Геноцид, которого не было: правда и ложь о красных кхмерах

К XXII съезду КПСС советские ревизионисты решили не только на практике, но и в теории отказаться от диктатуры пролетариата. На нём было заявлено: «Общенародное государство – это новый этап в развитии социалистического государства, важнейшая веха на пути перерастания социалистической государственности в коммунистическое общественное самоуправление» (Н. С. Хрущёв. О Программе Коммунистической партии Советского Союза. Доклад на XXII съезде Коммунистической Партии Советского Союза 18 октября 1961 года) [2.4].

Было также сказано, что диктатура пролетариата якобы «переросла» в новую стадию «общенародного государства». Однако «общенародное государство» – это чистейшая антимарксистская буржуазная демагогия. Ленин в работе «Государство и революция» чётко разъяснял: «Государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий. Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены» [2.5]. То есть никакого «общенародного государства» существовать не может по определению, о чём Владимир Ильич сказал ещё раз в письме к рабочим и крестьянам по поводу победы над Колчаком: «Либо диктатура (т. е. железная власть) помещиков и капиталистов, либо диктатура рабочего класса. Середины нет. О середине мечтают попусту барчата, интеллигентики, господчики, плохо учившиеся по плохим книжкам. Нигде в мире середины нет и быть не может. Либо диктатура буржуазии (прикрытая пышными эсеровскими и меньшевистскими фразами о народовластии, учредилке, свободах и прочее), либо диктатура пролетариата (всё в тексте цитаты выделено мной – А. П.)» [2.6].

Отказавшись от диктатуры пролетариата, новая буржуазия открыто легитимизировала свою диктатуру. На XXII съезде также было фактически объявлено о ликвидации советской власти. После фраз про «повышение роли советов» в материалах съезда проскочило: «Съезд придаёт большое значение деятельности массовых организаций трудящихся – Советов (выделено при цитировании мной – А. П.), профсоюзов, комсомола, кооперации» [2.7]. То есть советы открыто стали «массовой организацией трудящихся», а не органами осуществления диктатуры пролетариата, которая по факту теперь «переросла» в «общенародное государство».

Позже, после отставки Хрущёва, ревизионисты во главе с Брежневым дополнили эти построения ревизионистской концепцией «развитого социализма». Социализм – это первая стадия коммунизма, переходный период от капитализма к коммунизму, характеризующийся диктатурой пролетариата. «Развитой» социализм – это по определению коммунизм, однако советские ревизионисты вовсе не подразумевали строительства коммунизма и подменили коммунизм этим «развитым социализмом».

А тем временем с конца 1950-х и начала 1960-х годов по причине сверхконцентрированности и монополизированности, доставшихся в наследство от социалистической экономики, новая государственно-монополистическая капиталистическая экономика стала превращаться в империалистическую.

Империализм – это закономерная высшая стадия развития капитализма, в которую развился советский государственно-монополистический капитализм ввиду монополизации и концентрации экономики: «Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрёл выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами» (В. И. Ленин, «Империализм как высшая стадия капитализма») [2.8].

В первую очередь оформляющийся советский империализм начал подчинять себе другие социалистические страны, в том числе совершая внутрипартийные и государственные перевороты в них, приводя к власти новую буржуазию уже в этих странах, полностью лояльную и марионеточную. Для экономического подчинения и эксплуатации бывших социалистических стран Восточной Европы (среди которых социализм удалось сохранить лишь Албании до начала 1970-х годов) советской новой буржуазией был использован Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ).

СЭВ, созданный в 1949 году тогда ещё социалистическими государствами для обеспечения взаимопомощи и углублённой торговли на основе равноправия, был использован советскими ревизионистами в целях банкротства экономик стран Восточной Европы путём неоколониального грабежа. В период социализма равноправие стран СЭВ было защищено тем, что решения СЭВ до вступления в действие должны были получить одобрение правительств всех государств-членов. Также благодаря взаимопомощи в молодых социалистических республиках развивалась в первую очередь независимая национальная промышленность, все страны старались пользоваться в первую очередь своим сырьём.

