Роман в новеллах. Книга 2. Погружение в мираж

А.В. Манин-Уралец

Роман в новеллах. Книга 2. Погружение в мираж

ПОГРУЖЕНИЕ В МИРАЖ

(Или спасение мощей патриарха Никона)

Роман детектив-фэнтези в рассказах и мини-повестях.

I

ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРИ ОТКРЫТИИ ПАМЯТНИКА

ЕКАТЕРИНЕ I.

ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

(Рассказ)

- В ту торжественную… то есть ту трагическую минуту мы стояли у постамента, ждали, когда, наконец, с нового памятника сорвут покрова и перед нами предстанет Екатерина I: в тот момент ее жизни, когда она взывает к бывшей фаворитке, опальной Альдигердии дать ей чудесного снотворного, чтобы прекратить свою ужасную бессонницу. Как вы знаете, ее сон в тот период был превращен в самоцвет миражей. Очень большой недуг! Никакого отдыха!..

Не скрою, было много зарубежных гостей, в том числе из Германии и Прибалтики.

Слово за слово, кто-то, в ответ на русскую брань, - а без нее не обошлось, - выкрикнул, с акцентом, что если бы не Петр I, то Россия осталась бы неумытой, как при монголо-татарах. Ну, понятно, - начались споры!

Подошедшие москвичи, вникнув в суть назревавшего конфликта, посмеялись: было бы что обсуждать! Вы, конечно, знаете: стоянием на притоке Оки Угре, или как говорим мы, историки, - «угорщиной» (когда золотоордынцы не решились больше воевать Московскую Русь и повернули восвояси) была поставлена в этом вопросе точка.

- Да, конечно, все мы учились в школе.

- И все мы, конечно, знаем, что в тот час апостол Марк вызвал сильный хрономираж: огромный град Новоиерусалимский, обнесенный высокими стенами и полный воинов…

- Разве?

- Конечно! Но вдруг этот, с акцентом, провокатор, ей богу, заявляет уже мне прямо в лицо: «Иноземное иго свергли благодаря взятке, а не военной силе!» То есть как так? - спрашиваю я, совершенно обескураженный. «А так, что было то стояние дымовой завесой, созданной вокруг дипломатических игр московских князей и ханов Золотой Орды…» И все в этом роде. Я, простите, историк, ученый, профессор. Петрегина, можно сказать, вся просвещенная Москва знает. Теперь вот и вы… Я у вас - не первый раз…

Так вот, я тому бусурману в ответ (послушайте и вы): В лето 6988-е от Сотворения мира, то есть в 1480 году от Рождества Христова, когда хан Ахмат двинулся в поход на Русь, уже девять лет как великий князь московский Иван III Васильевич не платил ордынскому царю никакой дани! Он отправил к южноамериканским берегам свой флот, правда, заплатив потомкам викингов цилемским, или как еще называют его искатели кладов, цильминским золотом, чтобы провели русичей до американского континента, дабы далее те самостоятельно могли спуститься далее на юг.

- Неужели к Америке? За цильминское золото?!..

- Представьте! Их задачей было доставить Дива миражей или хотя бы Самоцвет миражей, которые бы могли поставить, пусть и виртуальный, но очень устрашающий заслон захватчикам: татаро-монголам. Но время шло, и после девяти лет напрасного ожидания дани очень уж разгневался монгольский царь… Сохранились его гневные послания с угрозами… Ну, вот!.. А этот, иностранец-то, у подножия постамента с царицей, знай все несет свое: договорились, де, ордынцы и князь; де стыдно стало князю Ивану показать слабость перед ордой, и де давал он деньги в долг меньшому брату Андрею Вологодскому, для того, чтобы тайно платить «выход» - дань цильминским золотом, на подношения царю и детям ордынским ханов, царевичам…

- Это можете опустить, господин профессор.

- Хорошо. О цильминском золоте это я к слову…

- Потом об этом отдельно, профессор.

- Так вот… Вижу я, врет этот иностранец с понятием, но с подтекстом, и я начинаю подозревать: это один из тех, что всюду лезут Русь учить-поучать. Нам и самим известна гипотеза: князь набрал силу, но не был в себе уверен, ордынский царь уже также не был уверен в себе, и надо было уладить дело, чтобы никому из обеих обиженных сторон авторитет не потерять. Но это и есть аргумент!..

