Роман в новеллах. Книга 2. Погружение в мираж

Все это бесконечно тронуло Ивана, и он позволил прижать себя старику, которого видел всего лишь раз, когда тот приезжал в Великий Новгород забрать у отца какие-то вещи и бумаги. Это было около года тому назад, и этого год еще не успел стереть из памяти их встречу.

Мокей был важным поставщиком вин императорского дома. Правда, ко двору он уже не ездил, а были вхожи в него двое его сыновей. Но имя Вишховатого, которого считали одни евреем, другие греком, до сих было на устах многих новгородских и петербуржских купцов.

Кэтрин с некоторым удивлением наблюдала за этой сценой.

Потом все поднялись ко входу в просторную залу. И в ней за длинным, покрытым черным сукном столом, восседали еще двое неизвестных; одним из них была пожилая женщина, которая осталась на месте, когда ей представили гостя; второй был щегольски одетым господином, лет двадцати восьми, в длинном белом парике, в белом костюме, в туфлях. Он встал навстречу и подал Ивану руку, сухую и очень цепкую.

- Это господин Делон, учитель фехтования! - отрекомендовал его Ивану Мокей и обратился к обоим: - Дорогой Иван Прович и ты, наш друг Делон! Пригодитесь ли вы друг другу, не мне решать, а потому и советовать подружиться вам я не стану, - сказал он. – Не могу и не хочу вмешиваться в ход событий, которые предуготовил нам всем Господь!.. А сейчас присоединяйтесь, и мы закончим траурную церемонию по одному из наших товарищей, убиенному Карлу XII.

- Товарищей? – спросил Иван, вытаращив глаза.

Пожилая женщина, что была в черном чепце, сказала скрипучим, но твердым голосом:

- Госпожа Ясницкая, растолкуйте своему кавалеру, в чем тут дело. Раз уж вы привели его сюда, думаю, он примкнет к нашей партии.

Молодя женщина наклонилась к Ивану, вытягивая длинную белую шею и придавая своим прекрасным глазам выражение безграничного к нему доверия. Она даже положила и сжала свою руку, которая оказалась жестче и крепче, чем он думал, на его руку, которую он, заняв место за столом, положил ей на колено.

- Мы негласно, еще при жизни шведского короля, - и то было пять лет назад, - приняли Карла в свое общество Заговоренных, - пояснила Катя. - Правда, мы уведомили короля об этом в письме, предупредив и о заговоре. Но письмо наше, видно, опоздало.

Вставил слово и Делон, приподняв подбородок. В голосе его Иван почувствовал ревность, он немного дрожал от усилия придать своим словам больший вес.

- К письму мы приложили пуговицу от его мундира, которую я имел счастье хранить после поединка: того поединка, который король устроил между нами на уроке фехтования. Это бы лучший мой урок! Изящным ударом я отрубил ту пуговицу, и король позволил взять мне ее на память! Нам стало известно, что колдунья наложила на короля Карла заговор. По его условиям короля можно было убить только предметом, ему принадлежавшим. Как известно, покушение произошло в конце ноября, почти пять лет назад: Карл был убит выстрелом в висок. По некоторым данным, пуля, которой его застрелили, была изготовлена из той самой пуговицы его собственного мундира. Значит, письмо попало в руки заговорщиков. - Делон умолк. Катя бросила на него восхищенный взгляд, и гнев его растаял.

- Откуда же вы узнали все эти подробности о пуговице? – спросил Иван.

Старая женщина дала знак рукой, и Иван понял, что скоро ему все разъяснят.

Слуга, стоявший позади нее, тут же погасил почти все свечи, оставив одну, большую, и на блюде подал ее на стол. Рядом он положил мешочек, похожий на кисет, расшитый черным бисером. Женщина достала из него мелкий, как перемолотая зола, серый порошок и бросила его на свечу.

В тот же миг порошок вспыхнул тысячами маленьких искорок, осветил залу; и когда вновь вернулся полумрак, Иван увидел богатый особняк, множество гостей, себя среди них, Катю, других женщин; потом он проник в маленькую укромную комнату и занялся любовью с одной из них, кажется, хозяйкой дома. Лица ее он не разглядел.

Но перед этим он стрелял из пистолета в яблоко, которое держала в руке женщина, получил приз, и когда он покинул хозяйский дом, завернул за угол, из темной подворотни на него набросился человек и с размаху ударил в грудь ножом. Лезвие соскользнуло, а злоумышленник убежал.

