Спасатели Колец Миров: Винтериум

Несколько секунд не происходило ничего.

Потом внутри камня пробежала тонкая зелёная жилка. Чёрный кристалл дрогнул у него в пальцах и начал медленно осыпаться мелкой пылью.

— Есть, — тихо сказала Рей.

Питер взял второй.

На этот раз отклик пошёл быстрее. Свет растёкся по оправе, а кристалл истончился почти на глазах.

Третий сделал свечение ровным.

Четвёртый вернул камню глубину.

Теперь зелёное кольцо уже не тлело — жило. Спокойно. Уверенно. Так, как и должно.

Питер медленно выдохнул.

— Работает.

Рей взяла кольцо обратно, но надевать сразу не стала. Несколько секунд просто смотрела, как зелёный свет дышит внутри камня.

Крискс пробормотал:

— Отлично. Значит, хотя бы одна древняя космическая загадка питается вполне понятным топливом.

Питер уже тянулся ко второму кольцу.

Красный камень лежал на ладони тяжелее, чем должен был. Будто после Винтериума в нём всё ещё оставался какой-то глухой жар.

Он поднёс к нему чёрный кристалл.

Ничего.

Поднёс ближе.

Коснулся оправой.

Сжал плотнее.

Ничего.

Камень не вспыхнул. Не потеплел. Не вытянул из кристалла ни искры. Сам кристалл тоже не изменился — остался таким же чёрным и плотным, как был.

Рей нахмурилась.

— Ещё раз.

Питер молча взял второй кристалл.

Потом третий.

Тот же результат.

Красное кольцо не брало силу из чёрных кристаллов вообще.

Но пустым оно тоже не казалось.

Оно оставалось тихим, тяжёлым, насторожённым — будто не нуждалось в этом топливе или ждало чего-то совсем иного.

— Значит, не так, — тихо сказал Питер.

Крискс приподнялся ещё немного.

— То есть зелёное можно кормить этой штукой, а красное — нет.

— Да, — сказал Питер. — И это уже кое-что.

Он убрал кристаллы обратно в коробку, закрыл крышку и на секунду задержал на ней ладонь.

Потом взял стилус с панели навигации, развернул к себе пустой экран и нарисовал на нём пять кругов.

Три отметил.

Белый.

Зелёный.

Красный.

Два оставил пустыми.

Рей смотрела, как линии загораются на стекле.

— Пять колец, — тихо сказал он. Он провёл стилусом по трём отмеченным кругам. — Одно уже ломало время. Одно рвёт траекторию. Одно вытаскивает наружу то, что спрятано внутри. Крискс коротко хмыкнул. — Очень уютный набор. — У нас два, — сказал Питер. — И одно уже у Тёмного Лорда. Питер отложил стилус. — Значит, за остальными охотимся не только мы, — тихо сказала Рей. — Тёмный Лорд, Кору и, возможно, кто-то ещё.

Малыш во сне едва слышно пискнул, крепче прижался к Рей и снова затих. Она машинально поправила его, ладонью проверила лоб и только потом подняла взгляд.

— Значит, нужен тот, кто знал это заранее, — сказала Рей раньше, чем Питер успел что-то решить вслух.

Оба повернулись к ней.

Она смотрела не на них. На красное кольцо.

— Тот, кто отдал его. Тот, кто ждал нас на станции. Если он ещё жив, мы возвращаемся сейчас. Не потом.

Питер ещё секунду молчал.

Потом кивнул.

— Да.

Крискс тихо хмыкнул.

— О, отлично. Теперь я могу официально зафиксировать, что опасные идеи в этой команде рождаются не только у капитана.

Крискс смотрел на красное кольцо ещё секунду, потом сказал:

— Если он там, вы его сразу узнаете.

Питер покосился на него.

— Почему?

— Потому что это тот тип существ, которых невозможно ни с кем перепутать.

Питер какое-то время молчал, глядя на кольца так, будто от одного взгляда они могли стать понятнее.

Потом медленно выдохнул.

— Ладно. Слушайте. Вот что у нас есть, — сказал он. — Мы знаем, что это не случайность. Знаем, что за нами уже охотятся. И знаем, что если продолжим, дальше будет только хуже.

Он поднял взгляд на остальных.

— Поэтому скажу сейчас один раз и нормально. Если кто-то хочет сойти при первой возможности — я не держу. Без вопросов. Без обид.

В отсеке повисла короткая тишина.

Питер и сам не до конца понял, чего ждёт от неё больше — облегчения или удара.

