До печати

– Правильно, – подтвердила Миранда. – Если будешь себя по-человечески вести, то сможешь прочитать.

Так у Миранды появился её первый читатель.

Глава 6.

На следующее утро, придя на работу, Миранда сразу же подошла к Лене:

– Привет. Ну, как там твоё свидание вчера?

– Да никак, – с грустью ответила подруга.

– Подробности! – потребовала Миранда.

– Мы долго добирались до этого зала, где выставлялись картины. Ехали на трамвае, потом шли пешком, потом подъезжали еще одну остановку, хотя, как оказалось, можно было доехать туда на автобусе, но его пришлось бы долго ждать. Словом, когда мы туда добрались, Славик почти сразу сказал, что ему нужно найти какую-то Ольгу для какого-то серьезного разговора. И ушел. Я бродила по залам, смотрела на эти разноцветные поля, леса и речки, очень скучала. Потом увидела его. Он разговаривал с какой-то девушкой. Я даже рассмотреть её толком не успела. Только собралась к ним подойти, но тут наткнулась на нашу Надежду Львовну. Помнишь, математичку?

–Конечно, помню, – ответила Миранда. – Такую не забудешь.

– Несомненно. Она сразу забросала меня своими восторгами: какая я стала уже взрослая, какая упитанная, как красиво причесана. О тебе меня спрашивала.

– Обо мне?

– Да! Я ей про тебя всё рассказала.

– Всё – это что?

– Что у тебя бурная личная жизнь, и ты выходишь замуж...

– Подожди, – перебила её Миранда. – Так у меня бурная личная жизнь или я выхожу замуж?

– Ты выходишь замуж, – констатировала факт Лена, – за инженера. Но в тебя зверски влюблен радиотехник из соседнего подъезда. Он каждый вечер поёт у тебя под окном серенады собственного сочинения, как истинный кабальеро, – восторженно закончила она.

– Серенады? Кабальеро? Зверски влюблён? – с сомнением в голосе поинтересовалась Миранда. – Ты ничего не перепутала?

– Может, словами я и другими говорила, может, нее кабальеро, а идальго, но суть приблизительно такая. А инженер твой об этом узнал и поклялся радиотехника застрелить. Но благородно. На дуэли. Время дуэли ещё не назначено. Но я заверила её, что у тебя всё хорошо и ты всем довольна. Только, пока я с ней разговаривала, Славик с этой Ольгой куда-то пропали, и пришлось мне домой одной возвращаться.

– Понятно. Ладно, всё. Наш князь Облонский уже зыркает на нас.

– А, по-моему, это называется «смотрит с интересом», – не согласилась Лена, кокетливо улыбаясь директору.

– Вот-вот, – подтвердила Миранда. – Ему очень интересно, скоро мы с тобой за заботу возьмемся или до обеда болтать будем.

– Ты по глазам читаешь?

– Нет, у меня передатчик есть, который напрямую чужие мысли в твою голову передаёт.

– Ты хотела сказать – в твою голову, – поправила подругу Лена.

– Я так и сказала, – ответила Миранда.

Они многозначительно посмотрели друг на друга и разошлись по своим рабочим местам.

На обед в столовой Миранда взяла суп с фрикадельками и пирожок с капустой. На большее денег не хватило. Как она и ожидала, в тарелке с супом плавала одинокая, но аппетитная фрикаделька. Миранда наколола фрикадельку на вилку, выставила её перед носом озадаченной Лены и неожиданно торжественно произнесла:

– Смотри, это я, и я себя ем!

И отправив продукт столовского приготовления себе в рот, принялась в задумчивости его пережевывать.

– С каких пор ты стала куском не дожёванного мяса? – без особого интереса спросила Лена, занятая украинским борщом.

– Почему не дожеванного? – не поняла Миранда.

– Потому что, если бы его хорошенько прожевали, то проглотили бы, а не в кастрюлю с супом выплевывали, – объяснила Лена.

– Ты мне весь аппетит перебьёшь, – скривилась Миранда.

– Твой аппетит не подвластен никаким катаклизмам, – возразила Лена. – Я за него полностью спокойна. А вот за рассудок твой я беспокоюсь. Раз ты уже начала себя есть, хотя из тебя даже толковый полуфабрикат не вышел бы, то произошло что-то неординарное.

– Так и есть.

– Конкретизируйте, – старательно работая ложкой, потребовала Лена.

