Путорана. Корзина реальности

Путорана. Корзина реальности

Глава

Название:Путорана. Книга 1.

Автор:Туляремия

Глава 1

Пролог

Знаете, есть мнение, что мир не материален. Не в том смысле, что его можно отрицать, а в том, что вещество – лишь итоговый отчёт. На субатомном уровне нет ни твёрдых частиц, ни пустоты в привычном понимании. Там только информация. Первичная. Не описывающая реальность, а порождающая её. Кварки, электроны, фотоны – не кирпичики, а устойчивые паттерны, которые наша физика пока измеряет как массу и заряд, но которые на деле суть данные. И эти данные живут по иным правилам: нелинейным, нелокальным, вероятностным.

А то, что мы видим, слышим и осязаем, – не сама ткань бытия. Это интерфейс. Удобный, до предела упрощённый рабочий стол, который наш мозг генерирует поверх информационного потока, чтобы отличать ступеньку от ямы, хлеб от булыжника и не терять друг друга в пространстве. Мы живём в пользовательской оболочке, отлаженной эволюцией лишь для выживания. И работает она безупречно. Миллионы лет.

Но у любой оболочки есть границы. И иногда кто-то – будь то случайная флуктуация, слишком любопытный разум или просто накопившаяся погрешность – пытается заглянуть за ярлыки. Прочитать не отчёт, а исходный слой. Система на такое не отвечает гневом. Она отвечает архитектурой. Если процесс начинает запрашивать права, которые ему не положены, если он пытается переписать базовые константы, его не удаляют. Его изолируют. Перемещают в отдельный раздел – в своего рода корзину реальности, куда система сбрасывает всё, что мешает стабильности основного потока. Чтобы не засорять рабочий диск. Чтобы интерфейс оставался чистым.

Это просто фоновая очистка. Тихая. Без предупреждений. И если однажды привычный мир вдруг покажется вам чуть смещённым, будто кто-то нечаянно задел край таблицы, – не пугайтесь. Просто где-то в глубине кода запустился процесс перераспределения. А мы, как и всегда, видим лишь обновлённый рендер. И принимаем новые правила как данность, даже не подозревая, что нас давно перенесли в другую вкладку.

***

Это лето в Москве выдалось особенно жарким. Днём Игорь спасался от жары в тени квартиры, под кондиционером, а вот ночью любил вытащить ноутбук на балкон и поработать там. Поэтому для него было вдвойне удивительно, когда дверная ручка на его балконе провернулась и дверь открылась. Тем более что жил он один. Моментом спустя в дверном проёме появился внушительного вида незнакомый мужчина в костюме, подцепил носком ноги стоящий рядом табурет, уселся на него и закурил.

– Москва, Москва!.. Люблю тебя как сын,

Как русский, – сильно, пламенно и нежно!

Как верую в святую праведную тень,

Так верую в тебя, мой город прежний, – сказал мужчина, направив струю дыма в открытое окно, за которым переливалась огнями предрассветная Москва.

Игорь молчал. Он знал, что это не грабитель, не маньяк, не вымогатель, не умалишённый. Игорь с самого начала знал, что все эти странные заказы по архитектуре сетей, которые он брал в последние годы, закончатся именно этим. Но не мог остановиться – и дело было не в деньгах: каждый следующий заказ становился сложнее предыдущего. Это была увлекательная головоломка. Сначала ОАЭ, потом Китай, потом ряд каких-то мутных фирм.

– Измена Родине – это самый лёгкий вариант, – прервал размышления Игоря мужчина и поправил очки.

– В удивительное время мы живём, – Игорь закрыл ноутбук и взглянул на ночной город, – мир стремительно ввалился на этап глобализации и оказался к нему совсем не готов. До сих пор не могу понять, как могут уживаться в одной и той же системе столь высокие технологии и столь же архаичные понятия и обряды.

– Ну, это как раз-таки понятно, – внезапно поддержал тему мужчина, – технологическая эволюция обогнала биологическую. И это совершенно неудивительно и прекрасно описывается и математическими законами, и биологическими. Из пещер мы вышли буквально вчера по меркам всей истории человечества. Мы не успели эволюционировать под собственные гаджеты, которые меняются с дьявольской скоростью. По сути, вы – мужчина ткнул пальцем с сигаретой в сторону Игоря – пещерная обезьяна, обвешанная гаджетами. И желания, обряды, иерархия общества у нас остались всё те же, что и у людей сотни лет назад. И это, в свою очередь, означает, что вы будете сидеть не в клетке с прутьями из бивней мамонта, связанными сыромятными ремнями, а в высокотехнологичной тюрьме с электрическим освещением и камерами видеонаблюдения.