Но никто не двинулся с места.

И только тогда он кивнул, уже по-другому.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, летим вместе.

Именно в этот момент орбитальная станция Винтериума выплыла на обзорный экран.

После поверхности планеты она казалась ещё меньше, чем раньше. Несколько тёмных модулей, короткие антенны, стыковочные кольца, редкие огни на внешнем корпусе. Сухая, тихая, почти неприметная конструкция, зависшая над белой планетой, которая могла бы проглотить её целиком и даже не заметить.

Питер сразу взял курс на коридор сближения.

И почти сразу почувствовал, что что-то не так.

Станция была слишком тихой.

На общем канале не было обычной ряби служебных сигналов. Ни перебранки техников, ни автоматических запросов обслуживания, ни лишнего мусора, который всегда висит вокруг живого объекта.

— Джипси, канал станции, — сказал он.

— КАНАЛ ОТКРЫТ, — ответил дроид.

Тишина.

Крискс тоже заметил.

— Мне это не нравится.

Рей чуть крепче прижала к себе малыша.

— Может, просто смена?

— Может, — сказал Крискс. — А может, кто-то очень старается не шуметь.

Питер уже открывал связь.

— Орбитальная станция Винтериума, говорит борт — он назвал идентификатор. — Запрашиваю разрешение на стыковку.

Ответ пришёл почти сразу.

Слишком сразу.

— Коридор три. Стыковка разрешена.

Ни паузы.

Ни уточнений.

Ни дежурного вопроса о состоянии судна, хотя их должно было потрепать даже по телеметрии.

Питер убрал палец с передатчика.

— Слишком легко.

— Сегодня у нас вообще подозрительно много слишком, — сказал Крискс.

На правом экране вспыхнула дальняя метка.

Чужой корабль.

Он шёл к станции быстро. Слишком быстро для местного ленивого трафика и слишком прямо, будто не подлетал к научному посту, а заходил в заранее выбранную точку.

Рей сразу увидела его.

— Опознавание есть?

Крискс щёлкнул по панели сначала здоровым когтем, потом металлическим захватом, словно из принципа хотел доказать обоим, что они одинаково полезны.

— Почти нет. Транспондер приглушён или идёт с задержкой. И мне это нравится ещё меньше.

Питер молча вёл корабль в коридор.

Зелёная линия захода легла на экран.

Створки внешнего кольца станции начали смыкаться вокруг них.

В обзорном стекле на секунду осталось только тусклое внутреннее освещение, жёлтые сигнальные полосы и узкая металлическая пасть шлюза.

— Если это ловушка, — тихо сказала Рей, — то она слишком очевидная.

— Хуже, — ответил Питер. — Значит, им не особенно нужно скрываться.

Опоры коснулись металла.

Корпус мягко дрогнул.

Где-то снизу сухо лязгнули фиксаторы.

На панели вспыхнула надпись:

СТЫКОВКА ПОДТВЕРЖДЕНА.

Но в рубке всё равно никто не почувствовал облегчения.

Глава 19. Осколки станции

Питер не сразу отстегнул ремень.

Несколько секунд он сидел неподвижно и смотрел на надпись СТЫКОВКА ПОДТВЕРЖДЕНА, будто ждал, что станция сама передумает и выведет что-нибудь честное.

Например:

ПОЗДНО. УЛЕТАЙТЕ.

Ничего такого, конечно, не произошло.

Крискс глубже завернулся в термоодеяло и мрачно посмотрел сначала на Питера, потом на Рей.

— Я с вами не пойду.

Питер перевёл на него взгляд.

— И это первый разумный поступок за день.

— Не обольщайся, — отозвался Крискс. — Я не из благоразумия. Я всё ещё чувствую себя так, будто меня сначала заморозили, потом разморозили, а потом решили повторить для надёжности. И кто-то должен остаться с малышом.

Рей уже поднялась.

Малыш спал в глубине отсека, в своей мягкой нише, завёрнутый в тёплую ткань. Он не пошевелился даже после стыковки. Дышал ровно. Тихо. Слишком тихо, если помнить, чем он был совсем недавно.

Рей подошла, поправила край покрывала и на мгновение задержала ладонь у него на спине.

Тёплый.

Живой.

Просто вымотанный до предела.

— Если он проснётся, сразу скажешь, — сказала она.

Крискс покосился на спящее существо.

— Если он проснётся драконом, я прибегу к тебе так быстро, как позволит моё униженное состояние.

Питер уже проверял бластер.

— Мы быстро.

