Когда осядет пыль

— А вы вообще кто такие, панове? — спросила старшая из сестёр.

— Мы здесь работаем над реставрацией костёла, — ответил один из парней. — Сейчас у нас обед, вот и решили искупаться, а тут такой сюрприз, — улыбнулся он девушкам.

«Интересный у них рабочий график: не успели появиться, как уже обед», — подумала Божена.

— Вы купаться хотели? — поинтересовалась она, усраеваясь на своё полотенце. — Ну так и купайтесь.

— А что это ты, красавица, сердитая такая? — дёрнул её за руку парень, по-видимому, самый смелый из троих.

— Василь, идём, видишь: девочки не в настроении.

Василь отмахнулся.

— Да погоди ты, я, может, с ними познакомиться хочу, — не успокаивался он.

— Правда, пан Василь, вы бы друга послушали, — заговорила Божена.

— Вот моё имя ты уже знаешь. А тебя как зовут?

— А со мной пан познакомиться не хочет? — за своей спиной рабочего раздался знакомый голос.

Божена выдохнула от облегчения. Парень же, вздрогнув от неожиданности, обернулся.

— Ну так как? — нехорошо улыбался Анжей.

Между ним и Василем встал один из ребят.

— Нет проблем, — обратился он к Анжею, — мы уже уходим. Вась, идём, — снова дёрнул он приятеля.

И тот то ли неожиданно поумнел, то ли оценил превосходство противника — поплёлся за другом.

— Божена, ну почему ты не можешь хоть раз в жизни промолчать! — принялась причитать Ядя. — Зачем провоцировать? Вот что бы было, не появись сейчас Янек и Анжей?

— Но они же появились, — резонно возразила сестра.

— Заранее знать этого ты не могла, — поддержал Янек жену.

— Да, но, — Божена посмотрела на мужа, — я верю в своего ангела-хранителя.

Мужчина улыбнулся и обнял её.

— И вообще, идея остаться на речке принадлежала Яде.

— Ну знаете! — возмущённо выдохнула та. — Кстати, а почему вы так рано вернулись?

— Получилось пораньше освободиться, — ответил на вопрос Янек. — Лучше объясни мне, зачем вы вообще на речку пошли. Вы же плавать не умеете, мало ли что могло случиться, — рассердился он.

Ядя посмотрела сначала на сестру, потом на мужа:

— Я тоже верю в своего ангела, — улыбнулась она.

— Теперь, когда инцидент исчерпан, может, мы искупаемся? — предложил Анжей.

— Давай, — согласился брат.

Молодые люди разделись и направились к воде. Сёстры переглянулись. Такие молчаливые взгляды свидетельствовали о взаимном согласии. В данном случае речь шла об удачном выборе кандидатов в мужья.

— А ты ещё замуж за него не хотела, — мягко упрекнула Божену сестра.

— Ты тоже не сразу согласилась, — не осталась в долгу та.

— Я-то своего пару месяцев изводила, и то только из приличия, а ты… — ответила Ядя.

— Но должна же я была знать, что он меня действительно любит.

ГЛАВА 4 За бетонным забором.

Домой молодые люди вернулись ближе к шести часам вечера. На пороге их встретил пан Чеслав. Было видно, что старика тяготило одиночество и он искренне обрадовался возвращению гостей.

— Ну что, Янек, сегодня, мы уже никуда, не поедем, — сказал Анжей. — Поэтому ты — в магазин, а я пока займусь машиной. Хочу еще раз все проверить.

— Знаешь, Анжей, я бы рад в магазин, да только зачем? Мы же вчера купили единственную бутылку коньяка. Осталась только «беленькая», а я её как-то не очень, да и ты тоже.

— Спроси у старика, как он к водке относится. Если нормально, то купи водку. Должны же мы хоть чем-то нашего домохозяина угощать.

Судя по тому, что через несколько минут Янек вместе с Ядей скрылись за калиткой, к водке старик относился положительно.

Что именно Анжей собирался проверить, Божена представляла смутно, но тем не менее отправилась следом за мужем. Так как из всех комплектующих внутренностей автомобилей в лицо она узнавала только аккумулятор, то её помощь мужу сводилась к пассивному стоянию рядом с открытым капотом «Ауди».

— И вот из-за такой мелочи мы торчим здесь второй день? — спросила она у мужа после того, как он закончил.

— Да, девочка моя. Но из таких вот мелочей состоит вся жизнь, так что не стоит их недооценивать.

