Идеальный гад

Дана Алексеева

Идеальный гад

Глава 1

Пётр

– А говорила, что больше не вернёшься ко мне

Весело усмехнувшись, я стягиваю с себя всю одежду и небрежно бросаю на пол.

Пошатываясь, иду к кровати, на которой спит девушка. Сильно рассорились с ней вчера. В темноте видны лишь очертания её сексуальной фигуры. Попка заманчиво оттопырена. Голая стройная ножка лежит поверх одеяла.

М-м-м, трахну малышку без прелюдий. Будет у нас страстное примирение. Всё, как я люблю.

Кровь приливает в пах от предвкушения.

Залезаю на кровать и загребаю хрупкое тело в объятия. Мягко сжимаю упругую грудь, целую плечи. Запах самки возбуждает.

Трусики приспускаю

– А-а-а!

За женским криком следует резкий удар в глаз с локтя.

– Блять!

Искры сыпятся. Рычу и жмурюсь от боли.

– Дина, ты долбанулась? Это же я.

– Я не Дина!

Девчонка вскакивает с кровати и шлёпает по выключателю. Ахнув на мою наготу, шлепает ещё раз.

В ту самую секунду, когда горел свет, я смог различить незнакомую рыжую девчонку. В маечке и трусиках с ромашками.

– Ты голый, боже мой! – взвизгивает она. – Оденься!

– Я, блядь, у себя дома! А вот ты кто такая и что делаешь у меня в спальне?

– Я Кузя, придурок. Твоя сестра!

Пьяный мозг отказывается соображать.

Какая Кузя, вашу мать?!

Я знаю только одно существо с этим именем. Это домовенок из мультика.

Она прикалывается?

– У меня есть только одна сестра, и это точно не ты, – выдвигаю железобетонный аргумент.

– Да господи! Двоюродная! Тетя Оля разве тебе не говорила, что я приеду сегодня? Мы договорились, что я смогу пожить у тебя первое время.

Капе-е-ец.

В башку резко ударят просветление. Вспоминаю про бедную родственницу, о которой мне вещали родители. Пару месяцев назад это было. Я и забыл совсем.

– Ключи откуда? – меняю тон на более сдержанный.

– Мама твоя дала.

– Чёрт

Под чем я был, когда дал согласие приютить у себя девчонку? Ах да, батя удачно подкупил. С его щедрой руки я стал владельцем клуба. Голову закружило в моменте. А вот теперь, когда мой глаз практически кровоточит, я жалею о своём решении.

– Ты выйдешь или так и будешь тут стоять голый? – возмущается малявка.

Голос такой писклявый. Бесячий.

Командует ещё, как будто не в гостях, а дома у себя. Обнаглевшая.

– Во-первых, это моя спальня. И моя кровать, – твёрдо обозначаю.

– Извини, я не знала. Не подписано было, которая из комнат твоя.

– Все. Но для гостей – отдельная.

– Ладно, покажи, и я уйду.

Можно сразу из квартиры. Не стесняйся.

Проглатываю едкую усмешку.

Ночь на дворе. Да и отец шею свернёт, если выставлю мелкую на улицу. Лучше завтра родителям ультиматум выкачу. Пусть её пристраивают в другое место. У меня тут не приют для бездомных.

– Ладно, оставайся, – проявляю великодушие, но при этом брезгливо добавляю: – Не хочу постельное менять.

Девчонка затыкается. Слава богу!

Последнее слово осталось за мной. Так-то.

Подбираю одежду и с важным видом голого короля покидаю спальню.

Захлопнув дверь, слышу приглушенные проклятья в мой адрес.

Хочу снова зайти и встрять, но резко передумываю.

Не-не-не Завтра тебя всё равно тут не будет, девочка.

Глава 2

Кузя

Вчера ночью он меня облапал и чуть было не трах

Хватит, не думай об этом!

Встряхиваю головой и растираю лицо.

Несмотря на то, что кровать довольно удобная, спала я плохо. Во-первых, новое место, а во-вторых, не расслабишься особо после вторжения парня в спальню. Зад не чувствует себя в безопасности, понимаете?

Кажется, он перепутал меня с какой-то Диной. Кто это? Его девушка?