Крискс посмотрел на него с выражением, в котором усталость боролась с привычной язвительностью.

— Вы никогда не бываете быстро. Вы бываете либо поздно, либо под выстрелами.

Питер только хмыкнул.

Рей в последний раз посмотрела на малыша, потом на Крискса.

— Закрой за нами шлюз.

— Я всё ещё член экипажа, а не декоративный труп, — буркнул он.

Питер и Рей вышли в док.

Шлюз за их спинами закрылся с сухим металлическим шипением.

Док был почти пуст.

Серый пол с жёлтыми полосами разметки. Грузовые платформы у стен. Подвесные манипуляторы, застывшие под потолком. Тусклый служебный свет, в котором всё казалось плоским и выцветшим.

Но тишина была не штатной.

Один сервис-дрон лежал у стены на боку, с выжженным оптическим глазком. На полу рядом тянулась тонкая чёрная полоса от плазменного попадания. Дальняя консоль мигала аварийным янтарным огнём, но звука не подавала — кто-то заранее отключил оповещение.

Рей заметила это тоже.

— Слишком тихо.

— Да, — сказал Питер.

Фигуру у аварийной колонны он увидел сразу.

Невысокая.

Тонкая.

Почти неподвижная.

В полутени стоял незнакомец так, будто ждал их уже давно и всё это время не сомневался, что они всё-таки придут.

Питер остановился в нескольких шагах от него.

И понял сразу, почему Крискс сказал, что он узнает.

Лицо не было точной копией Пинкс. Но сходство било в глаза слишком сильно. Те же линии. Та же точность черт. Только в Пинкс всегда было тепло, цвет, жизнь, а этот словно был собран из льда, света и дисциплины.

— А теперь понятно, — коротко сказал Питер.

Незнакомец кивнул.

— Хорошо. Значит, не придётся тратить время. Меня зовут Лёд.

— Тогда не будем, — сказала Рей. — Ты дал нам кольцо.

Питер уже достал из кармана красное кольцо и показал ему на ладони.

Лёд посмотрел на камень быстро, без лишней эмоции.

— Да.

— Почему не отдал сразу? — спросил Питер. — Когда мы только прилетели.

— Потому что я не поверил словам Пинкс, что вы его достойны, — ответил Лёд. — И потому что я не знал, выдержите ли вы дорогу вниз и обратно.

— Похоже, сейчас ты изменил своё мнение?

— Да.

Рей не отвела от него глаз.

— Как нам его перезарядить? Мы подносили черные кристаллы – ничего не произошло.

Лёд кивнул.

— Красное кольцо не пустое, — сказал Лёд. — Ему просто нужен другой заряд. Не чёрный кристалл. — Какой? — спросила Рей. — Фиалит. Фиолетовые кристаллы. Координаты Иола я уже отправил. У Питера на запястье коротко пискнул входящий пакет. — А дальше? — спросил он. — Нерис. Следующая нить там. — Кто ты такой? Лёд чуть повернул голову. — Имперский агент. — Очень успокаивает, — сказала Рей. — Не вся Империя играет на стороне Кейна. И Кору. Питер прищурился. — Кору здесь при чём? — По моим данным, он не просто охотится за кольцами. Он связан с их созданием.

Воздух в доке будто стал тяжелее.

Рей первой выдохнула:

— Что?

Но договорить она не успела.

Где-то в соседнем доке тяжело лязгнули фиксаторы.

Все трое одновременно обернулись.

Лёд изменился почти незаметно — просто стал ещё собраннее.

— Поздно, — сказал он.

Створки соседнего шлюза начали расходиться.

Сначала показалась темнота трапа.

Потом — тяжёлый силуэт.

Тёмная броня.

Прямая спина.

Спокойная, уверенная походка человека, который входит не в чужой док, а туда, где уже всё решено.

Кейн.

На его лице не было удивления.

Только холодное узнавание.

Он увидел Питера, потом Рей, потом Льда — и в глазах у него мелькнула не злость, а раздражение человека, которому помешали довести работу до чистого конца.

— Наконец, — сказал он. — Я уже начал думать, что вы и в этот раз успеете исчезнуть.

Питер медленно поднял бластер.

— Размечтался.

Кейн перевёл взгляд на его руку.

— Отдай кольца, и я сделаю вид, что это была просто ошибка маршрута.

Рей сухо усмехнулась.

— А что тебе ещё отдать? — с сарказмом сказал Питер.

Теперь Кейн посмотрел на Льда.