— Я не знала, что ты у меня философ, — улыбнулась девушка.

Вытирая испачканные руки тряпкой, Анжей подмигнул жене:

— Главное, ты знаешь, что я тебя люблю.

В этот момент молодая женщина почему-то подумала, что Анжей очень похож на ее отца. Тот был такой же жесткий, целеустремленный, напористый, не боящийся испачкать руки — но это за пределами дома. Дома же все наоборот: любящий муж, прекрасный отец и дедушка, позволяющий внуку все, что угодно. Вот и Анжей: еще два часа назад ее муж готов был спокойно ввязаться в драку, а сейчас нежно называет ее девочкой.

— Всё воркуете, — за спиной Божены раздался голос Янека, — ну-ну.

— Что-то ты, родственничек, вернулся очень быстро, мог бы не спешить.

— Понимаешь, сестричка, я бы и рад вас подольше одних оставить, но уж очень кушать хочется, — ответил Янек. Глаза у него при этом были такие несчастные-несчастные. — Ты, Божена, прояви сострадание к ближнему своему, помоги Яде. Вдвоём у вас быстрее получится.

— Ну, если только ради Яди. Не хочется оставлять её вдовой, а то, не дай бог, скончаешься ещё от голода.

Божена направилась по дорожке, ведущей к дому.

— Вот за что я тебя, Жэнка, люблю, так это за душевную доброту и кроткий нрав! — крикнул ей вдогонку Янек. — И как только...

— Замечательно я с ней живу, — не дал договорить брату Анжей. — Лучше скажи: все ли у нас готово к началу работ в усадьбе?

Янек опёрся на капот машины и достал из кармана рубашки пачку сигарет.

— Не трави душу, — делая затяжку, произнёс он. — Как только вспомню сметы, мне плохо становится. Ведь сумасшедшие деньги на одни стройматериалы и проект реставрации ушли, а ещё рабочим платить надо.

— Не переживай ты так. Если удастся сделать из усадьбы пансионат, то все затраты мы окупим довольно быстро. И так, отлично экономим: мы строим, отец девочек занимается транспортировкой всего необходимого к месту строительства, Божена — дизайном. Так, когда начнём?

— Да можно хоть завтра. Материалы привезли, временное жильё для рабочих готово, так что посмотрим завтра, что и как, да начнём. Единственное — очень неудобно: придётся разрываться между Варшавой, Люблином и этой усадьбой.

— Это мы как-нибудь переживём, — утешил Янека брат.

— Мальчики, идите ужинать, — раздался с крыльца голос Яди. — Всё готово.

Потушив недокуренные сигареты, молодые люди направились к дому.

— Эй, красавицы, — обратился старик к девушкам, — я всё спросить у вас хотел: узнала ли Мария, что с её братом стало?

Ядя, вытаращив глаза, смотрела то на старика, то на сестру. Та в недоумении пожимала плечами.

— С каким братом? — наконец спросила Божена. — Насколько мне известно, у прабабушки не было братьев, и у прадедушки — тоже.

— Да как же не было?! — настал черёд удивиться старику. Он долго смотрел на Божену, потом на её сестру. — А Вацлав?

— Пан Чеслав, вы ничего не перепутали? — поинтересовалась Божена.

— Нет, девочка. Для того чтобы что-то перепутать, мне бутылочки «беленькой» мало, — улыбнулся старик. — Так вы, выходит, ничего не знаете! У Марии был старший брат — священник. Разница у них в возрасте хоть и большая была, почти двадцать лет, но отношения — очень близкие. Если Вацлав и любил кого-то больше, чем Бога, так это свою сестру. Он и венчал её с Ежи здесь, в костёле, а потом у них в «Струмени» часто гостил, благо недалеко усадьба находилась. Вацлав настоятелем монастыря служил. У нас до войны монастырь мужской рядом с селом был. Ну а потом завертелось: в сорок шестом красные пришли, монахов разогнали, из монастыря склады совхозные сделали.

— А что стало с Вацлавом? — попыталась вернуть разговор в нужное русло Божена.

— Пропал он.

— То есть как это — пропал? — удивилась Божена.

— Просто: сначала Мария с мужем, потом он, а затем и икона.

Янек потёр лоб рукой — он вообще перестал понимать, о чём идёт речь.

— Да какая икона?! — хором спросили девушки.

— Чудотворная, — глубокомысленно изрёк старик, затем, подложив под голову ладони, засопел носом и заснул.

