Сердце из осколков

– Елена Николаевна, – врач кивнул. – Я рад, что вам лучше. Давайте я осмотрю вас.

– Так, ну я побежала тогда, – Вероника чмокнула ее в щеку, пообещала позвонить завтра и выскользнула в дверь.

После осмотра врач разрешил короткие прогулки, напомнил, что нужно себя беречь, не нервничать, и удалился.

Женя вернулся вечером, когда за окном уже стемнело. Алена слышала, как хлопнула дверь. Он сразу же прошел в кабинет и повис на телефоне:

– Я не понимаю, какого?! Это был готовый проект! Какие к черту еще бумаги?! У меня уже голова кипит!

Алена не хотела подслушивать, но его голос бил стены. Она поежилась, но собралась с духом и вошла в комнату.

– Если не исправят, разорву контракт! Да мне наплевать! – Женя нажал на отбой и швырнул трубку на стол.

Он повернулся к ней с горящими глазами. Вены на шее вздулись.

– Чего тебе? – рявкнул он. – Тебе сказали лежать в постели. Вот и лежи!

Алена вздрогнула, но не ушла. Сердце забилось чуть быстрее.

– Жень, я...

– Иди в комнату! Ты отвлекаешь меня. Не могу сосредоточиться, пока ты тут стоишь и дышишь! Мой проект заморозили. Идиот какой-то перепутал бумаги! А мне теперь разгребать это дерьмо! – выпалил он на одном дыхании.

– Ну ты и... ! – огрызнулась она, и, как фурия, вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

– Стой! – крикнул Женя, но ее уже не было в комнате.

Алена выбежала на балкон, пыхтя, как старый чайник. На столике лежала пачка сигарет и зажигалка. Она дрожащими руками достала одну, поднесла к губам и щелкнула зажигалкой. Вдохнула и закашлялась. Горло обожгло, как огнем.

– Фу... – прохрипела она. – Дрянь какая!

За спиной скрипнула стеклянная дверь. Женя хотел что-то сказать, но, увидев в ее руке дымящуюся сигарету, отобрал и сделал затяжку сам.

– Дети не курят, – сказал он, выпуская тонкую струйку дыма в небо.

– Я не ребенок! – Алена надула губы и отвернулась. – Достал уже. Ночью ты что-то так не говорил.

Он поднял на нее глаза. Она не отвела взгляда – дерзкого, наглого, без тени стыда. Женя чуть улыбнулся и шагнул ближе. Притянул к себе, обнял, поцеловал в макушку.

– Прости. Я не должен был срываться на тебе.

– Не кричи на меня больше, пожалуйста, – прошептала Алена ему в грудь.

– Не буду. Обещаю.

Они еще немного постояли на балконе. Женя смял недокуренную сигарету в пепельнице, после чего они пошли спать. Посреди ночи их разбудил телефонный звонок.

– Да, – сонно пробормотал Женя. – ЧТО?! – за секунду вскочил и, прижав телефон плечом, начал быстро одеваться. – Понял. Выезжаю. Не знаю я! Все, Рахат. Отбой.

Алена поднялась следом.

– Я с тобой, – и тут же начала одеваться сама.

– Ален, нет.

– Женя. Я еду с тобой. Точка.

Он закатил глаза, но спорить не стал. Они быстро вышли из дома и сели в машину.

Женя давил на газ, двигатель ревел. Алена смотрела на мелькающие за окном фонари и темные очертания деревьев. Дорога заняла около двух часов. Под конец она задремала, прислонившись к холодному стеклу.

Проснулась уже, когда приехали на объект. Жени рядом не было. Прищурившись, разглядела его силуэт в нескольких метрах от машины. Он стоял, прислонившись к кирпичной стене, и курил. Одну. Потом сразу вторую. Алена поняла – случилось что-то ужасное. Она открыла дверцу и хотела выйти.

– Вернись в машину, – строго сказал Женя. – Я скоро.