— Тайный прихвостень императора тоже тут.

— А по моим данным ты лежишь на больничной койке после того, как провалил задание по поимке Питера и Рей,— ответил Лёд.

На этот раз Кейн даже не стал продолжать разговор.

Он выстрелил первым.

Но не в них.

Болт ударил в блок аварийного замка над их доковым сектором.

С потолка с рёвом сорвалась тяжёлая бронированная перегородка и рухнула между ними и кораблём.

Металл ударил в пол так, что дрогнули стены.

Путь назад оказался отрезан.

— Теперь, — спокойно сказал Кейн, — можем говорить без спешки.

— Ненавижу таких, как он, — сквозь зубы бросил Питер.

Лёд уже двигался.

— Налево. В сервисный проход.

Кейн снова поднял оружие.

На этот раз стрелять начали все сразу.

Первый обмен огнём расколол тишину дока на куски.

Питер бил коротко и точно, заставляя Кейна уходить за грузовую платформу. Рей сместилась вправо, к опоре подвесного манипулятора. Лёд стрелял быстрее всех — не суетливо, не яростно, а с той холодной экономией, от которой становилось только хуже.

Кейн почти не прятался.

Он двигался вперёд маленькими шагами, меняя угол, будто не торопился, потому что уже знал, куда они побегут.

— Вниз! — резко бросил Лёд.

Он ударил локтем по аварийной панели у стены.

Тонкая сервисная дверь, незаметная среди кабельных шкафов, дёрнулась и открылась.

Питер отступил последним, прикрывая.

Рей сорвалась внутрь.

Лёд уже был в проходе, когда Кейн выстрелил ещё раз.

Болт ударил в узел над дверью. Из разорванного кабельного жгута ударили искры. Свет в доке мигнул и ушёл в красный аварийный режим.

— Он хочет загнать нас в техсектор, — бросил Питер на бегу.

— Знаю, — ответил Лёд.

— И тебе это нравится?

— Нет. Но к вашему кораблю теперь можно добраться только так.

Дверь за их спинами с лязгом захлопнулась.

Ненадолго.

Удар с другой стороны показал это сразу.

Техкоридоры станции были уже, темнее и холоднее доков.

Голый металл. Кабельные каналы вдоль стен. Низкие потолки. Редкие лампы под сетками. Где-то под настилом шёл ровный гул — тяжёлый, глубокий.

Реакторный блок был рядом.

На стенах через каждые несколько метров мигали старые сервисные индикаторы:

КОНТУР-2 / ПЕРЕГРУЗКА РЕЗЕРВ: НЕДОСТУПЕН

Питер увидел их на бегу и выругался:

— У вас второй контур уже и так на соплях.

— Станция старая, — коротко сказал Лёд. — Не стреляйте по синим магистралям, если хотите жить.

Рей бежала последней, всё время оглядываясь.

За спиной уже лязгали взломанные двери.

Кейн шёл следом.

Не бежал.

Именно шёл.

От этого по спине проходил холод сильнее любого Винтериума.

Они влетели в круглый распределительный сектор.

Здесь станции уже было тесно от собственной начинки.

От пола к потолку поднимались толстые силовые магистрали. За прозрачными экранами шло тусклое реакторное свечение. Из боковых клапанов с шипением вырывался охлаждающий пар. Весь зал жил тяжёлой машинной жизнью — горячей, опасной и плохо приспособленной для перестрелки.

Лёд резко остановился у центральной опоры.

— Дальше — вниз по кольцу и на сервисную лестницу. Она выведет вас за перегородку, прямо к вашему доку.

— А ты? — спросил Питер.

Ответить он не успел.

Кейн появился в дальнем проёме.

Чёрная броня на фоне красных аварийных ламп.

— Далеко собрались? — спросил он.

Питер выстрелил первым.

Кейн ушёл с линии огня, ответил сразу, и реакторный сектор наполнился вспышками.

Один из болтов врезался в защитный экран. Другой сорвал с трубы запорную скобу. Белый охлаждающий пар ударил вбок густой струёй, за секунду заволакивая половину прохода.

Рей сместилась за силовую опору и выстрелила дважды.

Лёд бил по коротким просветам в пару с Питером, вынуждая Кейна держаться у края кольца.

Но тот всё равно шёл вперёд.

Спокойно.

Холодно.

Как будто не сомневался, что времени у него больше, чем у них.

— Ты всегда выбирал не ту сторону, — сказал он Льду.

— Зато свою, — ответил тот.

