Марена в зените

— Вы забыли про это, — сказал я и протянул скомканный кусок бумаги.

— Ах, да, — магистр забрал у меня комок, распрямил и усмехнулся. Затем, порвав на мелкие клочки, отправил его в урну. Ни взрыва, ни искр. Ни даже дымящегося облачка неизвестного яда. Я смотрел на урну не отрываясь.

— Чернила с примесью сильного седативного вещества, замедляющего реакцию. Испаряются медленно и не имеют запаха. Не опасно, но кому-то нужно было, чтобы охрана в зале завтра действовала чуть менее проворно. Обычные вещи, не бери в голову. К такому со временем привыкаешь.

— И вы оставите это здесь? Я могу убрать…

— Я сам разберусь с этим, а ты больше не будешь работать в службе чистоты и сервиса, — сказал магистр.

Не поняв сразу, чувствую я облегчение или растерянность, я только коротко кивнул, но вдруг вспомнил, что другого дома, кроме Зеленого дома, у меня больше нет.

— Спасибо вам. Но мне некуда идти.

— Ты не понял, Игнат. Теперь ты не будешь следить за чистотой половиков и книжных полок. Ты будешь работать непосредственно на меня.

Он издевался, это же понятно. Я был наслышан, что Магистр – не самый добрый человек в империи. Скорее наоборот.

— Не понимаю, — согласился я.

— Ты будешь на новой должности и в новом статусе. Из плюсов – сменишь дурацкий костюм прислуги на то, что захочешь сам. Из минусов – тебя могут убить. Но от этого не застрахован никто, даже я. Ты будешь Дознавателем Корпуса, но привыкай к тому, что иначе как ищейкой магистра тебя никто называть не будет.

Я заметил, что он ни разу не спросил моего согласия. Словно это назначение – его личная воля и свершившийся факт. Впрочем, так, скорее всего, и было. Но осознать все это и понять, что он все же не издевается надо мной было непросто. Не сразу, нужно время на это.

— Почему я?

— А не Камиль? Мне не хватало еще известного на каждом углу начальника моей охраны, шастающего по городу, где каждый первый будет его избегать, а каждый второй – пытаться подстроить засаду и убить. Ты вырос в этих трущобах и знаешь их куда лучше, чем каждый мой шпион. Это пока все, что тебе нужно знать.

— Но я даже не знаю, что мне делать!

Магистр усмехнулся. Я впервые увидел такое выражение его лица. Оно казалось вполне естественным.

— Да, ты прав. Мне нужно сказать сразу, что от тебя требуется. Хотя я заметил, что это четвертое «не знаю» за вечер, — он откинул в сторону занавеску и теперь за окном было видно, как полыхает тусклым неоном город, а его огни складываются в огромное созвездие – единственное, которое видно здесь. – Когда я направлялся сюда из столицы – а это не такой спешный и легкий процесс, как ты думаешь, со мной следовал мой помощник. Он отставал на несколько часов, почти на сутки и, как ты, наверное, догадался, он исчез. Известно только, что он прибыл в Пригород, чтобы какое-то время провести в нем по своим и моим делам. В назначенное время в Дом он не прибыл.

Я пожал плечами, не решаясь задать вопрос.

— Что-то кажется тебе странным?

— Нет, просто… Пригород довольно своеобразное место и вовсе не такая дыра, как думают о нем в анклаве. Наверное, думают так, — осторожно добавил я. – Город затягивает как болото. Под внешним слоем сажи и копоти есть и другие уровни от дорогих и дешевых опиумных до неоновых борделей, игровых и бойцовских клубов, даже крысиные скачки. Я уже молчу про те закрытые собрания, где собираются мутные личности и занимаются непонятно чем. Я про то, что вашему помощнику есть чем заняться в Пригороде, если конечно он при деньгах и может отбиться от местных шаек.

Магистр понимающе кивнул.

— Да, он при деньгах и может постоять за себя, но я не думаю, что он…, — магистр на мгновение задумался, затем легонько стукнул ладонью по спинке стула. Перстни гулко звякнули по сухому дереву. – Хотя, наверное, ты прав. Найди мне его. Найди и приведи сюда!

Мысли бешеным табуном пронеслись в мозгах и скорее всего пыль от них заволокла мои глаза изнутри. Я почувствовал, что мои руки трясутся, а ладони предательски потеют и спрятал их за спину.