– Жень...

– Я сказал – скоро. Сиди. Не выходи.

Алена осталась в салоне. Сквозь лобовое стекло она видела, как он идет к котловану, как снова закуривает, не докурив старую. Люди в форме сновали туда-сюда, периодически записывая что-то в блокноты.

Только сейчас обратила внимание на всполохи синих проблесковых маячков. Потом из темноты появились носилки. Сердце сжалось, а по коже побежали мурашки.

«Денис...» – застучало в голове. Почему-то казалось, что это именно его рук дело. Она не хотела думать, что это месть. Но других мыслей не было. Чувствовала – он хотел их уничтожить.

Женя вернулся через час. С каменным лицом сел за руль. Он молча завел машину и поехал. Когда в зеркале заднего вида исчезли огни, свернул на обочину и остановился.

– Там нашли два трупа. Скорее всего, девушки. Точно покажет экспертиза.

Алена молчала, глядя на его профиль.

– Денис предупреждал меня, – голос его стал тихим, почти беззвучным. – Он говорил, что не надо там строить. Пел что-то про проблемную землю. Я думал, он просто хотел сорвать сделку...

Она сжала пальцы в кулак.

– Столько денег вложено в этот проект. Как бы не остаться с голой задницей.

– Жень, а что если это Денис... ну...

Женя не ответил. Он сжал руль так, что казалось, он треснет. Потом медленно выдохнул. Достал телефон.

– Это Яхонтов. Прости, что разбудил. Что с выплатой Макарову? Почему вы тянете? У вас три дня. Меня не волнует. Делай, что хочешь. Понял? – рычал в трубку.

Сбросил вызов, а потом, не глядя набрал другой номер.

– Барсук, здорово. Извини, что ночью. Да. Проблемы, брат. Серьезные. Не мельтеши, – он замолчал. – Хорошо, что ты такой догадливый. Макаров Денис. Всю грязь. Да. Брат, конечно, срочно. Ты же знаешь, в долгу не останусь.

Остаток пути ехали в тишине. Женя вел машину как-то рвано, резко. Алена хотела включить радио, но он остановил ее, взяв за руку. Воздух в «Гелентвагене» искрил от напряжения.

Доехав, поднялись в квартиру. Женя сразу же ушел в кабинет. Алена побрела на кухню и сварила кофе. Молча отнесла одну чашку ему, а сама вернулась и забралась на подоконник. Она любила наблюдать за прохожими и едущими машинами.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Алена открыла и опешила. На пороге стоял папа. Без галстука, с растрепанными волосами и красными глазами. От него пахло алкоголем.

– Пап? – только и смогла выдавить она.

– Привет, – отец сухо и сдержанно поцеловал ее в лоб. – Женя в кабинете?

И, не дожидаясь ответа, пошел туда. Алена осталась стоять в пустом коридоре, с недоумением глядя ему вслед. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Она сделала несколько шагов в сторону Жениного кабинета и замерла.

Сначала голоса были тихими. Потом она услышала, как папа сорвался на крик. Женя что-то резко ответил ему, и снова все стихло. Она не разбирала слов, только интонации: злость, отчаяние и панику.

Сколько прошло времени – не знала. Может, с полчаса. Когда дверь открылась, отец вышел бледный, как известь. Он даже не посмотрел на нее – только остановился, будто хотел что-то сказать, а потом схватил пальто и ушел.

Алена зашла к Жене. Он стоял у окна и курил прямо в кабинете, хотя до этого всегда выходил на балкон. В пепельнице уже лежало много окурков.

– Жень, что случилось? – робко спросила она.

– Не спрашивай. Если твой отец захочет – сам расскажет, – отрезал он.

– Любимый, – она подошла и обняла его сзади, прижимаясь щекой к широкой спине. – Я переживаю.