— Надо бы старика в спальню отнести, — предложил Янек.

Анжей кивнул и поднялся из-за стола. Подхватив деда подмышки, они с братом вынесли его из комнаты. Уложив старика спать, молодые люди вернулись на кухню. Отодвинув стул, Янек снова устроился за столом.

— Что это вы, девочки, роднёй разбрасываетесь — не желаете прабабкиного брата признавать?

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Ядя у старшей сестры.

— Не больше тебя.

— Так я не понял: был брат или нет? — не мог угомониться Янек.

— Да не знаю я! — не выдержала Божена. — О муже знаю, об усадьбе, о жизни её до войны — тоже. Но почему они с мужем сбежали — нет. И о брате её я вообще первый раз слышу.

Анжей, до сих пор сидевший молча, заговорил:

— Вы не находите, что это немного странно? Старик утверждает, что брат с сестрой очень любили друг друга. Но в дальнейшем она даже не вспоминает о нём, будто его и не было. Позвоните родителям, может быть, им что-нибудь известно, — добавил он.

— А ты не думаешь, что старик просто что-то напутал? — обратился к нему Янек. — Сколько ему лет тогда было — пять-шесть, а то и меньше?.. Да и перебрал он сегодня изрядно. Вот и наплёл нам небылиц, да ещё и икону какую-то вспомнил. Храм-то католический, а у нас как таковые иконы разве были? Скорее живопись.

— Ты не совсем прав, Янек, — вмешалась в разговор Божена. — У католиков на самом деле нет такого культа поклонения иконе, как у православных. Но тем не менее не следует забывать: речь идёт о восточноевропейском католицизме, имеющем ряд своих особенностей. Так что наличие чудотворной иконы, выполненной в византийском стиле, не только вполне допустимо, но и достоверно известно о существовании таких икон в немалом количестве. А её исчезновение легко объяснимо. После Второй мировой войны и прихода к власти коммунистической партии многие храмы на территории Польши были разграблены, исчезло довольно большое количество религиозных реликвий. Да что говорить, пропажа литурчических ценностей из Дрогичина — ярчайшее тому подтверждение. А если ещё и оклад этой иконы представлял хоть какую-нибудь материальную ценность, то всё становится очень понятным. Но самое печальное — сама икона, скорее всего, окончательно утрачена.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Янек.

— Видишь ли, — продолжила Божена, — времена были сложными и голодными. Оклады для икон, как правило, делались из дорогостоящих металлов и драгоценных камней, а когда человеку не за что прокормить себя, то чувство голода будет в большинстве случаев доминировать над всем остальным — пирамида Маслоу в действии. Что же касается самой иконы, то всё зависело от того, в чьи руки она попала. Верующий, конечно, сохранил бы, а для атеиста, к тому же если он малограмотен, это всего лишь доска с картинкой. Да и потом, уцелей икона, за столько лет она уже где-нибудь да появилась бы.

— Жаль, старик уснул, можно было бы расспросить подробнее, — заметила Ядя.

Янек зевнул:

— Всё это очень интересно, но уж очень спать хочется.

— Он прав, — согласился с братом Анжей.

— Знаете, вы, пожалуй, ложитесь, а мы с Ядей — чуть позже, — подумав, предложила Божена.

Мужчины, уже направлявшиеся по своим спальням, остановились на пороге кухни.

— Почему? — повернувшись лицом к сёстрам, хором спросили они.

— Во-первых, мы сегодня выспались, а вы — нет. Во-вторых, я бы хотела поискать что-нибудь об этой иконе.

— А до утра это подождать не может? — скрестив руки на груди, спросил Анжей.

— Но утром мы поедем в усадьбу, — возразила ему жена.

Янек переминался с ноги на ногу.

— Да пусть сидят, — снова зевнул он, — а то ведь, всю ночь покоя им не будет, будут мучиться от неудовлетворённого любопытства.

Анжей проигнорировал слова брата. Не спеша подошёл к жене и что-то тихо шепнул ей на ухо. В ответ девушка только покачала головой.

— Ты предпочитаешь, чтобы всю ночь мучился я? — глядя на жену, произнёс он.

— Вот уж не знала, что тебя тоже так распирает от любопытства, — усмехнулась Ядя.

— Боюсь, к любопытству это не имеет никакого отношения, — сквозь смех сказал Анжей, беря под руку свою жену. — Так ты пойдешь за ноутбуком? — Он потянул Божену за руку.

