Легенда о Нао 2

Голос директора Чжаня прозвучал неожиданно громко и заставил всех вздрогнуть. Всего одно слово, а у каждого из присутствующих разом вспотели ладони от подавляющей силы говорящего.

– Вы лучшие представители своего поколения, – начал он свою речь, и его тяжёлый взгляд скользнул по каждому лицу, – вы талантливы и каждого ожидает безграничное будущее. Однако, на императорском турнире вы представляете не только себя, Вы – лицо всей школы. За спиной у вас честь и слава предыдущих поколений Дуаньда, а на плечах держится судьба всех последующих.

Он сделал паузу, давая им прочувствовать тяжесть этих слов.

– В этом году Великая арена соберёт сильнейших воинов со всего континента. Однако, кроме мускулов там будут и глаза. Глаза императорских советников, знатных семей, глав торговых гильдий, иностранных послов. Именно их мнение определит расклад сил в Империи Небесных Весов на многие годы вперёд.

Чжань Бинган сжал могучие кулаки и повысил голос.

– Школа, занявшая первое место, получит не только славу! Она получит заказы на обучение детей знати, работу для мастеров, торговые контракты и свежий приток талантливых новобранцев. Безусловно, чемпионы из первой десятки также получат щедрые призы и подарки. Проигравших же… ждёт только позор.

Получено задание:

Попасть в первую десятку Императорского турнира.

Награда: 5000 очков опыта, случайный предмет.

Штраф: нет.

Получено задание:

Стать победителем Императорского турнира.

Награда: 10000 очков опыта, случайный редкий предмет.

Штраф: нет.

Голова директора медленно повернулась в сторону наставника.

– Вы будете не одни в этом тяжёлом испытании. Мастер Янь будет вашим проводником в столице и на турнире. Его приказы надлежит исполнять беспрекословно. Его слово – это моё слово.

Он снова посмотрел на учеников, и в суровых глазах на миг вспыхнул холодный огонь.

– Увы, в прошлый раз мы уступили первое место школе Гушань. С того турнира прошло пять долгих лет, когда мы вынуждены были терпеть их превосходство. Это не должно повториться! На этот раз покажите всё, на что способны. И даже больше. Там, где кончаются ваши возможности, должна начинаться ваша воля. Там, где отказывает тело, должен кричать дух! – директор подался вперёд всей массой, и показалось, будто деревянное сиденье под ним издало жалобный предсмертный стон. – Будьте бдительны, не поддавайтесь на провокации других школ и всегда соблюдайте правила турнира. Особенно остерегайтесь учеников Гушань! Они беспричинно жестоки и часто играют грязно. Помните это.

Несколько секунд он молчал, будто тщательно продумывал свои дальнейшие слова.

– В поединках на арене часто происходят… несчастные случаи. Бывает, увлёкшиеся участники травмируют, калечат или даже убивают друг друга. Разумеется, если они будут уличены судьями в жестоком намерении, то будут немедленно дисквалифицированы и с позором покинут турнир. Даже если пострадавшей стороной стали бы эти бесчестные гушаньцы... Очень не хотелось бы такого исхода для кого-то из вас, ведь я, как директор, определённо захотел бы компенсировать ему пережитое унижение из собственных средств. Пилюли четвёртого ранга, мечи императорских оружейников, секретные техники школы – таких ценных вещей даже у меня скопилось немного. Не хотелось бы расставаться с ними из-за вашей несдержанности.

Получено задание:

Во время турнира вывести из строя или ликвидировать участника от школы Гушань.

Награда: 2000 очков опыта, случайный предмет редкого ранга.

Штраф: нет.

Чжань Бинган сделал паузу и сквозь прищуренные глаза оценил эффект, какой оказали на учеников эти двусмысленные слова. Однако его ждало разочарование. Выражение их лиц не менялось, оставаясь восторженно-почтительными и… ничего не понимающими. Особенно выделялся пустой взгляд Нао, в этот момент читающего сообщение от Системы. Директор поморщился и медленно, как для умственно отсталых, проговорил:

– Гушань – наш непримиримый враг. Они неоднократно преступали черту, клевеща на наших предков, посягая на наши земли и ресурсы, калеча наших учеников. Раз война неизбежна, нет бесчестия в том, чтобы проявить ответную жестокость. Если удастся остановить или хотя бы замедлить культивацию их будущей элиты во время турнира – вы должны воспользоваться этим шансом. Даже если вас дисквалифицируют, вы не останетесь без награды. Даю слово.