Тогда мне очень жаль эту самую Дину, потому что её парень – дебил. Раз не может отличить своё от чужого. На ощупь причём! На груди до сих пор невидимые ожоги от горячих мужских пальцев. Помню, как оцепенела от грубого захвата. А через тело словно ток прошёл.

Слава богу, у меня реакция отменная и удар поставленный. Таких звезд ему отсыпала, чтоб прозрел. Раз в темноте не разглядел, кто есть кто.

Короче, первая встреча с братцем не задалась. Впечатления о нём как о человеке пока противненькие. Из достоинств разве что привлекательная внешность и внушительная балда между ног, которую мои глаза узрели, когда я включила свет. Для моей впечатлительной невинной натуры – ужас конкретный. Нет, я не ханжа и не монашка, но Таких пенисов в учебнике я не видела. А в жизни – вообще ни одного. До вчерашней ночи. И мне бы очень хотелось стереть память, если честно.

Ладно, проехали.

Потянувшись, я поднимаюсь с кровати и первым делом заглядываю в шкаф. Аккуратно развешенная мужская одежда. А мой чемодан в неразобранном состоянии стоит рядом. Пузатый, пошарпанный, битком набитый. Немного подумав, закрываю гардероб и дергаю молнию на чемодане. Покопавшись, достаю халат, зубную пасту, щётку и захлопываю крышку. Интуиция подсказывает, что, возможно, вещи не придётся разбирать и меня благополучно выселят Из этой комнаты как минимум.

Выхожу из спальни и оглядываюсь. Красивые хоромы, однако. Всё дорого-богато. Ни тебе старых обоев, ни скрипучего пола, ни продавленного дивана. Непривычно. Дом, где я жила, давно требует ремонта и новой мебели. Но денег на это нет. Я не жалуюсь, просто как факт.

Не нарушая тишины, царящей в квартире, беззвучно ступаю голыми ступнями по ламинату. Брат, походу, дрыхнет ещё. И слава богу.

Я преспокойненько провожу утренние процедуры в туалете, а после иду на кухню, чтобы приготовить завтрак.

– Как пустой? – заглядываю в холодильник. – Вообще, что ли, ничего нет? Да быть такого не может! Где еда?

Дергаю нижние ящики и разочарованно вздыхаю. Ни крошки. Живот жалобно урчит.

– Мой брат вампир? Чем он питается?

Я закрываю холодильник. И через пару секунд открываю его ещё раз. Но чуда не происходит.

С надеждой прохожусь по шкафам – НИ-ЧЕ-ГО.

Даже долбаной крупы или макарон нет.

У нас вот всегда запасы гречки имелись. На черный день.

А тут ни сахара, ни соли, ни масла. Деньги вроде есть, а продуктов нет. Поразительно.

В тот момент, когда я шарю по верхним полкам, как голодная мышь, со стороны доносится звук открывающейся двери. Замираю по щелчку.

Зевая и почесывая затылок, из комнаты вылазит брат. На нём трусы, и только. Судя по рельефному телу, он не вылезает из спортзала и насилует тренажёры с утра до ночи. Каждая мышца идеально прорисована, хоть анатомию изучай. Но привлекательная оболочка ничто, когда ты по натуре – редкостный засранец.

Увидев меня, парень чуть притормаживает. Его беспечное лицо вытягивается, словно он увидел привидение. Вспомнил, что вообще-то не один в квартире. Его мимика изображает крайнее недовольство. Закатив глаза и ничего не говоря, он проходит мимо и скрывается в туалете.

Ой ты боже мой Как будто я рвалась тут жить с ним!

Да я бы в общежитие с удовольствием поселилась, если бы не матушка. Она отпустила меня учится одну в столицу, за тридевять земель от дома, при условии, что я буду жить у Немцовых, богатых родственничков. Так её душа будет спокойна. А я маму очень люблю и не хочу, чтобы она напрасно переживала. Только и всего.

Но объяснять это заносчивому мажору бессмысленно.

Достаю кружку, спускаюсь со стула, набираю воду. Скромно присев за барную стойку, маленькими глотками пью водичку, чтобы хоть как-то усмирить чувство голода.

Когда братец выходит из туалета, я рассчитываю на то, что он вернётся обратно в спальню, но он сворачивает на кухню. За спиной у меня проходит. Я приосаниваюсь и испытываю легкое напряжение.

– Доброе утро, – выдавливаю.

Я вежливая девочка.