– Вчера один прыщавый студент сначала сообщил мне, что он меня любит, что было весьма неожиданно, а потом сказал, что красавицей меня не назовешь, и подавать себя я не умею.

Лена внимательно осмотрела подругу с головы до груди.

– Ну-ка, встань? – велела Лена.

– Зачем это? – возмутилась Миранда.

– Встань, тебе говорят.

Миранда встала. Лена критичным взглядом осмотрела подругу уже с головы до ног и обратно, и жестом показала, что уже можно сесть. Съела еще ложку борща и вынесла вердикт:

– Подавать не умеешь – это факт. Но красавицей других девушек называть мне трудно, поэтому здесь я воздержусь. Одно хочу уточнить, – Лена отодвинула уже пустую тарелку из-под борща и испытующе посмотрела на Миранду. – Причём здесь тефтели?

– Какие тефтели? – опешила Миранда.

– Те, которые ты вместо себя ела, – продолжала давить Лена.

– Это была фрикаделька, и она была одна.

– Не важно. Я их всегда путаю. Ты не увиливай. Говори прямо.

– Нэлька – жаркое к ужину, а я фрикаделька, – тоном человека, который этими словами всё объяснил, ответила Миранда.

– Мгу, – промычала Лена. – Всё стало предельно ясно.

– Вот, – дополнила жующая пирожок с капустой Миранда.

– Ага, – решила развить тему Лена. – Она жирная, жалкая, жестокая и жадная, а ты пресный комок.

– Типа того, – подтвердила догадку подруги Миранда.

– Ты пощечину этому наглецу отвесила?

– Нет, но диванной подушкой попыталась убить.

– Молодчина! Это Витька тебя так оскорбил?

– Он самый.

– Револьвер одолжить?

– Без него справлюсь.

– Ручки у тебя слабенькие – с первого раза не задушишь.

– Он хочет на психологический перевестись, – решила перевести тему Миранда.

– А так можно?

– Вряд ли.

– Тогда волноваться не о чем.

– Так я и не о нем, а о себе волнуюсь.

– Не хочешь быть тефтелей?

– Фрикаделькой.

– Какая разница?

– Тефтели делаются с рисом и запекаются в духовке. Мама очень вкусные тефтели делает.

– То есть ты предпочитаешь быть тефтелей?

– Да нет же!

– Тогда чем?

– Кем!

– С тобой сегодня совершенно невозможно разговаривать.

– Меня не привлекают ни тефтели, ни фрикадельки, ни жаркое, - терпеливо начала объяснять Миранда.

– То есть мясные блюда ты уже не одобряешь? – уточнила Лена.

– Дело не в этом. Просто мне вдруг захотелось стать интересной девушкой, но для этого нужно с собой что-то сделать.

– Нужно, да, – согласилась Лена. – Но ты же не толстеешь. Это безнадежный случай.

– Думаешь, дело в этом?

– Думаю, стоящая в углу швабра только полотёров привлекает.

– Так, теперь я швабра, – задумалась Миранда. – Швабру можно красиво раскрасить, перевернуть…

– Прицепить сверху ведро, нацепить плащ – и получится прекрасное пугало, – дополнила образ Лена.

– Теперь я знаю, что делать, – победно провозгласила Миранда и встала. – Обед заканчивается. Идем работать.

Миранда задержалась у телефона-автомата. Набрала простой номер. Несколько длинных гудков послышалось в трубке.

– Алло, – ответил ей женский голос.

– Алло, здравствуйте. Лаврова позовите, пожалуйста, – попросила Миранда.

– Сейчас, - ответил ей голос. А затем сказал кому-то уже далеко от трубки: – Катя, постучи Лаврову. Пусть к телефону подойдёт.

Спустя минуту в трубке прозвучал мужской голос:

– Лавров слушает.

– Ну, привет, младший научный сотрудник, – усмехнувшись, поприветствовала Колю Миранда.

– Миранда, наконец-то! Привет! – искренне обрадовался Коля. – Я всё время думал о тебе!

– Я тоже, – легко соврала Миранда. – Так куда мы сегодня вечером идём? В кино?

– Хорошо, пойдем в кино, – согласился Коля.

– Зайди за мной. Вместе поедем.

– Договорились.

– Тогда до вечера.

– До вечера! Я очень рад, что ты позвонила.

