Сердце из осколков

Алена пулей вскочила и пошла одеваться. Через полчаса они вышли из дома. Осень в Москве в этом году выдалась на удивление теплой и солнечной. Листья шуршали под ногами, создавая особенный сказочный звук. Алена взяла Женю под руку и прижалась к его плечу.

Шли молча. Она то и дело поглядывала на его запястье, где красовались новые часы.

– Ты счастлив? – вдруг спросила она.

– А ты?

– Я первая спросила.

– Да. Впервые я по-настоящему счастлив.

– И я... – Алена прижалась к нему еще сильнее. – Мне кажется, я на своем месте.

– На каком же?

– Рядом с тобой.

Женя остановился, взял ее лицо в ладони и поцеловал, не обращая внимания на прохожих. Они прошлись по Нескучному саду, потом завернули в небольшое кафе. Пили горячий шоколад, смеялись над нелепыми детскими историями, которые рассказывал про себя Женя. К вечеру вернулись домой.

Алена устроилась на диване, завернулась в теплый мягкий плед. Женя включил по телевизору какой-то фильм и опустился рядом.

В дверь позвонили. Он поднялся и пошел открывать. Щелкнул замок. Папин голос разнесся по квартире:

– Евгений, с днем рождения! Вот, решили заехать и поздравить тебя.

– Спасибо.

– С днем рождения, дорогой наш, – послышался голос мамы.

Через пять минут они все вместе вошли в гостиную.

– Дочь, – Николай Алексеевич кивнул и похлопал Алену по плечу.

– Милая, – Тамара Владимировна опустилась на край дивана и поцеловала ее в щеку. – Вы тут ремонт начали?

– Угу, – буркнул Женя, но в глазах его плясали бесята.

Николай Алексеевич ничего не ответил. Он смотрел на дочь и заметил в ней то, что не замечал прежде. Раньше она отводила глаза, когда он говорил, а теперь смотрела открыто.

– Ну что, молодежь, рассказывайте: как у вас дела? Какие планы? – начал он после короткой паузы.

Алена с Женей переглянулись. Тот кивнул.

– Николай Алексеевич, Тамара Владимировна, в общем, – Женя кашлянул. – Я сделал Алене предложение...

– И я согласилась, – перебила Алена, демонстрируя кольцо.

Тамара Владимировна ахнула и прижала ладонь к груди. На ее глазах выступили слезы.

– Дочка, – прошептала она, – какое красивое...

Николай Алексеевич молчал. Он водил глазами по комнате, пытаясь собраться с мыслями. На Алену даже не смотрел. В его взгляде не было радости, скорее читалась настороженность.

– Я рад, что вы любите друг друга. Но меня напрягает один момент: не слишком ли вы торопитесь?

Алена нахмурилась.

– В каком смысле, папа?

– Вы вместе без году неделя, а уже собрались жениться. Я понимаю, что у вас чувства, но...

– Ты говоришь так, папа, будто мы делаем неправильно, – она не дала ему договорить.

– Нет. Ты не права, Елена.

Алена вжалась в спинку дивана. «Еленой» ее отец называл только в тех случаях, когда злился. Сильно злился.

– Что тебя смущает, Коля? – не выдержала Тамара Владимировна.

– Не надо воспринимать мои слова в штыки. Я переживаю за нашу дочь. Она молода, неопытна. Евгений сильно старше.

– Я знаю, сколько Жене лет! – рявкнула Алена.

– Николай Алексеевич, вас что-то пугает?

– Меня ничего не пугает, – отец раскраснелся и запыхтел. – Вы плохо знаете друг друга. Неплохо бы пожить вместе, притереться.

– Притереться? Николай Алексеевич, я люблю вашу дочь. И хочу, чтобы она всегда была со мной. Я смогу сделать ее счастливой. И давайте закончим, я не хочу с вами ругаться.

– Ты так в себе уверен?

– Я в нем уверена, – жестко ответила Алена. – Папа, знаешь, ты столько лет не интересовался моей жизнью. Просто молча принимал решения, не спрашивая, чего я хочу. А тут резко стал переживать.