Парень молчит. Копается сзади, на что-то нажимает. Услышав урчание техники, оборачиваюсь и вижу, как кофемашина качает струйкой напиток своему хозяину. А тот тем временем разминает шею. Я пробегаюсь взглядом по его широкой крепкой спине, спускаюсь до ямочек на пояснице и останавливаю взгляд на подтянутой заднице. Залипаю секунд на пять.

Отмираю, когда братец разворачивается с кружкой свежеприготовленного кофе.

– Можно мне тоже? – прочищаю горло.

Парень кивает на аппарат, мол, всё в твоём распоряжении, и устраивается на стул.

Делаю последний глоток воды и пристраиваю кружку в кофемашину. Озадаченно смотрю на многочисленные кнопки и тупо моргаю.

Та-ак, и куда тут тыкать надо?

Оглянувшись на парня, понимаю, что ему фиолетово на моё замешательство. Попрошу помощи – подумает, что я полная деревня. Поэтому нажимаю на кнопки, как считаю нужным, и вуаля, машинка начинает работать. Радуюсь, как ребенок, но где-то внутри, не выказывая эмоции перед братом.

Присаживаюсь с горячим макиато за барную стойку с противоположной стороны от парня. Потягиваем молча кофе. Вку-у-усно. Поддуваю пенку, глоточек делаю и облизываю губы в удовольствии. Хоть что-то приятное за утро.

Мельком на парня смотрю. Он отстранённо залипает в телефоне и периодически прикладывается к кружке. В целом на лицо он симпатичный. Ладно-ладно, красивый гад. Сам по себе темненький, волосы слегка отращены и сейчас пребывают в милом беспорядке. Кожа покрыта ровным загаром, без прыщей и прочих высыпаний. У него правильные черты лица: высокий лоб, прямой нос, выразительные глаза, густые брови, выступающие скулы. Единственный изъян – синяк под глазом. Моих рук дело. Не горжусь, конечно. Но и не стыдно. Я свою честь защищала.

Ощутив на себе пристальное внимание, парень дергает головой и натыкается на мой взгляд. Конфуз секундный ловлю, но глаз не отвожу. Он критично смотрит на мою физиономию и, не найдя ничего примечательного, переключает внимание на телефон.

У меня самооценкой всё нормально, но щеки легким румянцем покрываются. Неловко за шею хватаюсь. Да, не модель из журнала. Но вполне себе симпатичная. Не уродина какая-нибудь. Так что не надо на меня смотреть, как будто я жаба из болота. Неприятно, блин.

Допив свой кофе, парень споласкивает кружку и тормозит возле меня. Прочищает горло перед тем, как сказать:

– Вчера вышло недоразумение. Я перепутал тебя со своей девушкой.

Ух ты, а я думала, что он и не вспомнит.

Его тон нельзя назвать извиняющимся или сожалеющим. Поэтому реагирую я весьма сухо. Просто киваю.

Выдержав паузу, он добавляет:

– Я не готовлю в принципе, поэтому продуктов нет.

Сударь в ресторанах кушать изволит.

Поджимаю губы, оставив издёвку при себе.

Посчитав наш диалог исчерпывающим, он скрывается в комнате.

Минут через пять выходит, уже одетый. Во всем черном. Типа крутой и брутальный. А по мне траурно: ненавижу черный цвет.

За ним стелется шлейф ароматного парфюма. Вдыхаю – легкие трепещут. Пахнет очень вкусно. Явно не одеколон за три копейки.

Братец, не говоря ни слова, обувается и выходит из квартиры.

Ну и отлично.

Я иду в свою комнату и открываю шкаф. Присев на корточки, ласково говорю:

– Выходи, Персик, он ушел. Я сейчас в магазин схожу быстренько и тебя покормлю, хорошо?

Глава 3

Пётр

В моём доме поселился Домовой, и я категорически против этого!

– Мы с этой Рыжей не уживёмся, пап. Посмотри, её рук дело, – демонстрирую фингал.

Вместо сочувствия отец выдаёт веселую усмешку:

– А тебе давно надо было лещей отвесить. Хоть кто-то это сделал.

– Да ты издеваешься? – Рывком отталкиваюсь от рабочего стола, в который упирался ладонями.

Плюхнувшись в кожаное кресло, вымученно растираю лицо. Это дурдом. Блядь, когда я уже проснусь? Это же не может быть взаправду.

