Тень Лианет

Скарлетт подошла ближе, взяла меня за руки и посадила на выступ душевой кабины, а сама села на корточки передо мной.

— Что такое?

— Скар... Мне плохо, — я громко всхлипнула, — после спарринга с Хельгой я не могу спать... Мне кажется, что она придет ночью и убьет меня... Я боюсь встретить ее в коридоре, в столовой, на территории. Меня постоянно тошнит, поэтому я не могу есть, и еще... у меня постоянно все болит. Я чувствую себя такой слабой... — я разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

Скарлетт крепко обняла меня, поглаживая по спине, пока я заливала слезами ее футболку.

— Хельга больше тебя не тронет, слышишь? Я поговорю с ребятами, кто-то из нас будет всегда ходить с тобой, чтобы тебе было спокойнее.

— Нет! — я в ужасе отпрянула. — Только не это! Приставишь ко мне охранников?! Это будет выглядеть жалко!

— Зато ты сможешь нормально жить! — возразила она.

— Нет! И не смей ничего рассказывать ребятам... Даже Пэт!

— Ли...

— Мне нужно справиться с этим самой, — настаивала я.

— Справиться самой — это ночевать в подвале?

— Скар, ночью меня никто сторожить не будет, — мой голос охрип.

— Хорошо, давай договоримся так, — она заправила мне за ухо выпавшую из косы прядь, — днем я буду по максимуму находиться рядом, ночью ладно, ночуй в своем подвале.

— Спасибо, что разрешила, мамочка.

— Не язви, я волнуюсь за тебя.

— Прости, — я вытерла глаза и запустила пальцы в волосы, массируя голову. — В последнее время я отвратительная хамка, просто... дай мне пару дней выспаться и прийти в себя.

Из холла послышались разговоры, поэтому мы поднялись, чтобы не навлечь лишние вопросы.

Я принялась умывать красное лицо.

— Не закрывайся от меня, ладно? — раздалось совсем рядом.

Я посмотрела на Скарлетт в зеркало и кивнула.

Она провела пальцами по моим взлохмаченным волосам, словно вычесывая страхи, затем вернула твердый взгляд на меня.

— Ты львица, нечего бояться чертовых гиен.

Еще один кивок. Я закусила изнутри губу, чтобы сдержаться.

Я не чувствовала себя львицей. Скорее жалкой крысой, что в панике забилась в самый темный угол в надежде, что ее никто не найдет.

Глава 34

После того разговора прошло полтора месяца.

В академии время бежало стремительными рывками.

Командира с его суровой свитой я больше не видела. Видимо, они уехали на очередное задание.

Несколько раз в день мы пересекались с Хельгой в столовой. Она смотрела на меня испепеляющим взглядом, а я старалась не съеживаться и держаться уверенно.

За шесть недель мне удалось прийти в норму: я набрала нормальный вес и даже вернула подобие мышц, которые растеряла во время жизни в лесу. Все-таки тот пластилин, которым нас кормили, действительно был сбалансированным по КБЖУ. Когнитивные способности пришли в норму, я больше не чувствовала постоянной усталости и тумана в голове. Появились силы возобновить мои любимые пробежки. В перерывах между тренингами я сбегала в часть леса, не относящуюся к полигону. Там не было ни камер, ни ловушек, только дикий лес — единственное место с подобием свободы, которой мне теперь никогда не видать.

Все мое существование свелось к намерению пережить первые полгода обучения, после чего попасть в отряд к опытному командиру, чтобы до конца своих дней проводить зачистку территорий вокруг города и получать за это сносную зарплату, на которую я смогу покупать лекарства Надин.

Неплохое будущее, особенно, если сравнивать с трудовым лагерем или электрическим стулом.

Так каждый мой день стал похож на предыдущий: занятия, пробежки, приемы пищи, вечерние игры в шахматы с Бесом — я откопала неплохо сохранившуюся доску с фигурами в библиотеке. А после зависала на складе: сначала одна, потом с Энтони.

Пока его не было, я доставала чистый лист и рисовала навязчивый образ: разноцветные глаза. Сначала голубой, затем карий, потом сминала влажную бумагу, запихивая на дно корзины, и начинала заново: голубой, карий, вместе, по отдельности... Голубой, карий...

Это сводило меня с ума. Но не рисовать сводило с ума еще больше. Я выбирала меньшее из зол, отчетливо осознавая, что скатываюсь в помешательство.

Я не влюбилась. Конечно, нет. Я даже не знала, как его зовут и специально не узнавала. Стоило кому-то рядом начать разговор об элитном отряде, я намеренно переставала слушать. Мне нельзя было узнавать его имя.