Вновь зажглись свечи, Иван протер глаза и увидел наблюдавших за ним с нескрываемым интересом хозяйки и гостей: каждого, кто сидел с ним за одним столом.

Когда он встретился взглядом со взглядом Альдигердии, та сказала:

- Это вам подарок от всех нас. То, что вы увидели, путь остается у вас. Это и пророчество, и предупреждение. А остальное, включая и тайну пуговицы Карла XII, это никак не должно более касаться вас нигде, до тех пор, пока вы не вступите в наше общество Заговоренных. Как вы понимаете, такое название объясняется тем, что мы предвидим опасности, указанные в мираже и грозящие нам в реальности.

- О, наш молодой друг, несомненно, хотел бы присоединиться к нам! – воскликнула Катя.

- Что я должен для этого сделать? – спросил Иван, с удивлением вынужденный признать, что чудеса – идет он к ним навстречу или нет – его окружают и намерены непрерывно продолжаться. Одно знакомство с Катей превосходило его планы на ближайшую перспективу, и вот теперь он обретал других, может, и могущественных друзей.

- Ему слишком рано об этом думать, - сказала, пропуская вопрос Ивана, словно, мимо ушей, хозяйка. – Прежде, ему следует стать дворянином. Это условие для всех мужчин!

- А это случится? – быстро и заинтересованно спросил ее Делон.

- Да, это возможно. Или уже свершилось!.. Я вижу: он уже один из избранных. И у него есть своя сокровенная тайна: ему уже покровительствует дух или ангел. А теперь мы просто погадаем, - заявила она, и слуга положил на стол два одинаковых, слепленных, как показалось, из теста, кубика, а затем коробочку с брусочками различных красок: белого, желтого, красного, синего, зелено и черного цветов, а также кисточку и баночку с водой, стоявшую на блюдце с куском ваты. Ясницкая, взяв кисточку, обмакнула ее в воду, и стала наносить краски на грани кубиков. При этом, она сопроводила свои действия точной инструкцией:

- А располагаться на грани краски должны друг против друга так: белый – черный, синий – красный, зеленый – желтый… Вообще-то, сразу после изготовления и раскраски кубиков их в качестве игральных костей использовать не рекомендуется. Для того, чтобы эти двойники к вам привыкли и при ворожбе говорили правду, их следовало бы пару деньков поносить с собой в холщевом мешочке… Вот и все!.. А теперь поглядите: какая это красота!

Иван наклонился, протянул палец, чтобы потрогать то, то Катя поднесла почти к его лицу, но она быстро отдернула руку.

– Эй, сказано: никому не давать «двойников», они очень не любят менять хозяина, замыкаются. Перестают отвечать на вопросы. – Она подула на кубики, высушивая их. На все ушло две-три минуты, и все сидящие вокруг с улыбками следили за работой красавицы Кэтрин, как тут все, кроме Ивана, называли ее. – А теперь каждый пусть загадает себе желание. – С этими словами Катя бросила кубики перед Иваном. Сверху оказались грани, разукрашенные белым.

- Дубль белый! – сказал Делон.

- Оставьте сомнения и переживания. Скоро непонятная для вас ситуация прояснится, и все сложится благополучно! – сказав это, Катя наградила его неоднозначным взглядом, и Иван невольно посмотрел на Делона. Но тот точно погружался в обморок. Он явно с трудом выносил такие сеансы. Перед ним покатились кубики, и выпал дубль желтый.

- О чем бы вы ни спрашивали сейчас, все сложится просто великолепно, господин Делон, - сказала молодая женщина; и он просиял. – Да, вы получите даже больше, чем ожидаете. Вас ждет рост и процветание. Если ваш вопрос касался финансов… Я угадала?... (Делон чуть смутился и мгновенно слегка покраснел) - То вы получите либо деньги, либо возможность зарабатывать больше…

- А теперь господин Вишховатый!.. Зажмурьтесь, Мокей Лазарьевич, катится ваша судьба! – сказала она и бросила кости перед старым греком. Выпал дубль красный. – Вас ждут какие-то сильные потрясения, ситуация выйдет из-под контроля, вы можете что-то потерять. Но это будут потери, которые вы потом оцените как благодатные. А на месте старого вырастет нечто новое…

- Достаточно! Это меня вполне устраивает, и не будем больше испытывать судьбу. Я, как старый философ, вполне принимаю это! – заявил он. – Я уже не раз что-то терял в жизни, но не отчаивался, и получал другое взамен утерянного. И, уверяю вас, даже лучшее!