– Не стоит. Тебе-то уж точно, – Женя повернулся и заключил ее в кольцо свои рук. – Знаешь, мне кажется, если бы ты не появилась у меня, я бы сошел с ума. Навалилось как-то... Но ничего, и не из такого дерьма выбирался, – он вздохнул и коснулся губами ее виска. – Иди, отдохни. А то Валерий Семенович будет ворчать, что ты не соблюдаешь его рекомендации.

– Думаю, ему уже не нужно приходить каждый день. Я хорошо себя чувствую. Как только сойдет синяк со щеки – поеду в институт.

Женя провел тыльной стороной ладони по ее лицу, потом наклонился и поцеловал. Алена закрыла глаза, наслаждаясь каждой секундой его близости. По спине пробежали мурашки. Она прижалась к нему, чувствуя, как его руки скользнули под футболку, а пальцы забегали по спине.

– Кажется, я знаю, что поможет мне отвлечься немного, – прошептал он, касаясь языком ее уха.

Алена подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них не было той нежности, с которой он смотрел на нее в первую ночь. Было другое. Горячее. Властнее. Словно он не просто хотел любить ее, а забрать всю целиком.

– Ты даже не представляешь, что я чувствую, – тихо сказал Женя. – Ты сводишь меня с ума, малышка. Твои глаза...

Он не договорил. Подхватил ее под бедра, поднял на руки – и она обхватила его ногами за талию, чувствуя силу его рук. Он шагнул к окну, прижимая ее к себе.

– Жень...- выдохнула она со стоном, и в этом «Жень» было столько любви и желания, что лишние слова не нужны.

Женя посмотрел на нее сверху вниз. В карих глазах плясало дикое пламя. Он хотел ее так, что все тело пульсировало и рвало на части.

– Никому тебя не отдам, – прорычал он. – Запомни это.

Алена не отвела взгляда, не смутилась, не залилась краской. Наоборот, смотрела на него с тем же огнем. Она и не догадывалась, что способна на такое. Сама потянулась к пуговицам на его рубашке, расстегивая одну за другой и чувствуя, как сгорает от нетерпения.

Дыхание. Глубокое. Частое.

Его руки, властно сжимающие ее бедра.

Женя стащил с нее одежду, не отрываясь от поцелуев. Она откинулась назад, прислонившись спиной к холодному стеклу. Он не торопился, не был грубым, но в каждом движении ощущалась пугающая сосредоточенность.

Алена вцепилась в него руками, прикусила его губы. Он зарычал – низко, довольно, прижимая ее к стеклу так, что, казалось, выдавит его из рамы. Дыхание стало сбивчивым и горячим. Запах разгоряченной кожи вытеснил запах парфюма и табака.

– Запомни этот момент, – прошептал он едва слышно. – Я никогда тебя не отпущу. Никогда. Люблю.

В этой эйфории мир перестал существовать. Остались только они.

– Господи, – только и смогла выдохнуть Алена, закатывая глаза и сжимая его ногами с такой силой, что он рыкнул, не то от боли, не то от удовольствия.

А когда все закончилось, Женя прижался лбом к ее лбу, дрожа и тяжело дыша. Их сердца бились в унисон, постепенно возвращаясь в привычный ритм.

Алена никогда не думала, что способна на такое. Она облизала сухие губы и положила голову ему на грудь, пытаясь прийти в себя.

– Лучше тебе уйти, маленькая моя, – сказал Женя, с легкой улыбкой на губах. – Боюсь, что если ты еще хоть минуту так поприжимаешься ко мне, наброшусь на тебя с новой силой.

Алена улыбнулась в ответ. «Маленькая моя» – слова, которые были пропитаны сильной любовью. Она кожей чувствовала ее. Женя провел рукой по влажным волосам, смахивая остывшие капельки пота. Потом наклонился поднял ее футболку и помог надеть обратно. После спустил ее с подоконника и аккуратно подтолкнул к двери.

– Иди. Мне нужно сделать пару звонков. А то, что я буду говорить, – не для детских ушей.