Вернувшись на своё рабочее место, Миранда вставила в печатную машинку чистый лист бумаги, и почти сразу почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она огляделась по сторонам, но не встретила ничьих глаз. Тогда она всмотрелась в пустое пространство перед собой и увидела карие глаза в обрамлении недлинных ресниц, почти прямые брови, закрытый русоволосой челкой лоб, маленький вздернутый нос и неожиданно чувственные губы, испорченные небольшими трещинками и обкусанными краями пересохшей тонкой кожицы. На Миранду выжидательно смотрела Мелина. Миранда не сразу её узнала – без очков. Мелина нацепила на нос очки и посмотрела ещё внимательнее.

Миранда еще раз осмотрелась по сторонам и, время от времени изображая, что заглядывает в рукопись, лежащую как обычно слева от печатной машинки, стала печатать.

«В это время в палатке Мелина смотрела на Эдвина, увлеченного своими записями в блокноте, и никак не решалась заговорить. Просто сидела и смотрела на него. В какой-то момент, почувствовав ее взгляд, Эдвин поднял глаза на Мелину и спросил:

– Что?

– Что ты там все время пишешь? – решилась заговорить Мелина.

– Я веду дневник нашего перехода. Кто-то же должен это делать.

– Зачем?

– На случай, если с нами что-то случится. Это как судовой журнал на корабле.

– Понятно. И ты обо всем там рассказываешь? Даже обо мне? – вдруг покраснела Мелина.

– И о тебе. Так же, как обо всех участниках перехода.

– И об этом разговоре напишешь?

Эдвин насмешливо посмотрел на Мелину.

– Порой я удивляюсь тому, что ты попала в аспирантуру. Ты иногда задаешь такие неуместные и даже глупые вопросы. Уж извини за прямоту.

– Хельга это называет наивностью и непосредственностью.

– О, да! – усмехнулся Эдвин. – У Хельги на все свой классифицирующий взгляд.

– Она тебе нравится? – чуть дрогнувшим голосом спросила Мелина.

– Конечно, – легко ответил Эдвин. – С ней легко. Она быстро располагает к себе. И в дальнейшем не разочаровывает.

– А как девушка? – уточнила Мелина, теряя краску на лице.

– Как девушка? – задумался Эдвин. – Пожалуй, нет. Не мой тип. Она выше, крупнее меня. С точки зрения ее любимой физиологии для продолжения рода это, может, и не плохо. Но мне не хотелось бы продолжать свой род с такой, как она. Только я надеюсь на твою деликатность.

– То есть?

– Что это останется между нами.

– Конечно, – поспешила заверить его Мелина, несколько приободренная его ответом.

– А ты когда-нибудь влюблялся?

Эдвин внимательно посмотрел на Мелину и решил, что разговор принимает нежелательное русло.

– Конечно. О, вспомнил. Мне же нужно обсудить кое-что с Грэгом, – сказал он, одеваясь, и спешно вышел из палатки.

Мелина осталась одна. Легла на спальный мешок, заложив руки за голову, и тихонько, но радостно произнесла:

– А у меня хорошие шансы. Хельга ему не нравится, потому что она выше и крупнее, но я-то ниже и мельче. У меня все получится! У меня обязательно все получится!

Эдвин вышел на воздух. Осмотрелся по сторонам. Уже смеркалось. Вокруг было тихо, умиротворяюще спокойно и красиво, но красоты этой Эдвин не замечал. Деревья воспринимал просто деревьями. Снег снегом. Пейзаж совокупностью элементов. И вот в этой совокупности он нашел то, что искал: силуэт Грэга, и поспешил к нему.

– Напомни мне, почему ты взял в поход Фальк? – обратился Эдвин к другу в ответ на его вопросительный взгляд.

– Нужен был еще один человек и, учитывая то, что Хельга уже вызвалась участвовать, нужна была девушка. А вы тогда как раз участвовали в марафоне. Она сразу после него ко мне и подошла. Маленькая, хрупкая, но мне она тогда показалась вполне выносливой, раз марафон пробежала и в обморок не падает, поэтому я не видел причин ей отказать.

– Не видел причин отказать, – повторил Эдвин. – Как ты правильно заметил. Фальк, действительно, несмотря на всю свою субтильность, умеет быть очень настойчивой. В научной деятельности это неоспоримый плюс, но здесь, в горах, где так хочется наконец-то почувствовать себя свободным, я начинаю тяготиться её обществом.