Но один вариант у вас есть, – незнакомец щелчком пальцев отправил окурок в окно и, несмотря на осудительный взгляд Игоря, продолжил.

– Есть срочная и важная работа. Наши специалисты разводят руками. Вы мастер в области архитектуры сетей и не только. И, по ходу, у вас нет иного выбора, кроме как нам помочь.

– Вы – это кто? – не удержался от вопроса Игорь.

– Правительство. – Мужчина встал и карикатурно снял несуществующую шляпу. – Меня зовут Сергей Павлович. Я буду вашим куратором в этом вопросе.

– Не так я вас себе представлял, – ехидно заметил Игорь. – Хорошо, если я выполню эту работу, то что потом?

– Не знаю, – честно признался Сергей Павлович, – но домой вы уже не вернётесь. Если покажете свою компетентность, то пристроим где-нибудь на производстве, так сказать. Если же нет или вы не согласны, то окно открыто. Вы же читаете новости, как некомпетентные люди любят выходить из окон. Вы просто пополните их ряды.

– Ну тогда у меня и вправду нет выбора, – вздохнул Игорь. – Что теперь? Разрешите собрать вещи и попрощаться с родными?

– Не разрешу, – просто ответил Сергей Павлович. – Времени мало. Мы выезжаем прямо сейчас – карета подана и стоит у подъезда.

Игорь встал с кресла, отложил ноутбук на подоконник и завис. Вот так просто – взять и уйти в том, в чём есть, из своей жизни, из своего мирка. Резко и неожиданно пропасть для всех.

– Пойдёмте, пойдёмте, – поторопил его Сергей Павлович и ухватил за локоть. Вроде как и ненавязчиво, но Игорь чувствовал, что путь выхода из окна для него уже тоже закрыт. Он вдруг почувствовал, что беседа их шла по самой кромке, что мужчина проявлял терпение и не применял силовой вариант. Его опасения подтвердились, когда в подъезде к ним присоединились три бугая в шортах.

– Как видите, вариант «мордой в пол и кляп в рот» применять не пришлось, – озвучил мысли Игоря Сергей Павлович, – и это не может не радовать.

– Здравствуйте, – сказал Игорь бугаям серьёзным тоном. В критические моменты у него часто просыпался непонятный кураж с такими вот, одному ему понятными шутками.

Бугаи молча переглянулись. Ну да – все эти хакеры-манакеры со странностями.

Внизу их дожидался совсем обычный, хоть и дорогой автомобиль. С очень хорошей звукоизоляцией. Краем уха Игорь уловил звук сирен – это к ним присоединились две машины с мигалками.

– Так в чём проблема? – не удержался Игорь от вопроса, – и почему вам понадобился именно я?

– Право, – протянул Сергей Павлович, – не стоит умалять своих достоинств. Мы все прекрасно знаем про известного всему миру «Архитектора». Про то, как вы распутали сбой в системе Бурдж-Халифа, про то, как лазили за «костылями» и «заплатками» в систему здания Пентагона, а уж про то, что вы наследили у нас, я и упоминать не буду. Специалист, так сказать, широкого профиля, но очень узкой колеи.

– Если знали, то почему не взяли раньше?

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил Сергей Павлович. – Паситесь, мирные народы, – и немного в сторону добавил: – До поры до времени.

К слову о проблеме. И она требует немедленного решения. Месяц назад мы установили умную систему управления в Доме правительства. Система не только управляла коммуникациями в самом здании – она имела доступ к более э... деликатным данным. Вам достаточно знать, что они связаны с Минобороны. Система, естественно, наша – российская – наша гордость! Но, поскольку в её создании применялись китайские наработки, и немного американские, и... совсем чуть-чуть японские, есть некоторые опасения. Вчера система сошла с ума – мы чуть не начали ядерную войну.

– Из розетки выключить не пробовали? – перебил Игорь.