После захвата власти в СССР и в ряде социалистических стран новой буржуазией и реставрации в них капитализма советскими ревизионистами была принята ревизионистская и неоколонизаторская концепция «международного социалистического разделения труда». Хрущёв заявил на XX съезде КПСС: «В настоящее время уже нет нужды каждой социалистической стране непременно развивать все отрасли тяжёлой индустрии, как это пришлось делать Советскому Союзу, который долгое время был единственной страной социализма, находившейся в капиталистическом окружении. Теперь, когда имеется могучее содружество социалистических стран и их обороноспособность и безопасность опираются на индустриальную мощь всего социалистического лагеря, каждая европейская страна народной демократии может специализироваться на развитии тех отраслей индустрии, на производстве тех видов продукции, для которых у неё имеются наиболее благоприятные природные и хозяйственные условия» [2.9]. То есть под предлогом того, что странам СЭВ «невыгодно и нецелесообразно» развивать внутри своих стран те отрасли промышленности, которые уже развиты в СССР, советские ревизионисты заставили страны СЭВ отказаться от развития с опорой на собственные силы и экономически привязали их к себе, превратив их в свой рынок сбыта. После подчинения советские ревизионисты банкротили экономики стран СЭВ, продавая им товары дороже средней рыночной цены (порой даже закупленные у других капиталистических стран по рыночной цене) и покупая у них товары по ценам дешевле среднерыночных. Таким образом советская новая буржуазия не только банкротила экономики стран СЭВ, подготавливая их к дальнейшей приватизации, но и получала огромные прибыли для себя и средства для дальнейшей милитаризации народного хозяйства СССР.

И всё это наглое неоколонизаторское подчинение проводилось под демагогическими рассуждениями о «братской помощи» и «социалистическом развитии», под прикрытием искажённого марксизма-ленинизма. Именно поэтому советская новая буржуазия (совокупный капиталист, большинство ЦК КПСС) стала социал-империалистом, то есть проводила политику «социализм на словах, империализм на деле» (В. И. Ленин, «О задачах III Интернационала») [2.10].

Говоря о социал-империализме, необходимо отдельно упомянуть о развитии его взаимоотношений с США, которые характеризовались периодом реакционного союза, периодом империалистического противостояния и последующим периодом сдачи позиций.

Началось всё с установления относительно хороших отношений между СССР и США. Новая буржуазия у власти в СССР всеми силами доказывала США, что она «своя, буржуинская». Хрущёвы вместе с США стали яростно выступать против национально-освободительных движений и национально-освободительной вооружённой борьбы (справедливой войны). При этом, сотрудничая с США (лишь иногда конфликтуя, как в случае знаменитого Карибского кризиса) и призывая революционеров отказаться от вооружённой борьбы, как это было с революционерами Вьетнама: в 1959-61-х годах «Хрущёвы» оказывали сильное давление на Хо Ши Мина и вьетнамских коммунистов, призывая их отказаться от вооружённой борьбы за воссоединение страны, оправдывая это тем, что якобы «даже небольшая искра может вызвать мировой пожар» [2.11]. Таким образом, советские социал-империалисты стремились разложить национально-освободительное и коммунистическое движение других стран, подчинить его своим интересам и сделать революционеров своими марионетками, спекулируя «социалистической» фразой и словами о якобы «поддержке» революционных сил.

