Сказка о Поэте Трубочисте, Фее Звуков и Фее Буковке, или Как звуки поселились в буквах.

Путь их проходил мимо дома, в котором жил весёлый мальчик Мартын. А с ним - два пушистых кота: Рыжик, у которого шубка сверкала, как осенний лист, и Выскочка, чёрный, как уголь, но с белой звёздочкой на груди.

Во дворе у Мартына рос огород: морковка тянулась своими пушистыми зелёными метёлками к солнцу, капуста сворачивала сочные листья в упругие кочаны, а тыквы набирали сладость, лежа на тёплой земле. На лужайке паслась корова Дымка, добрая и ласковая. Каждое утро она давала парное молоко, из которого Мартын делал сыр, сметану и масло, кефир и творог, простоквашу и ряженку. Когда поспевали ягоды, Мартын готовил с ними вкуснейший йогурт. Всё это он складывал в прохладный подвал, чтобы потом отвезти на рынок. Но больше всего он мечтал о том, чтобы научиться делать настоящее мороженое из сливок!

Однажды в доме поселились непрошеные гости - шустрые мыши. То сыр подточат, то в сметану нырнут, то морковку погрызут. Шуршат по углам, смеются довольно: «Как нам тут хорошо!»

Собираясь утром на рынок и увидев очередные проказы мышей, Мартын вздохнул:

- Эх, Рыжик, Выскочка, может, уже поймаете этих наглецов?

Но коты только лениво потянулись.

- Мур-р… Зачем бегать? Пусть сами уходят, - промурлыкал Рыжик.

А Выскочка добавил:

- Мы же не охотники, мы - мыслители!

Мартыну было очень обидно. Он молча собрался и уехал.

Двум лежебокам стало немного стыдно перед хозяином. И тогда коты придумали хитрый план. Они наловили в речке рыбы, разложили её в блюдцах и поставили у каждой мышиной норки.

- Мяу! Берите, угощайтесь! - лукаво сказал Рыжик.

Мышки высунули носики, запищали:

- Ой, какая удача!

И пока они уплетали рыбу, коты тихонько подкатили к их норкам большие тыквы. Раз! — и закрыли ими все выходы.

- Как же нам теперь в дом попасть? — забеспокоились мыши.

- Мур-р… Ищите новый, - усмехнулся Выскочка.

Пришлось мышам уйти из дома Мартына.

Когда мальчик вернулся с рынка, то сразу заметил: ни шороха, ни писка!

- Вот это да! - обрадовался он. - А где же мыши?

- Мяу! Мы их… э-э-э… вежливо попросили, - важно ответил Рыжик.

Мартын рассмеялся, потрепал котов за ушами, и угостил свежей сметаной. А корова Дымка добродушно мычала в сторонке:

- Му-у-у… Смекалка - хорошее умение! Даже самый ленивый может стать находчивым и справиться с задачей, если хорошенько подумает!

Глава 21. Буква Ы.

Наблюдая за находчивыми котами, Фея и Трубочист веселились от души, восхищаясь их сообразительностью. Они не сразу заметили, что вокруг стали порхать звучащие бабочки, издавая: «ЫЫЫЫЫ…».

Друзья поспешили раскрыть Волшебную Книгу. Тыквы, мыши, крынки с молоком, сыр, коты, огурцы, помидоры…

- Ничего не понимаю… А где же слова на Ы? – задумчиво произнесла Буковка.

И тут их заметил Мартын. Он услышал последнюю фразу Феи и откликнулся:

- В русском языке нет слов, которые начинаются на Ы, - сказал мальчик.

Друзья ещё раз внимательно посмотрели на картинки и, вспомнив последнюю встречу с Феей Звуков, догадались, что в этих словах есть звук Ы, но только в середине и в конце!

А ты, дорогой читатель, помоги им, пожалуйста, вспомнить все слова из нашей сказки, в которых был этот звук.

- Спасибо за помощь! – вежливо поблагодарил мальчика Трубочист.

– Мы - Фея Буковка и Поэт Трубочист. На этот остров приплыли по важному делу, - продолжила Буковка и рассказала свою историю.

