Кровавый вексель.

На приборной панели мигал индикатор спутниковой навигации. Карта показывала, что ближайшая цивилизация — поселок городского типа Лебедевка в десяти километрах отсюда. Там есть сельпо, аптека и, если повезет, кабинет фельдшера. Рука требовала профессиональной чистки. Промедол, вколотый на заставе, отпускал, уступая место пульсирующей, грызущей боли.

В Лебедевку он въехал, соблюдая скоростной режим. Превышение скорости — первый рефлекс паникующего человека. Спокойствие ездит шестьдесят километров в час. Аптека нашлась у автобусной остановки. Старая вывеска «Здоровье» покосилась набок. Внутри пахло нафталином, корвалолом и стерильностью бедности. За прилавком стояла женщина лет пятидесяти с лицом, выражающим вселенскую скорбь и профессиональное недоверие ко всему человечеству. — Здравствуйте, — тихо сказал Олег. Голос после тоннелей саднил. — Мне нужен Цефтриаксон, Лидокаин для разведения, шприцы пятерки и физраствор. И перекись. Много перекиси.

Фармацевт окинула взглядом его лицо, грязную одежду и то, как бережно он прижимает левую руку к животу. — Молодой человек, рецепт на антибиотики первой линии. — Женщина, — Олег положил на прилавок две тысячи рублей. Купюра легла мягко, почти неслышно. — Если я сейчас выйду отсюда без лекарств, через сутки ваша статистика смертности в районе вырастет на единицу. Я не хочу портить вам показатели. Либо вы продаете мне лекарства, либо вызываете сюда наряд. Решайте. Только быстро, у меня начинается озноб.

Пауза длилась ровно столько, сколько требуется времени, чтобы страх победил должностную инструкцию. Страх перед непредсказуемым человеком с мертвыми глазами перевесил страх перед проверкой Минздрава. — Лидокаин двухпроцентный пойдет? — буркнула она, начиная собирать заказ. — Пойдет.

Инъекции пришлось делать прямо в машине, запарковавшись за зданием заброшенного коровника на окраине поселка. Жидкое золото обезболивающего смешалось с антибиотиком и медленно вошло в мышцу бедра. Олег откинулся на сиденье, глядя в потолок. По телу пошла теплая волна, вымывая лихорадку. Боль отступила, затаившись глубоко в костях, словно сытый хищник.

Теперь голова работала ясно. Химическая защита снята, пора включать аналитику. Проект «Тень». Седой назвал это так. Частная инициатива патриотически настроенных меценатов. Красивая обертка для наемничества государственного масштаба. Кто такие эти «меценаты»? Кто дает им бюджеты, покрывающие содержание эскадрильи беспилотников, спутниковое наблюдение и элитные спецподразделения уровня «Альфа»? Ответ напрашивался сам собой. Те, кто контролирует бюджет страны. Те, кому мешают старые кадры вроде Кречета, считающие себя хозяевами жизни.

Кречет решил сыграть ва-банк. Подставляя Олега под ФСБ в санатории, генерал пытался решить сразу две задачи: избавиться от вышедшего из-под контроля исполнителя и дискредитировать своих политических оппонентов, повесив на них трупы международной ЧВК. Барон же просто собирал сливки. Ему выгоден хаос. Пока Кречет воюет с эфэсбэшниками, Барон получает контракты на ликвидацию таких, как Левонтин.

Олег завел двигатель. Поселок остался позади. Теперь маршрут лежал обратно в город. Не в порт — там сейчас будет филиал ада с собаками и тепловизорами. Ему нужно было в центр. В стеклянное сердце корпоративной России. Место, где цифры важнее пуль.

Бизнес-центр «Монблан» взмывал в серое небо Петербурга острой иглой. Парковка здесь стоила больше, чем месячная зарплата рабочего на заводе. Охрана состояла из бывших сотрудников ФСО — ребята с каменными лицами и гарнитурами в ушах.Олег оставил угнанный Мерседес в соседнем квартале. Перед входом в святилище капитала он привел себя в относительный порядок: смыл основную грязь водой из бутылки, надел темные очки, скрывающие пол-лица, и сменил тактическую куртку на неприметную черную ветровку, купленную в придорожном магазине-однодневке. Со стороны он выглядел как уставший айтишник среднего звена или мелкий менеджер по продажам, чья карьера переживает не лучшие времена.