И потом, говорю ему, бусурманину: ты, судя по акценту, видно, из Прибалтики, а монголы, отступая вдоль Оки, пограбили напоследок не только московские, но и литовские пограничные волости. Как, говорю, вам, мил человек, не то, что за русских, а и за себя не совестно?

А он так, чтобы все кругом вняли, кто к нашему спору прислушался: «Да я ради того только, чтобы вашей России худо сделать, я и малое дите свое готов поставить в ряды ваших врагов и даже отдать в детский приют!»

- Профессор, а это все нам для чего?

- Вот тут, как раз, покрова с памятника сняли, все повернулись, глядя на императрицу Екатерину.

И только краем глаза вижу, как оппонент мой, этот прибалт, вдруг, набок завалился и распластался навзничь.

Я видел, как закричала рядом женщина, но крика я не услышал, потому, что, как увидел я лужу крови, так тут же помутилось в голове, возник мираж, и как бы все стихло.

Еще слишком свежо в памяти, как и меня самого совсем недавно пытали ножом бога Одина, ну, вы помните: пырнули им в мой бок в моей собственной квартире!.. Вот, смотрите, какой остался шрам…

Петрегин хотел уже вытянуть одну полу рубашки, чтобы показать шрам, но его остановили:

- Это лишне. Благодарим вас, господин профессор…

Просмотрев видеозапись допроса Самуила Вавиловича Петрегина, полковник отдела «Сократ» Халтурин дал знак, и его заместитель майор Сбарский нажал на кнопку пульта. Экран большого монитора погас и смотревшие на него, сидя к нему в пол-оборота, несколько сотрудников отдела приняли прежнее положение и положили руки на стол.

- Очень любопытное совпадение, - сказал Халтурин. – Ведь на самом деле: на Петрегина было совершено покушение, после того, как он нашел старый архив, документы которого до сих пор у нас в обработке. Речь идет об архиве с жизнеописанием Ивана Провича Протасова, сподвижника Петра I, ставшего после смерти императора, как бы сейчас сказали, нелегалом-золотодобытчиком и укрывателем налогов. Несомненно, и взяточником. Правда, судя по отдельным записям летописи, - а найдены тома черновиков, - он не один год выручал царскую казну, пополняя ее золотом и самоцветами, которые копал в южноуральских горах, на территории нынешних Миасса, Златоуста и Уграя. На севере не добывали и не было «цильминского» золота!..

Халтурин указал указкой на экран, где появилась карта.

- При Петре I Протасов спас императора при покушении на него, за что, кстати, получил орден и отдельную награду от благодарной Екатерины в виде сапфирового перстня.

Мы еще на подступах к разгадке тайны его золотых копей, однако он косвенно уже вывел нас на другого золотопромышленника более поздних времен, Бакакина. Помните видео реконструкцию исторических событий, когда во время наводнения Бакакин обещал за спасение отдать карту одного из своих месторождений? Так вот, напомню, она оказалась в наших руках и оказалась не пустышкой.

Ряд из указанных в его карте рудников оказался нетронутым до сих пор. И мы их, разумеется, их изъяли. План есть план!..

Послышались смешки. Специальный отдел криминогенных и аномальных явлений «Сократ» имел к выполнению плана по золоту косвенное отношение. В системе ведомства «Три кашалота», чьей задачей было пополнение драгоценными металлами кладовых Гохрана страны, «Сократ» выполнял свою особую роль – вел следственно-оперативную работу. Правда, детективы подключались к работе только в том случае, когда совершенное преступление могло вывести на след новых драгоценных жил, россыпей или кладов. Халтурин поправился:

- Разумеется, мы, прежде всего, должны найти преступника, а золото, как мы знаем все равно никуда от нас не уйдет. Не было еще такого, чтобы ушло, и это могут подтвердить приглашенные мной на совещание специалисты...

Тут слово взял Сбарский.

- Как уже удалось установить после просмотра видеозаписей с площади открытия памятника Екатерине I, убитый затеял спор с Петрегиным не случайно. Он не был иностранцем, но говорил с акцентом нарочно. Целью его было спровоцировать рознь между москвичами и гостями столицы. Это подтвердил целый ряд подобных инцидентов в разных районах Москвы, где в этот день совершались провокационные акции: в культурных центрах, у мечетей, синагог и католических соборов, в обществах дружбы.