– Она влюблена в тебя и…

– Не говори ерунды, – оборвал друга Эдвин. – Она моя аспирантка. Она просто хочет, чтобы я помог ей с диссертацией. Считает, что симпатия с моей стороны поможет ей в этом. Она же не знает, что мне в аспиранток влюбляться категорически нельзя, – усмехнулся Эдвин, и добавил: – Для их же пользы.

– Злата всегда была красивой девушкой, – задумчиво глядя на заходящее солнце, сказал Грэг.

– Слишком красивой, – согласился Эдвин.

– Женскую красоту обсуждаете? – спросила подошедшая Хельга.

– Нет, – соврал Эдвин, – говорим о том, что природа никогда не бывает слишком красивой.

– Не хотите посвящать меня в свои разговоры, настаивать не буду, – хохотнула Хельга и дипломатично оставила мужчин наедине.

– Хорошо, хоть эта ни в кого не влюблена, – заметил Эдвин.

– Почём ты знаешь? – улыбнувшись, спросил Грэг.

– У неё одна анатомия и физиология в голове. Никакой романтики, – ответил Эдвин.

– Да, романтика не всем нужна, – поддержал Грэг.

– От романтики одни неприятности, – поёжился Эдвин, вспоминая что-то своё.

А Грэг глубоко дышал, любуясь окружающей природой.

Впереди была ночь в горах в одной палатке с тремя другими людьми. Храп Хельги, вздохи Мелины, суета Эдвина, который безуспешно пытается найти удобное положение, чтобы уснуть. Грэгу ничего из этого не мешало. Он умел отключаться от посторонних звуков. Спал он спокойно, не запоминая снов, а утром всегда просыпался бодрым.»

Уже привычным движением Миранда ловко спрятала в журнал напечатанные только что листы и добавила к ним с десяток чистых.

После работы Лена отчитывала подругу:

– Как ты могла назначить свидание своему Лаврову, не посоветовавшись со мной?!

– Прости, – извинялась не очень-то раскаивающаяся в своём поступке Миранда. – Я не знала, что должна с тобой советоваться на этот счёт.

– Я тоже не знала, что Никитин окажется таким хамом, затащит меня на свою выставку, а потом бросит там меня одну. Такое, конечно, не прощают, и я при встрече обязательно отомщу ему страшно, но что мне делать с билетами в филармонию, которые с таким трудом достал мамин друг?

– А я почём знаю? Ты хотела меня в филармонию затащить?

– А что? Тебе не помешало бы красивую музыку послушать?

– В филармонии? – не согласилась Миранда. – Там же одно занудство играют.

– Это называется классика, Васнецова, – назидательно проговорила Лена.

– Подумаешь, – равнодушно отозвалась Миранда.

– У тебя просто нет чувства прекрасного, – осуждала её подруга.

– Зато у меня другие чувства есть, – парировала Миранда. – Чувство голода, например. Лавров меня по ресторанам не водит, так что надо дома еще успеть перекусить.

– А куда вы идете?

– В кино. Если я не передумаю.

– У меня третьего билета в филармонию нет.

– Да иди в свою филармонию сама. Тебе подушку дать? Чтоб спать было удобнее.

– Как ты невежественна, Васнецова! – негодовала Лена.

– Мне воскресных классических концертов по радио вполне хватает.

– Вот и слушай своё радио! А я пойду живой музыкой наслаждаться.

– Скатертью дорога!

– Ах, так? – разбушевалась Лена. – С этой минуты я с тобой не разговариваю, Васнецова! И не подходи ко мне завтра!

– Больно надо, – не придала значения разыгравшейся сцене Миранда.

– Прощай!

– До завтра!

Глава 7.

Вернувшись домой и спешно поужинав, Миранда достала журнал, разложила листы по разным папкам, решив, что перечитает написанное позже. Сейчас у неё есть другое важное дело.

Спустя четверть часа в дверном проёме её комнаты показался Виктор.

– Что ни вечер, то новый сюрприз! – воскликнул он, облокотившись на косяк. – А я думаю, чего это машинка не стучит, а здесь, оказывается, творятся чудеса чудные.

Виктор с преувеличенным изумлением смотрел на Миранду, одетую в легкое, довольно простое по покрою, но красивое платье, причесанную с несколько большим старанием, чем обычно, и сейчас подводящую глаза. Кроме всего прочего, на щеках у неё были видны румяна, а губы накрашены помадой. Макияж не был ярким, но придал лицу Миранды чуть больше выразительности.

В дверь квартиры постучали. Миранда отошла от зеркала, взяла свою сумочку и подошла к Виктору.