Кейн сместился влево, почти исчезнув в пару.

Питер понял подвох слишком поздно.

Следующий выстрел пришёл не в него.

И не в Рей.

В Льда.

Импульс ударил его в бок, чуть выше пояса. Жёстко. С сухим, мерзким звуком.

Лёд отшатнулся и одной рукой схватился за поручень, чтобы не упасть.

— Лёд! — выдохнула Рей.

— Жив, — коротко ответил он.

Питер усилил огонь, заставляя Кейна уйти обратно за магистраль.

В этот же момент ещё один болт — уже не разобрать, чей — ударил в толстый охлаждающий контур над реакторным кольцом.

Трубу разорвало.

Из неё хлынул белый криогенный туман. По металлу пошёл резкий треск. Аварийные лампы мгновенно сменили цвет с красного на пульсирующий оранжевый.

По сектору прокатился низкий, нехороший гул.

Лёд понял первым.

— Плохо, — сказал он.

Над головами ожил механический голос станции:

— ВНИМАНИЕ. НАРУШЕНИЕ ВТОРОГО КОНТУРА ОХЛАЖДЕНИЯ. РЕЗЕРВНЫЙ КАНАЛ НЕДОСТУПЕН. ЛОКАЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА.

Рей почувствовала, как всё внутри холодеет.

— Насколько все плохо?

Лёд зажал рану ладонью. Лицо у него осталось почти таким же спокойным, только побледнело сильнее.

— Если второй контур сорвёт окончательно, разорвёт стыковочное кольцо. Может — половину станции.

Кейн снова вышел из пара.

Даже теперь он не ускорялся.

— Тогда не будем затягивать, — сказал он.

Питер выстрелил ещё раз.

Кейн укрылся.

Лёд быстро повернул голову к Питеру и Рей.

— Слушайте внимательно. Лестница за кольцом. Потом вниз. Потом налево по сервисному мосту. Вы выйдете прямо к нижнему люку вашего дока.

— А ты? — снова спросил Питер.

— Задержу его.

— Ты ранен.

— Пока недостаточно.

— Мы не оставим тебя здесь, — сказала Рей.

Лёд впервые за всё время посмотрел на неё по-настоящему жёстко.

— Оставите.

Кейн выстрелил снова. Импульс ударил в край опоры, оторвав раскалённый кусок металла.

Лёд даже не обернулся.

— Если останетесь, он получит вас всех. И кольца тоже.

Питер смотрел на него зло и тяжело.

— Ты его не удержишь.

Лёд качнул головой.

— Мне не нужно долго.

И, помедлив долю секунды, добавил:

— Кольца должны пережить эту станцию.

Это прозвучало так спокойно, что спорить стало невозможно.

В этот момент у Питера на запястье мигнуло входящее сообщение от корабля:

ДВИГАТЕЛИ ПРОГРЕТЫ. ПРЕДСТАРТОВАЯ ПОДГОТОВКА АКТИВНА.

Крискс.

Уже понял.

Уже готовил борт.

Питер коротко перевёл взгляд на Рей.

Она всё прочитала по его лицу.

— Нет, — сказала она тихо. — Только не снова.

Лёд шагнул вперёд, прямо на линию огня, и дал такую плотную очередь по сектору Кейна, что тот был вынужден отступить за реакторную арку.

— На корабль! Встретимся на НЕРИСЕ!— сказал Лёд.

Это уже не было ни просьбой, ни советом.

Приказ.

Питер на секунду замер, и этой секунды Рей хватило.

Она шагнула к нему первой, резко, почти зло, как будто злилась именно на то, что приходится говорить это вслух.

— На корабль, — сказала она. — Сейчас.

Он посмотрел на неё тяжело.

— Рей—

— Нет. Не здесь. Не так. Если останемся, он получит всё сразу.

Её голос не дрогнул.

— Мы уходим. Живыми. И тогда это ещё не конец.

Это было не просьбой. Не страхом. Выбором.

И, услышав это, Питер всё-таки рванул за ней.

Позади них снова загремели выстрелы.

Один раз Рей всё-таки обернулась.

Сквозь пар, искры и оранжевую пульсацию аварийных ламп она увидела Льда — прямую серебристую фигуру на фоне реакторного света. Он стоял боком, раненый, но всё ещё неподвижно-точный.

А Кейн шёл на него сквозь дым.

Потом между секторами рухнул аварийный щит.

Сервисная лестница оказалась уже и круче, чем хотелось бы.