Как только за их спинами закрылась дверь спальни, тема ноутбука была временно закрыта. У Анжея были совсем другие планы на Божену.

— Ну что, мы тоже идём спать? — спросил Янек у жены, как только брат с Боженой исчезли за дверью.

— Ты думаешь, они...

— Я не думаю, я хорошо знаю своего брата, — перебил он. — Вряд ли какой-то легенде об иконе он позволит лишить себя общества жены. Да и я тоже.

Парень легонько подтолкнул Ядю к выходу.

— Янек! — хотела возмутиться она, только сейчас замечая, что они уже находятся в своей спальне.

— Тише, милая, не мешай старику спать, — поцеловал её муж.

Божена осторожно пошевелилась под одеялом, чтобы убедиться — Анжей спит. Затем тихонько, стараясь не разбудить мужа, выбралась из постели. Найти сумку с ноутбуком в кромешной темноте оказалось не таким простым делом — включать свет девушка не решалась. Потратив на поиски минут двадцать, она уже хотела оставить эту затею, но...

— Вот халера! — прошипела Божена, зацепившись за ножку стола.

Девушка опёрлась о столешницу, и тут её пальцы наткнулись на искомый предмет.

«Надо же! Я его по всей комнате ищу, — подумала она, — а он преспокойно лежит на столе».

Прихватив ноутбук, она тихонько выскользнула за дверь.

— Ну наконец-то, — услышала Божена в темноте. От неожиданности она вздрогнула, едва не выронив из рук свою ношу.

— Ядя, вот для чего тебе нужна голова?

— А что такое?

— Разве можно так пугать людей?

-- Да ладно тебе. И вообще, ты тоже хороша: «Я только ноутбук заберу», — передразнила сестру Ядя. — Ты за ним домой, в Люблин ездила?

— Не остри. И потом, сама где была? Могла бы и напомнить мне, зачем я пошла.

— Напомнишь тут, как же. Твой-то хоть спит?

Божена утвердительно кивнула:

— Как младенец. Вот что: я пока начну, а ты сделай, пожалуйста, кофе.

— Хорошо, — ответила Ядя, направляясь на кухню.

Тем временем Божена устроила распакованный ноутбук на столе, подключила его через мобильник к интернету и погрузилась в дебри всемирной паутины.

— Ну что у тебя? — спросила Ядя, возвращаясь из кухни с двумя чашками кофе и пачкой сигарет.

— Да я только пару сайтов просмотреть успела, — ответила старшая сестра, прикуривая сигарету, — так что пока ничего.

Поиск занял намного больше времени, чем могли предположить сёстры изначально. За окном уже вовсю рассвело. Ядя дремала, устроившись с ногами в кресле. А Божена, допивая неизвестно какую по счёту чашку кофе, всё просматривала сайты.

К слову, оставался всего один. Изначально он мало привлекал внимание девушки: информация, содержавшаяся на нём, представляла какую-то сумасшедшую смесь из исторических фактов, легенд, слухов и домыслов. Божена прекрасно понимала, что пользоваться такими источниками не стоит, но тем не менее сайт всё же решила просмотреть. Каково же было её удивление, когда после ввода ключевых слов на мониторе появились строки нужной ей статьи.

— Да проснись ты! — она стала трясти за плечо сестру.

Ядя захлопала заспанными глазами.

— Что случилось? — сквозь сон спросила она.

— Я нашла!

— Что?! — Сон слетел с девушки. — Ну, показывай.

— Тихо ты, перебудишь всех, — зашипела Божена.

— Тебе хорошо говорить, сама-то уже всё прочесть успела, — обиженно пробубнила Ядя, устраиваясь за монитором. — Принеси лучше ещё кофе. Ну и что мы имеем? — спросила Ядя у сестры, закончив чтение.

— Если верить информации, размещённой на сайте, то икона действительно существовала. И принадлежала она кисти киприота Андрэаса Христодулу. До начала XVI века хранилась на Кипре, затем была преподнесена в дар главе католической церкви, но там она пробыла недолго. Икону привезли в Речь Посполитую как подарок Папы новому королю Стефану Баторию. Затем, уже в конце XIX века, её вывез из Варшавы какой-то русский генерал, получивший имение недалеко от здешних мест. Но генералу она пришлась не ко двору — икона-то католическая, а наш генерал — православный. Вот и передал он шедевр средневековой иконописи в местный костёл, где она и пребывала до 1946 года. А затем — исчезла. Но самое примечательное то, что пропала сама икона, а вот оклад, к слову, стоивший больших денег, остался в костёле.