При этом, как и США, советские ревизионисты стали видеть своего врага в Китайской Народной Республике. Социалистический Китай, последовательно отстаивавший марксизм-ленинизм от ревизионизма, развивающий его, защищающий революционное наследие Ленина и Сталина, жёстко критиковал Хрущёве. Развернувшаяся «Великая полемика» между КПК и КПСС наглядно показывала всем народам мира, что КПСС является ревизионистской партией, а КПК – революционной. В ходе «Великой полемики» китайские коммунисты выяснили и показали всему миру, что ревизионизм КПСС – это не «ошибка» руководства, а намеренная позиция предателей, реставрировавших в СССР капитализм. Этот вывод, окончательно сделанный в статье «О хрущёвском псевдокоммунизме и его всемирно-историческом уроке», вызвал озлобление социал-империалистов и их глубокую ненависть к КНР, КПК и Мао Цзэдуну. Со второй половины 1960-х годов в СССР начали издавать массу книг с похабной клеветой в адрес Мао Цзэдуна и так называемого «маоизма» (идей Мао Цзэдуна). Мао приписывалось именно то, в чём виновны были советские ревизионисты, например, в гегемонизме, стремлении к экспансии, разжигании войны и внедрении своих агентов в компартии других стран. Также, вслед за «министерством информации» проамериканской клики Чан Кайши, советская пресса начинает распространять байки про якобы имевшие место в КНР страшный голод, постоянные бунты, массовые публичные казни, повсеместное сжигание книг, массовое ужасное переселение национальных меньшинств, их дискриминацию и угнетение, и т. д., и т. п.

В это же время шла активная подготовка к войне с КНР и совместная с США (до 1971 года, когда США будут вынуждены отступить и пойти на уступки) экономическая и политическая блокада КНР. В 1969 году брежневская социал-империалистическая клика спровоцировала несколько прямых вооружённых конфликтов, самым известным и крупным из которых является конфликт на острове Даманский, после чего антикитайская истерия была усилена в сотни раз. Хрущёвской-брежневские ревизионисты всеми силами стремились заткнуть рот Китаю, который разоблачал их предательскую и социал-империалистическую сущность.

Однако с начала 1970-х годов Советский Союз, огромными темпами наращивавший в течение 60-х годов вооружения, догоняя и даже перегоняя крупнейшую империалистическую сверхдержаву США по уровню милитаризации народного хозяйства (в деле сверхмилитаризации социал-империалистам помогла высокая концентрация и монополизация экономики, доставшаяся от социалистического СССР, о чём уже было сказано ранее), начал постепенно отходить от союза с США.

При сверхмилитаризации остальные отрасли народного хозяйства отставали и банкротились, тем самым советские ревизионисты буквально претворяли в жизнь лозунг «пушки вместо масла». Милитаризация проводилась в сотрудничестве с западными странами, которые всемерно «умиротворяли» растущего и становящегося более агрессивным империалиста, стараясь направить его против социалистических стран. Например, в 1972–1973 годах США поставили в СССР зерна в объёме нескольких миллионов тонн. Это дало возможность социал-империалистам преодолеть становящийся большим дефицит хлеба, а также укрепить свои резервы, создав тем самым благоприятные условия для дальнейшего военного строительства.

Для полного понимания нужно рассмотреть несколько примеров подобной сверхмилитаризации. В журнале «Коммунист вооружённых сил» № 6 за 1975 год сказано, что «вес артиллерийско-миномётного залпа мотострелковой дивизии в послевоенное время увеличился более чем в 30 раз» [2.12]. По некоторым данным, около 60 процентов советских предприятий тем или иным образом работали на военные нужды, и 20 процентов национального дохода шли на военные расходы. В конце концов, уже в десятом пятилетнем плане, принятом на XXV съезде КПСС, акцент был сделан на развитии тяжёлой промышленности, которая тесно связана с производством оружия и боеприпасов, а именно были поставлены цели, которые включали в себя увеличение к 1980 году производства средств производства с 38 % до 42 %.

Всё это с середины 1970-х годов привело к началу серьёзного империалистического противостояния между СССР и США. Соединённые Штаты были готовы в полной мере допустить СССР на мировой рынок лишь на условиях его полной внешнеполитической капитуляции, однако советские социал-империалисты, ещё окончательно не обанкротив экономику, уже имели огромные аппетиты и готовы были бороться за свои интересы. Началось именно то, о чём говорил И. В. Сталин: «Говорят, что противоречия между капитализмом и социализмом сильнее, чем противоречия между капиталистическими странами. Теоретически это, конечно, верно. Это верно не только теперь, в настоящее время, – это было верно также перед второй мировой войной. И это более или менее понимали руководители капиталистических стран. И всё же вторая мировая война началась не с войны с СССР, а с войны между капиталистическими странами… борьба капиталистических стран за рынки и желание утопить своих конкурентов оказались практически сильнее, чем противоречия между лагерем капитализма и лагерем социализма… неизбежность войн между капиталистическими странами остаётся в силе» («Экономические проблемы социализма в СССР») [2.13]. Империализм США и социал-империализм СССР схлестнулись в схватке не с социалистическим Китаем, а между собой!

