Сердце из осколков

– У меня свои счеты с этой тварью. Как-нибудь я расскажу вам. Но лишь тогда, когда пойму, что вы доверяете мне.

Алена долго смотрела на него. В его глазах не было лжи. Она видела боль, злость, желание отомстить, но только не ложь.

– Я не предам вас. Клянусь, – сказал Марк и, услышав шорох, поспешил скрыться в тени кипарисов.

Алена еще немного постояла, пытаясь осмыслить все, что услышала. Марк ушел, но его слова все еще звучали в ушах: «Я не предам...». Она сжала перила и почувствовала, как уголек надежды все сильнее разгорается в груди. Ей очень хотелось верить. Хуже все равно быть не могло.

Дверь за спиной хлопнула. Алена обернулась и вздрогнула. За спиной стоял Денис: с бледным лицом и бешеными, налитыми кровью глазами.

– В кабинет! – рявкнул он. – Быстро!

– Зачем? – пролепетала она.

– Быстро! – рыкнул Денис.

Алена послушно поплелась за ним, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки. В кабинете стояло плотное амбре коньяка. В пепельнице дымилась недокуренная сигарета.

Денис сел в кожаное кресло и сделал затяжку.

– Сядь! – приказал он, кивая на диван.

Алена опустилась, стараясь не смотреть на него. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Ты что-то скрываешь от меня, – ядовито прошипел он, подаваясь вперед. – Я чувствую это, и мне не нравится. Что ты задумала?

– Н-ничего.

– Врешь, Алена. Ты всегда врешь. Ничему тебя жизнь не учит. Но ничего, я повторю урок, – Денис сжал фильтр зубами.

Только сейчас Алена заметила две огромные лапы, выглядывающие из-под стола. Она резко вскочила и начала пятиться к двери.

– Я не разрешал тебе уходить. Села на место! – рявкнул Денис.

Но она не послушала, рванула дверь и выскочила в коридор. Она уже почти добежала до лестницы, когда услышала крик Дениса:

– Фас, Бес!

Алена обернулась. Доберман пулей вылетел из кабинета – черная тень с желтыми глазами, оскаленная пасть и огромные клыки, блестящие в свете люстры. Он настиг ее в несколько прыжков. Тяжелый удар сбил ее с ног. Она закричала, прикрывая лицо руками, но было поздно. Собака вцепилась в икру. Острые клыки прокусили ткань брюк и вонзились в кожу. Алена почувствовала, как теплая кровь заливает ногу. Боль пронзила все тело. Она попыталась оттолкнуть пса, но он был слишком тяжелым.

– Помогите! – закричала она.

Денис вышел из кабинета и ничего не делал. Он стоял и смотрел, как собака держит ее за ногу. Алена в панике отползла назад, пытаясь высвободиться из хватки мощных челюстей. Она не заметила, как оказалась на краю лестницы и... сорвалась вниз. Тело отсчитывало каждую ступеньку.

Ребра.

Локти.

Голова.

Спина.

Воздух выбило из легких.

Перед глазами все поплыло.

Сквозь пелену Алена видела, как Денис замер наверху. Кровь. Много крови. Он смотрел на нее, на алое пятно на черном мраморе. А потом закричал, но Алена не разобрала ни слова. Она смутно видела, как он слетел вниз, оттолкнул добермана, как упал перед ней на колени.

– СКОРУЮ! БЫСТРЕЕ! КТО-НИБУДЬ!

– Женя, – одними губами прошептала она. – Женя...

Его лицо, любимое и родное, стояло перед глазами. Она не видела больше никого. Только его.

В этой суматохе слышались еще голоса, но она не понимала, чьи. Вера? Марк? Рык добермана?

Мир погас, как будто кто-то выключил свет.

Глава 18

Москва. 4 октября 1999 года.

Поезд Санкт-Петербург – Москва неспешно крался вдоль перрона. Женя прислонился лбом к холодному стеклу и смотрел, как мимо мелькают люди с разноцветными зонтиками. Володя стоял с чемоданами в тамбуре и о чем-то беседовал с проводником.

Возвращаться в столицу Женя не хотел. Барсук и Вито настояли. Итальянец нашел подходящее здание для будущей гостиницы и требовал, чтобы перестройкой и ремонтом занялся «ЯхонтСтрой».