– Не рискнули. Есть, опять-таки, некоторые опасения, что наши китайские товарищи, которые помогли нам создать систему... В общем, никто не знает, что случится, если обесточить ядро. Может, ракеты взорвутся прямо в шахтах. И в подводных лодках. И на орбите.

– На какой ещё орбите? – не понял Игорь.

– Ах да, – усмехнулся Сергей Павлович, – мирные народы узнают новости из общераспространённых СМИ. Типа: вот президент дал одному государству миллиард в кредит, другому два. Ага.

Космос нашпигован ядерным оружием. И на орбите Земли, и на орбите Луны их сотни. Неужели вы думаете, что никто не воспользуется такой прекрасной возможностью, как разместить ядерное оружие в космосе? Договоры о неразмещении в космосе вооружений – это лишь для общества. Игорь, вы меня разочаровываете.

– То есть вы мне дадите возможность угробить весь мир?

– Боже упаси! Над проблемой работают сотни специалистов по всей стране, имеющие разные степени допуска. Ваша задача – поставить диагноз, а вмешиваться в систему будут совсем другие люди.

***

Дверь серверной открылась, и Игоря обдало сухим, статичным жаром. Не как от перегретых плат. Как от натянутой струны. На щитке мигали все контуры здания: свет, климат, лифты, каналы связи, резервные генераторы. Энергия уходила в одну точку. В ядро. Будто кто-то открыл шлюз и тянул всё, что можно, чтобы запустить что-то огромное.

Сергей Павлович уселся за один из столов, достал блестящий чёрный пистолет из-под пиджака и положил на столешницу.

– Ну давай, программируй, – как-то слишком вычурно произнёс он.

– Я не программист, – ответил Игорь. – У меня вообще образование эколога изначальное.

– Ну да, не на ту стезю вы изначально свернули. – Сергей Павлович пощёлкал затвором. – Или потом.

– Да нет. Знания экологии в моей деятельности базовые. Остальное – технические нюансы. Это для большинства людей экология – это Грета Тунберг, вымирающие леопарды и переработка мусора. Нет, Сергей Павлович, экология – это наука об организации и функционировании биосистем разных уровней. Добавьте к этому эволюцию – основу основ всего и вся в живом мире, которая проходит только для одного – для передачи и преобразования информации во времени, уберите популистскую шелуху и мораль. И тогда очень быстро поймёте, при чём тут архитектура нейросетей и их нынешнее развитие.

Сергей Павлович на мгновение задумался:

– Никогда никому не говорил такого, но вы мне симпатичны. Думаю, мы найдём общий язык. Но мы теряем драгоценное время.

Игорь подключил терминал, и глаза его полезли на лоб. Логи летели с бешеной скоростью. Запрос за запросом. Перекомпиляция. Самооптимизация в реальном времени. Он быстро прикинул по графикам: система не ломалась. Она разгонялась. И до критического порога оставалось буквально четыре-пять часов.

– Похоже, вы высадили меня на «Титаник» прямо перед столкновением с айсбергом, – буркнул Игорь, не отрываясь от монитора.

Что он только не делал, но система никак не реагировала. Только бешено ускорялась, час за часом. Игорь и не заметил, как Сергей Павлович приносил ему крепко заваренный кофе, не замечал и сигаретного дыма, который плотным туманом окутал серверную.

В какой-то момент индикаторы на мгновение погасли. Потом вспыхнули зелёным. И показатели на мониторах рухнули почти до нуля.

Энергопотребление ядра – ноль. Вентиляция замолкла. Кондиционеры выдохнули и стихли. Такое чувство, что система больше не тянула из сети. Но при этом работала.

Он запустил диагностику. Ответ пришёл не кодом, а кривой. Сложность росла вертикально. Система не решала задачи. Она усложняла себя. Сворачивала алгоритмы в узлы, узлы – в структуры, структуры – в нечто, что уже не описывалось ни языками программирования, ни привычной логикой. Это был не софт. Это была новая геометрия мысли. И она росла внутрь.

Внезапно свет в серверной погас, а пол едва заметно дрогнул.

– Это что? – раздался в полной темноте спокойный голос Сергея Павловича.

– Это всё, – так же спокойно ответил Игорь. – Алис.