Третий день как аду. Сначала с родителями вдрызг поорался из-за учебы, потом с девушкой расстался, и вдобавок ещё Кузя эта сверху свалилась!

– Она твоя сестра, Пётр, – строже выговаривает отец. – А не какая-нибудь девчонка с улицы. Так что будь снисходительнее, пожалуйста.

– Первый раз в жизни её вижу. Из какой залупы она притащилась?

– Фильтруй базар, – хмурится батя. – Из Димитровки. Тетя Оля удочерила её, когда ей было четырнадцать. Поэтому сам вчера с ней только познакомился.

– Бля, так она нам даже не родня, – восклицаю я с долей облегчения. – Может, ну её в шею?

Отец багровеет и буквально душит меня взглядом. А потом закапывает. Как будто эта девчонка ему породнее будет, чем я.

– Кузя приехала одна в незнакомый большой город. За ней нужно приглядеть. Своди её куда-нибудь до начала учебного года.

– Я что, похож на няньку? – срываюсь. – У меня своих дел до хрена!

– Знаю я твои дела!

По мнению отца, я только и делаю, что хуи пинаю целыми днями. Оболтус необразованный.

На учёбу я забил, не собирался переводиться на третий курс, потому что понял, что юридический – не моё. Но уйти в свободное плавание не удалось, потому что отцу позвонили из деканата, и Он таких лютых пиздов мне вставил! Грозился лишить всего. Оставить без средств к существованию. Тачку подаренную забрать. Даже выселить! Представляете? Типа если я такой умный и самостоятельный, то должен вертеться своими силами.

Треш. А может, я тоже приёмный, а?

Короче, с сентября как миленький на пары буду ходить. Обещал доучиться, а там как пойдёт.

– Девочку не обижать. Узнаю – шею сверну. За неё головой отвечаешь, как старший брат, – чеканит отец.

Задрав голову в потолок, истошно взвываю.

Боже, да где я так согрешил?

– Понял? – давит батя тяжелым взглядом.

Гонор полковника полиции включает. В бараний рог скручивает. Ненавижу, когда так. Сразу поперёк сделать хочется. Но каждый раз мне оборачивалось это боком. И что уж там, если б не отец, то я давно бы уже отхватил пару статей КоАП и УК и благополучно присел.

Стиснув зубы, гордость проглатываю.

– Долго мне её терпеть? – цежу. – Срок обозначь.

– Пусть первый годик обоснуется в новом городе.

– Не до хера ли? Месяц-два, окей.

– А ты чё, на рынке? Стоишь торгуешься. Как я сказал, так и будет.

У меня дым из ушей. Желваки ходуном ходят. Ногти врезаются в обивку подлокотников.

– А теперь пошли за стол, мать с сестрой заждались – вещает отец, меняя властный тон на будничный.

Да пошли вы.

Подрываюсь с места и вылетаю из кабинета прямиком на улицу. На ходу сигареты из кармана достаю. Щелкаю зажигалкой, затягиваюсь. Никотин попадает в легкие и проносит расслабление по всему телу. Шумно выдыхаю дым, прикрыв веки.

Спокойно. Прорвёмся. Какая-то Кузя не испортит мне жизнь. А если осмелится, то пожалеет Сама сбежит из квартиры, гарантирую.

***

Вечером возвращаюсь домой и, переступив порог, сразу чувствую запах еды. Домовёнок кашеварить умеет?

Блин, надеюсь, она не сожгла и не поломала ничего. Скинув обувь, с заведомо хмурым настроем двигаюсь в сторону кухни. На плите кастрюля стоит. Приподнимаю крышку – лицо ароматным паром обдаёт. По красному бульону определяю борщ.

– Хм – пристально осматриваюсь.

Плита чистая, посуда вымыта, раковина блестит. Даже придраться не к чему.

– Кузя, ты дома?

Ну и имечко. Я один угораю? У родителей девчонки ни ума, ни фантазии, походу.

Хотя знаете? Мне нравится! Обзываться не придётся. Одной клички достаточно. Кузя, ко мне! Кузя, сидеть! Кузя, принеси!

Ухохатываюсь про себя и толкаю дверь спальни, где ночевала «любимая» сестрёнка. Кривая усмешка тут же сползает с губ.