Рессоры противно заскрипели, состав дернулся и замер. Женя поспешил к выходу. Подняв воротник, на ватных ногах шел вслед за Володей, не разбирая дороги. Паша уже ждал их. Серебристый «Гелендваген» выделялся среди других машин, поэтому они без труда нашли его на парковке.

Всю дорогу до дома Женя бесцельно смотрел на проплывающие мимо здания, витрины магазинов и деревья с желтыми листьями, которые кружили в воздухе и падали на мокрый асфальт. Улицы Москвы жили своей жизнью: пробки, спешащие прохожие, трамваи, с грохотом проезжающие по рельсам. Он узнавал этот бурлящий жизнью город, но больше не чувствовал себя его частью. А еще не представлял, как зайдет в свою квартиру спустя столько времени...

Когда машина остановилась у подъезда, Женя замер. Сердце пропустило удар и сжалось. Он окинул взглядом фасад дома и задержался на балконе. Вспомнил, как Алена ждала его там и махала рукой, стоило только его «Мерседесу» въехать во двор. Слезы подступили к горлу, но он сглотнул и заставил себя подняться в квартиру.

Ключ повернулся с сухим, знакомым щелчком. Толкнув дверь, переступил порог. Всего лишь на мгновение ему показалось, что он слышит голос Алены... Нет. Тишина.

Внутри ничего не изменилось. Галя поддерживала чистоту и порядок. Не разуваясь, Женя прошел в спальню и опустился на край кровати. Потом встал и подошел к туалетному столику. Взял духи Алены и сжал флакон. Будь стекло тоньше – лопнуло бы. Сняв крышку, вдохнул ее аромат. На глазах выступили слезы. Володя молча поставил чемодан и ушел, оставляя шефа наедине со своими воспоминаниями.

Вернув пузырек на место, Женя распахнул дверцу шкафа и провел рукой по ее вещам. Потом схватил ее любимую толстовку и до боли сжал пальцы, прижал к лицу. Слезы катились по щекам.

– Малышка моя... – прошептал в пустоту, после чего вернул вещь на место, аккуратно расправив плечики.

Воспоминания мелькали в голове одно за другим. Не в силах больше выдерживать эту пытку, Женя закрыл шкаф и вышел на балкон. Вдалеке желтел Нескучный сад. Сколько раз они гуляли там с Аленой – не сосчитать. Она любила этот парк больше, чем любой другой. Казалось, что каждое дерево помнит ее звонкий смех. Тогда он был по-настоящему счастлив и даже не предполагал, что судьба дала ему слишком мало времени, чтобы насладиться этим счастьем.

Через два часа «Гелендваген» уже вез Женю к Барсуку. «Золотой лев» не изменился. В игорном зале так же пахло табаком, алкоголем и алчностью людей, которые просаживали свое состояние. Администратор сразу проводил его в кабинет хозяина.

– Женя! – обрадовался Артур, вскакивая со стула. – Я скучал по тебе! Давно не виделись, брат.

– И я рад тебя видеть, дружище, – Женя выдавил из себя вялую улыбку.

– Давай, заканчивай уже и возвращайся домой. А то совсем зачахнешь в своем унылом Питере.

– Я не чахну. Мне там хорошо, – отрезал Женя.

– Не свисти мне. Ты стал похож на привидение. Ну да ладно, не будем об этом. Ты мне лучше скажи, что думаешь об идее Вито? Место он нашел шикарное, – Артур опустился в кресло и достал сигару. Долго копошился в ящике стола, пока не нашел гильотину.

– Идея хорошая, но не знаю, насколько выгодная, – Женя присел на диван и тоже закурил.

– Помнится, ты и про гостиницу на Лиговском так говорил, – подмигнул Артур. – Когда открытие?

– Через две недели. Если Барбара не найдет, к чему придраться.

– О, эта итальянская фифа дает жару! Противная бабенка, но красивая... – Барсук мечтательно закатил глаза.

– Когда же ты успокоишься, Артурик? – выдохнул Женя. – Седина в бороду, бес в ребро?

– Я в монахи не записывался, – парировал Барсуков. – Это ты у нас...