— Ваша милость, Пригород – огромное поселение, настоящий лабиринт и я не смогу…

— Ты же не думаешь, что это была просьба, верно? – предательски спокойно спросил магистр, снимая очки.

— Я лишь про то, — торопливо добавил я, едва в голове всплыл образ трескучего пламени, жадно пожирающего остатки дома, — что не смогу сделать это быстро и один. По крайней мере очень сложно найти в Пригороде человека… одному.

— Значит, завтра утром ты скажешь Камилю или Жирю, кто пойдет с тобой и на кого следует выписать пропуск. А теперь иди! Я хочу отдохнуть.

Обратный путь казался мне нереальным и слишком долгим, даже для такого улья, как Зеленый дом. Короткий разговор, казавшийся бесконечным в моей голове, прокручивался снова и снова, каждый раз упираясь в неразрешимый вопрос – как избежать этой чести, стать личной ищейкой магистра? И снова раз за разом ответом на вопрос было возникающее в памяти лицо Ким, мокрое от дождя и слез, обрамленное желтым капюшоном. Василика была права. Сбежать сложно и опасно, но и настолько же глупо. Если я хотел увидеть лицо сестры снова вживую, можно ли продумать возможность лучше? Ищейка? Кнут выбил бы мне зубы только за разговоры об этом. И тому, кто назовет меня так, тоже. Я попытался уснуть, ухватившись за краешек мысли о том, что предложение магистра – это только открытая дверь, возможность отыскать Ким, не более. А потом… Я снова подумал о Ким, но засыпая, увидел перед собой почему-то лицо Василики.

***

Василика смотрела на меня как на болвана, полуоткрыв дверь своей бетонной коробки и прижимая к груди скомканную простыню. На ее худеньком лице с огромными глазами читалась сонная задумчивость.

— Я вижу только красный силуэт, — напомнила она. – Если не представишься, ударю наугад.

— Да, прости. Это Игнат. Ты поедешь со мной в город сегодня…

— Это утверждение или вопрос? Или план побега?

— Все, кроме последнего. По крайней мере пока.

Василика пожала узкими плечами и скрылась в своей келье, оставив дверь приоткрытой.

— Значит передумал. Что ж, рада за тебя, что сделал правильный выбор. А теперь, если ты все еще в дверях, отвернись. Мне нужно одеться. Это я слепая, а не ты.

— Да, прости, — я прижался спиной к двери. Надо мной мерцал огонек камеры наблюдения. На каком-то из экранов в глубине Дома я отражался на синем мониторе тощей фигурой в безразмерной куртке с идиотским выражением на лице.

— Я просто хочу забрать тебя отсюда, пока до тебя не добрался Гаяз и его прихвостни. Или все уже забыто?

Василика усмехнулась.

— Прибыть в четырнадцать ноль пять к начальнику смены для отбытия наказания – вот мое предписание на сегодня. Тут никогда ничего не забывают.

Я повертел в кармане значок ищейки, то есть Дознавателя Корпуса.

— Ты бросил меня одну вчера, — напомнила Василика.

— Да, извини. Просто кое-что произошло.

— Всегда что-то происходит. Но ты спас меня от этого придурка Гаяза. Ненадолго, конечно. Есть четкие инструкции, и я должна была дежурить в коридорах внизу. Но я надеялась, что все будет как обычно – то есть ничего. Мне очень не везет на этой неделе, Игнат. Будь настороже, может это заразно.

— Что теперь с тобой будет?

— Выпорют и выкинут из Зеленого дома, только и всего. Хорошо, что я не увижу пускающей слюни рожи Гаяза. Хотя, если узнают, что я из Шаток…

Она замолчала. Я тоже.

— Зачем тебе в город? – донеслось из-за двери.

— Ты не поверишь мне, даже если я буду очень убедителен.

— Давай, испытай меня.

Коротко, не слишком веря в собственные слова, я пересказал вчерашний разговор с магистром, добавив опасения, что вряд ли из этой затеи что-нибудь путное выйдет, но по крайней мере не придется дышать пылью пустых комнат какое-то время. Пока магистр не поймет, что он ошибся насчет меня.

Ответом мне была тишина.

— Эй, Василика! Ты слушала меня? Ты вообще здесь?