— И что это означает? — поинтересовалась Ядя.

— То, что я ошиблась. Тот, кто забрал икону из костёла, прекрасно знал, какую ценность она собой представляет, а стоимость оклада по отношению к самой иконе просто смехотворна.

— То есть она может храниться где-то и сейчас?

— Вполне вероятно, — согласно кивнула Божена.

— А почему её считают чудотворной?

Божена усмехнулась. Сама она не верила ни в чудотворные иконы, ни в прочие чудеса, выходящие за рамки здравого смысла, но тем не менее попыталась разъяснить сестре:

— Видишь ли, по легенде, икона якобы имела способность «плакать», причём слезотечение наблюдали в следующие годы: 1791, 1830, 1864, 1916, 1938. Улавливаешь смысл?

Ядя закивала:

— То есть за год до каких-либо трагических событий. Значит, она могла предупреждать различные трагедии?

Божена скептически пожала плечами:

— Так утверждает легенда. И потом, здесь нечему удивляться. У православных такие легенды об иконах встречаются очень часто: исцеляющие, крово- и слезоточащие иконы есть едва ли не в половине православных храмов, а чем мы хуже? Потом, не забывай, мы в Подляшье, а это исторически место, в которых смешались разные культуры, здесь и у католиков можно найти православные элементы, и наоборот. Впрочем, чудотворная она или нет, но стоит в любом случае баснословных денег.

— Божена, ты... — возмущаясь цинизмом сестры, заговорила Ядя.

— Я просто здраво смотрю на вещи, — перебила её Божена. — И потом, если правда то, о чём здесь пишут, эта вещь безусловно является реликвией, вне зависимости от того, верю ли я в её чудотворные свойства или нет.

— Но почему о ней так мало информации?

— Понимаешь, икона много путешествовала. Сведения о ней могут храниться в различных странах, возможно по этой причине: они могут быть очень скупыми. Но даже если составитель материала в чём-то напутал или переврал, она всё равно имеет огромную историческую ценность.

— Ну а о главе прихода какая-нибудь информация есть?

Божена отрицательно покачала головой.

— Ну и дела! — зевнула Ядя. — Послушай, сколько сейчас времени?

Старшая сестра посмотрела на часы:

— Шестой час.

— Ой! Так мы ещё выспаться успеем, — обрадовалась Ядя. — Нам же сегодня ехать.

— Ты права, немного поспать не помешает.

Девушки убрали со стола пустые чашки и пепельницу, отключили ноутбук и разошлись по спальням. Божена аккуратно забралась под одеяло и, устроившись рядом с мужем, мгновенно уснула.

— Ты сегодня вообще вставать собираешься? — сквозь сон девушка услышала голос Анжея.

Повернувшись на другой бок, она натянула на голову одеяло.

— Жэнка, ты, конечно, можешь ещё поспать, но тогда сегодня мы никуда не поедем.

— Почему? — не открывая глаз, спросила Божена.

— Потому что уже и так полдень.

— Что?! — Девушка вскочила с постели и удивлённо захлопала глазами.

— Вот, держи, — муж протянул ей чашку горячего кофе.

Взяв чашку, Божена подошла к окну и распахнула его. Устроившись на подоконнике, спросила:

— Ядя ещё спит?

— Янек отправился её будить, так что, наверное, уже нет.

Допив свой кофе, девушка принялась переодеваться. Анжей с удовольствием наблюдал за ней.

— Мне кажется, нам необязательно так уж торопиться, — улыбаясь, он подошёл к жене.

— Анжей! — укоризненно покачала головой та.

— Да, милая, я целиком и полностью к твоим услугам.

В общем, немного поразмыслив, Божена пришла к тому же выводу: им вовсе незачем спешить.

Из села они выехали только в районе двух часов. За рулём «Ауди» сидел Анжей, так как Янек пребывал в плохом здравии, как уверял он — по причине хронического недосыпания. Каждый раз, когда машина подпрыгивала на очередной выбоине или кочке, которые в изобилии встречались на просёлочной дороге, он жалобно стонал. Проезжая мимо магазина, Анжей остановил машину.

— Ты куда? — поинтересовалась Божена.

— Сейчас вернусь, — ответил он, захлопнув дверь автомобиля.

От громкого звука Янек застонал снова.