Я застываю на пороге с отвисшей челюстью

Глава 4

Пётр

Знаете, что делает моя новоявленная сестричка, пока меня нет дома?

Дрыхнет?

Не-е-ет.

Залипает в телефоне?

Не-е-ет.

Смотрит порнуху?

Не-е-ет.

Мастурбирует?

– Нет!

А лучше бы.

Мои брови ползут наверх, потому что я просто в ахере.

Она вяжет!

Чего?

Вяжет! Огромными спицами, сидя по-турецки, в круглых очках, которые скатились на кончик носа. Работает этими «китайскими палочками», как заведённый механизм. Сто петелек в секунду. Сосредоточенный взгляд. Музычка на фоне. По полу клубок катается. Только кота, который бы игрался с ним, не хватает.

Это занавес.

У меня печальные новости Моя сестра – бабка!

Ну а кто ещё вяжет в двадцать первом веке, а?

Ей, блядь, восемнадцать или семьдесят восемь?

Она меня пугает, реально.

– Привет, – говорит Кузя, стрельнув в меня коротким взглядом.

Но от процесса не отвлекается.

Мотнув головой, я отмираю.

– Чё делаешь? – приподнимаю бровь.

Я хочу, чтобы она прокомментировала это безобразие!

– Отдыхаю – под нос.

– А-а, – выдаю кривую усмешку.

Полный аншлаг.

Мне даже добавить нечего.

У нас с ней совершенно разные понятия об отдыхе.

Она вообще что-нибудь слышала про вечеринки? Или в её деревне сходить ночью, кроме как «на ведро», некуда было?

– Сделаю перерывчик, – говорит она сама себе.

Отложив связанный кусок и очки, Кузя разминает шею и встаёт с кресла. Я почему-то до сих пор стою на месте и смотрю на то, как она делает легкие наклоны вбок и с писком вытягивается на носочках.

Усмехнувшись, в деталях рассматриваю девчонку. Она в ярком вязаном топе и шортиках. И мне даже бирки не надо, чтобы угадать производителя этого комплекта.

Вот она передо мной во всей красе

Мелкая, хрупкая, до нелепого забавная. Лицо – мультик. Носик вздёрнут, бровки домиком, зеленые живые глазки, губки бантиком. Вместо макияжа светлая кожа усыпана мелкими веснушками. Рыжий небрежный пучок на голове, тонкие запястья с фенечками, родинка сердечком на голом животике возле пупка. Фигура стройная, без выдающихся объемов в бедрах и груди, но плавные изгибы имеются.

Такие, как она, вообще не в моём вкусе. Как сексуальный объект не воспринимаю.

– Ох

Кузя нагибается за клубком, и её короткие шортики неприлично натягиваются на заднице. Ракурс такой, что я резко прозреваю от вида зачетного «ореха». Мои ладони вдруг вспоминают, как трогали её прошлой ночью, и непроизвольно чешутся. Несмотря на скромные внешние данные девчонки, там есть что пощупать, скажу я вам. И спереди, и сзади.

Блядь, да о чём я думаю!

Это ж моя бедная родственница!

Господи

Растрепав волосы, прихожу в себя из секундного помешательства.

– Чего? – озадаченно спрашивает Кузя, заметив мой ступор.

– Ничего.

Хмыкнув, она проходит мимо. Шлейф воздуха попадает в нос. Она пахнет как Детский шампунь без слёз. Как жвачка «Bubble gum». Как ромашка луговая. Всё вперемешку. Ноздри сразу начинает щекотать.

Я чихаю. Организм отторгает её запах. Не удивлюсь, если у меня аллергия выявится на сестрёнку.

Закрываю дверь спальни и, сложив руки в карманы, вальяжно передвигаюсь в сторону кухни. Устраиваюсь за барную стойку. Глядя на Кузю, задумчиво барабаню пальцами по гранитному покрытию. Девчонка ставит чайник и, вооружившись поварёшкой, идёт к плите.

– Ты будешь борщ? – озирается через плечо.

– Задобрить меня решила или отравить?

– Вот и проверим, – подкалывает.

Я вообще-то не очень супы жалую. Но

– Наливай.

Барской интонацией больше распоряжение даю, нежели соглашаюсь.

Девчонка послушно кивает и шкаф с посудой открывает.

Внутри звенит от удовлетворения.