Я неустанно внушала себе, что необычные глаза привлекли меня исключительно с художественной точки зрения. Я делала это прямо сейчас, набирая на кисть карамельный оттенок.

Дверь вдалеке скрипнула.

Кисть оказалась вмиг отброшенной в сторону. Лист — смятым и брошенным в мусорную корзину. Секунда — и в руке уже находилась шкатулка.

Наступало наше совместное время с Энтони, когда я читала или реставрировала очередную шкатулку, а он ковырялся в своих изобретениях.

Он регулярно приносил мне что-нибудь вкусное: то яблоко, то мармелад. На днях мы даже прикончили с ним целую банку арахисовой пасты. После этого меня тошнило всю ночь.

А сегодня вот принес самое лучшее, что придумало человечество... Шоколад!

У меня от счастья зашлось сердце, когда он без слов разделил большую плитку на две части и положил передо мной внушительный кусок вместе с оберткой.

Стараясь не вести себя, как дикое животное, я аккуратно отломила один квадратик и положила в рот. Шоколад таял на языке, рассыпаясь маленькими искорками удовольствия. Я не удержалась и зажмурила глаза от наслаждения, а когда открыла, Энтони сидел, уставившись на меня.

— Если бы знал, что ты так просияешь от шоколада, принес бы раньше, — выдохнул он.

— Я ужасно люблю его!

— Уже понял, — хохотнул в ответ он и спустил очки со лба на переносицу, утыкаясь в маленькую микросхему.

Съев еще две дольки, я завернула остатки в упаковку и положила в карман.

Энтони поднял глаза и нахмурился.

Я застыла.

— Ты же не против, если я заберу остатки? Хочу угостить друзей.

— Это твоя часть, распоряжайся ей, как хочешь, — вдруг замахал руками он, как будто в попытке оправдаться.

Я начала шлифовать черную шкатулку.

Тем временем Энтони вставил микросхему в какой-то пластиковый корпус и произнес себе под нос:

— Ты напоминаешь мне мою маму.

— Правда? Почему?

— Она поступала так же. Тоже была очень щедрой.

Я обратила внимание на прошедшее время в его словах, но не стала лезть в душу. Вместо этого улыбнулась и сказала:

— Получается, ты весь в маму. Тоже подкармливаешь меня.

— Да, это у меня от нее, — с теплотой в голосе согласился он.

Он снова застыл и посмотрел сквозь пластиковый корпус, будто окунаясь в свои воспоминания. Моргнул и продолжил закручивать болтики.

— Когда мне было лет восемь, я играл во дворе дома и услышал, как мама попросила у нашей соседки немного соли. Эта женщина потеряла мужа на гидроэлектростанции и воспитывала одна годовалую девочку. Я тогда спросил у мамы: «Зачем ты просишь у нее, ведь у нас дома есть соль?». Мне показалось это таким нелепым, потому что в Ватерфолле соли в целом навалом, ее выдают бесплатно в любом магазине. А мама тогда ответила: «Она малообеспеченная и часто просит у нас взаймы. Я попросила у нее что-то небольшое, такое, чтобы не обременять ее, но в то же время дать ей почувствовать, что она нам тоже помогает. Так ей будет легче обратиться к нам и попросить все, что нужно». — Энтони сглотнул, продолжая орудовать отверткой. — Мама считала, что настоящая помощь — это когда ты не ставишь человека ниже себя и не позволяешь ему чувствовать себя обязанным или слабым.

Кисть замерла в моих руках.

— Твоя мама чудесная женщина, — мой голос охрип, а пальцы дрожали, обхватывая ручку покрепче и промывая ворс в воде.

— Была. Да.

Я подняла голову и встретилась с его теплыми глазами.

— Она работала инженером на водонасосной станции, и когда произошла авария на самой большой дамбе, ликвидировала ее последствия ценой своей жизни, — Энтони снял очки и потер глаза. — Если бы не она, весь Ватерфолл остался бы без воды и электричества на несколько месяцев. Соответственно, и другие города тоже.

У меня сжалось сердце.

— Когда это случилось?

— Семь лет назад, мне было тринадцать.

Я не умела подбирать небанальные слова утешения и, буду откровенна, стала считать их бесполезными, поэтому просто промолчала, принявшись слишком старательно вытирать кисть о салфетку.

— Я знаю, что ты спишь здесь, — неожиданно перевел тему он.

В воздухе повисла режущая перепонки тишина.

Мы долго смотрели друг на друга. Я — в ожидании, что он скажет дальше. Он — будто пытался прочитать мою реакцию на услышанное.

— Если захочешь поговорить о причине такого выбора ночлега, буду рад тебя выслушать, — со всей несвойственной ему серьезностью добавил он после паузы.