Главный холл «Монблана» встретил его искусственным климатом, запахом дорогого парфюма и журчанием воды в мраморном фонтане. Здесь не ходили — здесь скользили тени в Brioni и Hermes. Олег подошел к стойке регистрации. — Мне назначено к Илье Марковичу Бернштейну, — произнес он фамилию наугад, взятую из списка контактов в телефоне убитого парня с трассы. — Конференция инвесторов. Мой босс задерживается, мне нужно передать флешку секретарю.

Девушка-администратор профессионально улыбнулась, сверяясь с планшетом. Люди такого сорта видят сотни лиц в день; они запоминают не черты, а категорию опасности. Лицо Олега сейчас излучало лишь усталость и легкий запах антисептика. — Илья Маркович сегодня не принимает посетителей вне листа доступа, — вежливо, но непреклонно сказала она. — Конечно, — кивнул Олег. — Именно поэтому мой босс очень расстроится, когда узнает, что секретарь Бернштейна отказалась принять пакет документов на двести миллионов долларов инвестиций в строительство порта. Бумаги лежат в багажнике моей машины. Может быть, мне принести их прямо сюда? Вместе с копией договора аренды вашей парковки? Думаю, службе безопасности здания будет интересно узнать, почему инвестор федерального уровня вынужден бросать Range Rover в грязи за углом.Это был чистый блеф, построенный на психологии лакеев. Администраторы боятся ответственности выше всего на свете. Ошибка в допуске инвестора стоит работы. Отказ потенциальному спонсору грозит увольнением всему руководству бизнес-центра.

Девушка побледнела. Ее пальцы забегали по клавиатуре. — Одну минуту, я свяжусь с приемной... — Не надо, — мягко остановил её Олег. — Просто проводите меня к лифтам для резидентов. Я поднимусь сам. Предупредите этаж, чтобы меня не пристрелили ваши дуболомы на выходе из кабины.Через три минуты он стоял в зеркальном кубе скоростного лифта, возносящего его на сорок четвертый этаж. Отделка кабин здесь напоминала рубку космического корабля из фантастических фильмов восьмидесятых. Холодный блеск хрома и тусклый свет LED-панелей.

Коридор сорок четвертого этажа был пуст. Ковролин поглощал звуки шагов. Олег шел, читая латунные таблички на дверях. «Bernstein & Partners. Audit and Consulting». Дверь оказалась закрыта на магнитный замок. Рядом панель видеодомофона. Олег достал свой Glock. Накрутил на ствол длинный, тяжелый глушитель титанового сплава. Инструмент взломщика нового поколения приставил к личинке замка. Выстрел в упор. Пуля с экспансивной выемкой вошла в механизм, превращая электронику в труху. Толчок плечом — дверь распахнулась.

Приемная поражала стерильной роскошью. Кожаные диваны, абстрактная живопись на стенах ценой в квартиру, орхидеи в горшках. За столом из карельской березы сидела девушка-модель. При виде вооруженного мужчины в маске (Олег натянул балаклаву еще в коридоре) она открыла рот для крика.

Олег пересек комнату одним прыжком. Ладонь зажала ей нос и рот, вторая рука жестко зафиксировала подбородок. Прием точечного давления на сонную артерию. Девять секунд. Девушка обмякла, повиснув на нем тяжелой куклой. Он аккуратно усадил её в кресло, подложив под голову кожаный ежедневник, чтобы не ушиблась при падении. Никаких синяков, никаких следов борьбы. Чистота.Кабинет Ильи Марковича находился дальше. Массивная двустворчатая дверь красного дерева. Олег вошел без стука. Юрист сидел в глубоком кресле спиной ко входу, разговаривая по вертушке правительственной связи. — Да, Игорь Иванович, тарифы согласованы... Что значит «недостаточно обосновано»? Мы же договаривались... — Бернштейн осекся, почувствовав изменение температуры в кабинете. Медленно, очень медленно положил трубку.

Его плечи напряглись. Он начал поворачиваться в кресле. — Руки на стол. Пальцы растопырить, — голос Олега звучал механически, лишенный любых эмоций. Так говорят роботы или ангелы смерти.

Бернштейн был умным человеком. Жизнь юриста высшего эшелона научила его распознавать тип агрессии мгновенно. Этот гость пришел не грабить. Тот, кто грабит, кричит, угрожает, требует коды от сейфов. Этот пришел убивать. Причем тихо.

