Тень Лианет

Его тон был сладким и доброжелательным, совсем не таким, как вчера ночью во время разговора с Хельмом.

Не произнося ни слова, бросив последний взгляд на Райса, я развернулась и спокойным шагом пошла в сторону лестницы.

Еще чего, падать в грязь, разговаривая с первостатейным дерьмом…

Стоило мне оказаться на третьем этаже, как я не просто побежала, а полетела к окну, выходящему на крыльцо.

Запрыгнув на подоконник, я даже не намеревалась делать вид, что решила полюбоваться звездами. Мой взгляд выжидательно уставился на выход из медблока.

Спустя несколько минут черная Тень ступила на блестящее снежное покрывало, освещенное белым сиянием фонаря. За ним ступал доктор. Сделав всего пару шагов, Райс вдруг остановился и медленно повернулся. Его глаза безошибочно нашли окно, из которого на него без стеснения пялилась я.

Должно быть, я гораздо сильнее повредила мозг, чем думала, иначе почему так откровенно привлекала к себе внимание опасного человека?

Доктор Тирнан проследил за его взглядом, и два мерзавца уставились на меня. Подавив порыв повторить историю со скамейкой, но чтобы на сей раз она приземлилась аккурат на две темные головы, припорошенные снегом, я откинулась на косяк окна, прожигая мужчин взглядом.

Райс вдруг опустил глаза ниже, и я осознала, что моя рубашка сползла, оголив плечо. Резко поправив предательский воротник, я злобно зыркнула.

Райс прищурился и спокойно отвернулся, продолжая свой путь в сторону академии. Доктор семенил за ним на два шага позади.

Я провожала их глазами, пока они не скрылись за ближайшим корпусом академии, и спрыгнула с подоконника.

Вернувшись в палату, я принялась собирать в рюкзак свои немногочисленные пожитки, которые Скарлетт принесла мне несколько дней назад.

Ранним утром, сразу после посещения палаты Пейдж, я нашла своего врача и настояла на выписке.

Пора было переломать спицы у чертова колеса.

Глава 44

Академия выглядела мрачно и тоскливо. Зима пыталась отвоевать последние морозные дни у пришедшей весны и покрыла витражные окна узорчатым инеем, а ступени крыльца тонким слоем наледи, из-за которой я чуть не свернула себе шею.

Зайдя внутрь, я первым делом решила все рассказать Скарлетт. Сейчас мне как никогда нужен был ее острый ум.

До подъема оставалось полчаса, поэтому мраморная лестница оказалась пустой. Вместо того чтобы завернуть на свой второй этаж, я отправилась выше. Скарлетт пару дней назад назвала номер своей новой двухместной комнаты, в которой она пока жила одна. Не знаю, каким чудом, но к ней не подселили соседку, поскольку она выбила у коменданта второе место для меня. Это было не по правилам, но Скарлетт плевала на правила, когда это было необходимо.

Я не стала стучаться, а просто вошла в первую дверь слева от входа на этаж и замерла на пороге.

Рыжие локоны рассыпались по подушке, Скарлетт мирно спала, подложив уголок одеяла под щеку. Она выглядела так хрупко и беззащитно в объятиях лежащего позади нее Сайласа, что я невольно залюбовалась этой картиной.

Она не рассказывала, что у них что-то было… А Скарлетт всегда все рассказывает. Впрочем, возможно, это была их первая ночь, и в таком случае я не хотела мешать их первому совместному утру. Тихо закрыв дверь, я несколько секунд разглядывала узор древесины на ней, почесывая корочку раны на лбу. Мы с Лиамом так ни разу и не познали волшебства первого пробуждения вдвоем. И никогда не познаем…

Меня вдруг потрясло осознание, что я не могу отобрать у Скарлетт не только утро, но и всю ее жизнь. А именно это и произойдет, если я расскажу ей, что узнала.

Она находилась в месте, куда давно мечтала попасть, рядом с ней были прекрасный парень и лучшая подруга, а впереди — осуществление большой мечты: стать Тенью. Как сказать ей, что Армори выстроена на загубленных судьбах женщин? Что деньги, на которые мы здесь живем, зарплаты всех кадетов, командиров и руководителей — все это отчасти существует за счет Ластхевена и оплачивается человеческими жизнями?

Я не могла так с ней поступить. И в конце концов — это не ее война, а моя.