Несколько человек из числа задержанных признали в убитом члена своего сообщества, носившее наименование «Глория», то есть нечто подобное миражу.

Любопытно, что профессор Петрегин, обнаруживший старинные рукописи с жизнеописанием золотоискателя Ивана Протасова, предсказывал: должен появиться мираж, как некая сакральная сила, и нанести свой коварный удар по России. И что прельстятся им - кто против русских – многие. И еще: что мираж явит цильминское золото…

II

ДЕЛО О ЗОЛОТЫХ КОПЯХ

ИЛИ ПОЦЕЛУИ МИРАЖА НЕЗНАКОМКИ.

СЛОЖНЫЕ ЗАДАЧИ РЕКОНСТРУКЦИИ СОБЫТИЙ

(Рассказ)

1

Труд неизвестного автора с жизнеописанием золотопромышленника Ивана Протасова был подкорректирован специальной электронной системой древних переводов «Миассидой»; эта работа была передана в службу астральных реалий и миражей аномальных зон «Сармат».

Начальник службы Вадим Григорьевич Крыншин накануне выдал обширный отчет об активизации аномальных явлений в ряде районов Москвы. Начальник ведомства «Три кашалота» генерал Бреев, жестко контролирующий поиск старинных сокровищ, включая месторождения золота был доволен проделанной работой этой службы.

Но в связи с появлением очередного дела профессора Петрегина, хотя он теперь и фигурировал в нем, как свидетель, «Сармату» передали уже разрабатывавшееся в других отделах «Дело о золотых копях Ивана Протасова»; а рукописи о Протасове обнаружил в архивах именно Петрегин.

Целью задания, поступившее «Сармату», было найти дополнительные сведения о неких миражах, на которые сослался Петрегин, уверяя, что однажды они появятся в Москве в день совершения каких-то больших провокаций.

- С рукописями о Протасове нам придется поработать еще не раз, - сказал генерал Крыншину. – А вот совпадение, что мы вынуждены дважды заниматься профессором Петрегиным, мне кажется аномальным. Тем более, что дело его связано и с криминальным фактором, и с золотом.

- Так точно: к событиям подключаются покуда неизученные нами явления в виде, так сказать, оживленных сакральных сил. Но выявить мы их обязаны! Ради плана!..

- Каждый раз у вас найдется новое определение. Вот почему я уверен, что в своем деле вы во всем разберетесь досконально. И тогда уж проверьте все о золоте Цильмы.

- Есть. Разрешите вопрос, товарищ генерал?

Бреев кивнул.

- В первый раз на жизнь Петрегина покушались, выпытывая у него, не нашел ли он в рукописях о Протасове какого-нибудь ключа или карты для разгадки сакральной тайны. Петрегин нас заверил, что ничего такого не нашел, и потому сообщать преступникам ему было и нечего. А теперь вдруг намекает на возможное проявление каких-то загадочных и опасных древних миражей. Это первое.

Разрешите и второе?.. Сегодня Петрегин свидетельствует, как в день открытия памятника Екатерине I в Москве он затеял спор о дани Руси в Золотую орду, о золоте, и тут же замертво падает его оппонент, показавшийся ему иностранцем, но на деле попросту провоцирующим беспорядки нашим гражданином Кахобаковым…

- Который, как выяснено, являлся предпринимателем и золотодобытчиком. Проверьте: нет ли его следа в Цильме?

- Слушаюсь.

- Так в чем ваш вопрос, Крыншин?

- Уточните, товарищ генерал: моей службе акцентировать внимание на миражах или на поиске золота?

- Я не сомневаюсь, что вы достигнете обоих результатов. Хотя вы и без того знаете, что я, в отличие от полковника Халтурина, прежде всего жду от вас отчетов о подступах к драгметаллам, но все же надеюсь, что к вечеру и та, и другая работа будут закончены. И о Цильме не забудьте…

Закрыв за собой дверь, Крыншин проворчал:

- Да, видно никто еще из этого кабинета не вышел без довеска к выполняемому заданию!.. Теперь, конечно, не отстанет от меня и полковник Халтурин.

