Марена в зените

Кто-то фотографировал прямо с такого же экрана и, возможно, черно-белые пятна имели для Пловца значение, я же видел только рябь и строчки. А он тыкал пальцем в уголок снимка и повторял страшным шепотом:

— Видишь запрос? Кто-то хочет пообщаться и присылает что-то вроде привета. Вот только ноды такой нет. Она плавающая и каждый раз меняется, а запрос остается прежним. И иногда он подписан.

Но я уже перевернул снимок и смотрел на то, что казалось странным цветком, погруженным в глубокую темноту и подсвеченным изнутри мягким пламенем. Так я представлял когда-то те странные глубоководные растения, о которых рассказывал отец, мерцающие внутренним светом на дне океанов в кромешной темноте. Это был анклав, даже не стоило спрашивать. Далекий призрачный город-организм, башни которого теряются в высоте небес над облаками. Необъятный и непостижимый. Я быстро перевернул его, не готовый всматриваться вглубь мечты, ставшей тенью предательства.

— А это что?

Третий снимок был цветным, хоть и бледным. На нем были горы, затянутые туманом леса под ними и мелькающая в его разрывах желтая река. Невероятно огромное солнце поднималось над острым хребтом.

Пловец взглянул и забрал у меня снимок.

— Марена, конечно. Что же еще.

***

Что такое силы Магистрата, частичку которых носит каждый член этого ордена? Это чистая магия, темная и потусторонняя, поставленная на службу экономике. Мы навесили на нее наукообразных терминов и облепили бюрократией и никелем, но от этого она не перестала быть магией. Антон Боши не был ученым, он был алхимик, если это слово употребимо в начале XXI века. Неизвестны мотивы, заставившие его обратиться к темным псевдонаукам, но в них он более чем преуспел, хотя, я подозреваю, что открытие всей его жизни было не более чем случайностью. Однако, это он придумал гальванический куб – конструкцию из тонких никелевых трубок, по которым струилось вещество, состав которого известен лишь высшим руководителям Магистрата. Под воздействием сильного электрического заряда, трубки на внутренней стороне покрывались тонким слоем позолоты. Вероятно, это и была бы конечная цель изысканий Боши, если бы однажды он не решил провести эксперимент с трансмутацией и не добавил в жидкость — мы называем ее лимфа — небольшое количество ртути. Вопреки его ожиданиям, из куба не посыпались золотые шарики, зато образовался сгусток тумана, подвешенного внутри куба. Любопытство заставило Боши продолжать эксперимент и со временем он обнаружил, что увеличение напряжения тока заставляет туман становиться более прозрачным. А потом он увидел Марену. Точнее, то место, где стоит сейчас его стометровая статуя в безжизненной пустыне в центре высохшего озера.

Как это часто бывает с наукой, догматы ее оказались не такими уж прочными, а под влиянием толстых кошельков и бумаг с неимоверно далекого верха, алхимия Боши была подтверждена как процесс закономерный и вполне научно обоснованный. Потоком полились докторские диссертации, пестрящие «аксиомами Боши», «принципами Боши», «постоянными Боши», но все это не превратило эфирные перемещения в материальную науку, они все еще оставались магией, и любое проявление религиозного культа вблизи эфирного оборудования, намертво вырубало все цепи и канал мгновенно сворачивался. Поначалу, это считали случайностью, но уже к концу первого эксперимента с гальваническим кубом было выявлено, что нательный крест, равно как могендовид или полумесяц, создают сильные помехи в эфирном поле уже за сотню метров от оборудования, а вблизи выводит гальванический куб из строя навсегда. Сложно описать, как вскипело общество, проведав об этом маленьком свойстве гениального открытия, и в первую очередь многочисленные секты. Лишь официальные церкви хранили долгое и многозначительное молчание.

Частичка этой силы есть у каждого магистра. И не только… Я извлек из кармана тяжелый, отвратительно холодный перстень, свернувшийся блестящей серой личинкой на моей ладони.

7.

Утро в Пригороде всегда серое словно пепел. Иногда это мелкий серый пепел, будто из очищенных печей, а иногда тяжелый и мокрый – химическое соединение безысходности и обыденности с каплями дождя. Это утро было именно таким. Гул заводских сирен докатывался тяжелыми глухими волнами, его разрезал шум ливня и далекие раскаты грома.

— Пойдем мышиными тропами, — сказал Пловец, натягивая дождевик поверх толстого свитера.

— Чем? – не поняла Василика.

Я объяснил. От Инженерного района к центру вел лабиринт очень узких извилистых улиц, петлявших между мастерскими, магазинами и борделями, превращавшимися днем в вполне приличные игорные клубы. Каждый владелец считал своим долгом нацепить цветной полог над входом, упирающийся в стену противоположного здания. Некогда обычная хитрость завлечь в свои двери клиента с лишними монетами превратилась в традицию и вид искусства, превратив улочки в крытые пологами от дождя и града пестрые ручейки, растекающиеся до самых проспектов центра. Их называли мышиными тропами, с легкой руки человека, видевшего настоящий снег и норки грызунов в нем. В грязной серой массе, покрывавшей Пригород зимой, не жили даже тараканы.