Закусив дрожащую губу, я вернулась в свою казарму, смотрящую на меня десятком опустевших кроватей. Медленно опустившись на свой матрас, я поставила рюкзак на пол рядом.

Восемь девушек сопели, даже не подозревая, какой ужас творится в стенах академии. Еще шестеро находились в медблоке после травм, полученных на Испытании.

Наблюдая за сонным царством в угрюмой серости утра, я неподвижно сидела и размышляла, с кем могу поделиться ошарашивающей новостью.

С Энтони?

Он только что лишился из-за меня Мрачного грейда. Неужели обрушить на него еще и это?

Нет…

С Пэт?

Она только что потеряла сестру.

Рами?

Он должен сейчас поддерживать Пэт, а не решать проблемы вселенского масштаба…

Сайлас?

Я не поставлю его в положение, в котором ему придется обманывать Скарлетт.

Анджелина?

Мы с ней так и не стали хоть сколько-то близки, да и она не внушает уверенности в том, что способна проникнуться чужой бедой.

Оставался только Бес.

Кто еще?..

Стоит ли рассказать генералу?..

Но что, если он в связке с Хельмом и Райсом…

Я понятия не имела, насколько широки их вонючие сети.

Кому-то из командиров?

Дебора Лурдес была похожа на человека принципов и морали. Нужно будет посоветоваться с Бесом и, может быть, поделиться с ней…

Я вздрогнула от звона девяти будильников с одинаковой мелодией.

Не дожидаясь, пока девочки заметят мое разбитое состояние и примутся задавать вопросы обо мне и Пейдж, я покинула казарму до того, как они разлепили глаза.

***

Наступил апрель.

Я так никому и не рассказала. Собиралась поделиться с Бесом, но потом увидела, как он впервые за долгое время улыбался, разговаривая во время завтрака с Амандой и Кейко — красноволосым парнем с дредами из его отряда. Никогда прежде Бес так не улыбался. Осознав, что у него все налаживается, я ощутила, как глаза наполняются влагой.

Стало совершенно очевидно, что я не могла испортить ему жизнь, взвалив на него дополнительные тяготы. Он уже достаточно помогал мне во время контрабандной деятельности и трехмесячного выживания в лесу. С него хватит.

Почувствовав мое внимание, Бес перевел на меня взгляд и улыбнулся, поджав губы, после чего вдруг взял булочку в упаковке и кинул мне. Я поймала ее свободной левой рукой и подняла брови.

— Невозможно смотреть на твой голодный взгляд, — показал он и отхлебнул свой сок.

Ох, Бес, мой взгляд такой не из-за еды…

Я благодарно кивнула и раскрыла упаковку. Отщипывая маленькие кусочки сдобы и закидывая их в рот, стала наблюдать за друзьями.

Пэт и Рами разговаривали с Ксавье. Их командир был странным — его лицо не выдавало никаких эмоций во время беседы: вечно нахмуренные надбровные дуги, крючковатый нос и непропорционально выступающая челюсть на белом лице оставались неподвижными. Черные глаза также не выражали ровным счетом ничего. Откровенно говоря, он был не менее жутким, чем Ртуть, с которым у ребят не шибко складывались отношения. Бэлла Денвер — Тленная из второго потока, с которой мы почти не общались в первые полгода обучения, почти прилипла к боку Пэт, стараясь сидеть как можно дальше от Ртути. В целом, по словам Пэт, тренировки проходили неплохо. Ртуть не выкидывал фокусов, однако я неустанно предупреждала ее быть начеку и не доверять ему свою жизнь.

К счастью, ей было на кого опереться. Рами, хоть и не демонстрировал ярких чувств к Пэт на публике, но прямо сейчас ласково поглаживал кончики ее пальцев под столом, отчего высокие смуглые скулы покрылись румянцем.

У Скарлетт все было превосходно. Они не подружились с Хельгой, но держали уважительную дистанцию, особенно после того, как Скарлетт отмутузила ее на спарринге, пообещав, что если она еще раз тронет меня, Скарлетт на первой же вылазке за периметр скормит ее костлявое тело Люминофору. Рассказывая мне об этом по строжайшему секрету, Сайлас сиял, точно полярная звезда.