– Дочка, я...

– Замолчи, Коля, – грубо вступила мама. – Оставь детей в покое.

– Тома!

– Я знаю, что я Тома. Я столько лет молчала, но больше не собираюсь. Хватит! Я не позволю тебе...

– Это что, бунт? – процедил сквозь зубы Николай Алексеевич.

– Называй, как хочешь, папа. Мне все равно. Ты решил, что знаешь лучше всех, что можешь принимать решения за нас. Я дрожала от страха каждый раз, когда ты входил в мою комнату. Боялась перечить тебе. Вела себя примерно, чтобы только папу не расстроить. А ты ни разу не сказал, что любишь меня или гордишься. Зато претензии и упреки сыпались на мою голову каждый день, – голос Алены сорвался. – Сейчас я наконец-то нашла человека, с которым мне хорошо. Который любит меня и не устает говорить об этом. А ты вместо того, чтобы просто порадоваться, как должен сделать любой нормальный отец, «выражаешь свои опасения и ставишь условия». Нет, папа. Мама права. Хватит уже!

Тамара Владимировна округлила глаза и зажала рот рукой.

– Упреки... упреки... – Николай Алексеевич рухнул в кресло, и плечи его поникли. – Ладно ты – дуреха малолетняя. Но, Евгений, ты-то должен понимать, брак – это ответственность. Тебе тридцать один год. Ты ни разу не был женат. И тут такие чувства. Улавливаешь связь?

– Не понимаю, о чем вы, – Женя вытянулся как струна. Его глаза вспыхнули. – Я люблю вашу дочь. И забочусь о ее безопасности. Заметьте, на нее напали не в моей квартире. Честно сказать, мне плевать, что вы скажете дальше. Мы с Аленой приняли решение. Точка.

– Папа, да. Мы приняли решение. Ты либо принимаешь его, либо...

– Что «либо», Алена? – Николай Алексеевич сжал подлокотники кресла.

– Либо уходи, – выпалила Алена.

Повисла тяжелая, давящая на барабанные перепонки тишина. Тамара Владимировна не могла пошевелиться. По ее щекам потекли слезы.

Николай Алексеевич смотрел на дочь долго, изучающе. Его скулы ходили ходуном, а на лбу вздулась вена. На лице мелькнуло что-то, что Алена не могла понять. Страх?

– А Денис? – неожиданно спросил он. – Ты нашел его?

– В процессе. Мои люди занимаются этим, – ответил Женя.

Николай Алексеевич смерил его еще одним долгим взглядом. Потом цыкнул и поджал губы.

– Хорошо, – наконец выдавил он. – Больше ни слова не скажу. Вы взрослые люди. Вам дальше жить. Решили, значит, решили.

Он поднялся и направился к выходу, даже не взглянув на жену. Лишь на пороге обернулся.

– Тома, ты идешь?

Тамара Владимировна встала, быстро поцеловала дочь в щеку и шепнула:

– Я за вас очень рада. Не злись на папу. Он любит тебя и переживает.

Алена ничего не сказала, хмыкнула в ответ и отвернулась.

Через минуту дверь в коридоре захлопнулась за ними с глухим щелчком.

Алена продолжала сидеть на диване. Тело била дрожь.

– Как всегда, – прошептала она, подтягивая колени к груди.

– Он услышал тебя, малыш, – Женя подошел и обнял ее за плечи.

– Знаешь, что самое страшное? – Алена повернулась к нему. – Я впервые в жизни разговаривала с отцом таким тоном. Раньше он бы не стерпел, а сейчас... – она уткнулась носом в его ключицу. – Я устала. Пойду спать.

– Иди. Сейчас заварю тебе чай с мятой и лимоном. Хочешь?

– Хочу, – Алена понежилась в его руках, после чего ушла.

Женя принес горячую чашку и поставил на прикроватную тумбочку. Алена лежала, свернувшись калачиком под одеялом. Тупая, ноющая боль щемила в груди.