– Дай пройти. Мне пора уходить, – сказала она, не обращая внимания на сказанные им слова.

– А, Коля, это ты. Проходи, – послышался из прихожей голос Ларисы Фёдоровны.

– Добрый вечер. Я за Мирандой, – ответил голос Коли.

– Так ты решила изменить себе, – обрадовался своей догадке Виктор, всё еще не пропускающий Миранду, – и пойти на свидание в образе принцессы, а не девушки с веслом, как обычно.

– Жаль, у меня сейчас с собой нет этого весла, – ответила Миранда, отталкивая Виктора и пробираясь в прихожую.

– Дай хоть с кавалером твоим поздороваюсь, пока он в обморок не упал от твоей красоты, – съехидничал Виктор и, обогнав Миранду, первым залетел в прихожую.

– Привет, – протянул Виктор руку для рукопожатия Коле. – Давно тебя не видел.

– Добрый вечер, – пожал ему руку Коля. – На прошлой неделе вроде виделись.

– Уууу, – присвистнул Виктор. – Когда это было? Уже всё быльём поросло. Знаешь, сколько миллиардов звёзд за это время сменили своё местоположение во вселенной!

– Идём. Не слушай его, – сказала Миранда Коле, взяв того за руку и открывая входную дверь. – Мам, мы ушли! – крикнула она в сторону кухни.

– А мне даже «пока» не сказала, – упрекнул её Виктор.

– Я тебя дома с веслом оставляю, которое мне сегодня без надобности, – ответила ему Миранда. – Так что не грусти.

И они с Колей вышли из квартиры.

– О каком весле идёт речь? – недоумевал Коля.

– Не обращай внимания. Это Витька практикуется в острословии, и пока не очень успешно. Представляешь, он хочет перевестись на психологический.

– Вряд ли у него это получится, – ответил Коля, открыв и придержав дверь из подъезда перед Мирандой.

– Я тоже так думаю, – согласилась Миранда. – Мы на трамвае поедем?

– Давай на трамвае. Я, правда, хотел прогуляться. Погода такая хорошая. И ты сегодня такая необычно красивая…

Миранда хотела сообщить Коле, что прогулка сейчас не очень кстати, потому что лаковые туфли нещадно натирают ей пальцы, но потом решила, что не стоит портить впечатление такими подробностями, а следует держать образ до конца.

– Конечно! Прекрасная идея. Почему бы не прогуляться?! – сказала Миранда, взяв кавалера под руку и ласково ему улыбаясь.

– У нас есть повод праздновать? – улыбался ей в ответ Коля. – Я о чём-то забыл?

– Нет, ответила Миранда. – Просто у меня хорошее настроение.

– Ты сегодня выглядишь как-то иначе. По-праздничному.

– Ты про платье и косметику? – уточнила Миранда. – А, это так. Другие девушки каждый день еще получше выглядят. И на работу, и в магазин. Вон, Нэлька из нашего подъезда. Витька на неё глаз положил. Думаю, это потому, что она расфуфыренная такая ходит.

– А ты мне нравишься такой, какая есть, – просто сказал Коля и погладил ладонь Миранды на своей руке. – Но в этом платье ты особенно красивая.

– Я – красивая? – остановилась Миранда. – Не пугай меня, Лавров, младший научный сотрудник, – и она продолжила прогулку. – Не может быть у тебя настолько плохой вкус.

– Почему это у меня плохой вкус? – возмутился Коля.

– Раз ты меня красивой считаешь, значит со вкусом твоим что-то не так, – сделала свой вывод Миранда.

– Странно ты мыслишь, Миранда. Я считаю тебя красивой. Это логично. Не может же мужчина встречаться с женщиной, которая ему не нравится.

– Не может? Точно? А как же эти, как их? Инстинкты, вот! – вспомнила Миранда.

– Мы живем в цивилизованном обществе. И современный человек уже не подвергнут так сильно инстинктам. Я убежден, что хорошо воспитанный и образованный человек способен контролировать эти самые инстинкты.

«Какой ты скучный, Лавров!» – хотелось воскликнуть Миранде, но она себя сдержала. Какой-то внутренний инстинкт напряг все её мышцы, чтобы убежать от этого тоскливого субъекта, но хорошее воспитание оставило на месте. Миранда зацепилась взглядом за одуванчик, выросший вдоль тротуара. Остановилась, сорвала один цветок на длинной ножке и стала крутить его в руке, отпустив руку Коли. Несколько следующих минут они шли молча.