Казалось, у всех все налаживается, кроме меня и Пейдж. Две недели назад ее перевели в Ластхевен, где медицина стояла на уровень выше, чем в Айронхолде. Однако пока никаких положительных новостей из госпиталя не приходило.

Все мои друзья сидели со своими новыми отрядами в другой части столовой, а я занимала наш большой пустой стол. Энтони иногда подсаживался ко мне или звал меня присоединиться к другим Тленным, организовавшим новые группы за соседними столами, но мне нравилось сидеть на своем месте. Спиной к стене. Лицом к выходу и к столу первого отряда. Мне было необходимо видеть лицо Маркуса Райса.

Интересно, знает ли Аманда, чем занимается ее брат, или живет в блаженном неведении? Может, поэтому она с ним не общается? Я заметила, что она даже не смотрит в его сторону.

Несмотря на то, что я никому не поведала о том, что узнала, я не сидела без дела. Я строила планы. Множество раз обдумав положение вещей, я пришла к выводу, что самым действенным способом узнать подробности происходящего безумия будет сближение с Райсом. Хельма я видела раз в месяц на городском собрании, мне к нему не подобраться… Доктор Тирнан работал в медблоке только два дня в неделю — это удалось выяснить через медсестер, когда я еще несколько раз проникала в медблок и в его кабинет, где не нашла ничего полезного.

Таким образом, в пределах досягаемости у меня остался только Райс.

Сначала я всерьез обдумывала возможность залезть в его постель, чтобы быстрее сблизиться. И что-то мне подсказывало, что я справилась бы с этой задачей. Но быстро осознала провальность данной стратегии. Такие мужчины, как Райс, обычно пресыщены женским вниманием, поэтому им быстро надоедает все, что доступно. Мне нужно попытаться стать для него близким человеком, другом. Кем-то, кому он доверит свои тайны… Мне нужно попасть к нему в отряд.

Некоторое время я всерьез подумывала каким-то образом вывести из строя одного из его подчиненных, но тут случилось неожиданное — двое членов отряда Райса погибли на последнем задании.

И вот как после этого не верить в знаки судьбы?

Подробности случившегося не разглашались. Нельзя было радоваться подобным событиям, но я делала именно это как законченная бессердечная тварь.

Теперь дело оставалось за малым… Ха! Всего-то суметь за оставшиеся два месяца подготовиться к Испытанию так, чтобы пройти его безупречно и занять первую позицию в рейтинге. А после — напроситься в элитный отряд к Райсу.

Пф! Делов-то…

***

— Я раздумываю начать партию, которую не вывезу, — сообщила я Бесу тем же вечером.

Мы, как обычно, встречались в общей комнате отдыха дважды в неделю, чтобы сыграть в шахматы.

Он сидел на краю кресла, уперевшись локтями в колени, и гипнотизировал игровое поле.

— Почему сразу не вывезешь?

Я посмотрела на две черные фигуры с его стороны доски.

— Короля защищает мощный ферзь, — имея в виду Хельма и Райса, мрачно произнесла я.

— У тебя тоже есть королева.

— И она падет, не успев толком вступить в игру.

— Только если ты слишком рано выведешь ее на открытые линии и подставишь под удар, — он демонстративно вывел мою белую королеву на опасную позицию.

— Именно так и случится. Ты знаешь, как дерьмово я играю.

Я щелкнула пальцами по своей самой сильной фигуре, и она с глухим стуком упала на доску.

— Мы же говорим сейчас не о шахматах, так? — взглянув на меня исподлобья, проницательно уточнил он.

— Не о шахматах, — тихо отозвалась я и откинулась на спинку кресла.

Прежде чем ответить, Бес немного помедлил.

— Иногда королевой могут намеренно пожертвовать ради материального или позиционного преимущества, чтобы быстро поставить мат или получить сильную атаку, и это уже рискованный, но все же тактический ход. — Бес начал двигать другие мои фигуры. — Например, гамбит Блэкмара — Димера.

Он начал ловко расставлять фигуры в нужную комбинацию.

— Выглядит сомнительно, — фыркнула я.

— Это не стандартная стратегия, а скорее трюк, рассчитанный на некомпетентность или невнимательность противника.

— Мои противники крайне внимательны.

— Что ж, тогда давай посмотрим на это под другим углом. Падение короля всегда означает проигрыш, падение королевы — часто стратегический успех. Может, тебе стоит проиграть один бой, чтобы выиграть всю битву?