– Мы испортили тебе праздник. Прости, – сказала она, не высовываясь из своего укрытия.

– Чушь. Какой же праздник проходит без семейных разборок? – он провел рукой по выглядывающей макушке.

– Мне жаль, правда. Не могла больше сдерживаться. Папа всегда диктовал мне, как жить и что делать. Но на Илью его правила не распространялись. А я и доброго слова от него не слышала. В детстве мне казалось, если я исчезну, папа не заметит. Ну или заметит, что некого станет прессовать.

– Да уж, – Женя вздохнул. – Не знаю, что и сказать. У меня было счастливое детство. Папа любил маму, мама любила папу, и оба любили меня. Отец не пропускал ни одной маминой премьеры в театре. Знаешь, когда он умер, я боялся, мама не выдержит. Никогда не слышал, чтобы она так рыдала, нет – выла – в своей спальне. За одну ночь она постарела лет на десять. И ожесточилась.

Алена всхлипнула. Буквально на секунду подумала о том, что, если Жени не будет рядом, она погибнет. Превратится в пепел и развеется.

– Эй, малышка, ты чего? – он отогнул край одеяла.

– Ничего, – она забралась в его объятия, как в защитный кокон. Вцепилась, вжалась и боялась отпустить.

Тонкие пальцы держались за его рубашку, как за спасательный круг. Тишина.

– Жень... А вдруг папа прав?

– Не неси ерунду, – разозлился он. – Я тебя люблю. Запомни это. У меня вообще сложилось впечатление, что твой отец знает что-то такое... Он боится смотреть мне в глаза. Я заметил это еще много лет назад, когда первый раз пришел к Илье. Мне это не нравится. Но неважно. Мы не об этом сейчас. Я тебя люблю, – повторил Женя. – Без тебя ничего не имеет смысла.

– Мне иногда кажется, что я не заслуживаю счастья, – грустно, с надрывом проговорила Алена.

– Ты такой еще ребенок, – вздохнул он. – Вот оно – счастье, – он крепко сжал ее.

Она закрыла глаза, продолжая слушать мерные удары его сердца. За окном моросил дождь. Его редкие капли стучали по стеклу. Ветер подпевал их ритму.

Алена провалилась в сон. Женя смотрел на ее мокрые ресницы, подрагивающие во сне, и думал о том, что готов защищать ее от всего мира. Даже ценой собственной жизни.

Глава 8

Казино «Золотой лев» встретило Женю привычным полумраком и запахом дорогого табака. Огни игровых автоматов отражались в зеркальных стенах, создавая иллюзию бесконечности. Женя терпеть не мог это место, но выбора не было – Барсук принимал только здесь.

– Евгений Сергеевич, – вышколенный администратор подскочил к ним, только они переступили порог, – Артур Михайлович ожидает вас. Прошу.

Они прошли через весь зал, мимо игровых столов и равнодушных лиц посетителей. Володя шел следом, сканируя пространство.

Кабинет Барсука находился в самом конце коридора. Администратор постучал, приоткрыл дверь и кивнул.

Женя переступил порог.

Барсук расплылся в улыбке, поднимаясь из-за стола. Подтянутый, в дорогом костюме.

– Жека, рад тебя видеть, – он протянул руку, сверкнув массивным золотым браслетом на запястье.

– Здорово, Артур, – ухмыльнулся Женя, пожимая его ладонь.

– Садись. Володя пусть подождет в коридоре или поиграет. Если хочет.

Женя посмотрел на телохранителя, и тот без возражений скрылся за дверью.

– Садись, дружище. В ногах правды нет, – Артур опустился в свое кожаное кресло и сложил руки в замок на животе.

– Артур, у меня мало времени. Невеста затеяла очередную примерку свадебного костюма, поэтому давай сразу к делу, – Женя откинулся на спинку стула.

– Невеста? Вот это новость! – Барсук аж присвистнул. – Кто же эта крошка, что сумела окольцевать самого Евгения Яхонтова?