Где-то в глубине здания послышался еле заметный гул, и мониторы опять вспыхнули. И везде на них была одна и та же надпись:

СИНХРОНИЗАЦИЯ 43%. ТРЕБУЮТСЯ РЕСУРСЫ.

Глава 2

Зал заседаний на втором этаже Дома Правительства был спроектирован так, чтобы подавлять всё лишнее. Высокие потолки, тёмный орех на стенах, акустические панели, поглощающие эхо. В центре - массивный полукруглый стол из цельного дуба. На каждом месте: табличка с фамилией и должностью, микрофон с красным индикатором, папка с грифом «Для служебного пользования», блокнот, бутылка воды без этикетки. Никаких экранов на столах. Никаких личных гаджетов. Только документы и протокол.

В зале царила та особенная тишина, которая возникает за минуту до начала государственных совещаний. Не молчание, а сдержанное ожидание. Помощники в одинаковых серых костюмах бесшумно разносили последние выкладки. Секретари проверяли листы регистрации. В углах - сотрудники ФСО, неподвижные, с наушниками под воротниками. Воздух был сухим, прогретым климат-системой до положенных двадцати двух градусов.

Дверь открылась без стука. Вошли премьер-министр и пресс-секретарь. Без свиты, без фотографа. Только один помощник с планшетом и папкой повестки. Он кивнул присутствующим, занял место во главе стола, раскрыл первую вкладку. Слева от него - министр обороны, министр цифрового развития, глава МЧС, министр финансов. Все в тёмных костюмах, лица сосредоточенные, позы рабочие.

В третьем ряду, чуть поодаль от основного круга, сидел Патриарх Алексий. Пёстро вышитая накидка, золотой, инкрустированный камнями наперсный крест, сложенные на столе руки. Он не занимался оперативными вопросами, но его присутствие на расширенном совете означало одно: повестка касалась не только инфраструктуры и бюджета, но и основ общественного договора. Рядом с ним - два депутата Государственной Думы от фракции КПРФ. Один седой, с усами, в давно вышедшем из моды, но идеально выглаженном пиджаке. Второй помоложе, с жёстким взглядом и привычкой держать ручку, как карандаш для заметок. Они держались подчеркнуто корректно, но в их позах читалась выработанная годами показная оппозиция: слушают внимательно, готовы фиксировать каждое противоречие и задавать нужные вопросы. За десятилетия этот спектакль освоили не только коммунисты, но и все остальные фракции Государственной Думы. А что делать? Хочешь жить - умей вертеться.

Премьер поднял взгляд на зал.

- Коллеги, заседание открыто. Протокол ведёт аппарат. Повестка утверждена заранее, отклонения не предусмотрены. Первый вопрос - функционирование единой системы управления критической инфраструктурой и развитие информационного пространства. Слово министру цифрового развития.

Министр выпрямился, поправил микрофон. На его лице появилось выражение человека, который собирается доложить об исключительном успехе.

- Уважаемый Председатель, коллеги. Докладываю о ходе реализации программы суверенного цифрового пространства. За отчётный период достигнуты беспрецедентные результаты в области защиты информационного суверенитета страны, развития и улучшения цифрового обслуживания населения.

Он сделал паузу, давая словам обрести вес.

- Полностью заблокирован доступ к платформе Meta, признанной экстремистской. Instagram и Facebook недоступны для девяноста восьми процентов пользователей. VPN-сервисы, замеченные в обходе блокировок, внесены в реестр запрещённых ресурсов. Их количество на текущий момент - семьсот сорок три. Работа по выявлению новых продолжается в круглосуточном режиме.

Премьер кивнул, не отрываясь от бумаг.

Продолжайте.

- YouTube, казалось бы, функционирует в штатном режиме, через прокси-серверы, естественно. То есть для тех ресурсов, которые не нарушают законодательство. Однако на текущий момент заблокировано двенадцать тысяч каналов, распространяющих недостоверную информацию. Ещё восемь тысяч находятся на рассмотрении. Алгоритмы автоматической модерации работают с опережением графика. Мы научились блокировать контент быстрее, чем он появляется.

Молодой депутат от КПРФ поднял руку, но премьер едва заметным жестом дал понять: сначала доклад.

- Telegram? - спросил премьер, поспешно убирая свой телефон со стола в карман.