Он передвинул фигуры в исходную позицию.

— Цена поражения даже в одном бою слишком высока. — Я устало потерла глаза, потому что снова стала плохо спать.

Дождавшись, когда я верну взгляд на него, Бес сверкнул черными радужками в электрическом свете люстры и заговорил особенным тоном:

— Когда мы только приехали в академию, я тоже думал, что существует только два результата: победа или поражение. Твой король либо стоит, либо падает. Отец все детство твердил: «Мэлы всегда борются до конца, чтобы выстоять». Я никогда не рассматривал третий вариант — ничью без победителя. Но возможно, момент, когда король и королева склоняются друг перед другом, является поистине величественным и правильным.

Я нахмурилась.

— Но в шахматах король и королева не могут одновременно признать поражение: партия заканчивается, когда одному из них ставят мат.

— В шахматах да, а вот в жизни — еще как могут пасть друг перед другом, если признают равенство сил.

Я усмехнулась от мысли, что Райс и Хельм признают меня равной им.

— У меня не такой случай. Мне нужна стопроцентная гарантированная победа, но проблема в том, что я пешка в этой игре.

— В правильной позиции даже наименее ценная фигура способна завершить партию. Пешка может превратиться в королеву, ладью, слона или коня, если дойдет до последней горизонтали, и поставить мат королю. — Бес проскользил белой пешкой по полю, заменил ее королевой и скинул черного короля с доски. — В конечном счете вопрос не в силе фигуры, а в ее месте на доске. Где сейчас находишься ты?

— Я в самой заднице, — невесело фыркнула я и поежилась от порыва ветра из окна.

Бес поднялся и закрыл форточку, оставляя посеревшие тучи грозно взирать на нас сквозь стекло, после чего взял свою графитовую куртку и протянул мне. Я с благодарностью приняла ее, накинув на плечи. Ткань пахла сигаретным дымом и сандаловым лосьоном после бритья.

— Значит, подходи ближе.

— М? — Я подняла на него глаза, до этого с тоской разглядывавшие серебряные нити квадратной нашивки и белую повязку на плече.

— Говорю, если твоя фигура далеко, подходи ближе.

— Времени слишком мало, — взяв белую королеву, я погладила ее большим пальцем и со страстью произнесла: — Понимаешь, чтобы победить черных, мне чертовски быстро нужно стать королевой, самой сильной фигурой, но я не успею это сделать. Я собираюсь залезть на игровое поле, где я никому не равна, и никогда равной не стану. Я самая слабая фигура на доске, с которой никто не будет считаться, принимая решения о дальнейших ходах. Меня «съедят» в первую очередь, когда узнают о моих планах.

— Что будет, если тебя скинут с доски?

Я замолчала и сжала королеву в ладони.

— Тогда все белые фигуры падут.

— Не похоже, что при таком раскладе ты являешься слабой фигурой на доске.

— Они и так падут, но у меня есть мизерный шанс помешать этому.

— И на что ты готова, чтобы этого не произошло?

Я представила, как еще много лет Вайлеторн, Хельм, Райс и другие власть имущие мрази будут использовать женщин в качестве домашних игрушек для извращенцев.

— На все, — твердо ответила я. — Мне нужно стать ключевой фигурой всей партии.

Бес наклонился ближе и безапелляционно отрезал:

— Значит, разрабатывай стратегию. Совершай продуманные ходы. Следи за реакцией. Анализируй противника, его тактику ведения партии. Только так сможешь обыграть гроссмейстера.

Я замерла, глядя, как Бес скидывает с поля все черные фигуры, чтобы убрать их в футляр доски.

— Играй, Скай, — он стрельнул в меня ониксовыми глазами. — Играй каждый день.

В окно застучал дождь.

Переведя взгляд на белую королеву, стоявшую у меня на колене, я задумалась о том, в чем никогда не признаюсь Бесу: я чертовски ненавижу шахматы.

А как выиграть в игре, которую ты терпеть не можешь?

Глава 45

Из-за того, что Хартганнер и Лурдес уехали по какому-то заданию Кинга, в нашем расписании освободилось пять дней, благодаря чему я смогла несколько дней понаблюдать за Райсом, чтобы лучше узнать его.