Пловец похлопал меня по плечу, подталкивая к двери. Сунул в карман сложенный вчетверо лист.

— Братишка просит подарить тебе рисунок. Он, может, не говорит, но рисует неплохо. Верно? – он улыбнулся и подмигнул внимательным глазам, выглядывающим из-за крышки стола.

— Что с ним? – спросил я.

Пловец пожал плечами.

— Пригород с ним.

На улицах Мышиных троп легко заблудиться. Иногда они ныряли внутрь зданий там, где не было пологов, и уже внутри разветвлялись коридорами, светящимися от неоновых вывесок и черно-белых экранов, бесшумно показывающих новости тут и там. Затем они снова выныривали наружу, но иногда уже на совсем другие проулки и перекрестки. К коридорам внутри зданий изредка были прикручены указатели и таблички. Утром тут кишело людьми так же, как и в другое время. Получестная и полузаконная торговля гнездилась здесь, а обитателям Пригорода всегда что-нибудь было нужно.

Василика едва успевала за мной, хотя я держал ее за руку, а сам я пытался не потерять в толпе спину Пловца в синем дождевике. Пообещав провести нас к рингу Сухаря тропами, он совершенно позабыл о том, что, не прожив тут лет десять, не потеряться крайне тяжело. Сам я забредал сюда лишь однажды с Ким, когда ей потребовалось починить старое радио – наш единственный источник новостей, а соваться сюда одной с хоть и небольшими, но совсем не лишними деньгами в кармане, она опасалась. С тех пор прошло года три, и Мышиные тропы совсем не изменились. То, что они ведут каким-то образом к подпольному рингу, я не знал.

Пловец ускользнул от нас на большом перекрестке, с одного конца которого начинался Ковровый базар, на котором уже давно не продавали ковров. Он обнял Василику на прощание, а меня похлопал по плечу и указал длинным пальцем на узкую дверку между парикмахерской и табачной лавкой с табличкой «Закрыто». Ясное дело – вход для просвещенных. За дверкой обнаружилась узкая лестница, вроде бы как в подвал. Но ни сыростью, ни крысами тут и не пахло. Только железом, потом и кровью.

Камиля мы увидели почти сразу, как только добрались до ринга. Нас пропустили подозрительно легко. Видимо, уйти отсюда – задача потруднее.

Камиль на мгновение задержал взгляд на нас и погрузил лицо в влажное полотенце. Он был раздет по пояс. На латунной пряжке ремня играл свет. Цветные татуировки, покрывающие грудь и руки, мерцали в свете ламп. Он пожал костлявую руку судьи, вытер кровь с подбородка. Нагнувшись, поднял с мокрого от пота песка противника и, держа за виски, что-то сказал ему, тот мотнул головой. С его носа и рассеченной брови срывались и ударялись о песок тяжелые красные капли.

— Это Камиль, — Василика указала на ринг.

— Откуда ты знаешь?

— Его наколки, — она провела ладонью по своей груди. – Я вижу их. Не знаю, почему, но вижу.

Камиль легко перемахнул через проволоку и приземлился возле нас. Он коротко кивнул Василике, улыбаясь. Я заметил, что на его ногах – форменные брюки, местами затертые и покрытые бурыми пятнами.

— Пришли навестить? Признаюсь, не ждал, — протянув руку, Камиль слегка тронул кончик носа Василики. – Красивая, этот хлыщ не обижал тебя? Только скажи, я могу легко научить его обращаться с девушками.

Я рывком убрал плечо, на которое он вознамерился положить свою пятерню.

— Ловко, — Камиль потер лоб тыльной стороной руки. – А кулаками двигать можешь или только ногами, когда страшно?

Василика толкнула меня в бок, прежде чем я ответил и попыталась встать между нами.

— Игнат, он тебя провоцирует.

— Верно, золотце, — Камиль улыбнулся, почти добродушно. – Как насчет небольшого представления? Немного поплясать на песке, порадовать публику.

Публики было немного. В основном те, что еще не ложились после загульной ночи. Их мутные глаза с интересом поглядывали на нас. Уже никакого бомонда, как и сброда – в основном любители мелких ставок и проигравшиеся в ноль.

— Камиль, перестань, — тихо сказала Василика. – Ты же машина для убийства.

— Так и парнишка вроде не промах, — Камиль запрыгнул на край ринга и поманил меня рукой. – Давай, ищейка. Ни Сухарь, ни зритель, ни кухонная крыса с тобой разговаривать не будут, если не покажешь, на что способен, — он перелез за ограду и теперь медленно вращал плечами, разминаясь.

— Не вздумай! – предупредила Василика, но я только погладил ее по плечу и взявшись за ржавый поручень, полез наверх.

Что ж, быть вырубленным Камилем не так позорно, как отказаться от боя. В конце концов, мы на службе у одного человека, и ломать мне шею он не станет. По крайней мере, я надеялся на это.