Директор Чжань ещё раз обвёл взглядом. Убедившись, что на сей раз был услышан каждым, он откинулся на спинку кресла, что означало конец аудиенции.

– Я сказал всё, что хотел. Жду вашего возвращения с победой.

От тона его голоса по спине у каждого побежали мурашки. Это прозвучало не как простое дежурное напутствие, а как строгий приказ. Что будет за неисполнение приказа, никому не хотелось даже думать.

Янь Шоу сделал шаг вперёд и молча кивнул в сторону выхода. Десять учеников, всё ещё находясь под впечатлением от пугающей личности директора, синхронно поклонились, стараясь, чтобы поклон был ни слишком глубоким, что было признаком слабости, ни слишком малым, что означало неуважение. После чего ровным строем покинули зал.

Когда тяжёлые двери за ними закрылись, Чжан Линьхуо выдохнул так, будто заново пробежал полосу препятствий в полном обмундировании.

– Ну, – сказал он осипшим голосом, – теперь я точно знаю, что вегетарианцем он не является. Он питается исключительно душами своих поверженных врагов.

Никто даже не пытался с ним спорить.

Глава 3. Столичная жизнь.

Империю Небесных Весов нарекли столь возвышенным именем не ради красивого звучания. Говорили, что тысячи лет назад посланник Небесного Императора снизошёл в мир смертных и водрузил на чаши гигантских небесных весов Порядок и Хаос со всего континента, дабы они вовеки пребывали в равновесии. Город, где случилось это чудо, впоследствии стал сердцем новообразованной империи и по сей день оставался воплощением этого хрупкого и величественного баланса. Звался он – Линьань.

У подножия исполинских стен города, словно жучки, осмелившиеся подползти к ноге спящего дракона, замерли повозки, пыльные и поскрипывающие. Возницы, простые мужики с обветренными, потрескавшимися лицами, поклонились в пояс и, развернув усталых лошадей, тронулись в обратный путь, в родную провинцию, оставляя позади маленькую группу пассажиров.

Конечно же, это были ученики Дуаньда, наконец добравшиеся до столицы для участия в турнире. Перед ними высилась гигантская арка ворот, высеченных из тёмного нефрита и отполированного гранита. Над пролётом сияли в солнечных лучах иероглифы: «Линьань. Нефритовые Врата».

Во главе группы стоял наставник Янь Шоу. Худощавый и прямой, как его верный клинок на поясе, он был облачён в традиционное ханьфу цвета тёмной меди. Седина на висках, прорезанная иссиня-чёрными прядями волос, и глубокий, внимательный взгляд старили его, выдавая не истинный возраст, но груз познаний и пережитых сражений. Он был боевым мастером, и это звание витало вокруг него незримым ореолом силы и статуса, которым не смели пренебрегать даже в имперской столице.

За ним, сбившись в кучку, замерли десять юношей и девушек. Их школьная форма, некогда чистая и наглаженная, покрылась пылью дальних дорог и складками от ночёвок в дешёвых трактирах или же прямо на сиденьях повозки. У каждого в ножнах хранились тренировочные стальные мечи с затупленной кромкой, а за спинами болтались однотипные заплечные мешки с личными вещами.

Сохраняя дружное молчание, они дисциплинированно пошли вслед за наставником к широко распахнутым в дневное время воротам.

Многочисленная стража под аркой была облачена в латы из полированного металла, отливая на солнце ослепительным серебряным блеском. Длинные древки алебард, увенчанные заточенными лезвиями, были устремлены в небо, как смертоносный частокол. Лица, скрытые под забралами шлемов, были непроницаемы, но каждый проходящий через врата чувствовался на себе их тяжёлый, оценивающий взгляд. Тем не менее, никто не окрикнул, не преградил целеустремлённо идущей группе путь. Их пропустили без слов, без вопросов. Вышитые на форме иероглифы знаменитой школы говорили сами за себя.

– Шагом. Не отставать, – раздался спокойный, низкий голос наставника Яня. Он первым миновал арку, и тень большого города на мгновение поглотила его.