Каждое его утро начиналось одинаково: он вставал в четыре утра и отправлялся в лес или на беговое поле, где наматывал ровно сорок кругов. Я следила за ним, спрятавшись за трибунами, и не находила ничего интересного или примечательного, кроме того, что он был чертовой машиной, у которой дыхалка не сбивалась даже на сорок первом круге.

После пробежки он возвращался в комнату, затем шел на завтрак, а после отправлялся в отдельный тренировочный зал, куда доступ был разрешен только членам его отряда. К моей неудаче, окна в здании зала находились практически под потолком, поэтому я не знала, чем он там конкретно занимается.

На пятый день наблюдения я решила проникнуть в зал до прихода Райса. Электронный замок на металлической двери я изучила еще несколько дней назад. Энтони раздобыл для меня чип-код и загрузил в мои часы, поэтому я с легкостью разблокировала дверь и зашла внутрь.

Стоило мне пересечь линию из красных светящихся точек на полу, как длинные люминесцентные полосы на стенах и потолке залили зал белым сиянием, создавая иллюзию клетки. Только серый бетонный пол поглощал лучи.

Вау! Это был не просто тренировочный зал, а современный, технологичный комплекс, где было буквально все…

На стене слева висело столько разномастного оружия, что глаза разбегались. Сабли, секиры, даже мечи! Топоры разных размеров и… Ого! Я разглядела огромный стенд с ножами. Такого выбора в зонах общих тренировок не было!

Я прошла вперед и остановилась у края толстых черных матов, что устилали почти половину зала, а другую часть, отделенную от основной стеклом, занимали разномастные тренажеры, конструкции с турниками и несколько боксерских груш.

Воздух был чист, я не чувствовала запаха пота или железа, хотя это место так и кричало об опасности и всем своим видом демонстрировало, что создано не для медитаций и йоги.

Долго размышлять, где можно спрятаться, не пришлось. В зале был верхний ярус, состоящий из бетонной платформы по всему периметру помещения, отгороженной металлическими перилами. Я поднялась по лестнице и села в середине яруса за деревянными ящиками — таким образом я могла видеть весь зал.

Спустя пятнадцать минут весь свет погас. Красные датчики реагировали на движение внутри зала, поэтому, когда через двадцать минут появился Райс, светодиоды снова зажглись.

Пройдя всего несколько быстрых и уверенных шагов, Райс вдруг странно замедлился, будто услышал меня или увидел. Но это невозможно! Я сидела тише воды, ниже травы!

К моему облегчению, он не поднял голову. Как ни в чем не бывало, вернулся к прежней скорости и зашел через стеклянные двери в тренажерный зал.

Я задержала дыхание, когда он разделся по пояс. Никогда еще в своей жизни я не видела более чарующей, более притягательной мужской красоты.

Лиам, милый, прости меня!

Райс был фантастически сложен… словно высеченная из мрамора скульптура бога, и мой дорогой Лиам не мог тягаться с пропорциями Райса. Подумав так, я сразу же отвела взгляд в сторону, не желая замечать, насколько невнушительно на фоне этого выдающегося гиганта выглядел мой любимый мужчина.

Моей выдержки хватило минуты на две. Может, чуть больше. Я снова перевела на него взгляд.

Райс сделал быструю разминку и принялся уничтожать грушу. Вид его перекатывающихся мышц завораживал…

Когда я впервые увидела, как он сражался на Турнире, я приняла его стиль боя за танец смерти. Теперь сходство стало еще более очевидным. Этот мужчина обладал силой, способной уничтожить все на своем пути, если бы захотел. Я чувствовала это всем нутром — глубокий источник внутри него, поверхность которого вибрировала все сильнее по мере того, как он наносил новые удары. Если бы не отвратительные стороны его личности, я бы утонула в этом источнике. Погрузилась в его темные воды, прекрасно зная, что не умею плавать, но готовая к тому, чтобы никогда больше не всплывать на поверхность. И была бы счастлива.

Невероятная удача, что ветка вовремя огрела меня по башке и тем самым спасла мое сердце от сокрушительного удара, разбившего бы его вдребезги.

***

Я сидела на верхнем ярусе уже третий час. Тело ужасно затекло, а Райс все лупил и лупил несчастную грушу. Когда он наконец-то обтерся полотенцем и стал складывать вещи в сумку, я возблагодарила вселенную за окончание этого скучнейшего представления. Каким бы роскошным и впечатляющим ни было тело Райса, наблюдать столько часов за его монотонной работой было утомительно.

