Когда осядет пыль

Богдана Забурская

Когда осядет пыль

Когда осядет пыль.

ГЛАВА 1 Случайность.

— Ну, вот и приехали! — раздражённо хлопнул по рулю Анжей.

Мужчина выбрался из машины и полез под капот. Через несколько минут к нему присоединился ещё один пассажир чёрной Audi. В машине остались две девушки. Посидев немного, одна предложила:

— Может, тоже посмотрим?

И вот над капотом склонилось уже четыре головы. Внутренности несчастного автомобиля рассматривались ещё долго, пока Анжей, потрясая в воздухе извлечённой из недр машины деталью, не сообщил:

— Приехали!

Одна из девушек посмотрела под капот, затем на деталь и снова под капот.

— Ядя, не гипнотизируй ты её, — усмехнулись мужчины, — не поможет. Всё равно не поедет.

— Умеешь ты успокоить, — отозвалась девушка. — И что мы теперь будем делать?

На лицах пассажиров злосчастной Audi появилось выражение крайней озабоченности.

— Янек, подай мне телефон. Посмотрим, где мы хоть находимся.

Парень исчез в салоне автомобиля. Провозившись минут пять, он наконец-то нашёл смартфон и протянул его брату. Вся четвёрка, так же как только что разглядывала содержимое капота, уставилась в карту.

— До Бело-Подляски километров пятьдесят. Без такси или эвакуатора не доберёмся. А вот до вашей родовой усадьбы всего-то пять-шесть, — подумав, сказал Янек, саркастически выделив определение «родовая усадьба». — Вполне можно добраться пешком. Так будет проще: пока дозвонимся в сервисный, пока они приедут... Так мы до ночи проторчим на дороге.

Услышав о том, что путешествие может продолжиться только своим ходом, молодые люди дружно посмотрели на ноги одной из девушек. Божена и сама взглянула на собственные конечности. На маленьких ступнях красовались изящные бежевые босоножки на довольно высоком каблуке.

«М-да, — подумала она, — что-то мне не очень хочется путешествовать».

— А машина? — тут же выпалила она. — Янек, ты же не оставишь свою куколку прямо на трассе? А вдруг завтра не найдёшь от неё ни рожек, ни ножек?

Выражение лица парня стало стремительно меняться, в глазах появилась вселенская скорбь. Очевидно, он представил, как тёмной ночью бессердечный угонщик похищает его драгоценную малютку и увозит её в совершенно неизвестном направлении.

Свою машину Янек обожал. Больше неё мужчина любил только свою жену — Ядю и сына. А та всем своим видом давала понять, что не собирается торчать здесь чёрт знает сколько времени из-за груды железа. Пожалуй, выбор, перед которым судьба поставила Янека, был слишком жесток.

— Ну, и что мы решаем? — спросил Анжей, не выдержав мучений брата. — В километре отсюда есть небольшое село. Докатить до него машину нам вполне по силам, а там пусть с ней ребята из сервисного центра разбираются. Всё же лучше, чем до ночи ждать здесь. Заодно посмотрим, можно ли там, где-нибудь переночевать, а утром решим, что будем делать дальше. Если нет, тогда и будем думать.

Божена снова посмотрела на свои ноги. Нет, определённо, идти пешком, пусть и всего километр, ей не хотелось.

Анжей, поймав взгляд жены, вздохнул:

— Садитесь в машину.

Обе девушки тут же заняли свои места. Ехать таким образом было довольно скучно, но, переполнившись сочувствия к своим мужьям, они сидели тихо, занявшись каждая своими мыслями.

«Может, Ядя и впрямь была права? Не стоило ехать в такую глушь. Поехали бы отдохнуть куда-нибудь в Италию или на Кубу», — думала Божена. Но нет, уж очень ей хотелось увидеть «Струмень». «Кстати, интересно, почему Казимир именно так назвал свою усадьбу?»

Первый раз о «Струмени» Божена услышала от своей прабабушки. Давно, ещё в раннем детстве. Родители, оба тогда работавшие, часто оставляли их с сестрой под присмотром прабабушки, а та занимала детей различными историями. Сейчас Божена уже сомневалась: рассказывала эти истории бабка им с сестрой или просто вспоминала своё прошлое. Из прабабушкин рассказов Божена помнила очень немногое: какие-то отрывки, которые то складывались во что-то общее, то снова разлетались на кусочки.