- Вот и хорошо, - проскрипела хозяйка. - А теперь катитесь кости до моих косточек. Что-то мне вы скажете сегодня?

Выпал дубль синий.

- Скоро буря уляжется, и в вашей жизни воцарится порядок. К вам придет успокоение.

- Не смерть ли? – грубо спросила она.

- Нет. Однако в вашей жизни может исчезнуть что-то такое, что вы сейчас считаете очень важным… Окрепнут некие связи, которые пока только намечаются или которые вы считаете ненадежными, непрочными и несерьезными. Правда, вы можете оказаться в некоей зависимости от обстоятельств, но это будет замечательная независимость, она принесет в вашу жизнь покой и гармонию…

- Достаточно! Я довольна! Я рада, что императрица Екатерина вновь вспомнит обо мне. Она страдает от бессонницы, и, видно, я ей опять нужна. А больше мне ничего не нужно. Потом я могу уйти с миром…

- Да, все будет прекрасно! Я вижу, вижу: если в основе вашего вопроса лежит какой-то конфликт, то он скоро прекратится, страсти улягутся, вы сможете посмотреть на ситуацию другими глазами, увидеть то, на что раньше не обращали внимания. И вторая конфликтующая сторона будет рада предложенному вами компромиссу, поэтому с даже она удовольствием пойдет на примирение и на установление нейтральной ситуации.

- Ну, хватит, хватит, и впрямь сглазишь! Давай-ка, лучше, голубушка, брошу я эти кости в твой адрес.

Выпал дубль зеленый. Хозяйка вгляделась в кубики, словно разглядывая какой-то мираж. - Ну, что ж… Без твоего непосредственного участия, без решительный действий у тебя ничего не получится и ничего не изменится. Тебе, однако, придется приложить немало усилий, чтобы то, о чем ты попросила, стало реальностью. Или чтобы проблема, которая беспокоит тебя, осталась в прошлом. Многое зависит от твоего настроя решительно изменить текущую ситуацию и - от мужества… это странно!

- Ответ «Двойников» оказался неоднозначным - добавила она, - может, тут тебе, голубушка «да», а, может, и «нет». Но ты верь в благоприятный исход, а главное – действуй!..

- Да-а, - протянула хозяйка, когда завершилась минута пророчества, показавшаяся бесконечно долгой, - не позавидую тому, против кого направлена вся твоя энергия. Но, впрочем, это твое личное дело. Мы не вмешиваемся в дела провидения.

- Наша цель – предупреждать друг друга об опасности, - шепнул Ивану Вишховатый. - И за это мы платим, - загадочно добавил он. - Ну, выкладывай на стол, чем богат.

Все, и сама хозяйка, бросили в центр стола по несколько золотых и серебряных монет.

Иван снял с пальца серебряный перстенек-печатку с изображением двух соединившихся в вершине ромбов и положил в общую кучу.

Слуга тут же сгреб все это и унес.

- Вот и конец сеанса, господа, - сказала хозяйка. – Господин Вишховатый, останьтесь со мной, а вы все можете идти, - сказал она.

Кэтрин быстро увлекала Ивана вниз, они вышли на улицу, подождав Делона, попрощались с ним, и затем направились по дороге, откуда и пришли сюда.

Через считанные минуты будто случайно проезжавшая мимо коляска взяла их довезла до незнакомого Ивану дома.

Когда они вошли в дом, Крыншин тут же узнал ту комнату, где Кэтрин сегодня предстала впервые в мужском костюме. Затем молодая женщина увлекла гостя в спальню, и тут мираж стал быстро таять.

Крыншин проверил систему внешней съемки – способной запечатлевать информацию прямо с экрана монитора, удостоверился, что все записано и произнес:

- Теперь и мне бы найти ключик в эту спаленку!..

Внезапно картинка вспыхнула вновь: Крыншин увидел, как влюбленные прощались, и Катя строго наказала Ивану:

- Больше не ищи со мной встречи сам, а как придет время, я выведу тебя в свет!

«Ты уже вывела меня к нему!» - услышал Крыншин слова счастливого Ивана, но, зная о его амбициях, усмехнулся…

VII

СПИРИТИЧЕСКИЙ СЕАНС С МИРАЖОМ.