Вместе с сумкой он ушел за стенд с ножами, над которым как раз находилась я. Сначала я решила, что там есть вторая дверь в зал, но потом услышала отдаленный шум воды. Райс пошел в душ.

Идеальное время, чтобы свалить!

Я бесшумно покинула зал, будто меня там никогда и не было, пригладила волосы и проверила, аккуратно ли на мне сидит форма. Минут десять я бродила у входа, пиная камни, и вдруг заметила грязь на ботинках. Только я подошла к траве и попыталась вытереть ее, как в эту же секунду вышел Райс. Я остановилась и вытянулась по струнке.

Он даже не взглянул на меня — закрыл зал, приложив свои часы к дисплею, после чего развернулся и пошел в сторону академии. Я застыла. Он что, не заметил меня?

— Командир Райс! — окликнула я.

Он не остановился, даже не потрудился обернуться, чтобы показать, что услышал меня.

Может, в наушниках?

Я быстро поравнялась с ним и увидела, что на нем нет никаких наушников.

— Почему игнорируешь меня?

— Чего ты хочешь? — равнодушно бросил он, взъерошивая мокрые волосы.

Вот же высокомерный кретин!

Я проглотила возмущение.

Играй.

Я вложила в голос всю доброжелательность, на которую была способна:

— Мне кажется, мы не с того начали наше знакомство… Меня зовут Лиа, и я хотела бы извиниться за свое поведение на Турнире… Ты вполне обоснованно схватил меня, а я накинулась на тебя и… твою девушку… В общем, я вела себя некрасиво. Это все лихорадка… Поэтому приношу свои извинения.

Мне самой было неловко от того, как фальшиво звучала моя речь, но останавливаться было уже поздно.

Играй. Просто играй.

— Также хочу поблагодарить тебя за то, что не бросил в лесу во время Турнира и спас на пробежке после нападения ветки.

Я усмехнулась, но Райс не оценил иронии, ни разу на меня не посмотрел и не проявил ни одной эмоции. Просто продолжал шагать, глядя строго вперед.

— И за Пейдж. — Я понизила голос, пытаясь скрыть нервозность и дрожь. — Спасибо за подсказки. Она жива благодаря тебе.

— Нет.

— Что «нет»?

— Она жива благодаря тебе.

Его ответ удивил.

— Ладно. Пусть будет так. Ну так что? Прощаешь?

Незаметным движением я вытерла влажные ладони о штаны.

— Чего ты хочешь? — повторил он свой первый вопрос.

Вот так сразу, да? Преамбула его не интересовала.

— Эм-м, кхм… я хотела принести тебе соболезнования по поводу потери подчиненных… — Райс и бровью не повел. — И… хотела поговорить насчет того, чтобы в конце мая попасть к тебе в отряд. После отлично пройденного Испытания, конечно.

Наконец его величество удостоил меня своим королевским взглядом, полным изумления. Он даже остановился.

— Нет, — резко ответил он, глядя мне прямо в глаза, и тут же отвернулся, зашагав вновь.

— Почему нет?

— Я не беру девушек в отряд, — чертов сексист ударил аргументом, к которому я была готова, ведь уже знала эту информацию благодаря сплетням.

— Устав не допускает гендерного неравенства. Я думала, ты придерживаешься такой же позиции и оцениваешь бойцов по результатам, а не по полу.

— Я как-то пропустил твой выдающийся результат. Напомнишь?

Его саркастические слова достигли цели — волна раздражения накрыла меня с головой. Я сумела взять себя в руки, но все же процедила с нескрываемой злостью:

— Увидишь в конце мая.

— Жду с нетерпением, — безразлично отозвался он.

Не желая мириться с таким грубым отказом, я решительно шагала в унисон с Райсом, при этом ощущая себя так, будто запустила руку себе в грудь, выдернула оттуда гордость и выбросила ее под подошвы его начищенных берцев. Мне хотелось двинуть ему коленом по яйцам, однако я продолжала шагать, шагать, шагать…

Результат разговора меня совсем не устраивал, поэтому я собрала волю в кулак и уверенным тоном выдала:

— Мне нужны гарантии. Если я займу первое место в рейтинге, могу ли я рассчитывать на место в твоем отряде?