Но вот рассказы о «Струмени» почему-то запомнились особенно ярко. Может, оттого, что прабабка вспоминала об усадьбе довольно часто, а может, и по какой-то другой причине — этого девушка не знала. Но одно Божена знала точно: прабабушка очень хотела вернуть усадьбу назад, семье. Вот только отчего прадед с женой покинули родные места и как оказались в Союзе, девушка не знала или не помнила. Хотя и пыталась прояснить этот момент. Но прабабушка к тому времени уже умерла, прадеда в живых Божена вообще не застала. Дедушка тоже умер, когда она была ещё совсем ребёнком, а отец и сам ничего толком не знал.

В общем, всё это так бы и забылось, если бы не случай.

Несколько месяцев назад Анжею понадобилось приобрести участок земли. Вот тогда-то она и наткнулась на информацию о продаже в Подляшье одного участка. Для Анжея этот надел интереса не представлял, но почему-то вызвал интерес у самой Божены. Зачем ей понадобился этот кусок земли, да ещё и в самой глубинке Подляшья, девушка и сама не знала, но всё-таки отправила запрос для получения более подробной информации.

Когда Божена получила ответ на свой запрос, сказать, что она была удивлена — не сказать ничего. В отчёте писалось следующее:

«Земельный надел такого-то размера. На участке находятся: парк, пруд и так далее. Строение в два этажа, с такой-то общей площадью. Построено в первой половине девятнадцатого века. С пятидесятых годов двадцатого использовалось как муниципальный приют для детей с особенностями психофизического развития. Но в связи с отдалённостью от центров воеводства и поветов в 1987 году приют был закрыт. С 1995 года участок сменил несколько владельцев, но так и остался заброшенным».

Но всё это было малоинтересно, а вот дальше... Последним владельцем усадьбы до национализации в 1946 году являлся некий Ежи Старжецкий, 1920 года рождения.

Божена смотрела на текст и не верила своим глазам: Ежи Старжецкий — её прапрадед! А усадьба, стало быть, — «Струмень». Тот самый «Струмень», в который так мечтала до последнего дня своей жизни вернуться её прабабушка.

Незамедлительно последовал звонок родителям в Варшаву, разговор с Анжеем. Долгие уговоры, объяснения, пояснения и прочее, прочее, прочее. Все, в том числе и Божена, сходились на том, что вкладываться сейчас в недвижимость в приграничье – идея так себе. Тем не менее, потратив уйму времени и сил, Божена всё же стала владелицей усадьбы. «Струмень» стал для неё подарком ко дню рождения. Правда, если быть до конца откровенной, Божене принадлежала только половина, вторая досталась её сестре.

Бедная Ядя никак не могла понять, зачем ей какой-то старый дом и кусок земли у чёрта на куличках. Но наконец, справедливо рассудив, что «дарёному коню в зубы не смотрят», успокоилась. Анжей и Янек, посчитав, что «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не...», воспринимали всё происходящее довольно спокойно.

А вот Божена была счастлива. Ей до нервной дрожи хотелось увидеть родовую усадьбу воочию. Единственное, что её останавливало, так это сдача проекта — у девушки оставались ещё неоконченные рабочие дела. Да и Ядя не могла так сразу всё бросить. Поэтому поездку пришлось отложить до июня.

Божена собирала чемодан, когда услышала звонок своего мобильного телефона. Девушка оглянулась по сторонам в поисках мобильника.

— Вот, халера, куда я опять его дела?

Тем временем музыка звучала всё настойчивее.

— Да, так звонить может только Ядя.

Божена захлопнула крышку чемодана, звук тут же стал тише. Девушка прислушалась, снова открыла чемодан и принялась выкладывать вещи. По закону подлости телефон оказался на самом дне. Взглянув на дисплей, она вздохнула: так и есть, звонила Ядя.

— Обратись в Организацию общественного блага, — услышала Божена из динамика.

— Зачем? — удивилась она.

— Для того чтобы тебе слуховой аппарат выдали. Глухим ведь положено, — бушевала Ядя. — Звоню тебе десять минут, а ты...

— Зачем?

Ядя опешила и замолчала, а через несколько секунд, успокоившись, спросила:

— Что «зачем»?

— Звонишь зачем? — спросила старшая сестра.

— Ах, это! Послушай, это ты уговорила Янека и Анжея поехать с нами?

— Не поняла! А они разве едут? Но почему?