В «Трех кашалотах» с десятками отделов и бюро и следственно-оперативной службой «Сократ» во главе с полковником Халтуриным, вся работа всегда активизировалась в связи с появлением очертаний новых золотых залежей, затерянных во времени. И Крыншин знал, что теперь все структуры ведомства получат от генерала указание поискать, между делом, и неизвестное цильминское золото.

На решение любой поставленной задачи выделялись, как правило, сутки. На деле работа выполнялась в течение рабочего дня. Но если сотрудники хотели уйти домой пораньше, их активность должна была, как бы, превзойти активность аномальных явлений природы или тонкого мира различных духов и всяческих материализующихся сущностей. Последние принимали собирательные формы известных на земле существ и явлений, по-другому не бывало.

«Любому духу, чтобы идентифицироваться, отмежеваться в глазах людей от природного явления, с которым он тесно связан, образ человекообразного или животного попросту необходим, - думал Крыншин, по привычке формулируя очередную проявления любых аномалий. - А не видя в незнакомом и потому пугающем явлении такого образа, человек крестится и взывает: «Спаси и сохрани, Господи!», видя его человеком. Но отдельным сущностям неизвестных или слабо изученных миров вряд ли по нраву, что человек после обращения к Господу, успокаивается…»

Образ монстра в каком бы то ни было знакомом образе или проявлении - в виде шторма с очертаниями гигантского кальмара или Посейдона, или же в виде бесформенного миража, но умеющего обращаться к человеку на его языке, тем самым демонстрируя свою цель поучаствовать в его жизни – все это, прежде всего, и входило в понятие «аномалия» для сотрудников отдела «Сармат».

И когда такое вторжение в сознание и образ действий отдельных людей и, тем более общества, было связано с золотом, платиной, серебром и драгоценными кладами, от отдела требовалось указать пути - каким образом использовать эти аномалии для обеспечения плана ведомством «кашалотов» по драгметаллам.

Дело о золотых копях Ивана Протасова, когда Крыншин приступил к его изучению, указало, что своих «аномалий» в нем было также предостаточно. Дело это, по сути, было попыткой неведомого автора создать жизнеописание Протасова, его путь от жизни в качестве владельца торговой лавки до одного из самых богатых людей на земле.

Жизнеописание, благодаря невероятным фактам, очень напоминало разрозненные куски романа или же только его черновиков. В течение получаса Крыншин заложил в компьютерный вариант данного дела свою новую программу, надеясь, что аномалии выявятся более явно.

Но вдруг, к его удивлению, система «Миассида», контролирующая связь реального времени с минувшим по восточному - уральскому - направлению, где и добывал золото Протасов, указала на окончание обработки документа и тут же выдала запрос: «Нужны дополнительные факты!»

Крыншин поразмыслил и понял, что зафиксировавшая внедрение в нее новой программы поиска система «Миассида» сделала попытку заставить оператора вернуться к изучению не обработанных полным анализом страниц рукописи. И, войдя таким образом, в личную систему Крыншина, эта система самым беспардонным образом уже, как бы, потребовала и отчета.

Это было странно.

«Кто бы это мог быть? – подумал Крыншин, думая, что с ним затеял неуместную игру оказавшийся с ним в одной связке по данному делу кто-либо из бывших операторов, изучавших дело о будущем золотодобытчике Протасове.

2

Он даже отдернул руку от клавиатуры, когда, собравшись подкорректировать программу, перед ним на экране монитора вместо набора формул, вдруг вспыхнула яркая картинка какого-то веселья, послышались звуки музыкальных инструментов, будто из прошлых веков; он различил танцующие пары.

И вдруг все это, отделившись от экрана, поплыло прямо на Крыншина, он невольно отодвинулся. И ожившее прошлое, как мираж, стало заполнять комнату.

Крыншин посмотрел на своих сотрудников, сидящих поодаль в помещении отдела, но они, по-видимому, ничего не замечали.

Вначале плохо различимые, неясные образы меряченья приобрели лишь чуть более прочную свою плоть, и тут он почувствовал, как кто-то подхватил его за локоть, поднял и закружил в танце.

Вокруг все поплыло, слилось в сплошную разноцветную полосу, а перед глазами повисло в воздухе улыбающееся красивое полноватое лицо девушки со странной прической, очень ее украшавшей; потом он увидел ее шею, плечи, ее фигуру, ощутил ее стан, который машинально обхватила его рука. Талия девушки была, словно, завернута в жесткий кокон, и это явно указывало, что она была в корсете.