Илья Маркович выполнил приказ. Его пухлые, ухоженные руки легли на столешницу из цельного массива дуба. — Где серверная? — спросил Олег, обходя стол. — Внешние хранилища данных. Облачные шлюзы офиса. — Я ничего не знаю ни про какие порты! — пискнул юрист. По его виску поползла капля пота. — Я консультирую строительный сектор! — Ты консультируешь поток черных денег, Илья, — Олег наклонился над ним, упираясь стволом глушителя прямо в хрящ правого уха. — Через твои офшоры проходят транзакции всех вице-губернаторов этого города. Включая нашего общего знакомого Кречета. Меня интересует всё. Архивы за последние пять лет. Договоры найма частных армий. Выплаты структурам, зарегистрированным на Кипре и Каймановых островах. Проект «Тень».

Олег поставил на пол сумку. Достал внешний жесткий диск объемом в несколько терабайт. Профессиональное оборудование, способное слить данные со стойки за полчаса. — Садись за терминал, — приказал он юристу. — Вводи свои админские пароли. Копируй всё. Папки «Черная касса», «Личное», «Спецпроекты». Всё до последнего байта.

Пока жесткие диски жужжали, переписывая чужие грехи на чистую поверхность, Олег присел на корточки у стены. Усталость снова начала брать свое. Организм сжигал последние резервы гликогена. Раненая рука пульсировала тупым теплом. Бернштейн работал молча, лишь клацая дорогой механической клавиатурой. Спустя сорок минут процесс завершился. Олег отсоединил накопитель. Спрятал его во внутренний карман, закрепив скотчем к коже груди — самое безопасное место, которое не прощупают при поверхностном обыске.

— Спасибо за сотрудничество, Илья Маркович, — сказал Олег, выпрямляясь. Юрист поднял на него полный ужаса взгляд. Губы беззвучно зашептали молитву. — Не благодари, — Олег передернул затвор. Патрон выскочил, кувыркаясь в воздухе, и упал на мягкий ворс ковра. — Тебе выпала великая честь послужить высшей справедливости.

Выстрел в затылок получился тихим. Больше похожим на хлопок открываемой бутылки шампанского. Кровь и костные фрагменты забрызгали монитор, отображающий таблицу Excel с миллионными суммами. Символично.

Уход занял четыре минуты. Спуститься по лестнице пожарного хода, минуя камеры лифтового холла. Выйти через подземный паркинг, воспользовавшись универсальной картой-пропуском, снятой с пояса мертвого аудитора пятого этажа. Сев в оставленный за квартал Mercedes, Олег впервые за долгое время позволил себе выдохнуть. Полноценно, заполняя легкие воздухом до самого дна. Он сделал это. Он вернулся. Не как цепной пес, выполняющий волю невидимого хозяина. Как свободный агент. Данные с сервера Бернштейна — это атомная бомба. Информация стоимостью в миллиарды и десятки пожизненных сроков для половины политической элиты Северо-Запада. Теперь не Барон диктует условия. Теперь Олег держит их всех за горло. Он вытащил свой старый кнопочный телефон. Тот самый, одноразовый. Номер Барона он помнил наизусть. После третьего гудка щелчок соединения. — Задача выполнена, — сказал Олег вместо приветствия. — Левонтин кормит рыб. Встреча сорвана навсегда. На том конце провода молчали секунду. Затем раздался сухой смешок. — Впечатляет, капитан. Один человек против экипажа и охраны. Я начинаю верить, что мы не зря потратили деньги на твое обучение. Значит, путь к семье открыт? Приезжай в Будву. Вилла «Эдельвейс», побережье Яза. Код от калитки — дата твоего рождения. Жена ждет. — Сначала информация, — холодно оборвал его Олег. — Прямо сейчас. Координаты. Иначе флешка с делами вашего теневого кабинета уйдет прямиком на почту товарищу генералу из Управления собственной безопасности ФСБ. Уверен, он давно мечтает поговорить с вами о методах освоения бюджета.

Молчание стало тяжелым, давящим. Иллюзия всемогущества Барона дала трещину. Он привык играть людьми, у которых есть слабые места. Семья, деньги, страх смерти. Но что делать с человеком, которому нечего терять, а взамен предлагается весь мир? — Ты усложняешь, Зной, — наконец процедил Барон. — Хорошо. Скину геоточку. Но учти: если это ловушка — Ловушки ставят на зверей, — ответил Олег. — А я — охотник. До встречи, партнер. Береги почки.Связь оборвалась. Олег заблокировал двери машины. Завел мотор. Навигатор высветил новую точку. Заброшенный форт «Красная Горка» на берегу залива. Классическое место для стрелок эпохи девяностых — легко контролировать подходы, нет лишних глаз, много бетона для укрытия.