Вслед за ним всю группу охватил неожиданный гул. Так резко, словно врата перенесли их в иной мир.

Достижение!

Вы посетили Линьань, столицу Империи Небесных Весов!

Получено 500 очков опыта.

Посещено столиц: 1 из 55.

Шум Линьаня обрушился на них без предупреждения, оглушительной волной: топот тысяч ног, непрерывный скрип колёс, крики разносчиков, смех, спор на непонятном городском наречии, где слова сливались в единый стрёкот. Воздух, по ту сторону ворот пахнувший дождём и соснами, наполнился густейшим коктейлем ароматов: дымом от жаровен с жирным мясом, пряное дыхание чайных, сладковатый запах цветущих деревьев в кадках, запах дорогих благовоний и человеческого пота.

Ученики замерли, как самые образцовые деревенщины озираясь по сторонам с восторженным видом. Даже самые стойкие не смогли сдержать восхищённого вздоха.

Широкие, мощёные отполированным гранитом улицы расходились ровными линиями, уводя взгляд к ещё более грандиозным зданиям в глубине города. Многоэтажные пагоды с загнутыми к небу крышами теснили друг друга, стремясь куда-то ввысь. Дома зажиточных горожан, облицованные лакированной плиткой и красным кедром, сверкали на солнце. Повсюду были фонари и уличные фонтаны – не простые колодцы, а настоящие произведения искусства: мраморные рыбины изрыгали струи хрустальной воды в чаши, где плавали лотосы, а из пастей каменных драконов ниспадали целые водопады.

А уж люди... Их было целое море. Спешащие по делам чиновники в форменных одеждах; богатые купчихи, которых несли в паланкинах могучие носильщики; подслеповатые учёные мужи с перламутровыми футлярами для свитков; загорелые слуги; уличные артисты; продавцы диковинных фруктов и сладостей. Это был непрерывный, бурлящий поток столичной энергии.

– Эй, Сяолинь, смотри! – воскликнула одна из учениц, толкая другую в бок, – ты раньше когда-нибудь видела такие платья?

– А вон, вон женщина! Что это у неё в волосах? Похоже на птичье гнездо!

– И как они все понимают куда идти в такой толкотне?

Нао Йи спокойно шёл позади процессии. На ходу он без особого интереса отмечал детали: систему стоков вдоль улиц, ширину переулков, возможные укрытия, маршруты патрулей стражи. Система подсвечивала ему имена и уровни каждого встречного, позволяя оценить примерный расклад сил среди горожан. Это развлекало его больше, чем их необычные наряды и украшения.

– Ян Чэнь, подбери челюсть. Ты позоришь свою форму, – раздался ровный голос наставника Яня, не оборачивавшегося, но видевшего всё. – Тао Шэнь, не таращь глаза на чужих жён. Сдержанность – украшение воина.

Ученики мгновенно выпрямились, поправили мешки за спиной и постарались придать своим лицам выражения суровой собранности, что плохо сочеталось с неподдельным детским восторгом в их глазах.

– Запомните, – продолжил наставник, ловко лавируя в толпе, которая, казалось, сама расступалась перед его внушительной фигурой, – вы не в родных горах. Местные носят вместо мечей шёлк и улыбки, но от этого они только опасней. Стража всегда на стороне горожан, даже если правда на стороне чужака. Поэтому в споры ни с кем не вступать, в драки не ввязываться и не отходить от группы ни на шаг.

Только после этого предостережения ученики наконец притихли и стали вести себя сдержаннее.

Через несколько минут они свернули на чуть менее оживлённую улицу, где запахи еды внезапно стали ещё гуще и соблазнительнее. Фасады зданий здесь были поскромнее, но оставались чистыми и ухоженными.

– Наша гостиница здесь. «Странствующие облака». Скромно, зато до арены – рукой подать, – объявил Янь Шоу, останавливаясь перед двухэтажным, крепким зданием с вывеской в виде облака, умело вырезанного из дерева. – Комнат на всех не хватило, поэтому кому-то придётся разместиться по двое. С хозяйкой гостиницы уже обо всём договорились. Сегодня отдыхаем, но вечером собираемся в моём номере для обсуждения распорядка. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Была лишь лёгкая эйфория от столичных чудес, и отрезвляющая прагматичность наставника, которая не позволяла этой эйфории захлестнуть их с головой.