Я легонько толкнул дверь. Комната как комната, даже чуть меньше моей. Только вещи разложены на матрасе, аккуратно, будто пыточные инструменты. Под лампочкой болталась на нитке картонная летучая мышь, и тень от нее скользила по грязному полу. Василика сидела на краю неподвижно и смотрела перед собой. А перед ней ничего, кроме расстегнутой сумки и тяжелых наручных часов на краю стола с треснувшим стеклом.

— Василика?

— Он сам попросил тебя помочь ему, верно? Сам магистр? – она повернула ко мне бледное лицо. Ее глаза смотрели сквозь меня на шершавую стену. – Теперь ты работаешь на него да?

— Как и ты.

— Нет. Не как я, — торопливо отрезала Василика и поднялась. Она покусывала губы и шарила по столу в поисках часов. – Мне нужно проведать брата. Он был в ночной смене. Закрой дверь за собой.

Она направилась к коридору, по пути одергивая на себе полы короткой курточки. Я растерянно смотрел ей вслед.

— Василика… Так ты пойдешь со мной?

— Боже, Игнат, конечно, я пойду с тобой. Ты странный и наивный, но куда лучше, чем Гаяз с кнутом.

Василика подошла и тихонько ткнула меня в плечо лбом.

— Спасибо! – тихо сказала она.

4.

Раскол в Магистрате – организации неподконтрольной Директории и управляющей делами эфирных перемещений, наметился еще лет тридцать назад, в скором времени, после образования этой структуры. Магистрат боролся за монополию, стараясь прибрать под свой контроль все технологии Антона Боши, в то время как вторая независимая от Директории организация – Колониальное Управление активно боролась за предоставление им права самостоятельно организовывать перемещения персонала и ресурсов между метрополией и Мареной. Магистры никогда не желали, чтобы функции их ведомства сводились исключительно к техническому содействию работе Управления. Они боролись за честь Магистрата, держащего в руках, словно лошадиные вожжи, все односторонние и двухсторонние эфирные потоки, по которым струились нефть, редкие металлы, лес, газ и, наконец, люди. Но как бы там ни было, в их руках были лишь транспортные пути, а Марена принадлежала Управлению. Колония росла и процветала, и лишь круглый дурак не мечтал получить на ней хороший пост, а значит пост в Управлении, немного ослабив хватку и пойдя на компромисс. За четыре года магистры заслужили отборных проклятий и пожелания скорейшей погибели от директора Управления, а сам он – чрезвычайно неприятную язву желудка, но все опрометчиво выданные лицензии на свободное использование эфирного оборудования удалось отозвать, а заодно установить сертификацию на все образцы гальванических кубов.

Кажется, что-то такое мне рассказывал отец в те времена, когда я еще слушал его или делал вид, что слушаю. Еще до того, как я понял, что не великие возможности и слава ждут меня на просторах Казанского конгломерата, а болота спутанных в клубок улиц Пригорода, которые затянут в свое кислотно-алкогольное нутро, скрывающееся под толстым слоем сажи.

— Если ты про грызню Магистрата и Управления, то мне это известно и неинтересно, а если просто поддерживаешь разговор, то лучше помолчи, — Василика хмурилась и, казалось, что разглядывает меня, хотя только предполагать мог, что она видит и как именно. Наконец она подошла и провела ладонью по моему пиджаку. – Ты что это нацепил такое?

— Выпросил у Камиля китель без нашивок. Зато со знаками магистрата. Теперь за километр видно, что я выполняю поручения магистра.

— Вот именно. Сними немедленно! Я принесу тебе старую куртку Эмиля.

— Нет! – сказал я, хотя где-то очень глубоко внутри понимал, что она, возможно, права. – Ты говоришь как сестра.

— А я и есть сестра. Только не твоя. Ты выглядишь как дурак. Разве что флага не хватает с надписью: «Смотрите все – я работаю на магистра, обчистите мои карманы и проломите мне голову!»

Я повертел в кармане ромбик значка, который пока не решался надеть. Сейчас был нужный момент, но Василика все равно не увидит ни значка, ни символа на нем, который Камиль с легким пренебрежением расшифровал как «Дознаватель Корпуса Магистра». Ищейка. Плевать, это только на время. Но не мешает посмотреть, как вылезут глаза у Кнута, когда он это увидит. У шнырей, конечно, тоже.