— Почему, почему! Вот приедет твой благоверный домой, у него и спросишь.

— А ты, сестрёнка, у мужа спросить не могла?

— Янек бормочет что-то насчёт того, что они давно не отдыхали, а отдых на просторах родной природы — это просто замечательно. И ещё — что будет безумно скучать и поэтому не может отпустить меня одну.

— Послушай, скоро вернётся Анжей, я поговорю с ним и перезвоню тебе.

Не успела Божена отключить телефон, как услышала скрежет ключа в замочной скважине. Через пару минут в спальню вошёл муж. Мужчине хватило одного взгляда, чтобы понять: жена уже всё знает. Он присел на постель, обнял молодую женщину и спокойно произнёс:

— Потому что я люблю тебя и не хочу надолго оставаться один.

Затем Анжей долго и упорно объяснял Божене, что и она не может без него. После таких аргументированных объяснений ей не осталось ничего другого, как согласиться с доводами мужа.

Анжей отправился в душ. А Божена, подумав, что муж, скорее всего, голоден, неохотно поднялась с постели. Только надев халатик, она вспомнила, что обещала позвонить сестре. Отправив в микроволновку ужин для мужа, она набрала номер Яди.

— Пусть едут, — довольно промурлыкала сестра в трубку.

Из чего Божена заключила: способы убеждения у их мужей приблизительно одинаковые. Ну не зря же они братья.

Божена и Анжей ещё спали, когда раздался звонок в дверь. Приехала Ядя с мужем. Девушка едва успела открыть дверь, как мимо пронёсся рыжий ураган в лице её племянника. Трёхлетний Хенрик с воплем запрыгнул на руки появившемуся в конце коридора Анжею. По непонятной причине в иерархии всех своих родственников ребёнок ставил дядю на второе место. Мог бы и на первое, но там безраздельно царствовала бабушка, к которой, к бурной радости мальчика, его и отправляли на время отъезда родители.

Пригласив всех в гостиную, Божена отправилась на кухню. Она включила чайник, взяла вазочку с конфетами и печеньем, вернулась к гостям и поинтересовалась:

— Что это вы так рано?

— Как это что? Надо же ещё договориться, когда мы выезжаем и на чьей машине. Ваши «электрички» отпадают сразу, — категорически заявил Янек, расположившись за столом.

— Это ещё почему? — обиделась за свою машинку Божена.

— Потому что ты доедешь на ней до первой лужи, в которой она благополучно и утонет, — съехидничал родственник.

— Тогда поедем на внедорожнике Анжея, он-то нигде не утонет.

Анжей кивнул. Ему, судя по всему, вообще было всё равно, на чём ехать. Мужчина увлечённо возился с племянником, который к этому моменту слопал все конфеты и старательно рисовал перепачканными в шоколаде руками на майке дяди картины в стиле Казимира Малевича.

— А моя машина? — разволновался Янек. — Я её одну не оставлю!

— Янек, ты уверен, что тебе следовало жениться на Яде? Сочетался бы браком со своей «Ауди» и был бы счастлив.

Когда в перепалку собралась вступить и Ядя, чтобы разрядить обстановку, заговорил Анжей:

— Какая разница, на чём ехать? Если Янеку так хочется, поедем на его машине.

Остальные согласно кивнули.

Просидев в гостиной ещё около часа и решив все вопросы, связанные с поездкой, Ядя с мужем стали собираться домой.

— Значит, завтра часикам к девяти мы заедем за вами, — ещё раз уточнил Янек.

В вторник, к обеду, они были уже в пригороде Варшавы, где и находился дом родителей девушек. Круг получился приличным, но поскольку Ядя не хотела везти сына неизвестно куда, пришлось сначала заезжать к старшему поколению.

Посёлок встретил их африканской жарой. Вековые сосны, со всех сторон окружавшие дома, кое-как защищали обитателей от невыносимого зноя и тягучего, как марево, воздуха. Яркое июньское солнце хоть и пыталось забраться во дворики, но путалось в раскидистых вершинах, словно в сетях. Зелёные кроны деревьев, разноцветные головки цветов, одуревшие от жары голуби, измученные люди и даже плавившийся под колёсами машин асфальт — всё хотело одного: дождя и хоть немного прохлады. Лето в этом году выдалось на редкость жарким.

Машина остановилась перед воротами. Те распахнулись будто сами собой, словно давно ожидали гостей. Audi плавно покатила по асфальтированной дорожке к дому.