«Странствующие облака» встретили их прохладной полутьмой, запахом свежего сена, которым набивали матрасы, и ленивым поскрипыванием половиц. Хозяйка, круглолицая женщина с улыбчивыми глазами, уважительно кивнула мастеру Яню, приняла кошелёк с звонкой монетой и, не пересчитывая, убрала в стол. Выдавая ключи, она радушно пожелала всем приятного отдыха. Было похоже, что школа Дуаньда была здесь частым и желанным гостем.

– По номерам, – отчеканил Янь Шоу. Его строгий взгляд скользнул по ученикам, задерживаясь на самых непоседливых. – Умойтесь, приведите в порядок снаряжение. Столовая на первом этаже. Без нужды покидать гостиницу не рекомендую.

Раздав указания, он ещё раз напомнил всем о вечернем сборе, развернулся и направился в свою комнату на втором этаже.

Едва он скрылся из виду, как Чжан Линьхуо обрушил свою увесистую ладонь на плечо Нао.

– Ну что, напарник, выходит, нам опять предстоит делить кров! – его жизнерадостный голос прогремел под низкими потолками коридора. – Не бойся, я храпеть не буду. А если и захраплю, то тихо и мелодично, как шмель в клевере!

Нао мысленно вздохнул. Из всех возможных вариантов соседей, Линьхуо, пожалуй, был наихудшим. Шестая ступень закалки, шутник и балагур, чья энергия била через край, как пена из переполненного котелка. Он был антиподом Нао во всём. Где Нао видел опасность, Чжан видел приключение; где Нао предпочёл бы промолчать, Чжан сыпал словами, как рисом из дырявого мешка. Провести вечер в его обществе означало добровольно отказаться от отдыха, взамен подписавшись на непрерывный поток бессмысленных вопросов и безумных предложений.

– Пойдём, посмотрим на наши королевские хоромы, – не дожидаясь ответа, Линьхуо уже тащил Нао по скрипящей лестнице.

Номер оказался именно таким, каким и описывал наставник Янь: скромным, тесным, но светлым и чистым. Запах свежего сена здесь был гуще. Две узкие кровати с грубоватыми одеялами, простой деревянный стол, на котором стояли глиняный кувшин с водой, закопчённый подсвечник и две чашки. Стены были аккуратно выбелены известью, хотя кое-где проступали жёлтые разводы от былой сырости. Единственное окно обрамляли подвязанные к углам шторы, на полу лежал ворсистый ковёр с потёртым узором.

Было достаточно тепло и солнечно. Застеклённое, распахнутое настежь окно выходило не в глухой дворик, а прямо на одну из оживлённых улочек Линьаня. Оттуда, словно набегающая волна, свободно проникал гул города: торопливая дробь копыт, возгласы, смех, звонкие кричалки торговцев.

Чжан швырнул свой мешок на ближайшую кровать и, присвистнув, прислонился к оконному косяку.

– Ну вот, совсем другое дело! Не чета тем грязным придорожным трактирам, а? Там если и были окна, то с видом на свинарник или стену сарая. А тут – красота! Жизнь кипит! И людей столько разных… Смотри-ка, какую красотку в паланкине несут! Стоп, или это столичный мужик так разоделся? Отсюда не разобрать... Хм, а не пойти ли нам прогуляться в город, пока светло?

Нао молча положил свой мешок на вторую кровать, снял меч и аккуратно прислонил его к изголовью. Его движения были экономны и лишены всякой суеты.

– Открытие арены будет завтра утром, – напомнил он вполголоса, – а сегодня мы должны отдохнуть. Мастер Янь велел не покидать гостиницу.

– Ага, велел, – небрежно отмахнулся Чжан. Его глаза вдруг весело заблестели. – «Не рекомендую» – это не значит «запрещаю». Это значит «если не уверен, не суйся». А я уже бывал здесь, года два назад, с братишкой Ли Цзюньфэнем и мастером Чжоу. Знаю местные порядки.

Он хитро подмигнул и понизил голос, хотя кроме них в комнате никого не было.