В то время как империализм США ослабевал под ударами ряда поражений, таких как поражение в Корейской войне, сталкиваясь с ростом национально-освободительных движений во всём мире и, наконец, потерпел серьёзные поражения во Вьетнаме, Лаосе и Кампучии (о чём уже было сказано), социал-империализм рос и набирал силы, стремясь вытеснить слабевшего конкурента по эксплуатации на международной арене для более выгодных условий при дальнейшей реставрации частнособственнического капитализма, а также получения «благ» от неоколониализма в данный момент.

Прежде чем начать открытую конкуренцию за сферы влияния и вытеснение США, социал-империалисты закрепили своё господство в странах Восточной Европы. Дело в том, что новая ревизионистская буржуазия, пришедшая к власти в этих странах, не была удовлетворена неоколониальной политикой СССР, как национальная буржуазия зависимых стран не бывает удовлетворённой своей зависимостью от империалистической сверхдержавы. Своё недовольство неоколониальной политикой социал-империалистов выразила новая буржуазия Чехословакии, которая, воспользовавшись недовольством народа банкротством и разграблением экономики, решила уменьшить экономическую и политическую зависимость от СССР, наладив контакты с буржуазными странами, лавируя между ревизионистским и буржуазным лагерями. Социал-империалисты были крайне недовольны подобным развитием событий по нескольким причинам. Первая причина в том, что теряется неоколония и её ресурсы, теряется рынок сбыта, а вторая – в том, что другие страны и народы этих стран будут стремиться усилить свою независимость. Для того, чтобы избежать такого неприятного хода развития событий и установить безоговорочную диктатуру в своей сфере влияния, брежневская клика в ночь на 21 августа 1968 года ввела войска ОВД в Чехословакию и за несколько часов заняла всю страну, установив лояльный и зависимый режим и подавив народные волнения. Это неприкрытое империалистическое вмешательство социал-империалисты попытались скрыть демагогией о «контрреволюционерах», которые «тянули Чехословакию из лагеря социализма в пасть США». Это демагогия глупа не только потому, что СССР и страны Восточной Европы (за исключением Албании) не являлись социалистическими, но и потому, что нет ни одного оправдания вмешательству во внутренние дела суверенной страны. Из Декларации Совещания представителей коммунистических и рабочих партий социалистических стран, состоявшегося в Москве 14–16 ноября 1957 года: «Свои взаимоотношения социалистические страны строят на принципах полного равноправия, уважения территориальной целостности, национальной независимости и суверенитета, невмешательства во внутренние дела друг друга (выделено при цитировании мной – А. П.)» [2.14].

В противовес этому принципу была создана неоколониальная доктрина «ограниченного суверенитета». Брежнев, активно прикрываясь «социализмом», сформулировал её таким образом: «Социалистические страны стоят за строгое уважение суверенитета всех стран. Мы решительно выступаем против вмешательства в дела любых государств, против нарушения их суверенитета… Но известно, товарищи, что существуют и общие закономерности социалистического строительства, отступление от которых могло бы повести к отклонению от социализма, как такового. И когда… возникает угроза делу социализма в этой стране, угроза безопасности социалистического содружества в целом, – это уже становится не только проблемой народа данной страны, но и общей проблемой, заботой всех социалистических стран» (Л. И. Брежнев. «Ленинским курсом». Речи и статьи) [2.15].