Я понятия не имел, с чего начинать и куда идти. Радовала только возможность выбраться наконец из Зеленого дома и возвратиться, хоть на время, на знакомые улицы Пригорода. В стеклах начисто вымытого ночной сменой окна отражались наши силуэты: я в кителе поверх помятой рубашки и Василика в куртке, застегнутой до подбородка, на голову ниже меня. Куртка не по размеру, рукава заметно свисали и прятали кисти рук. Камиль спустился ровно к началу смены, вручил мне конверт, не удостоив взглядом, потрепал Василику по рыжим волосам.

— Осторожнее там в трущобах, — сказал он.

— Я в них вырос, — не без гордости отозвался я.

— А я и не тебе. В конверте пропуска и немного денег. Многого магистр от вас не ждет, я тем более, но желательно вернуться самим и не ждать, пока я за вами приду.

Камиль говорил тихо и изредка поправлял сухим пальцем воротник. Половина его лица, казалось, не поспевает за другой, отчего голос казался невнятным.

— А фотография или хоть какая-то информация? – спросил я.

Камиль усмехнулся — непослушная половина лица только скривилась, и выровняв по аккуратно выбритым вискам фуражку направился к выходу. Я задумчиво смотрел в его обтянутую белоснежным кителем спину.

— Ну и что нам делать? – произнес я вслух навязчивую мысль.

Василика пожала плечами.

— Идем. Осмотримся.

***

Зеленый дом больше не казался невнятным зданием на холме. Теперь это была крепость, окруженная колоннами бронированных машин и лесом наспех возведенных радиомачт. Я старался не смотреть на него. Впереди маячил серый пустырь, а за ним масляная река и далекие купола и трубы заводов. Утром, когда не видно неоновых огней и янтарно-желтых улиц-вен трущобного города, вид казался особенно унылым.

Василика заметно отставала. Я протянул ей ладонь, но она сунула руки в карманы.

— Не беспокойся за меня, я прекрасно ориентируюсь. Просто нам действительно некуда спешить. По крайней мере, пока ты не придумаешь план.

— У меня есть план, — сказал я сквозь зубы. Плана у меня не было. Был только Кнут, которого я надеялся отыскать.

Василика промолчала. Она остановилась на краю холма, с которого извилистой полосой струилась вниз грунтовая дорога.

— Ты правда родился здесь? – спросила она.

— Да. Посчастливилось.

Взгляд ее серых глаз скользил по морю плоских крыш.

— Что ты видишь?

— То же, что и ты. Холодную серость.

— Ну, знаешь, про Пригород может так говорить только тот, кто родился тут. Да, может он неприветлив, но это не кусок свинца. Тут есть где провести время и есть где скрасить жизнь.

Василика фыркнула и покачала головой.

— Ты считаешь меня невежливой? Хорошо, дознаватель Сафин или как тебя там, я спорить не буду. Но рекомендую поучиться формулировать вопросы и строить логические цепочки. Ты спросил, что я вижу. Я ответила – холодную серость. Серость – это пятно под розовым небом, пятно города, который успел остыть за ночь. Не спорю, там могут бродить чудесные обитатели этого места, но отсюда я их просто не вижу.

Я прикусил язык и зло поправил воротник кителя. В нем было прохладно и не слишком уютно.

— Издевайся. Но иногда вырасти где-то – уже половина дела, если расследуешь такую ерунду, как исчезновение человека. Думаю, если бы мы искали пропавшего слугу магистра в Шатках, то ты…

— Это вряд ли, — перебила Василика. – Шаток больше нет. Пустырь вроде этого и много ядовитой грязи.

Вниз мы спускались молча, скользя по насыпи и перепрыгивая от валуна к валуну. Я несколько раз подавал руку, но Василика только молча смотрела на нее, не вынимая ладоней из карманов, и шла вслед за мной.

Пригород начинался с кривой, но широкой улицы, расстилавшейся между двухэтажным бараком и обгоревшим остовом магазина с заложенными кирпичом окнами. Разбитая и грязная, она вела вниз мимо низких домиков, обвешанных колючей проволокой слепых стен и внезапных пустырей. Но со временем узкие проулки сменились перекрестками, полужидкая грунтовка подобием брусчатки из битого кирпича. Я втянул в себя сырой воздух, наполненный запахами щей, ржавчины и гари. По запаху легко определить в какой ты части Пригорода. Тут то, что называется «предбанником» — еще не пропахшая помоями окраина, но до густого бульона из ароматов крепкого пойла и жареных пельменей вперемешку с вонью потных спецовок далеко.