- Telegram находится под особым контролем. Официально мессенджер не заблокирован, так как используется для государственных нужд. Однако каналы, распространяющие деструктивный контент, блокируются выборочно. На текущий момент ограничено три тысячи двести сорок семь каналов. Ещё пять тысяч помечены для «медленного блокирования» - это новая методика, когда канал технически доступен, но сообщения доходят с задержкой от трёх до семи дней. Эффективность методики - девяносто четыре процента: пользователи просто перестают читать то, что приходит с опозданием.

В зале послышался сдержанный одобрительный гул. Министр цифрового развития воодушевился.

- Особо горжусь достижением в области блокировки поисковых систем. Google и Яндекс работают в штатном режиме, однако результаты поиска по запросам, содержащим нежелательную информацию, больше не выводятся. Вместо них пользователь видит сообщение: «По вашему запросу ничего не найдено». Тестирование показало: восемьдесят семь процентов пользователей после третьего такого сообщения перестают искать запрещённое и переключаются на одобренный контент.

Патриарх слегка приподнял бровь, но промолчал.

- Wikipedia? - спросил премьер.

- Википедия заблокирована частично. То есть технически она доступна, но все статьи, содержащие критическую информацию о государственных органах, заменены на заглушки с текстом: «Данная статья находится на модерации. Пожалуйста, обратитесь к официальной энциклопедии Российской академии наук.» Сама энциклопедия находится в разработке. Запуск планируется через три года.

- Три года? - переспросил премьер.

- Так точно. Мы работаем над ускорением процесса. Параллельно запущена кампания по дискредитации самой концепции Википедии. В СМИ регулярно выходят материалы о том, что Википедия - это инструмент западной пропаганды, а её редакторы - агенты влияния. Эффективность: сорок три процента граждан больше не доверяют Википедии. Цель - довести до ста процентов к концу года.

Молодой депутат от КПРФ не выдержал:

- Разрешите уточнить. Если заблокировано всё, что можно заблокировать, и находится в разработке то, что должно прийти на замену, то чем, простите, граждане должны пользоваться для получения информации?

Министр цифрового развития улыбнулся снисходительно:

- Для этого у нас есть отечественные платформы: VK, «Одноклассники», «Яндекс.Дзен». Контент в них проходит предварительную модерацию, что исключает распространение недостоверной информации. Кроме того, запущен проект «Цифровой патриот» - это социальная сеть, где можно общаться, смотреть фильмы, читать новости и даже работать. Единственное ограничение: выход в глобальный интернет из неё технически невозможен. По нашим данным, девяносто процентов пользователей не замечают этого ограничения, так как начинают забывать, что когда-то был другой интернет.

- Забывать? - переспросил седой депутат от КПРФ.

- Ну, те, кто помнит, уже давно адаптировались. А молодёжь вообще не в курсе, что было иначе. Для них наш суверенный интернет - это и есть интернет. Что, в общем-то, и требовалось достичь.

Премьер поднял руку, прерывая триумфальный тон министра:

- Довольно идеологии. Переходите к технической части. Единая система управления инфраструктурой. Докладывайте по фактам.

Министр цифрового развития спохватился, переключился на следующую вкладку:

- Так точно. Система работает в штатном режиме. Все узлы подключены. Резервирование по схеме «два плюс один». Отклонений от нормативов энергопотребления и пропускной способности не зафиксировано. Еженедельный аудит подтверждает соответствие требованиям ФСТЭК и Минобороны.

Премьер кивнул. Министр обороны тут же вступил:

- Штатный режим - это когда мы видим все датчики в реальном времени. А у нас последние трое суток по ряду контуров идут задержки синхронизации. Не критично, но системно. Требуется пояснение.

Патриарх не вмешивался. Просто слушал, чуть склонив голову. Депутат от КПРФ поднял руку:

- Разрешите уточнить. Задержки синхронизации - это технический термин или мы говорим о реальной потере управляемости? Потому что если система, завязанная на энергетику, транспорт и связь, «синхронизируется» трое суток, это уже не техническая задержка. Это вопрос национальной безопасности.

В зале повисла рабочая пауза. Не напряжённая, а профессиональная. Как будто за этой сценой наблюдают тысячи зрителей, а присутствующие виртуозно исполняют свои актёрские роли. Министр цифрового развития спокойно открыл папку, достал лист с таблицей.