Эта наглая демагогия (своеобразная и извращённая реинкарнация троцкистского «экспорта революции») является буквально дословным повторением демагогии империалистов США. Вмешиваясь в дела суверенных государств, вторгаясь в них, империалисты США заявляют, что они были вынуждены остановить «угрозу свободному и демократическому миру». Причём какой мир «свободный и демократический, а какая страна ему «угрожает», решают сами империалисты. Социал-империалисты также сами решают, когда возникает «угроза социализму».

Ликвидировав угрозу на своём «заднем дворе» и установив безраздельное господство в Восточной Европе, социал-империалисты начали стремиться вытеснить США из Африки и Азии.

Рассмотрим лишь один пример того, как социал-империализм вытеснял империализм США в Африке и заменял его в деле угнетения народов и подавления национально-освободительных движений под вывеской «социализма». Итак, Эфиопия. В 1974 году находившийся под влиянием, практически под контролем, США феодальный режим императора Хайле Селассие I был свергнут национально-освободительным движением Эфиопии. Власть взял национально-освободительный военный совет. Однако в скором времени из-за заброски агентов КГБ, подчинения себе «советскими» ревизионистами национально-освободительных сил и слабости марксистско-ленинских сил в Эфиопии была установлена марионеточная полуфашистская диктатура во главе с ревизионистом Менгисту Хайле Мариамом, который развязал псевдокрасный, а по факту буржуазный, играющий на руку социал-империалистам, террор против марксистов-ленинцев и национально-освободительных сил. С марта 1977 года СССР расширил поставки оружия режиму Менгисту, а советскому народу и всему миру эта поддержка военной диктатуры была представлена как «братская помощь». С 1977 года эфиопская армия в интересах социал-империализма повела военную кампанию против эритрейского национально-освободительного движения. И вся эта гнусность, подчинение стран и их эксплуатация, а также борьба с революционными движениями народов мира представлялась социал-империалистами, как «интернациональная помощь».

Во время этого наступления социал-империализма в Африке, на Ближнем Востоке и в Азии в середине 1970-х, Председатель Мао Цзэдун формулирует теорию трёх миров, за которую советские ревизионисты станут ещё сильнее ненавидеть Мао и «маоистов», то есть коммунистов, которые выступали в защиту марксизма-ленинизма, в защиту Сталина и его идей от советских ревизионистов, и которые разделяли идеи Мао, в том числе теорию трёх миров.

Суть разделения на три мира Мао Цзэдун раскрыл в беседе 22 февраля 1974 года с президентом Замбии Каундой: «По-моему, США и СССР образуют первый мир. Промежуточные силы, например, Япония, Европа и Канада, принадлежат ко второму миру… Азия, за исключением Японии, принадлежит к третьему миру. Вся Африка относится к третьему миру, к третьему миру относится и Латинская Америка» (здесь и далее цитируется по [2.16] – прим. ред.). То есть крупнейшие империалистические сверхдержавы США и СССР, стремящиеся к доминированию, – это первый мир, второй мир – империалистические страны, зависимые от какой-либо из стран первого мира, и страны третьего мира – колонии, неоколонии и получившие независимость страны. Главным источником войн являются страны первого мира, вступившие в схватку, о чём уже было сказано ранее, и что подметил Мао: «Договорённость (СССР и США – прим. А. П.), возможно, имеется, но она, на мой взгляд, не столь прочна. Она временна и вместе с тем рассчитана на обман людей. По сути дела, главным всё же остаётся схватка». Подробнее теорию трёх миров разъяснил Дэн Сяопин в выступлении на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 апреля 1974 года.

Подобного рода деление стран не ново. И. В. Сталин в политическом отчёте ЦК XV съезду ВКП(б) в 1927 году провёл такое деление, схожее с анализом Мао: «Судите сами. Из 1905 миллионов населения всего земного шара 1134 миллиона живут в колониях и зависимых странах, 143 миллиона живут в СССР, 264 миллиона – в промежуточных странах и только 363 миллиона – в крупных империалистических странах, угнетающих колонии и зависимые страны. Ясно, что революционное пробуждение колониальных и зависимых стран предвещает конец мирового империализма» [2.17]. Так что господа критики теории трёх миров не только забывают о неравномерности развития капитализма, но и о многочисленных подобных делениях, которые проводили и Маркс с Энгельсом, и Ленин, и Сталин.