По радио передавали новости: «Продолжается поиск особо опасного преступника, бывшего военного, причастного к расстрелу в порту и нападению на кортеж вице-губернатора...»

Олег выключил радио. Окружающий шум ему мешал. Впереди ждал финал первого акта этой войны. Форт станет местом обмена. Информацию — на семью. Но Олег уже принял решение. Никакого обмена не будет. Будет конфискация. Семья вернется домой. А те, кто держал их в клетке, познают значение слова «Переломный момент». Момент, когда добыча перестает бежать и сама становится волком.

Глава 7. Ограбление века.

Форт «Красная Горка» встретил Олега запахом озона и гниющих водорослей. Осенний шторм накануне перекопал берег, обнажив старые бревенчатые сваи и ржавые остовы немецких мин времен Великой Отечественной. Это место было идеальным склепом — монументальным, мертвым и пропитанным историей насилия.

Олег припарковал угнанный Mercedes в низине, за бруствером старой артиллерийской батареи. Отсюда просматривался только кусок неба и верхушка бетонного капонира. Машина была его страховкой на случай экстренного отхода, хотя Олег понимал: если Барон решил играть жестко, бронированные стекла не спасут от гранатомета.

Плечо пульсировало тупой болью под толстым слоем бинтов. Антибиотики работали, но организм был истощен до предела. Каждое движение отзывалось скрипом суставов. Он проглотил последнюю таблетку сильного анальгетика из аптечки юриста Бернштейна. Мир вокруг слегка поплыл, краски стали ярче, а звуки — четче. Лекарство граничило с ядом, но сейчас ему нужна была абсолютная ясность клинка, а не туман усталости.

До назначенного времени оставалось сорок минут. Олег двинулся к форту пешком, обходя центральную дорогу по осыпавшимся рвам. Его одежда снова сменилась: теперь он был одет в черный костюм водолаза-разведчика из тонкого неопрена, поверх которого носил легкий городской бронежилет класса защиты Бр4. Оружие распределено по телу для идеального баланса: Glock 19 на бедре, нож НР-43 на голени, две светошумовые гранаты РГД-5 (переделанные кустарно) на разгрузке.

Вход в подземелья форта зиял черной дырой. Массивные стальные двери были срезаны автогеном еще в девяностые охотниками за металлом. Внутри пахло пылью веков, бетоном и сыростью. Олег включил прибор ночного видения. Окружающий мир окрасился в ядовито-зеленый фосфоресцирующий цвет. Коридоры казались кишками гигантского чудовища.Барон выбрал идеальное место для засады. Узкие галереи фортов созданы так, чтобы один человек с винтовкой мог удерживать роту. Бесчисленные слепые зоны, амбразуры, вентиляционные шахты идеальной глубины для снайперской позиции.

Точка рандеву находилась в бывшем орудийном погребе главного калибра. Огромное круглое помещение диаметром метров тридцать. В центре — засыпанный песком лоток подачи снарядов. По периметру — ниши для хранения пороховых полузарядов. Потолок терялся во мраке.

Олег вошел со стороны дренажной системы, выдавив решетку ливневки. Он двигался вдоль стены, используя метод «серой зоны» — ступая только там, где тени ложились двойным слоем, скрывая тепловой след тела даже от продвинутых тепловизоров.

Он занял позицию в одной из верхних ниш, метрах в пяти над уровнем пола. Оттуда дворик просматривался как на ладони, сам же Олег оставался невидим снизу. Ровно в полночь внизу появился свет. Не электрический — химический. Вспыхнули два люминесцентных стержня, залив песок мертвенно-белым светом.Из противоположного коридора вышли трое. Двое остались у входа, держа руки сложенными на животе — классическая стойка телохранителей высокого уровня, позволяющая мгновенно выхватить оружие из подплечной кобуры. Третий шагнул вперед.