Мартын очень обрадовался такому знакомству.

- Если я чем-то смогу быть полезен, буду рад!

- О! А как мы рады найти нового друга! Спасибо! – улыбнулись друзья. – Но сначала нам надо придумать домик-букву для звука Ы.

- Не буду вам мешать, - сказал Мартын.

Он уже собирался убрать удочку, которая стояла около заваленной тыквой мышиной норы на углу дома, но тут Фея воскликнула:

- Погоди!

Она взяла уголёк и снова что-то нарисовала в Волшебной Книге. Мартын и Трубочист заглянули через её плечо в Книгу и увидели интересный рисунок: палочка, как угол дома, кружок, как привалившаяся тыква и ещё одна палочка, как удочка.

-Как здорово у тебя получилось! – восхитился Поэт. – Вот и ещё одна буква в нашей Волшебной Книге появилась – буква Ы. Ну, и я не подведу.

И он тут же прочитал своё новое стихотворение:

Как же мыши надоели!

Сыр погрызли, рыбу съели!

Усы кошкам завязали,

Быстро в норы убежали.

«Ы-Ы-Ы!» – дразнились мыши.

«Доберёмся мы до крыши!»

Но коты умнее были,

Норы тыквой завалили,

Раздобыли удочки -

Рыбы полны блюдечки!

Их хозяина Мартына

Ждала славная картина:

Огурцы и помидоры

Не достали мышки-воры,

Целы крынки молока,

Целы крупных тыкв бока.

За заботу и за дружбу

Сослужили верно службу.

Глава 22. Эскимосы.

Мартыну очень не хотелось прощаться со своими новыми друзьями.

- А куда вы идёте? – спросил он.

Трубочист рассказал, что они хотели бы увидеть высокие горы, которые украшены снежными шапками даже летом.

- О! Я хорошо знаю дорогу к ним, могу проводить! Только прихвачу тёплые вещи, – вызвался Мартын.

Путешественники с радостью согласились.

По дороге мальчик рассказал друзьям, что с некоторых пор в этих горах поселился очень интересный народ – эскимосы. А дело было так.

На самом краю света, где всегда лежит снег и дует холодный ветер, жил-был маленький эскимос по имени Эмиль. Его дом был сделан из плотного снега. Такой дом называют иглу. Внутри всегда горела маленькая лампа с тюленьим жиром, и от неё было тепло и уютно. Вместе с Эмилем в иглу жили родители, старенькая бабушка и сёстры Элла и Эмма.

Эмиль очень любил смотреть на северное сияние - разноцветные огни, которые танцевали в небе, как волшебные змеи. Его мама говорила, что это духи предков играют в небесных снегах.

Однажды Эмиль отправился с отцом на охоту. Они шли по бескрайнему льду, а вокруг сверкали снежинки, будто рассыпанные алмазы. Отец научил его слушать лёд: если он поёт свою волшебную песню – значит, под ним плавает рыба. А если тишина - надо искать другое место.

- Видишь? - сказал отец и показал на круглую дыру во льду. – Здесь живёт нерпа. Мы с тобой возьмём только одну рыбину, чтобы её семья не осталась голодной.

Эмиль запомнил: эскимосы никогда не берут больше, чем нужно. Ведь природа - их друг, и если быть жадным, то можно навредить другу.

Вечером они вернулись домой, где мама шила детям новые рукавицы из оленьей шкуры, а бабушка рассказывала старую сказку о том, как сова научила людей не бояться темноты и холода.

- Холодно только тому, у кого холодное сердце, – сказала бабушка. – А у нас, эскимосов, сердца тёплые, потому что мы любим свою землю и друг друга.

Эмиль улыбнулся, завернулся в мягкие оленьи шкуры и заснул под шум ветра за стеной иглу. Ему снились белые медведи, которые гуляли по льдинам, и большие киты, пускающие фонтаны в ледяном море. Даже в самом холодном краю света можно быть счастливым, если знаешь, что тебя любят.