– Почему так высоко – пищит она, пытаясь достать до полки рукой.

Бессильно выдохнув, разворачивается и идёт за стулом.

– Потому что ты Гном, – насмешливо аргументирую я.

Встаю и легко достаю тарелки.

Вместо благодарности она супится и смотрит на меня исподлобья. Ну до чего смешная. Ржу в себя, сомкнув губы.

Кузя разливает по тарелкам суп, а я внимательно слежу. Как бы после колких замечаний обиженная повариха не добавила в блюдо лишний ингредиент типа слабительного.

Она ставит передо мной порцию борща и вручает ложку.

– Сметану надо?

Отказываюсь.

Пожав плечами, она добавляет её в свою тарелку и садится напротив.

– Приятного аппетита, – приподнимает уголки губ.

– Спасибо. И тебе, – подозрительно щурюсь.

Не обращая на меня внимания, Кузя уплетает суп за обе щеки.

Перемешиваю борщ. Так-с, ладно. Выглядит неплохо. И пахнет тоже.

Зачерпываю бульон. Отпиваю.

М-м-м Наваристый.

Ещё, пожалуй, ложечку.

Ну смак!

В меру густой, насыщенный, пряный.

Пожалуй, это лучший борщ, что я ел в своей жизни.

Не замечаю, как съедаю практически всё.

– Вкусно? – спрашивает Кузя.

– Ну – кривлю губы. – Сойдёт. Первый раз готовила?

– Нет, – округляет глаза. – Я, вообще-то, в кулинарный колледж поступаю.

– М-да, тебе будет чему поучиться.

Она опускает взгляд и поджимает губы.

– Да ладно. Наберешься опыта. – С удовольствием доедаю последнюю ложку.

Отодвинув от себя тарелку, сытно улыбаюсь и поглаживаю набитый живот.

А вот у Кузи аппетит пропадает. Ковыряется в супе, а потом вовсе ложку бросает.

– Чё, невкусно? Вот и я говорю – притворно вздыхаю.

Не говоря ни слова, она берёт тарелку и уходит в сторону туалета. До ушей доносит звук смыва унитаза.

Усмехаюсь. Нет, не стыдно. Ну а что? Мне весело.

Кузя с расстроенным видом возвращается на кухню, бросает тарелку в раковину и хватается за кастрюлю.

– Эй-эй, – подскакиваю, – ты же не собираешься всё выливать?

– Собираюсь.

Дорогу ей преграждаю. В глаза заглядываю, а они блестят. По больному, видать, прошёлся. Даже теряюсь на мгновенье.

– Да просто поперчи, и нормально будет, – советую.

– Не будет! – её голос дрожит.

– Поставь на место, – требую, ухватившись чуть ниже ручек.

С-с-с Горячо!

– Тебе же не понравилось.

Стоим, как два неадеквата, посреди кухни и за кастрюлю боремся.

– Я сказал «сойдёт». Это хорошая оценка блюда. Я вообще по натуре придирчивый. Так что сопли подбери. И поставь кастрюлю на плиту.

Поразмыслив немного, Кузя всё-таки сдаётся и возвращает суп на место.

– Возможно, ему просто надо настояться, – утешает она себя.

– Угу

Фух, операция по спасению чудо-борща выполнена успешно. Чуть позже ещё добавки наверну.

Закипевший чайник автоматически выключается. Кузя гремит кружками.

Мне приятно наблюдать со стороны, как она суетится. Хозяйственный домовёнок.

– Мяу

Кошачий возглас отвлекает от наблюдений за девушкой.

Оборачиваюсь на звук.

– Ты слышала?

– Что? – хлопает глазами Кузя. – Нет. Ты чай будешь или кофе?

Послышалось, походу.

– Да, давай чай зеленый, с лимоном, – хмурюсь.

– Мяу! – снова голос кошака где-то рядом.

– Кхм-кхм! – громко прокашливается Кузя. – С сахаром или без?

– Вот сейчас слышала? – Встаю с места, уши навостряю.

– О чём ты

– Кошка мяукала.

Но у меня животины не было, нет и не будет. Как минимум из-за аллергии на шерсть.

Кузя смотрит на меня как на сумасшедшего.

– Тебе показалось. Давай чай пей, – нервничает. – А я пойду вязать

Ускоренно шурует к себе.