Чертово пальто мешало двигаться, но снимать его я не стал. Только сжал кулаки, все еще опущенные в карманы. Под одобрительные крики жиденькой толпы Камиль в два прыжка оказался возле меня. Сделать ставок никто не успел. Я видел, как Камиль пригибает голову, делает ложное движение и устремляет кулак в мою голову и все за тот миг, за который я пытался понять, как избежать первого удара. Продержаться минуту-две уже подвиг. Но кулак Камиля не коснулся моей переносицы. Он упирался в ребро ладони, моей ладони. А потом легким движением я отбросил его руку в сторону. Он пошатнулся, но удержался на ногах. Засмеялся.

— Неплохо, ищейка.

И, пригнувшись, бросился на меня. Знакомый холодный комок сдавил горло. Я было решил, что Камиль, забывшись, ударил мне в кадык. Но вот они его руки. Я удерживал их, непонятно как среагировав. Одну локтем, вторую открытой ладонью. Камиль слегка подался назад и отпрыгнул, взвившись как пружина. Я вдруг понял, что могу в один шаг преодолеть расстояние между нами и движением запястья спечатать его в стену.

— Немного раннего утреннего шоу! – Камиль коротко поклонился, приложив руку к плечу и рывком забрал с ограждения рубашку. Я решил, что не лишним будет следовать за ним. Довольные бессонной ночью и маленьким финальным представлением завсегдатаи расходились, чтобы к вечеру снова наполнить душный зал с низким потолком. Краем глаза я заметил, что Сухарь не отрываясь смотрит на нас. Его сухая шея казалась бледной мертвой веткой, которая вот-вот сломается под весом головы.

Камиль шагал быстро по узкому коридору, на ходу застегивая рубашку. Мы едва поспевали за ним.

— Молодец, — бросил он через плечо. – Хорошо дерешься. Видно, что воспитан улицей.

Я хотел возразить, но Василика больно ущипнула меня за локоть.

— Теперь о деле. Сухарь будет ждать тебя там, где ты в последний раз его видел. Потолкуй, надави, но не сильно. Такие как он, если ничего не знают сами, знакомы с людьми, которые что-то да слышали.

Я вдруг отчетливо понял его хитрый ход. Представление! В глазах зала, на которых плевать, и Сухаря я и Камиль вроде бы как ровня. И я совсем не тот, кого можно водить за нос или проломить голову в переулке.

— Почему сам не спросишь?

Камиль усмехнулся.

— У каждого из нас своя задача и своя работа. И, если уж на то пошло, с тобой хочет поговорить кое-кто.

— Когда?

— Сейчас. Красотуля, побудешь здесь недолго?

Василика оперлась на стену и скрестила руки на груди.

— Будто у меня есть выбор.

— Не волнуйся. Пока мы в городе, а не за стенами Зеленого дома, ни одна местная дрянь на тебя косо не взглянет, — добавил Камиль и заспешил вперед по коридору, в конце которого клубилась темнота. Я не мог представить, что подвалы в этом здании настолько протяженные. Не иначе как когда-то прорубленный туннель для отступления, ведущий неизвестно куда. С каждым шагом становилось все тише и темнее.

— Куда мы идем? – наконец спросил я.

— Заткнись!

Я решил, что не лишним было бы схватить его за плечо и хорошенько встряхнуть, как на ринге. Но руки почему-то были ватными, кончики пальцев онемели как от сильного холода.

Камиль открыл передо мной дверь и впустил в огромное низкое помещение без ламп. Только хмурый свет утра лился из далекого выхода, косо поднимающегося наверх. Подземный гараж, давно заброшенный. Повсюду капала вода. На мокром бетоне блестели древние, как реликтовые моря, лужи. Я хотел было уточнить, зачем мы здесь, на этот раз надеясь на нормальный ответ, но Камиль исчез. Я стоял один среди сырого подвала.

Но один я был недолго. Послышались торопливые шаги. Тени быстро приближались со стороны пятна света, сочившегося откуда-то сверху у выхода из подземного гаража. Сперва появились ноги и полы длинных плащей, затем сами силуэты. Некоторые держали в руках оружие, чему я был совсем не удивлен, но бежать не решался. Плохая идея. В конце концов, Камиль сказал, что они хотят поговорить.

Остановились они так же резко, как и появились в подвале, в шаге от меня. Всего четверо, и я мог рассмотреть лица каждого из них, кроме того, что стоял впереди, закутанный в шарф почти по самый кончик носа, а выше темнели широкие солнечные очки. На нем аккуратно, но нелепо сидела старомодная шляпа со слегка придавленной тульей. Он был без оружия, но что-то подсказывало, что именно ему оно и не нужно. Высокий охранник слева вытянул руку, и я едва успел заметить блеск металла, как понял, что тонкое острие уткнулось мне прямо в шею, чуть ниже уха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мы выше Ада, братья (эсп.).

2

Я свидетельствую Ад (эсп.)