На пороге стоял пан Станислав собственной персоной, что было весьма неожиданно. Ведь отец девушек никогда не пропускал рабочих дней. Даже на Рождество он непременно, хоть на час, заезжал в пустой офис своей компании. Девушки хорошо помнили: отец всегда много работал. В противном случае эмигрант просто не смог бы обеспечить достойный уровень жизни для жены и детей.

ГЛАВА 2 Загадка заброшенного имения.

— Приехали, — устало выдохнул Анжей, устраиваясь на водительском месте. — Сейчас передохнём и пойдём искать ночлег.

Божена оглянулась вокруг — село ей, определённо, понравилось.

Тихое, аккуратное местечко, такое типичное для востока Польши. Здесь всё дышало степенностью и рачительностью. Небольшие деревянные домики с выкрашенными яркими красками ставнями стояли в тени садов, окружённые аккуратными заборчиками. Они радовали взгляд пёстрыми пятнами палисадников и выметенными лентами песчаных дорожек.

Редкие прохожие, в основном старики, с любопытством посматривали на незнакомую машину и, ничего не говоря, шли по своим делам.

В сотне метров от места, где остановилась машина молодых людей, на высоком холме грозно и величественно возвышался костёл. Высокое, из красного кирпича здание смотрело на жизнь посёлка узкими прорезями окон. Солнце золотило острые шпили башен, создавая волшебный ореол, окутавший костёл словно покрывало.

— Красиво, — произнесла Ядя, любуясь храмом. — Может, подойдём, посмотрим поближе?

— Потом. Сначала неплохо бы найти, где нам переночевать, а уж потом будем изучать местные достопримечательности. Кстати, как вы думаете, у кого можно спросить? — поинтересовался Янек.

— А ты останови кого-нибудь и спроси, где здесь ближайший пятизвёздочный отель.

— Божена, вот скажи мне: как тебя с твоим-то языком муж терпит? — не остался в долгу Янек.

Только Божена собралась достойно ответить — в перепалку вмешалась Ядя.

— Янек, дорогой, в деревне все новости можно узнать только в одном месте — в магазине.

Поиск местного торгово-развлекательного центра занял немного времени. Надо сказать, «центр» был вполне приличным. Большое помещение, по периметру которого тянулись полки с товарами, отгороженные от покупателей прилавками. Ассортимент, конечно, был более скудным, чем в привычных маркетах родного Люблина, но неплохим.

За прилавком увлечённо болтала по телефону продавщица — женщина неопределённого возраста и выдающейся фигуры (в хорошем смысле этого слова). Выполнять свои профессиональные обязанности она явно не спешила, не обращая на вошедших ровным счётом никакого внимания.

— Пани, — окликнул её после пятиминутного ожидания Янек.

Продавщица наконец-то оглянулась, окинула мужчину таким взглядом, словно к высокороднейшей персоне обратился последний холоп. Впрочем, рассмотрев покупателей и получше оценив, как финансовые возможности, так и внешние данные обоих мужчин, она сменила гнев на милость.

Пока Янек и Анжей пытались разузнать что-нибудь о ночлеге, Ядя и Божена изучали ассортимент, прикидывая, чем они будут сегодня ужинать.

Размышления девушек были прерваны воркованием, доносившимся со стороны прилавка:

— Ну, или можете, снять у меня, — говорила продавщица.

Божена посмотрела на работницу торговли, и в её голове появились некоторые сомнения: что, собственно, та предлагает снять?

Переглянувшись, сёстры направились к мужьям.

Нет, не то чтобы Божена патологически ревновала Анжея и уж, конечно, она ему доверяла, но чувство собственника не позволяло пройти мимо такого вопиющего факта.

Тем временем Ядя, явно разделявшая мнение сестры, обратилась к мужу:

— Янек, вы скоро?

На лице продавщицы снова изменилось выражение: теперь Ядя и Божена почувствовали себя не просто холопками, а холопками, нищенками и прокажёнными в одном лице.

Девица же, потеряв всякий интерес к покупателям, снова занялась телефоном.

— Ну и что же вы узнали? — спросила Ядя, как только они вышли из дверей магазина.

— В общем так: на окраине села живёт какой-то дед, пан Чеслав. Он каждое лето сдаёт комнаты горожанам, приезжающим сюда отдохнуть. Сейчас постояльцев у деда нет, так что стоит попытать счастья.