А что же вызывало особую озлобленность империалистов и особенно социал-империалистов вместе с их ревизионистскими подпевалами, яростно клеймивших теорию трёх миров за «классовое примирение и сотрудничество с национальной буржуазией»? То, что китайские коммунисты активно создавали международный антигегемонистский фронт из стран третьего мира, привлекая на свою сторону и страны второго мира (поскольку господство стран первого мира вызывало недовольство и у национальной буржуазии этих стран). Этот фронт подрывал господство сверхдержав, усиливал революционные и коммунистические движения. Даже реакционные режимы стран третьего мира в борьбе с господством империализма сверхдержав играли прогрессивную роль. И это отнюдь не открытие китайских коммунистов. Сталин на примере Афганистана показал, что даже монарх может играть революционную роль: «Борьба афганского эмира за независимость Афганистана является объективно революционной борьбой, несмотря на монархический образ взглядов эмира и его сподвижников, ибо она ослабляет, разлагает, подтачивает империализм» (И. В. Сталин, «Об основах ленинизма») [2.18].

Как уже было упомянуто ранее, советский социал-империализм стремился доминировать в Азии, и не только социалистический Китай преграждал ему путь, но и социалистическая Демократическая Кампучия, чья руководящая компартия придерживалась марксизма-ленинизма-сталинизма и идей Мао Цзэдуна: «Вслед за Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным, председатель Мао Цзэдун и его идеи победоносно выдержали испытание последовательными революционными бурями и стали ярким маяком, освещающим путь национальной революции и освобождения народов во всем мире. Точнее говоря, это самое эффективное и острое идеологическое и политическое оружие, которое безошибочно ведёт нашу борьбу к победе» (Пол Пот, 30 сентября 1977 года) [2.19]. Кроме того, компартия Кампучии полностью разделяла теорию трёх миров. Руководство Кампучии прекрасно осознавало социал-империалистическую сущность СССР и ревизионистскую сущность КПСС. Поэтому перед социал-империалистами встала прямая задача – свергнуть социалистическое правительство Кампучии и захватить страну, что давало им дополнительные преимущества, о которых мы поговорим впоследствии, когда дойдём до темы свержения красных кхмеров.

Сначала лишь зафиксируем факт того, что СССР был заинтересован в свержении красных кхмеров, в том числе в раздувании антикампучийской истерии для оправдания своей борьбы с Кампучией. Сперва разберём отношение советских ревизионистов к коммунистам Кампучии в период революционной борьбы и в самые первые годы существования Демократической Кампучии.

В отношениях с кампучийскими революционерами у советских ревизионистов возникли проблемы ещё в конце 1950-х годов. Дело в том, что коммунисты Кампучии встали на позицию поддержки идей Мао Цзэдуна ещё в 1958 году и включились в борьбу с хрущёвским ревизионизмом и, в особенности, с концепцией «мирного перехода и отказа от вооружённой борьбы». Точно также красные кхмеры продолжали опираться на идеи Сталина о социалистическом строительстве и помещали его портрет, наряду с портретами Маркса, Энгельса и Ленина, на свои знамёна. Окончательно в контрреволюционной сущности Советского Союза кампучийские коммунисты убедились в конце 1950-х, когда в разгар антикоммунистических репрессий советский посол открыто отказал в предоставлении им помощи и, более того, стал утверждать, что правительство Сианука якобы «построит социализм». Об этом случае рассказал Йенг Сари в интервью 1978 года: «В то время репрессии были очень интенсивными. У нас было очень мало опыта. У нас не было денег. Мы тайно отправились в советское посольство в Пномпене, чтобы попросить ссуду в 10 000 риелей (около 160 долларов) для начала издания газеты. Но советский посол напал на нас. Он сказал нам, что мы ультра-"левые" и что только Сианук может возглавить революцию (выделено при цитировании мной – А. П.). Он сказал нам никогда не возвращаться» [2.20].