Питер спрыгивал через две ступени, Рей — следом. Внизу дрожали мостки, под ними гудели силовые каналы. Где-то дальше уже выл общий аварийный сигнал.

Питер развернулся к выходу, потом сразу назад — не потому, что сомневался, а потому что впервые проверял не только путь.

— Рей?

— Здесь.

— Крискс?

— К сожалению.

— Малыш?

— Спит, — отозвался по связи Крискс. — И сейчас он лучший член экипажа.

Рей посмотрела на малыша который спал, согнувшись калачиком и коротко кивнула.

Только после этого Питер двинулся к шлюзу.

Раньше он, возможно, уже был бы у трапа, просчитывая запуск и стартовый вектор. Сейчас порядок был другим. Сначала люди. Потом корабль. Потом всё остальное.

Странно, но именно в этой перестановке мир вдруг встал на место точнее, чем раньше.

Теперь станция больше не притворялась, что всё под контролем.

— Быстрее, — бросил Питер.

— Я и так быстро! — огрызнулась Рей.

Они вылетели на узкий нижний мост, тянувшийся вдоль внешней переборки докового кольца. Слева, за решёткой, темнел космос. Справа шли трубы, кабели и технические люки.

В конце моста уже мигал открытый сервисный вход.

Люк их корабля.

Крискс действительно всё понял раньше, чем они успели вернуться.

Когда они вбежали в доковый карман, трап уже был опущен.

Двигатели гудели.

Бортовые огни горели полным предстартовым режимом.

Шлюз был открыт ровно настолько, чтобы впустить своих и тут же захлопнуться.

— Быстрее! — заорал Крискс изнутри.

Он уже сидел в кресле второго пилота. Термоодеяло валялось на полу рядом. Одна рука лежала на панели питания, вторая — на аварийном сбросе фиксаторов. Вид у него был всё ещё паршивый, но глаза были совершенно ясные.

— Я решил, — крикнул он, — что ждать, пока нас убьют, — не самый тёплый способ провести вечер!

Они влетели на борт.

Шлюз захлопнулся.

Рей первым делом обернулась в сторону жилого отсека.

Малыш всё ещё спал.

Не проснулся даже от сирен, аварийного режима и работающих двигателей.

Питер уже рухнул в кресло пилота.

— Отстыковка. Сейчас.

— Уже! — отозвался Крискс.

Где-то под корпусом лязгнули фиксаторы.

Один.

Второй.

Третий.

Станционная автоматика попыталась удержать их в протоколе, но Крискс уже вёл сброс вручную и явно получал от этого мрачное удовольствие.

— Если кто-то потом будет жаловаться на процедуру, — буркнул он, — я с радостью сообщу, что альтернатива была умереть вежливо.

Питер дал тягу.

Корабль дёрнулся, вырываясь из стыковочного узла. По корпусу прошла тяжёлая дрожь. На внешних камерах мелькнули серые фермы, доковые огни, жёлтые полосы разметки.

Потом станция осталась позади.

Снаружи вспыхнули звёзды.

Белая дуга Винтериума.

Чёрный космос.

И далеко за ними — станция.

Питер не сбрасывал ускорение, пока не вывел корабль на безопасное удаление.

Только после этого в рубке стало тихо.

Тяжело.

Глухо.

По-настоящему тихо.

Рей смотрела в иллюминатор.

Туда, где над белой планетой висела орбитальная станция.

— Как думаете, — очень тихо сказала она, — он выбрался?

Никто не ответил сразу.

Крискс молчал, уставившись в приборы так, будто мог найти там честный ответ.

Питер тоже не смотрел на неё.

В следующий миг станция вспыхнула изнутри.

Сначала — белым светом, будто в одном из модулей на секунду загорелось что-то слишком яркое для металла и вакуума.

Потом удар пошёл дальше.

По стыковочному кольцу.

По внешним фермам.

По соседним сегментам.

Станцию разломило.

В космосе без звука раскрылся ослепительный огненный цветок — белый, оранжевый, режущий глаз. Один модуль сорвало в сторону. Другой исчез в свете целиком. Осколки пошли в стороны немой, страшной волной.

Рей застыла.

Крискс перестал дышать на секунду.

Питер смотрел на взрыв неподвижно.

Никто из них не мог понять, выбрался ли кто-то.

Выбрался ли Лёд.

Выбрался ли Кейн.

Или станция забрала обоих.

В рубке стояла такая тишина, что слышно было только ровное дыхание спящего малыша из глубины корабля и низкий гул двигателей.

Питер первым отвёл взгляд.