Это был не Кречет. И уж тем более не мифический Барон. Навстречу Олегу шел мужчина неопределенного возраста, чье лицо состояло из острых углов и бледной кожи. Идеально сидящий костюм-тройка ручной работы выглядел здесь неуместно, словно фрак на виселице. Человек улыбался одними губами. — Капитан Волков, — голос гостя звучал безжизненно, лишенный обертонов. — Признаться, ваше досье впечатляет больше, чем ваш внешний вид. Выглядите скверно. — Я спал в лесу, — ровно ответил Олег. — Там нет ортопедических матрасов. Где моя семья? — Здесь, — незнакомец щелкнул пальцами. Из бокового прохода двое других бойцов вытащили женщину и мальчика. Сердце Олега пропустило удар, а затем забилось с частотой пулемета. Кровь ударила в голову так сильно, что зеленый фильтр ПНВ едва не треснул. Лена. Она похудела, волосы коротко стрижены, на лице — маска покорности, которая сломалась лишь на секунду, когда она увидела его. В ее глазах вспыхнула безумная надежда, тут же подавленная страхом. Мишка Сын вырос. Худая шея, острые коленки, взгляд волчонка. Он дернулся к матери, но охранник удержал его за плечо.— Подойдите к ним, — предложил человек в костюме. — Обнимите. Убедитесь, что это они. Мы люди слова.

Инстинкт кричал: «Ловушка! Не сходи с места!». Но человеческая натура оказалась сильнее. Олег сделал шаг из тени. Затем второй. Он спускался по наклонному желобу, не отрывая глаз от жены. Лена попыталась что-то сказать, но охранник грубо толкнул ее в спину. Мальчик заплакал — тихо, почти беззвучно, закусив губу до крови. Настоящий мужской плач от бессилия.Олег спустился на песок. До семьи оставалось пять метров. До человека в пиджаке — восемь. До охранников — десять. — Код от квартиры? — спросил Олег хрипло. — Дата рождения Мишки плюс номер дома. — Одиннадцать ноль четыре, — ответила Лена, глядя на него умоляюще. — Олег, пожалуйста..

Всё сошлось. Это были они. Живые. Теплые. Запуганные до смерти. Человек в костюме удовлетворенно кивнул. — Отлично. А теперь условия обмена, капитан. Вы кладете оружие на песок. Медленно. Затем мы уезжаем. Вы садитесь в свою машину и возвращаетесь в город. Флешка с данными Бернштейна остается у вас. Нам плевать на юристов. Копий достаточно. Но помните: если вы сделаете хоть одно резкое движение, мальчик получит пулю в живот. Чтобы папа смотрел, как вытекают его кишки. Мы умеем быть убедительными.

Олег посмотрел на пистолет на своем бедре. Система дала сбой. Программа «Убей их всех» столкнулась с файлом «Защити любой ценой». Процессор мозга перегрелся. Он начал поднимать руку, чтобы отстегнуть ремешок кобуры. И в этот момент воздух разорвал звук, который невозможно спутать ни с чем. Ш-ш-шуххх... Бззздынь!

Стальная дверь одного из боковых казематов, ведущая во внутренний двор, слетела с петель, выбитая направленным взрывом. Во все стороны полетели куски бетона и осколки арматуры. В проем влетело облако дыма, а следом — фигуры. Не спецназ ФСБ. Не тихие убийцы Барона. Это были боевики Кречета. Десять человек в штурмовой экипировке «Ратник», с автоматами АК-12, увешанными тактическим обвесом. Они ворвались лавиной, расходясь веером, занимая сектора огня.

— Стоять всем! Мордой в пол! Руки! — заревел мегафон.Но первым среагировал человек в костюме. Он оказался невероятно быстрым для своего интеллигентного вида. Вместо того чтобы бежать или хвататься за ствол, он прыгнул прямо на Олега, выставив руки вперед. В правой руке блеснул узкий стилет.

Олег принял вес удара на здоровое левое плечо, уходя с линии основного вектора силы. Стилет прошел в миллиметре от ребер, вспоров ткань бронежилетa. Они покатились по песку. Охранники Барона открыли огонь по людям Кречета. Галерея взорвалась вспышками и грохотом. Замкнутое пространство усилило звук до болевого порога. Свинец с визгом рикошетил от бетонных стен, высекая искры.

Олег ударил лбом в переносицу противника. Хруст. Человек в костюме взвыл, брызжа кровью, но пальцы левой руки Олега уже нашли его кадык. Сдавливающее движение. Тремя килограммами усилия прервать доступ кислорода. Противник захрипел, закатывая глаза. Олег оттолкнул обмякшее тело и вскочил на ноги. Картина ада развернулась перед ним полностью. Люди Кречета заливали огнем остатки группы Барона. Те отстреливались из-за колонн, экономя патроны. Семья стояла посреди этого ада. Охранник, державший Мишку, упал первым — очередь перерезала его пополам. Мальчик рухнул на песок рядом с трупом, оглушенный взрывом светошумовой гранаты, брошенной кем-то из штурмовиков.