– Женя! – Алена ущипнула его за плечо. – Еще раз назовешь меня ребенком, ничего не получишь.

– Ты сама-то веришь в это? – ухмыльнулся он. – Малышка, я же чувствую, как ты дрожишь, стоит мне только коснуться тебя. Оказалось, что ты еще та бесстыдница. Так что... – Женя не договорил. Зазвонил телефон, и он резко снял трубку: – Слушаю!

Алена не стала ему мешать и поспешила удалиться. В коридоре прислонилась спиной к стене. По телу все еще прокатывалась горячая волна от того, что происходило десять минут назад в кабинете. Она слышала, как Женя разговаривал – жестко, отрывисто, словно другой человек. Даже голос другой – низкий, грубый, язвительный.

Она прошла в спальню, опустилась на кровать и уставилась в одну точку. В голове крутились обрывки: папа, его бледное лицо, запах алкоголя, крик. И Женя, куривший одну за одной, хотя раньше такого за ним она не замечала.

Алена набрала маме. Та ответила после второго гудка. Ее голос показался уставшим, как будто она не спала всю ночь.

– Привет,мам.

– У тебя все хорошо? – сходу спросила мама.

– Да. Мам, что происходит с папой? Он приезжал сегодня к Жене. Выглядел так, что...

– Не знаю, Ален. Ты же знаешь – папа не скажет никогда. Даже если спросить. Что-то на работе. Еще Илья добавил.

– А он чего? – Алена напряглась.

– Да не знаю я! – голос мамы сорвался. – Папа заблокировал все его счета. Они долго ругались в кабинете. Я попыталась вмешаться, но меня выгнали. Слышала, что Илье нужно лечиться. Папа хотел отправить его в клинику. Только твой брат сбежал.

– Господи, – вздохнула Алена. – Опять?

– Мне кажется, что да. Вид у него был именно такой. Я пыталась позвонить ему, просто поговорить. Он не отвечает. Что теперь делать – не знаю. Боюсь, как бы дело не кончилось бедой. Илья... он такой нежный мальчик.

– Нежный? – Алена аж поперхнулась. – Мам, ты серьезно?! Илью можно назвать как угодно, только не нежным. Скорее подлым и расчетливым.

– Ален, я знаю, что он не подарок. Но он мой сын. И я боюсь за него. Папа обронил, что Илья ввязался во что-то такое, что обойдется нам слишком дорого.

– Все его дела выходят нам боком, – выплюнула Алена. Настроение окончательно испортилось. – Ладно, я устала. Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи.

Алена сбросила вызов и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Телефон выпал из рук, но она даже не заметила. Она смотрела в стену и видела ту самую прихожую, где ждал Денис. Его ухмылку: «Скучала?». Внутри все похолодело. Она сжала колени, а потом шумно выдохнула, пытаясь прогнать воспоминания.

«Илья! Точно! Это он дал ключи Дену! – осенило Алену. – Это он отослал Пашу. Больше некому. Только ради чего? Деньги? Или что похуже? Может, Илья снова взялся за старое?»

Ради спасения собственной шкуры Илья был готов на все. Перед глазами встала картина из детства. Ей было шесть, ему семнадцать. Пропали папины антикварные часы. Когда отец спросил, кто это сделал – соврал, что Алена, и глазом не моргнул. Пряжка от папиного ремня оставила след не только на ее ягодице, но и в душе.

Потом был еще случай, когда у мамы пропали деньги из шкатулки. Обвинили Розу, их домработницу. Ее заставили вернуть деньги, которые она не брала, и уволили одним днем. Мелкие пакости, крупные подставы – родители никак не могли поверить, что их любимый мальчик на такое способен.

Когда Илья бросил институт, папа помог ему с диплом. И так каждый раз. Чуть что – родители всегда были на его стороне. Алену же редко удостаивали обычной похвалы. Она сжала кулаки. Хотелось кричать, разбить что-нибудь.