– А у меня жена есть, я ее люблю. Или ты забыл?

– Не забыл... к сожалению. Никак не успокоишься и не примешь очевидное. Хоть весь мир переверни, но Ален...

– Замолчи! – перебил Женя и сжал кулаки до побелевших костяшек.

– Нет, брат, все равно скажу, – Артур подался вперед и облокотился о столешницу. – Ты столько бабок вбухал в эти поиски, но пора признать очевидное – Алена мертва. Как бы тебе не хотелось верить в обратное.

– Заткнись, Барсук! – сорвался Женя и вскочил с дивана, опрокинув пепельницу. – Никогда больше не смей так говорить!

Барсук даже не шелохнулся. Он смотрел на друга спокойно и, выдержав паузу, продолжил:

– Ты хоронишь себя заживо, Женя. Посмотри на себя. Ты не живешь, а существуешь, тешась какой-то призрачной надеждой.

– Пока я жив, буду искать! – огрызнулся Женя.

– Ну-ну. Искать призрак – неблагодарное дело. Заканчивай. Алены нет. И ты это знаешь. Просто не хочешь принять.

– Да закрой ты уже свой поганый рот! – заорал Женя и стукнул кулаком по столу.

Артур молча подошел к бару, плеснул в стакан коньяка и протянул ему.

– На, остынь. Я не хотел тебя обидеть или разозлить. Пойми, брат, я волнуюсь. Больше года прошло, а ты... – Барсук поджал губы.

Женя взял стакан, но пить не стал. Он посмотрел на медную жидкость и вздохнул:

– Я не могу ее отпустить, Артур. Я верю, чувствую, что Аленка жива. Пораскинь мозгами: неужели Денис столько времени преследовал ее, столько ждал, чтобы убить? Сильно сомневаюсь. Ему всегда больше удовольствия доставляло мучить, а не убивать.

– В твоих словах есть доля здравого смысла. Но все равно мне кажется, что ты выдаешь желаемое за действительное.

– Тогда в морге я ничего не почувствовал. Мне было все равно, понимаешь? Сердце даже не екнуло. Неужели ты думаешь, что я бы не узнал ее?

– С тобой бесполезно разговаривать, – выдохнул Барсук.

– Да. Именно. Поэтому давай закончим копания в моей душе и поговорим о работе?

Артур смерил его долгим взглядом и вернулся в кресло.

– Хорошо. О работе так о работе, – он затушил сигару и сложил руки в замок на животе. – Вито нашел здание в центре. На Арбате. Исторический особняк конца девятнадцатого века. Пять этажей, внутренний двор, подвал, который он хочет переделать в ресторан. Ну и, естественно, казино.

– Мини-лев?

– А почему бы и нет. Учитывая уровень будущих постояльцев, деньги польются рекой.

– А что с согласованием? Это ж наверняка памятник архитектуры? – Женя подмигнул.

– Обижаешь, брат. Если за дело взялся Барсук, все на мази. Главное – отреставрировать фасад, а что будет внутри – уже наше дело.

– Когда мы сможем поехать и посмотреть? – Женя все-таки сделал глоток коньяка и наконец почувствовал, как медленно уходит напряжение.

– Да хоть сейчас. Поехали, – Артур поднялся и накинул пиджак. Женя молча проследовал за ним.

Через полчаса они уже стояли перед историческим особняком. Здание впечатляло, но выглядело запущенным. Высокие окна, лепнина, кованые балконы – Жене нравилась архитектура прошлого века. Внутри оказалось гораздо хуже – паркет местами провалился, штукатурка со стен осыпалась... Работы предстояло много.

Женя скептично поджал губы и осмотрел весь первый этаж.

– Да уж... – протянул он. – Ну и задачу Вито мне подкинул. Но, знаешь, Артурик, мне нравится. У здания есть душа. Эти стены помнят историю.

– Я знал, что ты оценишь, – довольно ухмыльнулся Барсук. – Вито говорит, что хочет сохранить большую часть лепнины и отреставрировать эти чудные арки. Немного старины и комфорта – и вуаля.

– «Чудные»? Во слов понабрался, – усмехнулся Женя.