Счастье имело вид древнего, аккуратного старика, на голове которого, несмотря на тридцатиградусную жару, красовалась меховая шапка.

Не успел Анжей постучать в дверь довольно большого дома, как, словно чёртик из табакерки, у них за спинами возник старик. Сдвинув свой головной убор на затылок, он поинтересовался:

— Панове, комнаты снять хотите?

Анжей утвердительно кивнул.

— Нам, вообще-то, только на один день.

— На день так на день, — охотно согласился старик. — Проходите, сейчас вам всё покажу.

Комнаты имели довольно приличный вид: чистые, светлые, с хорошей, хоть и старенькой мебелью.

Распределив между собой помещения и заплатив деду деньги, молодые люди разошлись.

Не успел Анжей закрыть за собой дверь, как на пороге возник Янек.

— Послушай, Анжей, неплохо бы в магазин сходить.

— Забыл адресок у продавщицы взять? — ехидно спросила Божена. — Так ты Ядю отправь, она и узнает.

— С ума сошла?! — обиделся Янек. — Я поесть купить что-нибудь хочу. И между прочим, продавщицу больше Анжей заинтересовал, он ей по возрасту больше подходит.

— Ей по возрасту пан Чеслав больше подходит, — усмехнулась Божена.

Анжей, зная по опыту, что перепалка между братом и женой может затянуться надолго, решил вмешаться:

— Янек, ты идти куда-то собирался. Вот и иди.

— А ты?

Мужчина, вспомнив транспортировку машины до посёлка, отказался наотрез:

— Я тебя лучше здесь подожду.

— Как хочешь, — кивнул головой брат и исчез за дверью.

— Знаешь, неплохо было бы умыться, — обратился Анжей к жене.

Та сидела на краю постели и увлечённо искала что-то в сумочке.

— Что ты ищешь?

Девушка подняла голову и посмотрела на мужа.

— Ты что-то спросил?

— Спросил, что ты ищешь.

— Пластырь.

Анжей хотел что-то сказать, но только покачал головой.

Страсть Божены к высоким каблукам была известна всем. Куда бы та ни отправлялась, какой бы ни была погода на улице, высота каблука оставалась неизменной — максимальной.

Наконец девушка извлекла на свет упаковку пластыря и попыталась снять босоножки, но те упорно не хотели слезать. Божена устало простонала.

— Очень больно? — тревожно спросил Анжей.

Девушка кивнула в ответ.

Мужчина взял из рук жены упаковку пластыря, присел на корточки и аккуратно снял с её ног обувь. Затем очень бережно заклеил небольшие ранки на маленьких, поместившихся на его ладонях ступнях.

— Спасибо, хороший мой, — поблагодарила Божена мужа. — Подай мне, пожалуйста, чемодан, в нём есть ещё пара обуви.

Анжей поставил на постель довольно объёмный чемодан, подозревая, что сейчас на свет божий появится ещё одна пара «испанских сапог» в виде узеньких босоножек с высоким острым каблуком. Однако Божена достала вовсе не модельные туфельки, а пару маленьких чёрных лаковых балеток без признаков наличия каблука. Девушка победно посмотрела на мужа, прекрасно зная, что он ожидал увидеть.

Анжей улыбнулся.

— Пойду, всё-таки узнаю: где можно умыться, — сказал он.

Натянув балетки и прихватив полотенце, Божена направилась следом за мужем.

В глубине сада стоял старенький колодец, укрытый ветками огромной раскидистой яблони.

Анжей достал ведро воды, устроил его на невысокой деревянной лавочке. Стянув майку, спросил у жены:

— Поможешь?

Кивнув, Божена сняла ковшик, висевший тут же, на ветке яблони. Зачерпнула воды и снова вылила её в ведро.

— Анжей, она же ледяная!

— В такую жару — именно то, что надо.

С большим сомнением девушка стала поливать водой сначала руки, затем плечи и спину мужа. Потом, накинув на плечи Анжея полотенце, попыталась согреть замёрзшее от ледяной воды тело.

Анжей обнял жену, прижал к мокрой ещё груди.

— Я люблю тебя, — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы.

Девушка поцеловала мужа, отстранилась.

— Идём, — потянула она Анжея за руку. — Скоро вернутся Ядя и Янек.

Ядя с мужем как раз поднимались на крыльцо, когда из-за угла появились Анжей с женой. Устроив на кухонном столе пакеты, девушки принялись разбирать покупки.