Алена легла в кровать, уставилась в потолок и закрыла глаза. Мысли путались. Женя всю ночь говорил по телефону. Голос его то стихал, то становился громче. Она слышала обрывки фраз: «...договор...», «...я не могу ждать...», «...достаньте мне его из-под земли...». Иногда он ругался – зло, резко, грубо. Иногда замолкал. А после все шло по кругу: грузные шаги, ругань, щелканье зажигалкой. Он много курил. Она чувствовала запах табака даже через закрытую дверь.

Время текло, как смола. Алена смотрела на свет фонарей за окном, на редкие отблески фар проезжающих мимо машин. Иногда ей казалось, что она слышит скрипучий голос Дениса. Вздрагивала, прислушивалась – но в квартире не было ничего, кроме голоса Жени и его шагов.

Под утро все стихло. Алена услышала, как хлопнула дверь кабинета, как по коридору раздались тяжелые шаги. Дверь в спальню приоткрылась. Женя подошел к кровати, снял рубашку и бросил ее на пол. Он не сказал ни слова. Лег рядом, притянул ее к себе и обнял так крепко, будто боялся, что она исчезнет.

Алена чувствовала его усталость и напряженные. Женя дышал глубоко и тихо. Его сердце билось ровно, спокойно, словно восстанавливалось после долгого бега.

Они лежали долго. Молча.

А потом он заговорил, не разжимая рук:

– Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Чтобы я мог прийти домой в полной уверенности, что ты здесь. Это единственное, что имеет значение. И я благодарю Бога за каждый день, который ты со мной. Потому что иначе сошел бы с ума.

Алена подняла голову и посмотрела на Женю в темноте. Она не могла разглядеть его глаза, но знала – он смотрит на нее. И в этом взгляде не было больше усталости и страха. Только любовь.

Глава 7

– Двигай давай!

Женя переступил порог и замер.

– Володя! Ну не туда! – громко возмущалась Алена.

Женя сделал несколько шагов дальше по коридору. В гостиной развернулась «эпоха перестройки». Алена стояла в позе «руки в бока» у окна и сурово смотрела на телохранителя. Володя же пыхтел, пытаясь сдвинуть огромный диван.

– Спасите, – шутливо застонал он.

– Не жалуйся, а двигай! Вот, еще чуть-чуть.

Женя не выдержал и расхохотался, прислонившись спиной к дверному косяку.

– Евгений Сергеевич, наконец-то, – Володя выпрямился, и губы его дрогнули. – Меня тут эксплуатируют по полной. Сначала я тащил ковер, потом вешал новые занавески. А теперь вот, – он указал на диван. – Я на это не подписывался. Баранку крутить, охранять – всегда пожалуйста. Но это...

– Если бы Паша не заболел, я бы тебя не просила, – Алена сверкнула глазами, как молниями. – Он гораздо более сговорчивый. Тебе еще надо старый ковер выбросить.

– Иди, Володя. Дальше я сам, – сквозь смех выдавил Женя.

Володя накинул пиджак и быстро скрылся за дверью.

Алена стояла в той же позе и недовольно дула губы. За последний месяц Женя не раз заставал ее за очередной переделкой квартиры. И это он еще отговорил переклеивать обои, которые ей категорически не нравились.

– Может, ты поцелуешь меня? – он подошел ближе. – Весь день только и думал об этом.

– Пока не выбросишь ковер, не надейся, – Алена показала ему язык.

– Господи, связался с ребенком на свою голову, – он закатил глаза.

Алена нахмурилась. Выглядело это достаточно забавно – этакая воительница с миловидными чертами лица.

– Ребенок, значит? – она сощурилась. – Тогда ребенок сейчас прикажет Володе выкинуть эту уродскую лампу. Она вообще не подходит сюда.

Женя шагнул к ней, положил руки на талию и притянул к себе.

– Лампу не тронь. Мне ее подарила мама.

– Не ври мне. У твоей мамы не может быть такого отвратительного вкуса.