Он подошел к окну и провел рукой по раме. На пальцах остались серые следы пыли. Женя уже собирался подниматься на второй этаж, когда дверь за спиной распахнулась. В проеме неожиданно появилась Барбара. При виде мужчин она улыбнулась – тепло и искренне.

– И вы здесь! – воскликнула она, подходя ближе. – Не ожидать вас увидеть. Папа говорить, что...

– Планы изменились, – сухо перебил Женя.

Барбара вопросительно вскинула брови. В ее глазах мелькнуло негодование, но она сдержалась.

– Эудженио, как тебе? Нравиться?

– Сойдет, – буркнул он. – Помойка, конечно, та еще.

– Вечно ты быть недовольным, – парировала Барбара.

Женя поймал вопросительный взгляд Барсука, но проигнорировал его.

– Так, друзья мои, мне нужно решить еще кое-какие проблемы, поэтому, – проговорил Артур с легкой улыбкой, направляясь к выходу. – Чао! Надеюсь, вы не попереубиваете друг друга, – хохотнул он, скрываясь в темном коридоре.

– Кажется, он врет, – подметила Барбара с сарказмом.

– Даже не сомневайся в этом.

– Может, пообедать вместе? Заодно обсудить рабочие моменты, – она подошла ближе и положила руку ему на плечо. Женя дернулся и отступил. – Здесь есть поблизости что-нибудь приличное?

– Ты настолько голодна, что готова обедать со мной? – съехидничал он.

– Именно.

– Ладно. Пошли. Знаю я тут одно место. Мы с женой... – Женя тяжело вздохнул и пошел к двери. Барбаре ничего не оставалось, как пойти за ним.

Ресторан практически не изменился за время отсутствия Жени в Москве. Их проводили к столику в дальнем углу. В зале играла живая музыка, официанты бесшумно ходили между столиками.

Барбара долго изучала меню, после чего заказала себе стейк и бокал красного вина. Женя же по привычке остановился на кофе.

– Ты совсем не есть? – спросила она, когда официант принес его заказ. – Или со мной противно?

– Просто не хочу. Так о чем ты хотела поговорить? – Женя отпил из чашки.

Барбара усмехнулась в ответ и перевела разговор в рабочее русло. Они обсудили некоторые нюансы по питерской гостинице, а потом перешли на московскую. Женя разговаривал абсолютно безэмоционально, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Эудженио, почему ты так общаться со мной?! Что я сделать не так? – не выдержала Барбара.

Женя оторвал глаза от салфетки и посмотрел на итальянку.

– Ты ничего не сделала. Просто с некоторых пор я стал еще более неприятным типом, чем был.

– С некоторых пор – это после потери жены?

– Да.

– Но так нельзя. Нельзя злиться на весь мир и вымещать зло на мне.

– Я не вымещаю зло на тебе.

– И тем не менее, ты грубить и смотреть на меня, как на паразита.

– Барбара, не хочу показаться хамом, но ты и сама так смотришь на всех вокруг. Поэтому не начинай, а то нарвешься на очередную грубость.

– Ты прав. Я не подарок. Только с тобой мне интересно. А в ответ я получать лед. Понимать о чем я?

– Хорошо. Я постараюсь быть с тобой добрее.

– Спасибо, – Барбара накрыла ладонью его руку. Женя почувствовал тепло, исходящее от нее, и почему-то ему это было приятно.

– Ты так сильно любить свою жену? – осторожно поинтересовалась она.

– Да.

– Папа говорить, ты до сих пор искать ее?

– И буду искать всю жизнь.

– Но это глупо! – Барбара одернула руку, будто обожглась.

– Ты повторяешь слова Артура... – он закатил глаза и отвернулся.

За окном моросил дождь, и осенняя Москва медленно угасала в сумерках.

– Папа говорить, что ты ищешь призрак, – прошептала она.

– Не надо лезть мне в душу, – рыкнул он.

– Я просто хотеть понять. Неужели такая любовь существовать?

– Как видишь.

– Мне жаль тебя.

– Мне не нужна твоя жалость, – фыркнул Женя и достал бумажник, чтобы оплатить счет.