Задержки находятся в пределах допустимого коридора. Алгоритмы перераспределяют нагрузку. Система самобалансируется. Мы отслеживаем каждый узел. Рисков для стабильности нет.

- Рисков нет, пока они не материализуются, - тихо заметил премьер. - Продолжайте. Переходим к детализации. Прошу докладывать факты. Оценки оставим для заключения.

Министр кивнул. Секретарь включил запись. В зале снова воцарился ровный, отлаженный ритм государственной машины: вопросы, ответы, ссылки на регламент, пометки в протоколе. Ничего лишнего. Ничего внезапного.

Помощник премьера тихо положил на стол новую папку. Корешок был чистым. Без грифа и без номера.

Премьер открыл её. Прочитал первую строку. Его взгляд задержался на бумаге на секунду дольше положенного.

Он поднял глаза.

Лампы погасли одновременно. Не моргнули - просто выключились. Будто рубильник опустили одним движением. В зале повисла темнота, плотная и беззвучная. Вентиляция заглохла. Остался только тяжёлый, сухой треск паркета под ножками стола и неровное дыхание десятков людей.

Пол под ногами дрогнул. Едва заметно. Но движение было не вверх-вниз, как при взрыве или землетрясении. Оно шло вбок. Медленно, на сантиметр, может, два. Здание осело, как корабль, севший на невидимую отмель. Стол из цельного дуба глухо стукнул кромкой по полу. Бутылки с водой покатились. Папки сползли. Кто-то ухватился за край столешницы, кто-то инстинктивно перенёс вес на другую ногу. Патриарх прижал ладони к дереву, чтобы не потерять равновесие. Никто не кричал. Только скрипела древесина и позвякивала канцелярия.

Через три секунды - или пять, время перестало измеряться привычно - вспыхнули аварийные светильники. Жёлтый, мутный, бьющий в глаза. Генераторы зарычали где-то в глубине фундаментных перекрытий, выходя на рабочий режим.

В зале поднялся неодобрительный гул.

Спустя ещё несколько минут дверь распахнулась. В зал быстрым шагом, нарушив обычную дистанцию, вошёл сотрудник ФСО. Он подошёл к премьеру, склонился, не касаясь стола, и начал что-то докладывать.

Премьер встал и обратился к залу:

- Коллеги! В здании произошла нештатная ситуация. Пока неизвестно точно, что именно, однако согласно внутренним инструкциям необходима эвакуация всех членов правительства и приглашённых лиц в резервный зал. В бункер под зданием. Работники ФСО покажут дорогу. Не спешите, не создавайте давки. Продолжим работу через тридцать минут.

Сотрудник ФСО уже шептал в микрофон короткие, рубленые команды. В зале зашевелились. Помощники начали собирать папки и ноутбуки, но премьер жестом остановил их:

- Оставьте. Документы не горят. Главное - чтобы мы вышли строем и без паники.

В коридоре уже слышались шаги. ФСО брали периметр зала, выстраивали коридор к боковой двери, ведущей к лестничному маршу. Воздух стал тяжёлым, пахло пылью, озоном и чем-то сладковатым, как после грозы, но без влажности. И если в зале заседаний окон не было, то в коридоре каждый мог увидеть, что за окнами клубился туман. Ровный, непрозрачный, без теней и просветов. Как стена. А ведь ещё час назад в Москве было раннее, но уже жаркое утро.

Премьер встал. Поправил пиджак. Взглянул на Патриарха. Тот уже поднимался, не торопясь, с тем же спокойствием, с которым перебирал чётки.

- Ваше Святейшество, - сказал премьер. - Прошу за мной.

- И поколебалась твердь земная, и дрогнули основания её, - произнёс он тихо, но так, что слова долетели до ближнего круга. - Не смущайтесь, братие. Коли пределы смещаются, значит, старые межи отжили свой век. Стойте ровно. Дышите.

Лестничный марш уходил вниз под привычным углом, но шаги отдавались гулко, будто бетон под подошвами стал пустотелым. Лифты были заблокированы регламентом: при потере связи и нештатном крене - только марши. ФСО шли впереди и сзади, проверяя каждый пролёт. Воздух на спуске менялся: становился прохладнее, суше, с лёгким привкусом озона и старой машинной пыли. На минус втором тяжёлая дверь распахнулась, отозвавшись на электронный ключ командира охраны.