Но ночью случилось несчастье: льдина, на которой стояли жилища семьи Эмиля и ещё нескольких его друзей, раскололась на части, которые течением унесло далеко в море. Несколько дней носило льдину по морям. Она постепенно таяла, становясь всё меньше и меньше. Люди могли погибнуть, но им очень повезло – остаток льдины прибило к острову, и они смогли выбраться на берег, где увидели высокие горы, на вершинах которых лежал снег.

Поначалу измученные люди хотели остаться внизу, но они не привыкли к жаркому климату, поэтому очень плохо себя чувствовали. Посовещавшись, взрослые решили подняться в горы и обосноваться там, среди привычных им пушистых снегов. Так они и сделали. И с тех пор в горах на острове Гласных живёт этот добрый, трудолюбивый народ – эскимосы.

- Какие мужественные люди! – со слезами на глазах задумчиво произнесла Буковка. – Сколько трудных испытаний выпало им в жизни, но они всё выдержали… Я бы очень хотела с ними познакомиться!

- У нас будет такая возможность, - ответил Мартын – Эскимосы – очень гостеприимный народ. Я думаю, вам надолго запомнится встреча с ними.

Глава 23. В необычной деревне.

Подъём в гору был трудным и долгим! С каждым шагом становилось всё холоднее и холоднее. Фея и Поэт с благодарностью вспоминали своих друзей артистов, которые дали им в дорогу тёплую одежду. Узкие, извилистые тропки были очень скользкими. В местах, где они расходились в разные стороны, стояли указатели, на которых было нарисовано, куда ведёт тропинка – к домам или к обрыву. Поначалу Поэт старался подбадривать путников своими песнями, но вскоре и он утомился. Всё же, несмотря на трудности, им удалось дойти до селения эскимосов.

Надо сказать, что эта деревенька оказалась очень живописной. Домики, построенные из снежных кирпичиков, похожих на сахарные кубики, теснились вокруг площади, а над ними кружились белые облака, будто ватные шарики. Но раскрою тебе, дорогой читатель, один секрет. В пещерах этих гор издавна поселились эльфы. Никто из жителей острова никогда не поднимался так высоко, поэтому об эльфах до появления эскимосов и не знали.

Поначалу эльфы насторожились, увидев чужаков. Но очень быстро до них донеслась история их появления здесь. Восхищаясь мужеством этих людей, сочувствуя их горю, на совете старейшин эльфы приняли решение помочь эскимосам. И вскоре они вместе построили очень необычную для этого острова деревеньку, в которой было даже кафе, где пекли эклеры и угощали вкусным кофе. Однажды кто-то из эльфов раздобыл страуса эму. В пещере эму не понравилось, а вот деревенька эскимосов пришлась по вкусу. И если внизу деревенских жителей будили петухи, то здесь, в горах, все просыпались от громкого крика страуса: «Эээ-э-э-э-э!», которому вторило эхо в горах: «Эээ-э-э-э-э!».

В тот день Эмиль стоял на площади и размышлял о том, как бы провести время, когда вдруг услышал знакомый голос:

- Эмиль! Эмиль! Гляди, что у меня есть!

Это был Эрик, его друг, вечно попадающий в истории. Он тащил за собой огромный мешок, из которого выглядывали яркие бумажные обёртки.

- Это эскимо! - прошептал Эрик, оглядываясь по сторонам. – Пока никто не видел, я сбегал в долину и набрал целый мешок! Давай, съедим?

Эмиль нахмурился. Он был мальчиком рассудительным, но перед таким соблазном устоять было трудно.

- А если нас увидят? Нам строго - настрого запрещено одним спускаться в долину, — сказал он.

- Никто не узнает! - засмеялся Эрик и сунул ему в руки эскимо.

Тут из-за угла появились старшие сёстры Эмиля, Эмма и Элла.

- Опять что-то затеваете? - строго спросила Эмма, скрестив руки на груди. – И где вы взяли целый мешок мороженого?

- Вы же простудитесь! - воскликнула Элла, но тут же рассмеялась, увидев, как Эрик пытается спрятать мешок за спиной.