ЯВЛЕНИЕ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ И ПАТРИАРХА НИКОНА.

СПАСИТЕЛЬНЫЕ МИРАЖИ: МОСТ И ТЫН

(Рассказ)

1

- Ну, господин Вишховатый, - сказала Альдигердия Аркадьевна, когда они проводили гостей и внизу прозвенел колокольчик, возвестивший о наступившей полной конфиденциальности, - приступим к погружению в мираж… - Пожилая женщина, сидящая возле низкого стола, тяжко вздохнула, уперлась сухими длинными руками в подлокотники вольтеровского кресла с жесткими деревянными подлокотниками и приподняла себя в нем.

Мы говорим приподняла, потому что она так и не выпрямилась, а, будучи согбенной, вышла из-за стола. Вишховатый, тоже уже не молодой шестидесятилетний человек, поддерживал ее, пока оба не достигли книжного шкафа, занимавшего половину стены.

Из него хозяйка вынула одну книгу, и грек, словно совершая ритуал, быстро просунул в щель руку и дернул за тайный рычажок. Часть полки ушла вглубь и отодвинулась, открыв в стене тайник размером в печную духовку, куда вошел бы и большой горшок.

Хозяйка полезла под воротник, закрывавший шею, и трясущимися руками вынула, как из-за пазухи, стальной ключ. Он был нанизан на веревочку, и, скорее всего, Альдигердия и спала вместе с ним.

Открыв тайник, она отошла, предоставляя следующее священнодействие, опять же, Вишховатому.

Тот обеими, еще сильными руками вынул на серебряном блюде тяжелый предмет, величиной с головку сыра, покрытую полупрозрачной шелковой накидкой. Она слегка колыхнулась под воздействием центробежной силы и рожденного ветерка или же от тяжелого дыхания Мокея.

Он был очень взволнован.

Крыншин, когда увидел новое меряченье монитора и всю эту сцену, был сильно удивлен и обрадован новым сюрпризом. «Спасибо, «Скиф»! – мысленно произнес он в восторге, полагая, и не без оснований, что система нашла возможность накрепко вцепиться в волну ноосферы, откуда теперь скачивала необходимую информацию, словно, в виде четких хрономиражей. Эту информацию по неизвестным причинам система не могла грузить сразу в центральную память, а только после того, как события неведомым образом отображались на экране монитора.

На экран же скачивание информации шло явно с каких-то хрономиражей. И, возможно, ни причем была даже ноосфера. Где-то над планетой имелась особая кладовая памяти: памяти, способной всплыть в любую минуту и в любом месте, в виде того же самого настоящего хрономиража.

Крыншин видел, как волновался Вишховатый, когда нес свою драгоценную ношу на подносе под платком.

Вдруг он остановился и стал ждать, пока хозяйка вновь устроится на стуле, только уже не за столом, а в центре комнаты; там стоял изящный свободный цветочный столик на пяти изогнутых ножках.

Ей помогал слуга. Он же успел снять со столика цветок в керамическом горшке и поставить на пол, после чего тут же удалился, по пути дунув на единственную большую свечу, горевшую на столе.

Но она больше и не понадобилась бы, так как в ту же секунду находящийся на блюде у Вишховатого предмет показал, что он излучает свечение.

Причем, природа его была такова, что это свечение постепенно стало наполнять все вокруг, раздуваясь, как шар, пока его края не достигли стен и не уперлись в них. И когда под давлением света все стало спрессовыватьсякак как под прессом, шар заполонил все, даже углы. В этом мерцающем свете стали возникать очертания различных предметов, но явно из другой обстановки. Некоторые из них двигались. Но персонажи таинственного действа оставались на месте.

То был оживающий хрономираж, и Крыншин это видел.

Грек скинул накидку, и глазам предстал явно окаменевший мозг человека…

От него во все стороны пошли волнами золотистые лучи и, накладываясь на все краски возникшего хрономиража, - явно царских палат с троном, коврами и расписными золочеными анфиладами, превратили его в плотную субстанцию самой настоящей яви.

Перед взором всех свидетелей этого чуда из образовавшихся движущихся сгустков миражей проявились фигуры царя Алексея Михайловича и патриарха Никона.

Никон стоял в золотисто-белом одеянии, с тремя большими красными мальтийскими крестами, посередке которых было желтое солнце; снизу платье его было увешано красными и черными кисточками толстых помпонов.