Затем девушка, будто видя его недоумение и даже испуг, весело рассмеялась, и он мог сосчитать в ее рту с полными губами подкрашенными каждый, до единого, из тридцати двух ее превосходных крупных зубов.

Ей было лет восемнадцать-двадцать. Он разглядел ее небольшие, но, казалось ему, очень доброжелательные, открытые глаза, почти бирюзового цвета, ее широковатый, но все же безупречный нос, маленькие и полупрозрачные раковины ушей…

Главное, она хотела, чтобы он сделал что-нибудь абсурдное, мальчишеское, как бы в подтверждение ее безупречной юности, например, тут же признался ей в любви.

Он не понимал, что с ним случилось, но внезапно он прижал девушку к себе и крепко поцеловал ее в губы. Она стала сопротивляться, и она почему-то расстроилась; послышались посторонний смех и девичьи веселые крики, вероятно, поспешивших к ней на выручку подруг.

Крыншин еще ощущал жар этого поцелуя. Еще слышал тихий глухой тихий удар от соприкосновения его зубов о ее зубы; ему и теперь казалось, что его язык сплелся с ее языком, как с языком опытной молодой колдуньи…

Да, это была очень даже искушенная женщина. Пора расцвета восемнадцати-двадцати лет для XVIII века – это пора, когда многие девушки уже были замужем, имели ребенка, а то и нескольких детей.

«Но эта моя прекрасная незнакомка - нет, не замужем! - сделал вывод Крыншин. – Иначе я бы и это почувствовал…

Но какая же в ней сладость!.. Фигура ее в небольшую полноту, но как тонка талия, и как прекрасно ее лицо!..

И как незнакомо, щемящее она пахнет!.. Будто я окунулся в детство и вошел в комнату своей бабушки-актрисы…

Он приподнял голову от стола, мотнул головой, отгоняя сон или видение.

В мираж он погрузился на секунду; и он, тихо и сладко зевнув, пожалел, что нельзя оживлять собственные сны.

Да, сегодня он не выспался, что плохо; но никто не осудит его, если он незаметно подремлет разок-другой, как каждый нормальный молодой человек, у которого по вечерам случаются незапланированные встречи…

3

Взор Крыншина уперся в строчку сигнала, требующего дополнительных сведений. «Ага!.. Но я и сам бы желал их получить! - сказал он себе. – Так где их взять?!..»

В рукописи прежде всего открылись различные имена купцов первой четверти XVIII века, имевших отношение к строительству Санкт-Петербурга. Мелькнуло несколько купеческих имен из района Замаранихи. Свое позорное название эта часть города потеряла незадолго до кончины Петра. («Древнее название – Замираниха, от «замирье» - подчеркнул компьютер). Району придали культурный вид, и в парке построили площадки для праздничных гуляний.

Эти поступившие первые сведения были не совсем то, что хотел обнаружить Крыншин. Тогда он начал настойчиво кодировать программу совмещения прерванных глав романа. Логистику совмещения текста и, следовательно, событий, должна была обеспечить и компьютерная система видео реконструкции исторических событий «Скиф». После ее запуска объем глав и даже их оглавления изменились. Но все же, и в этом варианте текст зафиксировался только в форме разрозненных эпизодов, рваных кусков, диалогов, сцен, говоривших по отдельности о многом, но не являвшихся сплошным повествованием романтической истории золотодобытчика и великого авантюриста Ивана Протасова, влияющего на ход истории российской.

Крыншин с удивлением вдруг подумал: судьба Протасова в электронной памяти «Кашалотов» начала жить своей жизнью, видоизменяться, подбрасывать то, чего, быть может, и не было в найденном профессором Петрегиным архиве. Рукописи были обнаружены вместе с десятком не имеющих большой исторической ценности книг. Под знаком вопроса оказалось слишком много фактов, в частности, отчего Иван Протасов, значащийся купцом, затем дворянином, вдруг предстал «незаконнорожденным сыном Петра I», а точных причин и доказательств этого в найденной рукописи, кроме косвенных, пока не открывалось...