– Это другие будут тут сидеть в тесноте, трястись перед завтрашним поединком или медитировать в ковёр. А я… а я собираюсь глотнуть настоящего Линьаня! Тут в паре улиц отсюда начинаются центральные торговые ряды. Это рай, братишка Нао. Ра-а-ай! Всякие странные фрукты с островов, свежая выпечка, сладости со всего континента, вещи, оружие на любой вкус и кошелёк. Иногда встречаются даже древние артефакты и высокоранговые пилюли для культивации.

Он потряс своим тощим кошельком, который жалобно звякнул.

– Моих сбережений, скопленных за годы верной службы, конечно не хватит даже на один такой артефакт. Но с пустыми руками точно не уйдём. Как и с пустыми животами. Ты как? – он ткнул локтем в неподвижного Нао. – Составишь компанию? Сидеть тут в четырёх стенах – себя не уважать. Когда ещё представится возможность побывать в столице!

Нао молчал. Его внутренний голос говорил ему о правилах, о дисциплине, о необходимости сосредоточиться на турнире. Поручение учителя Ли Сюя – вот что сейчас важно. Всё остальное – суета, слабость и ненужный риск.

Но другая часть его, та, что насильственно была лишена воспоминаний о беззаботном детстве, о прогулках ради удовольствия, о развлечениях, о простых радостях человеческой жизни… вдруг решила напомнить о себе. Она настойчиво шептала о запахах жареной лапши и имбирных пряников, доносившихся с улицы. О переливах чужих, незнакомых говоров. О возможности увидеть не просто карту города, а его живую, дышащую плоть. Встретить что-то новое, в конце концов.

Он посмотрел на Линьхуо. Тот смотрел на него с таким неподдельным, простодушным ожиданием, словно предлагал не нарушить указание мастера, а пойти сорвать яблоко в соседском саду.

– Мастер Янь сказал… – начал Нао, но голос его звучал без обычной уверенности.

– Мастер Янь живёт в своём ритме, а мы – в своём! – парировал Чжан. – Он здесь, небось, уже сотни раз бывал и всякого навидался. А для нас это редкий шанс. Этот город… он того стоит. Ну же! Туда и обратно, пока солнце высоко. Я пойду в любом случае. Ты со мной?

Он нетерпеливо притопнул ногой, как конь в стойле.

Нао Йи стоял на распутье. С одной стороны – полноценный отдых, предсказуемость и одобрение наставника. С другой – пахнущая опасностью и свободой улица, целый неисследованный мир, который манил его своей новизной.

Он перевёл взгляд на свой тренировочный меч, на так и не разложенные вещи, на дверь, за которой открывался путь в неизвестность.

– Я пойду с тобой, – наконец, тихо и отчётливо произнёс он, – но только «туда и обратно».

Воздух над центральными торговыми рядами был густым и сладким, словно испарения от гигантского котла, в котором варилось блюдо на праздник для большой и богатой семьи. Пряный дымок от жаровен, где шипели сочные шашлычки из мяса с приправами, душистый пар от многоярусных бамбуковых пароварок со слоёными булочками, терпкий аромат вяленой рыбы, сладкая пудра от разноцветных конфет, разложенных горками на прилавках, и сильно подавленный всем этим запах толпы – дорогого масла для волос, духов и пота.

Повсюду пестрели яркие вывески лавок и мастерских: деревянные, кованые, расшитые золотыми нитями по шёлку. Каждый торговец старался перекричать соседей.

– Свежая рыба! С нынешнего улова! Поторопись, две корзины осталось!

– Шелка из южных провинций! Гляньте-ка, какие цвета!

– Пряности! Кто покупает пряности? Оптом и в розницу!

С телеги, запряжённой старым и измученным мулом, двое работников, с которых градом лил пот, торопливо выгружали бочки с солениями.

Чжан Линьхуо шёл, широко улыбаясь, впитывая эту атмосферу всеми фибрами. Он то и дело останавливался, чтобы потрогать разложенные на прилавках незнакомые фрукты и орехи, узнать цену очередных экзотических лакомств или передразнить зазывалу, орущего о «самых сладких дынях к западу от Нефритовых Врат».

– Смотри и запоминай, братец Йи, – важно комментировал он. – Лавки здесь, конечно, найдутся на любой вкус. Ты ведь будущий алхимик? Скоро будет местечко, от которого тебя даже мастер Янь за уши не оттащит! Травы, коренья, компоненты, о которых ты раньше только в учебниках читал. Целебные микстуры, усиливающие зелья, пилюли трёх или даже четырёх звёзд. Цены, правда, такие, что проще поймать лунного зайца в поле и выдоить из него эликсир, чем купить что-то готовое. Но походи, присмотрись. Будет полезно для кругозора.