Никон имел не слишком широкие усы и большую темно-русую, скорее даже черную бороду, при этом почти вся передняя часть подбородка была оголена, и под нижней губой оставалось немного волос; было видно, что Никону не были чужды человеческие слабости – выглядел он щеголевато. Брови его были светлыми, а небольшие глаза, близко расположенные к красивому длинному носу, были одновременно и добры и печальны. На его голове была очень большая, чуть ли не вдвое крупнее головы, прекрасная корона: имеющая форму кулича, но с золотом и драгоценными камнями, увенчанная крестом.

В руках Никон держал длинный тонкий черный, как бы нанизанный на три золотых шара, посох, с раздвоенным, как взмах птичьих крыльев, золотым навершием; один конец посоха упирался в пол, а другой достигал бороды. Посох придерживала левая рука патриарха, а правая касалась раскрытой книги, несомненно, с Евангелиями.

Книгу придерживал безусый и безбородый служка в клобуке, хотя были, кроме него, здесь служители церкви и постарше и посолиднее.

И как-то скромно выплыла из миража фигура стоявшего на коленях перед патриархом царя, в золотистой узкополой, но высокой, шапке, с оторочкой из белого меха, в золотых одеяниях, с кудрями и широкой пышной русой бородой. Царь, хоть и был на коленях, казался чуть ли не равнодушным ко всему и словно не замечавшим ничего вокруг. Он погрузился в свои невеселые мысли. Может, он был удручен реформами патриарха, от которого взорвалась староверческая православная Русь, делившаяся ее надвое.

Патриарх громко промолвил:

- Мы, государь, все же должны провести эти реформы церкви, чтобы стерлось различие в богослужебных таинствах между московским и греческим патриархатом, и от того крещение тремя перстами будет для нашего народа правильным!

Царь, не поднимая глаз, покачал головой и сказал, как в пол:

- А книги, чтобы все по подобию византийскому, придется ведь, переписывать.

- Придется, государь. Но Бог с нами!

- Бог с нами. А все ли церковные иерархи под этим подпишутся? – спросил неуверенно царь, поднимая печальный взор.

- Подготовим к тому событию собор. Все подпишутся.

- Что ж, - вздохнул царь, - благослови на решение.

- Благословляю, - поспешил ответить Никон. И он стал крестить, троеперстно – приложив к двум перстам – указательному и среднему, также и большой. - Во имя Отца и Сына и Святого духа. Аминь!

Царь с помощью иерархов поднялся с ковра, сел на трон. Оттуда спустя минуту, отдышавшись и собравшись с мыслями, он опять спросил:

- Кого в Грецию отправим с этой доброй вестью? Подготовил ли человека, святейшество?

- Подготовил. Обрусевшего грека Вишховиди, он поедет. Преданно служит, и детей нарожал, все уже давно стали Вишховатыми. Заслужил такой чести!

- А какой знак будет нам, что в Греции воспринята эта весь, как наш добрый вклад к укрепление православия?

- Будет передан нам древний окаменевший мозг одного из царей Земли обетованной, видевших Христа. Мозг этот способен вызвать картину его личного общения с Христом и возможность имеющим уши услышать слова Спасителя!

- Хорошо. Одобряю. Да оденьте грека поприличней, по европейским западным канонам. Мы, стало быть, теперь должны Европе сподобиться. И, может, ты и станешь новым Византийским папой!

- Мы и есть Европа, да особая. А я итак всем на Руси Отец. А с Божьей помощью прорубим окно и к католикам, и станем тогда для всего света истинно третьим Римом!..

- Но не забудем ли, для чего у нас герб с двуглавым орлом? Чтобы одной головой смотреть на восток?..

- Нет, государь! Не забудем!.. И пошлем своего другого посла за башкирские земли, в киргиз-кайсацкие степи, на Алтай, дальше в Сибирь, повезем талисманы – мечи с с золотою рукоятью, с изображением в его центре точно такого же орла, но только с одной головой, глядящей с востока на запад, где для них «Запад» – есть Русь.

- Отчего такие загадки, а коли не поймут, что да к чему?

- Они поймут, ибо знают! Ибо такой талисман был ими вручен Дмитрию Донскому после битвы на Куликовом Поле. Как знак окончания вражды и знак начала новых отношений. Хан обязался больше не нападать на Русь, а Русь дала слово приумножить силу и славу свою и хранить у себя все народы, бывшие под –татаро-монголами, от великой реки Итиль - Волги - и до Великой Китайской стены.