«Но, может, попробовать пойти другим, нестандартным, путем? - задумался Крыншин. Я закладываю в программу домысленные факты, а программа активизируется на ликвидации неподтвержденных данных и тем самым оставляет только то, что действительно могло иметь место в истории? Далее при подключении ее к системе видео-реконструкции «Скиф» могу получить, как говорится, и готовое документальное кино!..»

Раздосадованный первой неудачей, но осененный этой новой всегда беспроигрышной идеей, Крыншин решил, что час ее настал. Он набрал слова: «Роман. Избранник небес или жизнь великого авантюриста» и заложил новую программу. Теперь он точно знал, что скоро узнает и фабулу, и кульминацию, и конец истории.

Но Крыншин не подозревал, что помимо его воли, но по воли гениального случая (один из них – и упоминание о «цильминском золоте») потребуются и другие различные данные об Иване Протасове. С ним будут связаны столь глубокие тайны, что раскрытие их окажется чрезвычайно важным для блага государства и в начале ХХI века…

Исходя из заложенной в «Скиф» логики и возможности системы моделировать события далекого прошлого даже в мельчайших деталях, не исключая пикантных подробностей (вроде поцелуя, объятий двух влюбленных или же действий насильника и его жертвы), Крыншин внедрением дополнительных программ продолжал влиять на моделирование ситуации.

И эту работу он не прекращал до тех пор, пока, в конце концов, не довел прибывшего в Санкт-Петербург с целью послужить императору Петру I молодого купца Протасова до той черты, за которой путь данного героя мог оказаться – напротив - сплошным бегством от всеобъемлющего ока царской власти.

И причиной этого становилось обретение Иваном Протасовым невероятных возможностей влияния на дела в России, чуть ли не превосходящие возможности земных царей. «Не слишком ли я разошелся?! – спросил себя Крыншин.

После этого он, в конце концов, подключил к программе и являвшееся одним из ключевых кодов слово «Глория», означающее свечение или же мираж. И лишь стоило ему воссоединить это с системой «Скиф», как началось ожидаемое, и все же, невероятное, к чему ни он, ни другие сотрудники отдела «Сармат», так до сих пор и не привыкли.

«К этому привыкнуть нельзя никогда!»

И действительно, в начале развернувшегося перед глазами на мониторе очередного события на исторической сцене, он, как и всегда был слегка потрясен. Но на этот раз он не мог отвязаться от мысли, что над ним продолжает подшучивать кто-либо из коллег-операторов огромной разветвленной сети структур ведомства «Кашалотов».

Он поднял голову, посмотрел на своих сотрудников, из них каждый был занят своей работой, которую он им вменил в обязанность выполнить не мешкая.

Ни одно выражение на их лицах не указало, что за ними спрятан хоть намек на ухмылку и начало неуместной в начале рабочего дня подковерной компьютерной игры…

III

ХРОНОМИРАЖ ОЧАРОВАТЕЛЬНОЙ ШПИОНКИ:

СВИДЕТЕЛЬСТВО ЗАГОВОРА ПРОТИВ ГОСУДАРЯ

(Рассказ)

1

Начальник отдела «Сармат» Крыншин, углубляясь в жизнеописание золотопромышленника Ивана Протасова, подключил современный перевод летописи к системе видео реконструкции «Скиф» и подключил ряд новых программ.

Он подождал, с удовлетворением наблюдая, как на экране монитора возникшее с помощью «Скифа» изображение становится благодаря его программам более четким.

Уже слышались и становились все более различимыми голоса, напомнившие Крыншину хорошо поставленные голоса актеров в исторической кинодраме.

Но он знал, что это, все же, не было художественной постановкой, кино-пьесой; и адреналин в его крови закипал.

Окончательно привыкнуть к этому было нельзя. А теперь проявлявшиеся события стали настолько явными, что невольно мелькнула мысль: система «Скиф» соединился с аномальным неизвестным эфиром (возможно, и духом), который выдал ей именно ту картинку, которую запросило у системы неконтролируемое человеком подсознание.

Крыншин знал, что система постоянно совершенствовалось и, в принципе, пределов этому быть не могло. Но чтобы вот так вдруг выдать ощущение такой реальности!..

«Или может, - подумал он, - это попросту «глюк» системы с ее временным «меряченьем» сознания, если, допустим, рассмотреть систему, как живой организм…»