После Женя проводил и посадил Барбару в такси, а сам решил пройтись по улицам. Он шел по мокрому асфальту и чувствовал, как пустота внутри выжигает его еще сильнее. Каждая улица в городе была пропитана счастливыми воспоминаниями, которые теперь неподъемным грузом давили на его плечи.

Постояв немного на перекрестке, Женя вызвал Володю, и они поехали домой. В квартире он долго стоял у окна и смотрел на ночную Москву. В какой-то момент ему захотелось кричать. Он понимал, что больше так продолжаться не может, но и поверить в то, что Алены больше нет, тоже не мог. Особенно дома, где до сих пор ее вещи стоят на своих местах, где стены впитали аромат ее духов.

На тумбочке стояла фотография Алены. Она улыбалась... Женя долго смотрел на снимок, и внутри будто что-то лопнуло. Тогда схватил пальто и вылетел в подъезд, громко хлопнув дверью. Поймал машину и поехал туда, где хоть ненадолго можно постараться забыть обо всем.

Зал «Золотого льва» был забит желающими поиграть. Автоматы противно звякали. Женя скривился, прошел мимо и уселся за покерный стол. Заказав двойную порцию виски, он играл одну партию за другой. Проигрывал, снова заказывал виски, опять проигрывал. Пил жадно, много. Алкоголь тек по венам, ненадолго притупляя боль, но не избавляя от нее до конца. Карты расплывались перед глазами, голова тяжелела, но он не мог остановиться.

Просадив приличную сумму, Женя наконец встал и решил попытать удачу в зале с автоматами. Он шел к двери, не разбирая лиц, пока взгляд не зацепился за нее.

Барбара сидела у барной стойки на высоком стуле. Черное платье с разрезом обнажало ее стройную ногу до середины бедра. В руке она держала бокал шампанского и мило улыбалась бармену.

Женя прорычал что-то нечленораздельное и собирался пройти мимо, но почему-то повернул в ее сторону.

– Ты преследуешь меня? – зло спросил он.

– Ты слишком высокого о себе мнения, Эудженио, – со смехом ответила она. – Артур пригласить меня.

– Ясно. Тогда не буду мешать. Хорошего вечера! – кинул он на прощание.

– Тебе не стоить больше пить! – крикнула Барбара.

Женя, пошатываясь, пошел в зал с игровыми автоматами. Снова проиграв, он громко выругался и со всей силы стукнул кулаком по железному корпусу.

– Я вызвать тебе такси, – голос Барбары раздался прямо над ухом.

– Да что ты прицепилась ко мне, как банный лист? – рявкнул Женя, и голос его сорвался на хрип.

Он качнулся и едва не упал. Барбара вовремя успела подхватить его под локоть.

– Ты пьян, – спокойно сказала она. – И тебе не стоит оставаться одному.

– Отвали! – он попытался вырваться, но она крепко вцепилась в его руку.

– Не пустить! И не оставить. Если ты, cretino, думать, что смочь сам добраться до дома в таком состоянии – я разочаровать тебя.

Барбара жестом подозвала охранника и попросила помочь вывести Женю на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, и его чуть не вырвало прямо на тротуар. Он оперся на стену и прикрыл веки, пытаясь справиться с «вертолетами», которые кружили перед глазами.

– Куда тебя отвезти? – спросила Барбара, доставая телефон.

– Отвали, я сказал! Никуда я не поеду...

– Хам! – она ткнула его в ребро. – Ну нет, оставить тебя здесь нельзя, – добавила уже тише.

Такси приехало через десять минут. Женя едва держался на ногах, поэтому не сопротивлялся, когда Барбара заталкивала его на заднее сиденье серой «Волги». Всю дорогу ехали с открытым окном. Через пятнадцать минут машина остановилась. Барбара сунула водителю купюру и вытолкала Женю наружу.

– Куда ты меня привезла? – недовольно буркнул он, глядя на незнакомый фасад.

– В гостиницу. Раз свой адрес ты не назвать, проспаться у меня в номере.

Женя смутно помнил, как они поднялись в номер. Барбара усадила его на кровать и налила воды в стакан. Он посмотрел на нее мутным взглядом.

– Зачем ты это делаешь?

– Мне жаль тебя, – пожала плечами она. – Ты погибать от одиночества.

– И ты решила его скрасить? – поморщился он и лег на кровать.