Время замедлилось. Олег видел всё одновременно: как Лену схватил другой боевик Кречета, приставляя нож к горлу; как сверху, из темноты вентиляционной шахты под потолком, опускается трос; как на этом тросе бесшумно скользит вниз фигура в странном матовом комбинезоне, не похожем ни на армейский, ни на полицейский стандарт.

Новая сила. Третий игрок.

Фигура приземлилась мягко, как кошка, прямо между сцепившимися группами. Это был высокий, широкоплечий мужчина. Его лицо закрывал тактический шлем с полным забралом золотистого оттенка, отражающим пламя перестрелки. В руках он держал компактный пистолет-пулемет KRISS Vector. Оружие плюнуло свинцом дважды — вправо и влево. Два лучших стрелка Кречета упали с пробитыми головами, не успев понять, откуда пришла смерть. Два бойца Барона получили пули в коленные чашечки — несмертельно, но эффективно для вывода из строя.

Наступила пауза. Длилась она три секунды. Штурмовики Кречета замерли, опуская стволы. Их командир — седоусый мужик с погонами полковника — уставился на золотую маску незнакомца. — Кто такие? Назовите пароль! — прорычал полковник. Незнакомец медленно поднял свободную левую руку и нажал кнопку на предплечье. Забрало его шлема с жужжанием поднялось. Под ним оказалось лицо Седого. Дмитрия Сергеевича Громова. Только выглядел он иначе — моложе, собраннее, а глаза лишились привычной алкогольной мути. Теперь в них плескался холодный цинизм высшей лиги разведки. — Пароль сегодня такой: «Всем лечь лицом вниз, пока дядя Гена не расстроился», — произнес Седой голосом, искаженным вокодером шлема. — Федеральная Служба Безопасности. Управление специальных операций. Операция «Крысолов». Приказываю бросить оружие.

Полковник кречетовской гвардии побледнел. Одно дело — воевать с бандитами Барона. Совсем другое — попасть под раздачу собственной контрразведки. Спецоперации ФСБ такого уровня имели право открывать огонь на поражение по любым представителям силовых ведомств без предупреждения. — Мы выполняем приказ вице-губернатора! — попытался возразить полковник. — Ваш вице-губернатор сидит в предвариловке по обвинению в государственной измене, — отрезал Седой. — Вместе со всей своей канцелярией. Сложили стволы. Живо!

Боевики Кречета начали неуверенно опускаться на колени. Дисциплина боролась с инстинктом самосохранения. Бойцы Барона уже лежали на полу, бросив свои дорогие игрушки.

Олег стоял неподвижно. Glock в его руке смотрел точно в грудь Седому. Предательство имело запах дорогого одеколона и чистого пластика нового оборудования. Проект «Тень» никогда не отпускал своих. Седой просто сменил сторону, перейдя из статуса наемника в статус легального чистильщика. Государство решило прибрать к рукам частную армию генерала Кречета, уничтожив попутно мешающего Барона.

— Олег, опусти пистолет, — сказал Седой, делая шаг вперед. — Всё кончено. Ты выиграл. Семья жива. Документы на экстрадицию твоей жены через Интерпол уже отозваны. Вы свободные люди.

Лена, воспользовавшись заминкой, вырвалась из рук ослабившего хватку охранника и бросилась к сыну. Прижала его к себе, закрывая своим телом. Она смотрела на Олега расширенными от ужаса глазами. Она видела мужа — грязного, раненого, стоящего среди горы трупов с нацеленным на друга оружием.

— Свободные? — переспросил Олег. Его голос прозвучал глухо из-под балаклавы. — Твои люди убивали моих клиентов, Дима. Я сжигал людей заживо ради твоих отчетов. А ты всё это время носил погоны? — Я носил то, что позволяло мне держать тебя в игре! — повысил голос Седой, снимая шлем. Маска цивилизованности окончательно слетела. Перед Олегом стоял хищник. — Если бы я отказался вести проект «Тень», кресло руководителя занял бы Мясник. Или Химик. Ты думаешь, они дали бы тебе дожить до сегодняшнего дня? Я сохранял тебе жизнь, идиот! Я сливал тебе маршруты патрулей! Я предупредил тебя про санаторий, дав те координаты! Без меня ты сдох бы в порту еще неделю назад!

Слова били сильнее пуль. Потому что каждое слово было правдой. Логика спецслужб всегда безжалостна. Использовать осужденного агента против других преступников — классика жанра. Чистилище на земле.