— Это тебе, родственничек, наука, — усмехнулась Божена. — Не умеешь пить — не пей.

Против обыкновения Янек промолчал.

— Ну что ты к нему цепляешься, — вступилась за мужа Ядя.

— Я?! Да я ещё и не начинала.

Янек приоткрыл глаза и с мольбой произнёс:

— Успокойтесь, и так голова трещит.

Снова хлопнула дверь машины — вернулся Анжей.

— Возьми, — он протянул брату бутылку пива.

Янек недоверчиво покосился на предложенную ёмкость:

— Что-то мне не хочется.

— Пей, легче станет, — уверил его брат.

Янек посмотрел на Анжея, затем снова на бутылку и без всякой охоты сделал глоток. Минут через двадцать, допив пиво, он блаженно потянулся и изрёк:

— Хорошо-то как!

— Мы за тебя рады. Янек, у тебя что, в самом деле первый раз в жизни похмельный синдром? — спросила Божена.

— Нет! Я каждый день с перепоя маюсь, — огрызнулся он в ответ. — У тебя-то самой хоть раз похмелье было?

— Нет. Ты же знаешь, я не употребляю алкоголь в таких количествах.

— Так что ко мне пристала? Я водку последний раз лет десять назад пил.

— Далось вам это похмелье, — вмешался в разговор Анжей.

— Нет, мне просто интересно: вы с Янеком пили вчера на равных, а плохо только ему?

— У меня опыт больше...

— Да? Я узнаю о тебе много нового, — заговорила Божена.

— То ли ещё будет, — улыбнулся ей в зеркало Анжей.

— Скоро мы вообще доедем? — поинтересовался Янек.

— Если судить по карте, через два километра будет поворот, а там ещё немного по просёлочной дороге — и мы на месте.

Через пару минут Анжей действительно свернул с основной дороги. Даже просёлочной дорогой шедшую сквозь лес, поросшую травой тропинку назвать нельзя было.

— Какому идиоту пришла в голову мысль устроить приют посреди леса? — спросила Ядя. — Да и лесок жуткий какой-то.

Замечание девушки осталось без ответа, так как лес неожиданно закончился, и дорожка упёрлась в большие металлические ворота. От них в обе стороны тянулся высоченный, серый, бетонный забор.

— Ничего себе, — заметил Янек, выбираясь из машины. — И это детский приют? Сюда бы на забор колючку — и вылитая тюрьма или какой-нибудь засекреченный объект.

— И правда, действует угнетающе, — согласилась с мужем Ядя.

Божена кивнула.

— Поехали дальше, — сказала она, — а то как-то не по себе.

— Сейчас ворота откроем и поедем. Ключи у кого?

— Ты уверен, что замки не заржавели вконец? — спросила Божена у Анжея, протягивая связку ключей. — Вид у этих ворот такой, будто ими сто лет не пользовались.

— Уверен, замки на воротах и самом особняке поменяли, ещё когда завозили стройматериалы, — ответил он, возясь с воротами. — Ну вот и всё, — Анжей толкнул створки. — Поехали.

Машина въехала за ворота.

Окружающая картина на самом деле производила не самое благоприятное впечатление. Дорожка, шедшая от бетонного забора к зданию и бывшая когда-то заасфальтированной, сейчас вся покрылась трещинами, сквозь которые нахально пробивалась трава. Травы вокруг вообще было в изобилии, а её высота наводила на мысли о каких-то экзотических джунглях. Старинный парк выглядел очень запущенным: живые изгороди, много лет не подстригавшиеся, превратились в подобия фантастических чудовищ. Высокие благородные дубы и раскидистые клёны перемешались с металлическими остовами сломанных детских качелей и полусгнившими беседками. По всему парку валялся разнообразный мусор: осколки мрамора, обрезки труб, старые доски, бумага и прочее, прочее, прочее.

Не лучше выглядел и сам особняк, выкрашенный ядовито-зелёной краской и покрытый многочисленными трещинами. Штукатурка была местами отбита, и наружу проглядывал старинный кирпич. От черепицы, когда-то покрывавшей крышу, не осталось и следа. Целых стёкол в окнах почти не было: на первом этаже все они были наглухо заколочены досками, окна второго этажа едва ли не через одно зияли пустотой, и только кое-где из рам торчали потемневшие от пыли осколки стекла.

— Господи, я, конечно, предполагала, что дом в запустении, но, чтобы так!.. — выдохнула Божена.