— Куда мы идем? – спросила Василика, спешным шагом сократив расстояние, между нами. Выходные после смены обитатели трущоб пока помалкивали, смоля сигареты и раскладывая камни для игры на пустых ящиках, но уже кидали на нее заинтересованные взгляды.

— Увидишь. К одному менее неприятному, но более опасному типу, чем эти вокруг.

— Что они делают? – тихо спросила Василика, подойдя еще ближе.

— Ничего. Просто играют. На деньги. Может уже на тебя.

Она втопила голову в плечи и взяла меня за рукав.

— Не пытайся меня запугать. Видала я вещи и пострашнее.

— Говорю, как есть.

— Тогда заодно скажи, почему ты не пошел вчера со мной? Ты так отчаянно просил помощи у меня сегодня, а вчера, когда я хотела помочь тебе найти сестру…

— Я видел кое-кого.

— Ты о том болване, который пытался тебя подкупить, одновременно угрожая? Я бы забыла об этом быстрее, чем он пропадет из вида. Либо выслуживающийся перед капитаном охраны неудачник, который пытается набрать бонусов, подставляя других, либо шутник вроде Гаяза. Если ты ищешь тут настоящий шпионский заговор, то ты выглядишь глупо, несмотря на твои безумные догадки. Нужно было просто сообщить Жирю. Или мне.

— Догадки позволили мне стать дознавателем магистра, — напомнил я.

— Разумеется. Хороший повод с его стороны найти наивного простака для грязной работы. Не подвернись ты, думаю, завтра он повесил бы объявления.

— Почему ты такая злая?

Я ожидал еще одной вспышки. Но Василика взглянула на меня, прищурившись и только пожала плечами.

— Извини. Так о ком ты говорил, если не о тайном шпионе во мраке ночи?

— Я не знаю, как его назвать, — сказал я, пропустив мимо ушей ее колкости и дав повод новым. – Это что-то странное, вроде фигуры человека, только грубо нарисованной.

— Нарисованной на чем?

— Прямо на воздухе. Я видел его раньше в городе, когда бойцы Камиля спалили мой дом и забрали на службу. В еще раз вчера. Но ты не смеешься и перестала называть меня синонимами слова дурак.

Василика усмехнулась.

— Я так вижу людей вокруг. Чего тут смешного. Другой вопрос, что эта тварь хотела от тебя, если ты один ее видишь. Но на всякий случай, пользуясь тем, что ты пока на службе, я бы проверила за счет Магистрата голову и зрение.

Я раздраженно выдохнул.

— Не думал, что ты скажешь это. Я надеялся хотя бы на небольшое доверие, если уж мы работаем вместе какое-то время. Точнее, скажем так, я вытащил тебя из службы чистоты и сервиса.

— О чем я тебя не просила, — напомнила Василика. – И, к тому же, говоря о доверии, ты забываешь, что уж глазам и серому куску мыслей в твоей голове уж точно доверять не стоит. Они только показывают тебе то, что считают нужным и как считают нужным, не более. Думаю, житель трущоб, знающий слово «синоним» должен прекрасно понимать это. И может я не вижу сейчас выражения твоего лица, но в моем мире меньше предателей, — она постучала пальцем по прикрытому веку. – Долго нам еще идти?

— Мы пришли. Просто я пытался проникнуться твоей философией. Но сейчас понял, что лучше уж поговорить с тем, кто много пьет и советует другим.

***

Дамир смахивал со стола крошки увесистым предплечьем, синим от наползающих друг на друга наколок. На его щекастом лице на мгновение появилось удивление, потом привычная скука. В его баре был слишком низкий потолок, кроме места над стойкой, где он уходил вверх вместе с забитыми бутылками полками к пыльному окну. На липких столах залапанные кружки.

— Если пришли помочь, то становись в очередь, — отвесил он шутку и распрямился, хрустнув позвонками. Заметив Василику, пригладил ладонью маленькие усы. – Где твой друг, Умник? Он не расплатился за последнюю дюжину бокалов и теперь обходит нашу улицу стороной. Может, случилось чего? Не отравился ли? Я попрошу Амира проведать, а может заодно и прихватить должок.