– Ты меня раскусила. Но лампу все равно не трогай. Иначе... накажу.

– Нет, не накажешь, – она засмеялась.

– Ты так в этом уверена? – он поднял одну бровь.

– Да. Ты любишь меня. И даже если бы я ее выкинула – ничего бы не сказал.

Алена сказала это так просто, буднично, и от этого внутри что-то дрогнуло. Женя смотрел на нее – смешную, в его старой футболке, немного растрепанную, с сантиметровой лентой на шее – и понимал: он хочет видеть ее такой всегда.

Она ворвалась в его жизнь и перевернула ее с ног на голову. Теперь он торопился домой, где его ждал настоящий домашний уют. Алена покупала цветы и расставляла их по всей квартире, чтобы «пахло летом». Она поменяла шторы, потому что старые не подходили по цвету. Выбросила старые диванные подушки, потому что они ей просто не нравились. За ужином на столе стояли свечи, появился новый сервиз. И вот теперь ковер.

– Ты чего смотришь на меня, как кот на сметану? – Алена чуть отклонилась вбок.

– М?

– Женя! Ковер надо свернуть и вытащить в коридор. А потом постелить новый.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я сейчас этим занялся?

– А когда?

– Хорошо, – он вскинул руки. – К черту этот ковер! – наклонился и рывком дернул за край, едва не опрокинув кресло и журнальный столик.

Женя скрутил его и выволок в прихожую. Алена придирчиво осматривала паркет. На нем остался серый прямоугольник.

– Теперь еще и пол мыть, – вздохнула она и поплелась за тряпкой.

Смахнув залежавшуюся пыль, она пошла в ванную. Он остановил ее на полпути.

– Ален, я хочу, чтобы ты всегда была здесь. Понимаешь, о чем я?

– Я и так здесь.

Алена застыла. Она смотрела на него снизу вверх и не моргала.

– Жень...

– Не перебивай меня, пожалуйста, – он взял ее руку и сжал влажные пальцы. – Красиво говорить я не умею. Но смысл от этого не изменится. Да брось ты эту тряпку, – Женя выхватил мокрую ткань и отбросил в сторону. – Из меня романтик примерно такой же, как из тебя повар...

Алена залилась густой краской, вспоминая, как вместе со сковородкой сожгла завтрак для Жени. Еще и не один раз. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал.

– Подожди. Я еще не закончил, – Женя сглотнул ком, подступивший к горлу. – Я уже неделю ношу его в кармане, пытаясь найти подходящий момент. И, кажется, его нашел. Ален, ты самое лучшее, что случилось со мной. Ты перевернула мою жизнь, мой дом вверх дном. Господи, ты заставила Володю двигать диван, вешать шторы и при этом делать это с улыбкой. Поверь, заставить его улыбаться невозможно. В общем... – он сделал паузу. – Выйдешь за меня?

Алена стояла и смотрела на него как завороженная. Женя достал из внутреннего кармана пиджака синюю бархатную коробочку и открыл ее большим пальцем. Внутри лежало кольцо с крупным бриллиантом в обрамлении маленьких сапфиров, мерцая в отблесках света.

– Ты... – она запнулась, – серьезно?

– Я жду.

– Ты неделю носил его в кармане? И молчал?! – ее голос сорвался на смех, а из глаз брызнули слезы. – Ты... ты! – она бросилась ему на шею, повисла на ней и вжалась в грудь. – Конечно, да! Да! ДА!

Женя чуть отодвинул ее, потом вытащил кольцо и надел на безымянный палец. Алена выставила руку и восторженно смотрела на нее.

– Идеально, – едва слышно проговорила она.

Он взял ее за руку и поцеловал, потом посмотрел в глаза и прошептал:

– Я люблю тебя. И буду любить всегда.

– Даже когда я стану толстой и старой? – Алена вскинула брови.

– Да.