Нао шёл рядом, привычно помалкивая. Он слушал и одновременно фиксировал всё вокруг: как ловко карманник юркнул в толпу, как стражник в дальнем конце улицы лениво опёрся на чашу фонтана и снял шлем с сопревшей головы, как тени от высоких зданий ложатся на загромождённые проходы между лавками, создавая идеальные места для засад.

– Главное, не забывай простое правило выживания в большом городе: держись подальше и от криминала, и от закона. Местные банды… – Линьхуо презрительно фыркнул, – те ещё засранцы. Трусливые и слабые поодиночке. Проблема в том, что их много, прямо как вшей на паршивой овце. Замучаешься отмахиваться.

Чжан на ходу покачал головой.

– Ну а городские стражники… – он махнул рукой, – тупые и агрессивные, как свиньи у корыта с кормом. К счастью, они ещё и жадные. Так что если попадёшь в беду – смело суй в лапу серебро и договаривайся.

Он повернулся и оценивающе посмотрел на неподвижное лицо Нао.

– Ну и насчёт увеселительных домов… Хотя, чего это я? Предупреждать тебя – всё равно что призывать снег в летний зной. Всё равно не пойдёшь. Хотя, – он многозначительно поднял бровь, – как раз тебе бы не помешало разок сходить. Глядишь, и перестал бы быть таким угрюмым букой.

Хохотнув, Линьхуо вдруг свернул к длинному ряду прилавков со сладостями, где столпилась кучка детей с восторженными глазами. Они не просили купить, а просто смотрели, как седой старик длинной палочкой наносит на мраморную плиту узоры из горячего карамельного сиропа, создавая хрупких сахарных птиц и фантастические цветы.

– Не проголодался ещё, младший брат? – обернулся Чжан к Нао, и, не дожидаясь ответа, направился к соседней палатке, откуда валил соблазнительный пар. – Две баоцзы с пряной бараниной! – крикнул он продавцу, небрежно швырнув на прилавок несколько медяков.

Через мгновение он вернулся, держа в руках два дымящихся, пышных пирожка, от которых так и тянуло аппетитным теплом и ароматом тмина.

– На, подкрепись, – он протянул один из них Нао. – Бесплатный совет от старшего: в походе важна бдительность, но ещё важнее – вовремя поесть. Голодным много не навоюешь.

Нао медленно взял угощение, прислушиваясь к непривычным ощущениям. Тепло приятно обожгло ладонь. Он откусил маленький кусочек пирожка. Мясо было сочным, обжигающе горячим и богатым на специи. Это был простой, но крайне насыщенный вкус, далёкий от аскетичной пищи их школы.

Наложен эффект: Мягкие пряности (+1 к Разуму на 24 ч.)

– Благодарю, брат Чжан, – тихо произнёс он, и в его голосе впервые за весь день прозвучала искренняя эмоция. Это было впервые, когда кто-то тратил на него деньги.

– Да не за что! – довольный Линьхуо уже уплетал свою порцию за обе щёки. Судя по всему, он считал естественным угостить своего младшего, и это ничуть не обременяло его широкую натуру. – Эх, жаль, Ли Цзюньфэн не смог приехать, втроём мы бы здесь разгулялись по полной! Это всё из-за руки, она у него так до конца и не восстановилась. Проклятым гушаньцам повезло, что такой сильный мечник не участвует в турнире. Кстати, о мечах! Я помню, тут где-то поблизости должна быть… Ха! Да, вот же она!

Торопливо запихнув остатки пирожка в рот, он схватил Нао за рукав и потащил через толпу к зданию, резко выделявшемуся на фоне цветастых палаток. Это была не лавка, а скорее, старинный, солидный дом с тяжёлой дубовой дверью и решётками на узких окнах. Ярких, завлекающих вывесок не было, лишь у входа висел старый, почерневший от времени щит с вырезанным силуэтом скрещённых мечей. Над дверью бренчали на ветру маленькие бронзовые колокольчики, чей перезвон тонул в общем гаме.