- Мы не простудимся! - упрямо сказал Эрик. – Даже если всё съедим одним махом! Спорим?

- Всё-всё? - удивилась Элла.

- Всё! - кивнул Эмиль, хотя в душе уже сомневался.

И тут… Ж-ж-ж-ж-ж! Над площадью пролетел крошечный аэроплан. В нём сидел эльф в зелёной курточке и очках. Он приземлился на аэродроме, но тут же появился прямо перед детьми и весело подмигнул:

- Ох, и люблю же я сладкое! С удовольствием бы съел всё! Один. Но знаете, что ещё лучше? Устроить праздник для всей деревни!

- Праздник? - переспросил Эрик.

- Да! - воскликнул эльф. - Давайте отнесём эскимо в кафе и угостим всех! Тогда никто не заболеет, и всем будет весело!

Эмиль задумался. Эрик нахмурился, но потом вдруг рассмеялся:

- Ладно! Пусть будет праздник!

Так они и сделали. В тот вечер вся деревня собралась в кафе. Ели холодное эскимо, воздушные эклеры с ароматным кофе, смеялись и пели. Страус эму, чувствуя общее веселье, пустился в пляс, насмешив всех ещё больше. Гулкое эхо усиливало смех так, что даже строгая Эмма улыбалась, а Элла хохотала громче всех. Конечно же эскимосы заметили наших друзей и, даже не расспрашивая, кто они и откуда пришли, тут же пригласили их на свой праздник.

Вечером эльф улетел на аэроплане обратно, оставив после себя только звонкий смех и немного волшебства. Ведь разделить радость со всеми, подарив близким и дорогим людям маленькие мгновения счастья — это и есть самое лучшее волшебство.

Глава 24. Бабушкины воспоминания о Севере.

Вдоволь навеселившись, дети подсели к бабушке и стали просить её рассказать о том, как она в молодости жила на их родном, но теперь уже очень далёком Севере.

— Ох, детки мои, — вздохнула бабушка Эскимоска, укутываясь в старую вышарканную шкуру белого медведя. — Давно это было… Очень давно. Да, я тогда жила не в этой деревне, а далеко-далеко на Севере, где льды простираются до самого горизонта, а ветер поёт свои ледяные песни. И знаете, кто были моими соседями? Не только люди, нет! Этот край был полон удивительных зверей, больших и маленьких, сильных и хитрых.

Эмма, Элла и Эмиль тут же притихли, а Поэт Трубочист и Фея Буковка, как обычно очень внимательная, придвинулись поближе.

— Расскажи, бабушка! — попросила Элла.

Бабушка улыбнулась, и её глаза с морщинистыми, как старые, помятые пергаменты веками, засветились тёплым воспоминанием.

— Помню, каждую осень мимо нашего стойбища проходило огромное стадо оленей. Их копыта стучали по замёрзшей земле, будто барабаны, а дыхание клубилось в воздухе, как дымок от костра. Они шли туда, где меньше снега, где можно откопать ягель — их любимый мох. Ах, какие это были благородные звери! Высокие, с ветвистыми рогами, будто деревья, выросшие у них на головах. Однажды я видела, как маленький оленёнок отстал от стада — увяз в сугробе. И знаете, что сделала его мать? Она вернулась за ним, отогнала песца, который уже подбирался поближе, и толкала малыша носом, пока он не выбрался. Вот что значит материнская любовь!

— А белые медведи… — бабушка задумалась. — Ох, это были настоящие владыки льдов. Я видела их часто — огромных, белых, как сам снег. Они не боялись ничего, даже самого лютого мороза. Один раз, помню, я сидела у полыньи и ждала, когда рыба клюнет. И вдруг — бульк! — из воды вынырнула огромная голова. Это был медведь! Он посмотрел на меня своими чёрными глазами, фыркнул… и уплыл. Оказалось, он просто решил переплыть на другую льдину.

— А разве они не опасны? — спросила Эмма.