- И пусть привезет винограда. Слышал я есть там, в Македонии, виноградник, посаженный от семени, найденном за пять тысяч лет до Рождества Христова. Пусть привезет того винограда, и мы выжмем масло из его косточек. Может, рассадим где… Оно есть лучше средство для бальзамирования… Пусть привезет винограда!..

- Рано об этом печалиться. Но все будет исполнено, как велите, государь!..

- И когда придет срок, призови шаманов коми. У каждого из них есть дух-двойник, как у каждого их предмета. И этого двойника можно вызвать обратно, в явь, как и каждую вещь. И разглядеть в мираже. Хочу видеть, что станет с моим народом…

Никон строго глянул на царя, пожал плечами, но ответил мягко:

- Слишком рано об этом печалиться, государь. Ваше светлое будущее мне ведомо, а на моем будущем ляжет большая печаль!..

- Вся твоя печаль в том, что кроме смирения есть в тебе и гордыня… И жалко мне, что однажды она разлучит нас с тобой!..

- Истинно! И это в скрижалях указано!..

- Но что наша печаль? Мы стараемся сохранить православный мир. И на нем сохранится в мире христианство!..

- Истинно так. Аминь!

- Аминь!..

Все стали креститься, по-новому…

2

На минуту воцарилось молчание. Этого хватило, чтобы Альдигердия очнулась и показала знаком: мол, достаточно.

Тут же слуга накрыл окаменевший мозг специальным платком, затем накрыл серебряной чащей.

- Все ли видел, Мокей?

- Ой, матушка, вовек не забуду. Есть подтверждение моей службы отцом моим царям-батюшкам. А то ведь уже копают под меня так, что и засомневаешься: свой ли я здесь или впрямь ли чужой на русской земле! И еврей, говорят, я, и турок… Теперь я уверен в своей вере, как никогда!..

С этими словами, едва ли не роняя слезы, Мокей упал на колени перед хозяйкой.

Слуга унес блюдо с содержимым на место, спрятал в стене и вернулся за Альдигердией. Вместе с Вишховатым они помогли ей подойти к секретной нише, и она, наклонившись, нащупала на шее ключ, вынула его и закрыла свое святое хранилище.

- Теперь я понимаю, как была ты дорога Екатерине, пока она не стала полноправной женой царя. И то понимаю, как причастилась она всей душой чистой к вер православной!

- Да, это я указала ей ее судьбу, - загадочно ответила Альдигердия.

- Будущее? А не прошлое!.. Мокей, казалось, не поверил такому чуду. – Я знаю, что на такое способны только зеркала шведского бога Одина. И я сам видел это! Но как может указать будущее мозг, хранящий сведения о прошлом?

- Это тайна. Но теперь ты и сам должен разгадать ее. Разве не сказано: обладатель этого мозга беседовал с Христом!

- А-а-а!..

- И все записи этой беседы хранятся в гробнице Никона! Вот почему ее никто никогда без меня не найдет!..

- Гробницу?

- И саму ту беседу!

- А-а-а!..

- А теперь иди, да не забудь выполнить обещанное. Как Екатерина взойдет на трон, скажешь ей под любым предлогом, что есть такая книга, и она сама придет ко мне. Большего я не желаю! Пусть придет и встанет передо мной на колени!..

- Встанет! Ибо будет перед собой видеть образ Спасителя!

Ответом на эти слова была самая таинственная улыбка, какая может уместиться на плотно сжатых губах, под огнем загоревшимся взором, в которым читается жажда невиданной отместки, перемешанной с жаждой примирения.

И отсылалась эта улыбка самой Екатерине, или другим, которые должны были ответить Альдигердии за все совершенное ей зло, Крыншин точно сказать не мог.

Решив найти об этом персонаже прошлого хоть какие-то сведения, Крыншин нашел небольшой ряд ее однофамильцев, и одного точного «двойника». Некая Альдигердия Литовченко, у которой в родне по женской линии все получали имена Альдигердия, увлеклась собственным геральдическим древом и вышла на литовского правителя XIV века Ольгерда, союзника тверского князя Михаила. Один из его внебрачных сыновей был женат на французской принцессе, для них был построен замок Герд, и их дети по мужской линии стали носить титул графов Оль де Герд. Отсюда и Ольдигердия, откуда было недалеко и до Альдигердии…