Не твое дело, — ответила я, пытаясь обойти их.

— А вот и мое, — она схватила меня за руку. — Ты испортила мне жизнь, Туманова. Из-за тебя Рома меня унизил. Из-за тебя Денис в больнице. Ты ответишь.

— Отпусти, — сказала я.

— Не отпущу, — она дернула меня к себе. — Ты такая же шлюха, как и твоя мать.

Я замерла.

— Что ты сказала?

— Твоя мать, — повторила Алиса. — Я все про нее знаю. Она работала официанткой, пока твой папашка не женился на ней. А потом родила тебя, чтобы получить деньги. Такая же шлюха, как и ты.

Во мне что-то щелкнуло.

Я ударила ее. Не сильно, но достаточно, чтобы она отпустила мою руку и отшатнулась.

— Еще раз скажешь что-то про мою маму, — я смотрела ей прямо в глаза, — и я убью тебя. Собственными руками.

Алиса испуганно заморгала. Ее подружки попятились.

— Ты псих, — прошептала она.

— Да, — ответила я. — И если ты не хочешь это проверить, держись от меня подальше.

Я развернулась и ушла. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Я никогда не была драчливой, никогда не била людей. Но сегодня я поняла, что во мне есть сила. Сила, о которой я не знала.

Вечером, когда я возвращалась домой, меня ждал сюрприз.

У подъезда стояла машина Кирилла. Он сидел на капоте и смотрел на меня.

— Настя, — сказал он. — Садись. Поговорим.

— Не хочу.

— А я хочу, — он спрыгнул с капота. — Я видел, что произошло в школе. Ты ударила Алису.

— Она оскорбила мою маму.

— И правильно сделала, что ударила, — он подошел ближе. — Ты сильная, Настя. Мне нравятся сильные девушки.

— Мне все равно, что тебе нравится.

— А должно быть, — он взял меня за руку. — Потому что ты теперь со мной. И я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я никогда не буду счастлива с тобой.

— Будешь, — он улыбнулся. — Со временем. Я умею ждать.

Он поцеловал меня в лоб, сел в машину и уехал.

А я осталась стоять, чувствуя, как от его поцелуя на лбу остался холодный след.

Глава 12. Сломанные крылья

Прошла неделя. Неделя ада.

Я ходила в школу, встречалась с Кириллом, улыбалась ему, держала его за руку. А по ночам плакала в подушку, думая о Роме.

Он перестал подходить ко мне. Перестал писать. Он просто исчез из моей жизни, словно его и не было. Я видела его в школе — он сидел на задней парте, смотрел в окно и не поднимал головы. Он похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. Он напоминал мне тень — тень того парня, которого я полюбила.

Однажды я не выдержала.

На большой перемене я подошла к нему. Он сидел на подоконнике в конце коридора, один, и смотрел в телефон.

— Рома, — позвала я.

Он поднял голову. В его глазах не было ничего — ни боли, ни надежды, ни любви. Только пустота.

— Что тебе? — спросил он безразлично.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Говори.

— Не здесь, — я оглянулась. — После школы. На набережной. Пожалуйста.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Хорошо.

Весь оставшийся день я не могла думать ни о чем, кроме предстоящего разговора. Я репетировала слова, которые скажу ему. «Кирилл шантажирует меня видео. Он сказал, что если я не буду с ним, он выложит его в сеть. Я не могу этого допустить. Помоги мне».

Но когда мы встретились на набережной, когда я посмотрела в его глаза, я поняла, что не могу. Не могу втягивать его в это. Он и так настрадался.