Пан Чеслав внимательно наблюдал за их действиями. Появившаяся из пакета бутылка дорогого алкоголя явно обрадовала старика, так как в дальнейшем приготовлении ужина он принял самое активное участие.

— Вы откуда к нам? — полюбопытствовал старик, когда все собрались за столом.

— Сейчас из Варшавы, к родным заезжали, а сами мы из Люблина.

— А здесь как оказались? — поинтересовался порядком захмелевший старик. — В Белосток, что ли, едете?

— Нет, — ответил Анжей.

— А куда? — любопытство деда ещё больше увеличилось от очередной выпитой рюмки.

— Недалеко от вашего посёлка, километрах в десяти, есть старая шляхетская усадьба, вот туда мы едем.

— Это, что ли, Старжецких усадьба? — догадался дед. — Тогда вам придётся погостить у меня подольше.

— Почему? — удивилась Божена.

— Вот съездите — сами увидите. Послушайте, вам зачем вообще эта усадьба, она же почитай лет сорок как заброшенной стоит?

— Теперь усадьба принадлежит нам, — пояснила Божена, — вот и приехали посмотреть.

— Вам?! — Старик пристально посмотрел на них и вдруг совершенно неожиданно изрёк: — Узнай пани Мария, сильно бы расстроилась. Уж очень она эту усадьбу любила, всё мечтала, как дети её и внуки там жить будут. А теперь... Видно, не судьба.

— Вы откуда о Марии Старжецкой знаете? — заинтересовалась Божена.

— А тебе зачем? — не остался в долгу старик.

Божена поднялась из-за стола и вышла в комнату. Через пару минут вернулась, держа в руках паспорт, и протянула документ деду. Тот сощурил глаза и открыл его на последней странице, прочёл запись: «Божена Старжецкая, год рождения 1995».

Глаза старика удивлённо расширились. Он долго смотрел сначала на Божену, потом на Ядю.

— Так вы, стало быть, её...

— Правнучки, — перебила Божена.

— Твоя сестра — вылитая Мария, только вот рыжая.

Ядя решила уточнить, что вовсе она не рыжая, этот цвет называется «светлый каштан», но, подумав, не стала заострять на этом внимание.

— Так вы знали Марию и Ежи Старжецких?

— А кто их здесь не знал? — удивился дед. — Им ведь не только «Струмень», но и село наше принадлежали. Я-то сам их почти не помню, совсем мал был. Но вот моя мать, она у них в доме кухаркой работала, — стал углубляться в воспоминания старик. — Хорошие пан и пани были, так она говорила. Пан Ежи за работу платил всегда щедро и справедливо, пани детей в местной школе грамоте обучала... А потом вдруг взяли и исчезли, и никто не знал куда. Хотя теперь оно и понятно: сорок шестой был, война закончилась, коммунисты пришли. А они же шляхта, да к тому же ещё и небедного рода, было что взять, вот и сбежали от греха подальше. Только я вам так скажу: мы здесь бог знает сколько веков вперемешку жили: белорусы, поляки, украинцы. Пан Ежи родился здесь, а род пани Марии из-под Витебска был, и ничего, все её здесь любили. Да и неплохо нам при них жилось. Как пан Казимир, дед пана Ежи, усадьбу построил — село наше расцвело. А потом комиссары пришли. Ничего хорошего не дали, так и обобрали ещё до нитки, — видно было, недолюбливал дед коммунистическую власть.

Молодые люди ещё долго просидели со стариком, слушая его рассказы и обсуждая, кто в чём был прав, а кто виноват.

Разошлись они далеко за полночь.

— Знаешь, — сказала Божена, устраиваясь на груди у мужа, — всё это довольно странно.

— Да что тут странного? Испугались люди — вот и сбежали, — ответил Анжей.

— Так, да не так. Ну сам посуди: всё бросить, уехать без сборов, без подготовки... Да и что им, собственно, грозило? Ведь с нацистами не сотрудничали, прадед сам в Войске Польском воевал, а в остальном — просто местная шляхта. Отобрали бы усадьбу и землю — и всего-то делов. Зачем же нужно было бежать, да ещё не в Польшу, а на север Беларуси?

— Ну тогда не знаю. Сама же говоришь — прадед военным был, может быть, не хотел где-нибудь в Катыни оказаться. И вообще, спать пора, — зевнул Анжей. — Завтра будешь загадки отгадывать.