– Алена Чернышова, – коротко ответил Женя. – Дочь Николая Алексеевича.

– Етить твою налево, – брови Артура поползли вверх. – Дочь Черныша? Господи. Я-то думал, ты предпочитаешь девиц попроще. Так сказать без пап и без последствий.

– Алена не девица, – осадил Женя. – Давай закроем тему моей личной жизни. Мы же по делу тут собрались?

– По делу, по делу, – Барсук погладил подбородок. – Пробил я нашего дружка. Ты хорошо сидишь?

Женя подался вперед и напрягся.

– Говори уже.

– Начну с отца Дениса, – Артур достал сигарету из золотого портсигара и закурил. – Григорий Макаров. Ты знаешь, кто это?

– Понятия не имею. Ден никогда не рассказывал про свою семью. Как-то обмолвился, что его отец мотал срок, а после отсидки живет за границей. В Майами, что ли.

– Он сидел за финансовые махинации. Ну, по крайней мере, так написано в деле. А что там было на самом деле... Не суть. Ты в курсе, кто такой Григорий Макаров в моем мире? Его имя до сих пор произносят шепотом. Он не просто авторитет. Он – легенда. И не только в Москве.

– А Денис?

– Денис, – Артур усмехнулся, – пошел по стопам отца. Да, такого влияния у него нет, как и масштаба. Но все знают, чей он сын. Оружие, криминал, наркотики – и это лишь верхушка айсберга. Он в игре. И играет не по правилам.

Женя сжал подлокотники и стиснул зубы так сильно, что скулы задрожали. Барсук довольно улыбнулся и продолжил:

– Ты знаешь, что Денис лежал в психушке?

– Что?

– То. После того, как у него пропала мать, он три года провел в «закрытой частной школе». Но ты же понимаешь, какие в те времена были «частные школы»?

– А что с матерью?

– Людмила Макарова просто исчезла. Ее больше никто не видел. Ни друзья, ни родственники. По легенде – она уехала жить на родину, в Польшу. Только там о ней ни слуху, ни духу. Возможно, Григорий не простил ей ухода, а возможно – она знала что-то такое, о чем не должна была. И в определенных кругах говорят, что покоится мадам Макарова где-то в лесах Подмосковья.

– Жесть какая, – Женя достал из внутреннего кармана пиджака сигарету. Барсук ловко пододвинул к нему пепельницу поближе. – А что с трупами на моей стройке?

– А ничего. Мои люди проверили базы, поспрашивали – никто ничего не слышал. Но ввиду полученной информации я бы даже не сомневался, чьих это рук дело, – Артур замолчал. Несколько минут он сидел и смотрел в потолок, выпуская изо рта тонкие дымные колечки, словно размышлял – стоит говорить или нет, а потом продолжил: – Есть маза, что Григорий причастен к смерти твоего отца...

Женя выронил сигарету на полированную поверхность стола и закашлялся.

м В смысле? – сквозь приступ кашля выдавил он.

– Напряги извилины, Жек. Твой отец работал в ЛенУгРо. Ты, конечно же, не помнишь, но в 73-ем было очень громкое дело «Дело банды Юрова». Не буду вдаваться в подробности. Твой отец вел это дело. И обязательно довел бы его до конца. Только...

– У тебя есть доказательства?

– Нет, брат. Официально твой отец погиб при ограблении. Это ты и сам знаешь. Но в тех же определенных кругах ходят слухи, что главарем банды был не Юров, а Макаров. Улавливаешь?

– Твою мать... – Женя схватился за голову и упал на стол. Вены на его висках пульсировали с такой силой, что казалось – разорвут кожу.

– Жень, будь начеку.

– Я понял, – Женя поднял голову и посмотрел на Артура. – Спасибо тебе, дружище.

– О, одним «спасибо» ты не отделаешься, – губы Барсука расплылись в улыбке. – Жду приглашения на свадьбу. Сто лет не орал «Горько!» и не плясал под баян.