Она ничего не ответила. Просто обняла его, вдохнула знакомый аромат парфюма и подумала: «Вот оно. Счастье».

На следующий день, третьего октября, у Жени был день рождения. Он проснулся рано утром от звона посуды и гула. Потом послышалась ругань и грохот. Поднявшись с кровати, поплелся на кухню.

– Что здесь?.. Матерь Божья... – он замер в дверях.

Алена стояла посреди кухни с миксером в руках. Все вокруг припорошило мукой. Белая пыль легла тонким слоем на пол, кухонные шкафы и на нее.

– Я просто никудышняя хозяйка, – ворчала она. – Руки из одного места. Приготовила сюрприз.

Женя не выдержал и расхохотался. Только тогда Алена и обратила на него внимание.

– Не вижу ничего смешного! – она зло кинула миксер на столешницу. – Я проиграла битву несчастному тесту, – рыкнула и принялась стряхивать остатки муки с одежды.

Он сгреб ее в охапку и прижал к себе.

– Не расстраивайся, малышка, – наклонился и чмокнул ее в макушку. – Готовка – не твой конек. Иди в душ. А я пока тут уберусь.

Когда Алена вышла из ванной, провозившись там достаточно долго, кухня сверкала, на столе стояли две дымящиеся чашки кофе и стопка блинов.

– Прекрасно, – еще больше расстроилась она, надула губы и плюхнулась на стул.

– Приятного аппетита, – Женя пододвинул тарелку к ней поближе.

– Не буду, – она отвернулась к окну.

– Не дури, Аленка! Посмотри, какие вкусные, м-м-м. Румяные.

Алена все дулась, но запах блинов сделал свое подлое дело. Она покосилась на тарелку, потом на Женю, потом снова на блины.

– Ты специально, да?

– Ага, – он подмигнул. – Ешь давай, пока не остыли.

Она фыркнула, но все-таки отщипнула маленький кусочек и отправила в рот.

– Вкусно.

– В отличие от некоторых, я умею готовить.

– Дурак.

– Знаю.

Женя подшучивал над ней весь завтрак, поглядывая на ее забавно-сердитое лицо, и думал: это самый лучший день рождения в его жизни.

– Наелась?

– Да.

– Хочешь, я научу тебя печь блины?

– Нет уж. Больше я не хочу связываться ни с мукой, ни с миксером. Ой, чуть не забыла! – Алена резко подскочила и кинулась в спальню.

Вернулась через пять минут и протянула ему коробку. Женя повертел ее в руках, потом открыл. Внутри лежали часы: дорогие, швейцарские, с темным кожаным ремешком и хромированным циферблатом. Он замер, рассматривая подарок.

– Ален...

– У тебя много часов. Ты их любишь. Я подумала, пусть у тебя будет частичка меня. То, что всегда будет напоминать обо мне. Сзади гравировка. Посмотри.

Женя перевернул часы. На задней крышке было выгравировано: «Люблю. До луны и обратно». Он поднял на нее глаза. В них было столько тепла, что на мгновение Алена немного смутилась.

– Они очень красивые. Спасибо, – он наклонился и поцеловал ее.

– Какие планы у нас на сегодня? – Алена опустилась к нему на колени и обвила шею.

– Даже не знаю, – Женя скользнул по ней взглядом и улыбнулся.

– И не надейся. Посмотри, какая солнечная погода за окном. Может, прогуляемся?

– Можем и прогуляться. Пообедаем в уютном ресторане.

– Прекрасно, – Алена победно вздернула подбородок. – Вечером мои родители хотели заехать. Поздравить тебя.

– Отлично. Заодно расскажем им, – он кивнул в сторону кольца на ее пальце.

– Думаешь, стоит?

– Своей маме я уже сказал. Она очень рада.

– Когда ты успел? – удивилась Алена.

– Пока ты была в душе. Малыш, иди собирайся, а то если ты еще посидишь у меня вот так на коленях, прогулка накроется.