— Опасны, если их раздразнить, — кивнула бабушка. — Но обычно они не трогают людей. У них свои дела: рыбу ловить, по льдинам путешествовать…

Фея Буковка задумчиво сказала:

— Наверное, они чувствуют себя настоящими королями Севера.

— Именно так! — покивала бабушка.

— А на берегу, где лёд встречается с морем, всегда лежали моржи. Ох, и шумные же были звери! Толстые, с длинными клыками, они грелись на солнце, толкались и кричали хриплыми голосами.

Один старый морж особенно запомнился. Он был весь в шрамах, будто много раз дрался с сородичами. Но когда к нему подплывали детёныши, он становился очень нежным — нюхал их и тихонько подталкивал, будто говорил: «Плавайте осторожнее!»

— А тюлени? — спросил Эмиль.

— Тюлени были совсем другими, — улыбнулась бабушка. — Гладкие, быстрые, с большими грустными глазами. Они выныривали у лунок во льду, смотрели на меня и тут же исчезали. А их детёныши… Белые, пушистые, будто снежные шарики!

— Но не все звери были большими, — продолжила бабушка. — Вот, например, песец — маленький, да удаленький! Летом он серый, а зимой — белый, как привидение. Он вечно крутился возле нашего стойбища, выискивая, чем бы поживиться. Однажды украл у меня сушёную рыбу. Я даже рассердилась! Но потом увидела, как он нёс её своим малышам… и простила его.

— А волки? — спросила Элла.

Бабушка нахмурилась.

— Полярные волки… Да, были. Стаи серых теней, бродящих по снегу. Они редко нападали на людей, но их вой по ночам заставлял сердце замирать. Однажды я видела, как волчица защищала своих волчат от росомахи — битва была страшная! Но она не отступила.

— Значит, и у волков есть любовь? — тихо спросил Трубочист.

— Конечно, — кивнула бабушка. — Каждый зверь, каким бы свирепым он ни казался, заботится о своих детях. Так устроен мир.

Фея Буковка сказала задумчиво:

— Спасибо, бабушка. Теперь я понимаю, что Север — это не просто снег и лёд. Это целая жизнь, полная своей мудрости, храбрости, силы и любви.

Бабушка Эскимоска улыбнулась.

— Вот именно, милая. И если вы когда-нибудь окажетесь там, помните: вы в гостях у этих зверей, у этой скудной, но такой прекрасной природы. А в гостях надо вести себя уважительно.

За окном завыл ветер, но в кафе было тепло и уютно. А в сердце у каждого поселилась тихая сказка о далёком Северном крае, где льды никогда не тают, а люди и звери живут по своим древним законам.

Глава 25. Буква Э.

Дослушав рассказ бабушки, эскимосы начали расспрашивать своих гостей о том, кто они и откуда.

- О! Это очень благородное и важное дело - то, что вы задумали. Мы бы тоже хотели в нём как-то поучаствовать.

Но не успели они это произнести, как под потоком кафе, откуда ни возьмись, закружились звучащие бабочки!

- Ого! – воскликнули все люди в кафе. – Как они сюда попали? Это же невозможно! Как они прекрасны!

А тем временем помещение наполнялось переливающимся на все лады звуком: «Эээээ…».

Фея Буковка тут же достала Волшебную Книгу и открыла её. Эскимосы, эльф, эму, эскимо и даже эхо, Эмиль, Эмма, Элла, Эрик мелькали на странице. Люди в кафе затаили дыхание – они никогда не видели ничего подобного.

- Что это? – шёпотом спросил любопытный Эрик.

И Буковка с Трубочистом рассказали всем про свою Волшебную Книгу, а также показали предыдущие страницы. Восторгу не было предела!

- Но пришло время придумывать новую букву, - задумалась Фея.

Все дружно принялись за дело, но выходило очень плохо, так как все кричали наперебой, искренне желая помочь.

Трубочист вышел из душного кафе, чтобы немного развеяться и подышать воздухом. Романтичный Поэт поднял к небу глаза и замер от невероятной красоты – в небе висел серебристый месяц, а между его рогов, как приклеенная, сверкала то ли звёздочка, то ли снежинка. От такой красоты, от сверкающего множеством искорок-алмазов снега у Трубочиста перехватило дыхание. Он вбежал в кафе, взял уголёк и нарисовал в Волшебной Книге контур месяца со снежинкой-чёрточкой посередине.