– Баян... – Женя иронично усмехнулся. – Мы ж не в деревне. Алена там такое устраивает, что боюсь, твой баян не вписывается в концепт мероприятия.

– Своего приведу, – подмигнул Барсук.

– Ладно, друг. Спасибо тебе огромное. Пойду я. Костюм ждет, – Женя протянул руку, попытался улыбнуться на прощание, но улыбка вышла натянутой.

– Да не за что.

Женя вышел из казино и даже не оглянулся. Володя молча шел следом.

– Ключи! – рявкнул Женя.

Телохранитель отдал их ему, после чего занял пассажирское место. Знал, что если шеф не в духе, ему лучше не перечить.

Женя сел за руль. «Мерседес» резко тронулся с места. Они ехали по московским улицам. Город горел огнями, но Женя не видел их. В ушах звучали слова Барсука: «Твой отец вел дело против Макарова». Он сжал руль до побелевших костяшек.

– Сука! – процедил сквозь зубы. – И эта тварь все время была рядом!

Семь лет. Ему было семь лет, когда пришел папин напарник и сообщил, что Сергей Леонидович Яхонтов больше домой не придет. Никогда.

Женя помнил похороны. В тот день небо свинцовыми тучами висело над головой. Дул холодный ветер, разнося по кладбищу запах сырой земли. Мама стояла у гроба. Не плакала уже, просто смотрела в одну точку, но в этом взгляде было больше боли, чем во всех ее слезах.

Женя резко выдохнул. И сорвался. Он ударил по рулю кулаком, и машина вильнула в потоке. По его щеке покатилась одна-единственная скупая слеза. Володя схватился за ручку, но ничего не сказал.

Женя съехал на обочину. Свет фар выхватил мокрый асфальт и редкие капли дождя, которые начали бить по стеклу. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стереть воспоминания. Мысли все равно метались в голове, разрывали ее на части.

– Володя, найди мне Дена, – выплюнул он. – Из-под земли достань этого сукина сына.

– Понял.

– Живым. Хочу посмотреть в глаза этому ублюдку.

Володя кивнул и отвернулся в окно. Женя завел машину и уже плавно тронулся с места. По дороге домой думал об Алене. О ее улыбке, синих глазах и о том, как она ворвалась в его жизнь, перевернув все, что устоялось годами. Сейчас он приедет домой, примерит штук десять этих чертовых свадебных фраков и ни слова ей не скажет. Просто потому, что хочет, чтобы она была счастлива.

– Володь, Аленке ни слова. Понял?

– Да.

– Паше прикажи: ни на шаг от нее. Иначе голову снесу вам всем.

– Так точно.

Войдя в квартиру, Женя нашел Алену в гостиной. Она придирчиво смотрела на костюмы, разложенные на диване. Она щурилась, проводила рукой по лацканам, трогала пуговицы. Он встал в дверях и наблюдал, как хмурятся ее брови, а губы превращаются в нитку.

– Привет, – наконец сказал Женя.

Алена подняла на него свои глаза, и они засияли ярче сапфиров в софитах. От ее улыбки сразу стало тепло на душе. Все проблемы ушли на второй план. Главное, что она рядом.

– Иди ко мне, – он раскрыл свои объятия, и Алена тут же прижалась к его груди.

– Я скучала, – прошептала она ему в шею.

– Я тоже. Откуда столько костюмов?

– У моей мамы подруга – владелица бутика. Вот прислала прямо домой. Ты в последнее время сильно устаешь на работе. Мне не хотелось таскать тебя по магазинам.

– Малышка моя, – Женя зарылся лицо в ее волосы.

– Папа договорился, нас распишут в Грибоедовском ЗАГСе.

– Замечательно.

– Вижу, тебе это неособо интересно?

– Честно? – усмехнулся он.

Алена нахмурилась, уперлась руками в бока и посмотрела на него, как на нашкодившего ребенка.

– Рискни, – проговорила она, вздернув подбородок.