В какой-то момент Миранда представила себе Грэга, идущего рядом. Вернее, его образ просто шёл в пространстве, но сам Грэг в этот момент находился в другом месте. Это был другой город. С вымощенными камнем узкими улочками. С красивыми старинными кирпичными зданиями.

«Спал он спокойно, не запоминая снов, а утром всегда просыпался бодрым», – всплыло в сознании Миранды. И другие слова тоненькой ниткой, грозящей порваться в любой момент, потянулись следом.

– У тебя есть блокнот и ручка? – вдруг с очень обеспокоенным видом спросила Миранда у Коли.

– Нет. Откуда? – опешил тот. – Зачем тебе?

– Мне очень нужно кое-что записать, – металась в поисках чего-то подходящего Миранда.

Но в её сумочке обнаружился только карандаш для глаз.

– Вот, – протянул Коля сложенный вдвое лист из блокнота, с одной стороны исписанный словами в столбик: убористым почерком перечислялись продукты. – Мама писала мне список продуктов. Я не выбросил.

– Ты просто клад! – воскликнула Миранда, чмокнула Колю в щеку, подбежала к стоящей неподалеку скамье, села и стала торопливо, но аккуратно, сокращая слова, для экономии места и графита, писать на листе бумаги.

Пока Миранда увлеченно писала, Коля сидел рядом и наблюдал за голубями, копошащимися в траве, куда пятилетняя девочка рассыпала им покрошенное печенье. Мама девочки безрезультатно пыталась куда-то дозвониться из телефонной будки.

Когда Миранда закончила, она аккуратно сложила блокнотный лист и положила его вместе с карандашом в свою дамскую сумочку. И очень вовремя, потому что в следующую минуту она ощутила на своём лице и руках крупные капли дождя. Они с Колей переглянулись, он взял её за руку, и они побежали к остановке, под крышу которой уже сбегались другие люди. Когда Миранда и Коля до неё добежали, места под крышей уже почти не оставалось, но Коля сумел втолкнуть Миранду в толпу людей и даже протолкнуться поближе к стене, следуя за ней следом. Вокруг плотным кольцом стояли люди. На улице шел тёплый, но сильный весенний дождь. Крупными пузырями пузырился тротуар и проезжая часть. Слышен был визг пробегающих под дождём девушек. Коля обнимал Миранду за талию и прижимал к себе. От быстрого бега дыхание ее было прерывистым. Она посмотрела в глаза тоже запыхавшегося Коли: зрачки его были увеличены, рот приоткрылся. Коля улыбался Миранде, прижимая её к себе и ласково глядя ей в глаза.

«Как в романе, – подумала Миранда. – Как в том плохоньком романе».

Рассмеялась и положила голову на плечо Коле. Ей вдруг стало очень спокойно и хорошо.

В кино они уже не попали. Дождь не был долгим, но после него они разулись и сначала просто шли, а потом бегали по лужам. Красивое платье Миранды выглядело весьма плачевно к моменту её возвращения домой. В подъезде её дома они с Колей целовались: она обнимала его за шею мокрыми руками, а он обхватил её за талию двумя руками, в одной руке при этом держа её туфли, а в другой свои.

Целуясь с Колей, Миранда думала о том, что нужно чаще надевать на свидания красивые платья, и о том, что у Грэга вполне может быть любовь.

Придя домой, сняв мокрую одежду и переодевшись в ночную сорочку, Миранда достала из сумочки блокнотный лист, разровняла его, вставила в машинку чистый лист бумаги и перенесла на него написанное.

«Но следующим утром, перед самым пробуждением, Грэгу приснилось, что он гуляет по улочкам Старого города своего родного Стокгольма. Вот в этой булочной продаются его любимые слоёные рогалики с вишневым джемом. Вот фонтан на Большой площади. Вот выкованный из железа Мальчик, смотрящий на Луну, усыпанный разными монетами. Среди множества монет Грэг находит свои две кроны, оставленные Мальчику.

– Купи себе рогалик с вишневым джемом, – сказал Грэг, погладив малыша по его крохотной железной голове. – И может быть, одна из звёзд подмигнёт тебе. Пока ты смотришь на луну, ты не замечаешь звёзды.»

Засыпая, она вспоминала прогулку с Колей, их поцелуй в подъезде и Старый город с железным Мальчиком, смотрящим на луну.