- А если так? – спросил он у остальных и кивнул в сторону окна, в которое заглядывал месяц.

На минуту в кафе стало очень тихо – все залюбовались прекрасной картиной. Но потом раздались радостные крики и поздравления. Эскимосы были счастливы, что их прекрасная природа, которую они всем сердцем любили, оказалась такой щедрой, что дала замечательную подсказку и получилась новая буква. Месяц и звёзды были для них особенными. Люди знали, что их можно увидеть из любой точки нашего мира. А это значит, что где-то там, на далёком Севере, их близкие точно так же смотрят в небо, как будто через звёзды и месяц передают им привет.

На прощание Поэт прочитал всем свои стихи:

- Эскимосу эскимос

Эскимо поднос принёс

«Ээээ!» - сказала Эмма Элле

«Лишь бы всё они не съели!»

Эхо вторило для всех:

«Это будет плохо! Эх!»

Эльф вскочил в аэроплан

«Заболеть я вам не дам!

Отдадим мы всё в кафе

Пусть полакомятся все!»

А в кафе одноэтажном

Кофе пил поэт наш важно,

Лакомясь безе с эклером

Сочинял он там поэму.

Видя эльфа силуэт,

Вышел из кафе поэт.

Сделав пируэт на склоне,

Эльф сел на аэродроме.

Эскимосы были очень благодарны Поэту за стихи. Они со слезами проводили гостей, подарив на прощание целую корзину эклеров.

Глава 26. Новая ловушка.

Думаю, дорогой читатель, что у тебя уже давно появился вопрос, куда же делись Шут Задира и Добряк Робин? Да никуда они не делись! После того, как у них ничего не вышло в цирке, друзьям пришлось затаиться, чтобы придумать новый план. Конечно, никто из жителей острова не захотел бы приютить у себя злых насмешников, поэтому им пришлось уйти в лес, сделать шалаш и поселиться в нём. Выручало то, что Робин много лет прожил в лесу один и приспособился к такой жизни. Он с лёгкостью смастерил укрытие. Затем прогулялся по лесу, набрал грибов, ягод, каких-то вкусных корешков. Грибов было очень много: крепкие боровики, солнечные лисички, подберёзовики и подосиновики, спрятавшиеся под любимыми деревьями, грузди со шляпками-чашечками, дружные опята, разбежавшиеся по старым пням. Из ягод он нашёл землянику, малину, вишню.

Затем Добряк развёл костёр и приготовил еду. Всё это время он думал, хорошо ли они поступили? Возможно, Фея и Поэт действительно злодеи… Но за что Шут высмеял акробата? Робин не мог придумать ответа. В глубине души он понимал, что что-то идёт не так. Но за долгие годы одинокой жизни в лесу у него было только одно желание – чтобы рядом были друзья. Ведь одному человеку очень-очень плохо. Поэтому Добряк старался изо всех сил верить своему старому приятелю, отгоняя сомнения прочь.

Задира же всё это время злобно молчал. Ему было очень обидно, что планы срывались один за другим. Поэтому он решил не торопиться, понаблюдать, чтобы в следующий раз всё точно сработало. Когда Шут услышал, что Фея и Поэт собрались в горы, то понял, что это их шанс.

Буковка, Трубочист и их новый друг, Мартын, шли по тропинке в деревню эскимосов, ничего не подозревая. А тем временем следом за ними, прячась за снежными сугробами, крались Шут Задира и Робин.

- Бррр! - дрожал Робин, обхватив себя за плечи. - Как же тут холодно! Может, вернёмся?

- Что, испугался? — засмеялся Шут. — Или хочешь, чтобы все думали, что мы трусы, которые не справились и не спасли людей от беды?

- Нет, но…

- Тогда тише! - прошипел Задира. — Они скоро замёрзнут и остановятся, а мы их хорошенько напугаем и отнимем Волшебную Книгу!