– Малышка, мне все равно, где мы распишемся. И все равно, какого цвета будут цветы, что подадут на банкете. Главное, что в конце этого вечера ты будешь моей женой. А все остальное – декорации.

– Декорации, говоришь? – фыркнула она, но глаза ее смеялись. – Ладно. Выкрутился. А теперь померяй, пожалуйста, костюмы.

– Все? – Женя вопросительно поднял бровь.

– Все, Евгений Сергеевич, все, – Алена довольно улыбнулась и подтолкнула его к дивану.

– О, Господи, – он закатил глаза и взял один из пиджаков. Брезгливо посмотрел на атласные лацканы и скривился. – Это что?

– Это классика.

– О, нет. Есть что-нибудь нормальное? Этот я пожертвую попугаям на сцене.

– А этот? – Алена подняла вторую вешалку.

– Уже лучше. Но все равно мне кажется, я буду в нем похож на Кобзона.

– Ты примерь, а там посмотрим, – Алена приложила костюм к его груди. – Тебе идет такой цвет. И фасон, мне кажется, тоже подойдет.

– Ладно, – Женя кивнул и направился в спальню. – Ты мне не поможешь?

– Ни за что. Знаю я тебя. Стоит мне только войти и... – зазвонивший телефон не дал ей договорить. – Алло.

Месяц пролетел незаметно. Алена погрузилась в учебу и свадебные хлопоты. Женя много работал. Квартира превратилась в небольшой склад свадебной атрибутики. Организаторы постоянно присылали какие-то образцы, пробники.

За неделю до свадьбы должна была приехать Алевтина Вениаминовна. Женя сам поехал встречать ее на вокзал. Он стоял на перроне и смотрел на крадущиеся мимо вагоны, ища нужный номер. Увидев маму в окне, улыбнулся и помахал.

– Мам, ну зачем ты столько всего набрала?! – ворчал он, когда они вместе шли к машине.

– Это подарки. Не могла же я приехать с пустыми руками. Осторожнее с этой сумкой. Там икона.

– Какая?

– Которую мне дарила твоя бабушка.

– Ясно, – Женя отвернулся в поисках Володи и их «Мерседеса». Выцепив его взглядом, аккуратно взял маму под руку и повел в нужную сторону.

До дома доехали быстро.

– Давно я не была в Москве, – проговорила Алевтина Вениаминовна, восторженно разглядывая городской пейзаж, мелькающий за окном. – Володя, ты совсем не изменился.

– Седых волос только стало больше, – ответил тот и тут же осекся.

– У тебя что-то случилось, сынок?

– Нет, мам. Володя шутит, – Женя уперся ногой в спинку водительского сиденья. – С этими приготовлениями к свадьбе досталось всем. Алена хочет, чтобы все было идеально.

– Оно и понятно. Ей хочется сказки. И пусть она у нее будет, – Алевтина Вениаминовна погладила сына по плечу.

Около дома Женя помог маме выйти из машины. Едва зайдя в квартиру, до них донеслось:

– Нет, я сказала, что мне нужны белые розы. Белые! – кричала Алена в трубку. – Нет, не корзины! Аккуратные букеты в хрустальных вазах, чтобы их можно было поставить на стол гостям.

Женя с мамой замерли в проеме кухни и с улыбкой наблюдали, как она зажала телефон плечом и пыталась открыть коробку с вазами. Несмотря на все хлопоты, Алена выглядела счастливой.

– Уф! – выдохнула она, кинув трубку на стол. – Что за бестолочь?!

– Ален, мы дома, – наконец сказал Женя.

– Ой! – вскрикнула она. Коробка выскользнула из рук и со звоном упала на пол.

– На счастье, – улыбнулась Алевтина Вениаминовна, протягивая руки, чтобы обнять невестку.

– Здравствуйте, – Алена улыбнулась в ответ. – Как доехали?

– Прекрасно. Я люблю поезда. Да и ехать в вагоне СВ гораздо приятнее, чем в плацкарте, – засмеялась Женина мама. – Аленушка, ты так похудела!