Амира поблизости, к счастью, не было. Иначе Василика наблюдала бы развалившуюся на скамейке полыхающую теплом массу, которую могла бы легко принять за пожар.

— Я давно его не видел, — начал было я, но Дамир не проявил к моему рассказу никакого интереса. Он мял пухлыми пальцами лацканы моего кителя и одобрительно кивал.

— Хорошо, хорошо приоделся. Как настоящий. И пуговицы как настоящие. Амир, взгляни, — он повернулся к пустому углу, вздохнул и махнул рукой, перехватив полотенце. – Где-то носит брата. Как твоего друга прямо. Может встретились, беседуют за кружечкой по поводу должка. Кружечку не желаешь, Умник? Тебе за полную цену, твоей милой спутнице бесплатно.

Я смотрел на Дамира сверху вниз – он был ниже на полторы головы, но казалось, что он занимает все пространство вокруг. Толкни дверь на улицу, и там будут его липкие руки.

— Дамир, мне нужно найти одного человека. Он прибыл в Пригород два дня назад и совсем не похож на местного. Выглядит странно, говорит странно.

Дамир серьезно кивнул.

— Знаю такого, Умник. Передо мной сейчас стоит. Говорит очень странно, да, — он отодвинул меня в сторону широкой ладонью и снова пригладил усики, обращаясь к Василике. – Он держит тебя в плену, красивая? Паспорт украл, да? Хочешь я тебя украду? Работу дам. Хорошую работу.

— Столы протирать? – спросила Василика.

— Ну, столы протереть я и сам могу.

— Кстати, пора бы начать. Ночь скоро.

Дамир непонимающе похлопал глазками. Я тоже.

Василика кивнула в сторону окна над барной стойкой, в котором горел уличный фонарь. Под окном темнела зеленая дверь с облупившейся краской, прямо посреди заполненной бутылками разных цветов и размеров стены. Выход из бара на улицу… Мне показалось это странным, но лишь на миг. Широкая пятерня Дамира опустилась на столешницу, едва не размолотив ее в щепки.

— Муха. Дрянь! Мух пустили, — он замахал полотенцем, обходя нас и подталкивая к выходу.

— Дамир…, — начал я, но торт снова отмахнулся.

— Идите! Идите! Странный человек… Ты странный человек. Женщина твоя – странный человек.

Причитания продолжались и за закрытой дверью. Снаружи моросил дождь. Василика смотрела на меня большими глазами, словно пытаясь прочесть выражение моего лица.

— Нужно вернуться сюда позже и, желательно, незаметно, — сказала она.

— Да черта с два! У меня полно знакомых здесь, кроме этого придурка.

Она снова вцепилась пальцами в мой рукав.

— Хорошо, тогда зачем ты позвал меня с собой, если не для того, чтобы я давала хорошие советы?

Я промолчал. Возвращаться сюда не было смысла. Если Дамир не хочет говорить – его не заставишь, а если настоять – позовет брата.

— Пока мы недалеко, я могла бы связаться с Зеленым Домом и попросить помочь с этим, — она кивнула на дверь бара. – Нужно только найти телефон…

И, хотя скорее всего, она имела в виду, что следует попросить помощи ее неведомых друзей, я видел свою новую работу совершенно иной.

Но Василика ждала ответа. Для девушки без зрения слишком живописный взгляд, в котором вопросы наслаиваются один на другой.

Я закурил. Взглянул на Василику. Наверняка она видела только яркий огонек, но дым собственных сигарет вполне могла узнать.

— Мы зайдем к антиквару Рифату. Он приятнее в общении, чем Дамир, хоть и куда осторожнее.

— Откуда ты знаешь всех этих людей?

Я хотел сказать, что вырос среди них, но это была неправда. Вырос я среди историй отца и заботы мамы и Ким. Антиквару Рифату Кнут продал несколько неизвестно где раздобытых старых часов и зеркало. Часы ушли за бесценок, а за зеркало Рифат положил пять сотен. Все это время я стоял в дверях и с тоской смотрел на россыпь вещей на полках и светящихся янтарем витринах. Вещей, имевших свою историю, как правило печальную.