Барбара опустилась рядом и убрала с его лица мокрые волосы. В полумраке комнаты ее глаза казались черными, а губы – мягкими и теплыми.

Женя должен был остановиться. Знал это. Чувствовал, как что-то внутри кричит: «Не смей!». Но крик тонул в тишине, в усталости, в желании хоть на минуту перестать думать об Алене. Алкоголь играл с ним в злую шутку. А может, дело не в алкоголе. Просто ему до боли, до тошноты хотелось, чтобы хоть кто-то был рядом. Потому что в одиночку он уже не справлялся.

Он провел пальцем по ее скуле, не отводя взгляда. Почувствовал нежность ее кожи. Потом провел по нижней губе, опускаясь к подбородку.

Барбара не сопротивлялась. Она смотрела на него – пьяного и потерянного. Потом медленно наклонилась и... поцеловала.

Женя сначала опешил, но непонятно зачем стал отвечать на поцелуй. Его руки скользнули на ее талию, властно прижимая к себе. Он чувствовал тепло ее тела даже через одежду.

– Я хочу тебя, – выдохнул ей в шею, покрывая каждый сантиметр, каждый изгиб поцелуями.

Руки Барбары быстро справились с пуговицами на его рубашке и заскользили по его груди. Женя приоткрыл глаза. Он смотрел на Барбару, но перед ним была Алена. Ее голубые глаза, ее губы, ее ямочки на щеках.

– Алена... – прошептал он.

Барбара на мгновение замерла, ответив что-то на итальянском. Женя целовал ее жадно, словно хотел выпить всю до дна. Секунда, и он сорвал с нее платье и швырнул на пол. Следом полетели его брюки и рубашка.

– Аленка... – вновь прошептал он.

Женя перевернул Барбару и навис сверху. В глазах его горело пламя, но не для нее. Он позволял себе быть грубым, жестким. Таким, каким никогда не позволял быть с Аленой.

Когда все закончилось, Женя упал рядом, дыша тяжело и прерывисто. По лицу и спине катился пот. Глаза – стекло. Мгновение – и провалился в сон.

Утро ворвалось в комнату серым мутным светом. Дождь не прекращался. Капли стекали по стеклам длинными дорожками. Женя открыл глаза со стоном. Тело болело так сильно, словно по нему проехался каток. Во рту пересохло.

Он попытался сесть и осмотреться. Первые минуты не понимал, где находится. А потом воспоминания обрушились на него: казино, покер, Барбара, такси и... ночь. Повернув голову, увидел ее.

Барбара в белом халате стояла у окна, промакивая полотенцем влажные волосы.

– Боже... – прошептал он, проводя ладонью по лицу. – Что я наделал...

– И тебе доброе утро, – тихо сказала она и улыбнулась.

– Барбара... я... Прости меня. Я не должен был...

Полотенце выпало из ее рук. Она медленно подняла его и бросила на спинку стула.

– Все в порядке. Ты выпить лишнего. Ничего. Мы взрослые люди, – Барбара старалась говорить спокойно, но в конце ее голос дрогнул.

– Мне нет оправдания. Я совсем себя не контролировал. Я ужасный человек, – горько прошептал Женя.

– Всего одна ночь. Не переживать. Это не делать тебя плохим человеком. Я тоже выпить, – она вяло улыбнулась.

Женя поднялся с кровати и начал быстро одеваться. Каждое движение давалось ему с трудом. Он чувствовал себя чудовищем. Сунув ноги в ботинки, вылетел из номера, как ошпаренный. Внутри него все горело и рвалось на куски. Стыд. Боль. Отчаяние. Он предал Алену. Предал ту, которую любил больше жизни. Использовал Барбару.

– Что же я наделал... – прошептал он, прижимаясь лбом к стенке лифта.

Женя шел по мокрому асфальту. Машинально крутил обручальное кольцо на пальце. Душу рвало на части. Одна ошибка, мимолетная слабость, и он провалился еще глубже в свой собственный ад. И как теперь оттуда выбраться, не знал...

Примечания

1

Ты ошибаешься, папа!

2

Ты ошибаешься, папа!

3

Ты ошибаешься, папа!

4

Ты ошибаешься, папа!