Тропинка становилась всё уже, а под ногами начал потрескивать лёд. Впереди дорога раздвоилась. На развилке стоял деревянный указатель со стрелками:

→ В деревню

← К обрыву

Шут Задира хихикнул:

- О! Удача сама идёт к нам в руки! Как было бы хорошо, если бы наши «важные персоны» пошли не туда! Давай поменяем стрелки местами!

- Но… но это же опасно! - прошептал Робин.

- Ах, оставь своё нытьё! - махнул рукой Задира и перевернул табличку.

Теперь стрелки показывали дорогу совсем наоборот.

- Дело сделано! - потирал руки Шут. - Пойдём дальше!

Но чем выше они поднимались, тем сильнее завывал ветер. Тропинка петляла, снег слепил глаза, и вскоре друзья поняли, что заблудились.

- Где же деревня? - всхлипывал Робин. - Я совсем замёрз!

- Молчи! - огрызнулся Задира, который сам дрожал, как осиновый лист.

И вдруг - о ужас! - лёд под их ногами угрожающе затрещал, и приятели увидели, что стоят на самом краю обрыва, под которым чернела глубокая пропасть.

- Это же… это же та самая тропа к обрыву! - ахнул Робин.

- Но… но… как мы перепутали дорогу? — растерялся Задира.

- Да, мы пошли не туда… — прошептал Робин.

В этот момент послышался шорох. Из-за скалы медленно, важно выступил огромный медведь. Он с любопытством разглядывал незадачливых путников.

- Ой-ой-ой! - заверещал Задира и схватил Робина за руку.

Но медведь лишь фыркнул, развернулся и ушёл прочь - видно, не захотел связываться с такими глупыми людишками. Бедолаги были так напуганы, что уже не таясь стали кричать во весь голос:

- Аааауууу!!! Помогите!!! Спасите!!! Ау!

Вскоре раздались знакомые голоса:

- Ау!!! Кто это? Где вы?

Это были возвращавшиеся из деревни эскимосов Буковка и Трубочист, которые, конечно же, не заблудились, потому что Мартын знал дорогу наизусть.

- Вы что тут делаете? - строго спросила Фея.

- Мы… мы… - запинаясь, начал Робин.

- Мы… гуляли! — выпалил Задира, но тут же закашлялся от холода.

Трубочист вздохнул, снял свой тёплый шарф и обмотал им дрожащего Шута.

- Надо было просто попроситься с нами, - сказал он. - Мы бы взяли вас с собой.

- Что ж, теперь идите следом, - добавила Буковка. - Только смотрите под ноги - тут скользко.

Шут Задира покраснел (хотя от мороза его щёки и так были красные) и потупился.

- Может, больше не будем пакости делать? - шёпотом предложил Робин.

- Может… - пробормотал Задира.

И они побрели следом за добрыми друзьями, думая о том, что иногда хитрость оборачивается против тебя самого.

А Поэт задумчиво произнёс:

- Не рой другому яму - сам в неё попадёшь прямо!

Он видел сбитые указатели, которые починил Мартын. Но не сразу догадался, чьих это рук дело.

Глава 27. Первые слова.

На следующий день к Древу Пения потянулись люди. Сначала пришёл Мартын, потом Оля со своей мамой Ольвией и папой Олафом, который как раз вернулся из дальнего плавания. За ними – Кузьма с бабушкой и дедушкой. Чуть позже ко всем присоединились Эмма, Элла, Эмиль и Эрик - им разрешили спуститься в долину к новым друзьям. Самыми последними после репетиции вечернего представления пришли циркачи, а вместе с ними и наши путешественники. Всем не терпелось узнать, как продвигаются поиски домиков-букв для звуков. Эскимосы поинтересовались, благополучно ли прошла дорога обратно. И Трубочист рассказал им о происшествии с Задирой и Робином. В тот момент, когда Поэт рассказывал, как они услышали крики «Ау!», неожиданно появились звучащие бабочки! Только в этот раз был слышен не один звук, а два, которые раздавались в разном порядке.