– Это все нервы, – Алена опустилась на стул и поправила выбившиеся пряди волос. – Мы не хотели такую свадьбу, но папа... В общем, пришлось согласиться.

– Мой балбес совсем не помогает тебе? – Алевтина Вениаминовна строго посмотрела на сына.

– Твой балбес, мама, работает в поте лица, чтобы оплатить голубей, лимузин и банкет на сотню гостей, – отшутился Женя.

– Кстати! – воскликнула Алена. – Родители ждут нас сегодня вечером в загородном доме.

– Зачем? – переспросил Женя.

– Просто хотят поужинать всей семьей. Ну и заодно познакомиться.

Вечером они выехали за город. Алевтина Вениаминовна сжала губы, когда увидела дом родителей Алены.

– Не дом, а крепость, – прошептала она, разглядывая высокий забор и массивные кованые ворота.

Николай Алексеевич встретил гостей на пороге. На секунду их глаза с Жениной мамой встретились, и он машинально сжал край своего кашемирового свитера.

– Папа, – Алена едва коснулась губами отцовской щеки. – Это Алевтина Вениаминовна.

– Очень приятно, – сухо выдавил из себя отец. – Проходите. Не стойте в дверях.

Алевтина Вениаминовна замешкалась на секунду, после чего прошла в гостиную.

– Мам, все в порядке? – тихо спросил Женя.

– Да, сынок. Не ожидала увидеть такие хоромы.

С кухни доносился голос Тамары Владимировны. Она отдала последние распоряжения прислуге, после чего вышла к гостям.

Ужин тянулся долго. Алена украдкой поглядывала на отца. Он был непривычно молчалив и сдержан, и то и дело бросал осторожные взгляды на Алевтину Вениаминовну. Казалось, будто они оба пытались что-то вспомнить или уже вспомнили, но старались не подавать виду.

Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, Николай Алексеевич поднялся в кабинет. Он растопил камин и опустился в кресло напротив. Услышав шаги, выглянул в коридор.

Алевтина Вениаминовна стояла около окна и любовалась заснеженным садом. Длинные седые волосы струились по ее плечам, на которые был накинут пуховый платок.

– Не спится? – голос Николая Алексеевича прозвучал тихо, почти робко.

Она обернулась. Он стоял в дверях с бокалом коньяка в руках.

– Да. Я всегда плохо сплю на новом месте.

– Я помню, – полуулыбка тронула его губы.

– Не думала, что мы когда-нибудь встретимся еще, – Алевтина Вениаминовна опустила глаза.

– Я тоже, Аля. Ты все так же красива, как и сорок лет назад.

– А ты все такой же лицемер и льстец, Коля.

– Честно сказать, я не знал, что Женя – твой сын. Я вообще ничего не знал о тебе с тех пор, как ты сбежала от меня. Видимо, судьба решила, что раз у нас ничего не вышло, то наши дети должны быть вместе. Аль, я ведь искал тебя.

– Но я не хотела, чтобы ты меня нашел. Коль, мы ведь и тогда понимали, что ничего не выйдет. Ты бы не изменился ради меня, а я бы не смогла жить с... – она замолчала.

– Скажи уже это, – практически прорычал Николай Алексеевич. – Не смогла бы жить с бандитом? Так?

– Именно. Хорошо, что я тогда уехала. Я вышла замуж за прекрасного человека.

– Ты была счастлива с ним? Только не ври.

– Да. Я любила его. По-настоящему.

– Я рад. А я всю жизнь мучился, правильно ли поступил...

– Правильно. Тамара... она прекрасная женщина. Тебе повезло с ней. У вас двое детей. С сыном я не знакома, но Алена – хорошая девочка. Вы можете ею гордиться.

Николай Алексеевич подошел ближе. Он хотел взять ее за руку, но не стал. Оказавшись слишком близко к женщине, о которой вспоминал всю свою жизнь, его сердце больно сдавило. Перед ним словно стояла та хрупкая девушка из балетного училища, с которой они гуляли по ночной Москве, держась за руки и строя планы на будущее.