— Хорошо, спасибо, — отозвалась я, не в состоянии выдавить что-нибудь более адекватное.

— Чтоб ты знала, наравне с матерью меня воспитывала моя тетка, которая работала психологом. Я с пеленок слышал про эмоциональный интеллект, — лукаво улыбнулся он, демонстрируя свои очаровательные ямочки.

— Буду знать, — нервно хихикнув, я продолжила красить шкатулку.

Спустя пару часов перед уходом Энтони по привычке спросил, иду я или остаюсь. Обычно я отвечала, что хочу еще поработать, однако в этот раз врать не пришлось. Он потер переносицу и шагнул во мрак.

— Стой, — окликнула я, и он вернулся на свет. — Где ты достал шоколад?

— Трахнул повариху, — как ни в чем не бывало ответил он.

Из меня вырвался смех.

— Ты же не серьезно?

Энтони игриво вздернул брови.

Я перестала смеяться.

— И с какой из них ты спишь?

— С брюнеткой.

— Боже! Она же старая! — Мой рот приоткрылся.

— Ничего не старая, ей всего сорок пять! — возмутился он.

— Она старше тебя в два раза!

— Шоколад нравится есть?

— Чего? — не поняла я. — Ну... да.

— Вот и мне нравится, так что сиди помалкивай.

Он ушел, а я еще некоторое время смотрела на границу света и тени, размышляя, на что люди готовы пойти ради того, что любят. Я тоже хороша — нашла за что осуждать. Сама стала контрабандисткой, чтобы вкусно питаться.

В ту ночь мне снилось много шоколада. Он стекал по моим губам, и чей-то влажный язык жадно слизывал его. Я зарывалась пальцами в мягкие пряди, притягивая мужчину ближе. Колючая щетина царапала мой подбородок.

Я замерла прямо во сне.

Что-то не так.

У Лиама жесткие волосы. И нет щетины...

Распахнув веки, я встретилась с хищником с разноцветными глазами.

***

Стоит ли говорить, в каком подавленном состоянии из-за своего сна я пребывала все утро?

Поэтому, когда в очереди на завтрак Скарлетт наклонилась ко мне и вкрадчиво произнесла: «Я сейчас задам вопрос, а ты обещай ответить честно, ладно?», мое настроение стало еще дерьмовее.

— Я постараюсь, — напряглась я.

— Ты спишь с этим Энтони?

— Что?!

Я воскликнула так громко, что кадеты вокруг начали оборачиваться.

— Если да, то я не осуждаю, хорошо? Я рада, что ты идешь дальше.

— Да с чего ты взяла?

— Вы каждую ночь тусуетесь вдвоем на складе.

— Он уходит спать в свою казарму!

— Так вы не?..

— Нет! Конечно, нет... Боже... — я заправила волосы за уши и продвинулась в очереди. — Как тебе вообще такое в голову пришло?

— Ну, он симпатичный, даже красивый. И... похож на Лиама.

Я резко повернула голову.

— Он совсем на него не похож. Ничем. Абсолютно.

— Значит, мне показалось.

— Да, тебе показалось, — отчеканила я и взяла поднос.

В напряженном молчании мы приземлились за стол, уже ставший нашим.

Завидев нас еще на подходе, Сайлас предусмотрительно развалился на стуле, чтобы привычным образом прижаться под столом к ноге Скарлетт. Она, в свою очередь, всегда демонстративно отодвигала стул с громким скрипом, придвигаясь ко мне, но огромные ноги нашего негласного командира все равно доставали до нее.

Да, около недели назад Рами устал бороться за первенство с Сайласом и отошел на вторую позицию.

Умное решение.

Сайлас был новобранцем, но обладал отличными лидерскими качествами, в отличие от Рами. Несмотря на специфический характер, Сайлас прекрасно ладил со всеми в отряде и готов был помочь каждому.

Даже Скарлетт это признавала.

Недавно в душевых она обмолвилась, как нам повезло, что Сайлас оказался достаточно наглым, чтобы без разрешения влезть к нам в отряд. Это была высшая степень похвалы в отношении мужчины, на которую она была способна.

— Уже известно, сколько в этом году за Турнир дадут баллов? — спросила Пейдж, обращаясь к Рами.

Если до этого момента я больше ковырялась в брусках на своей тарелке, то сейчас подняла глаза.

Пейдж сильнее всех нуждалась в баллах. Сомнительно, что без победы в Турнире, до которого оставался всего месяц, она сможет заработать достаточно очков к Испытанию Мрака. Хотя все могло десять раз переиграться.

— Сто! — с необычайной страстью ответил Рами. — Если кто-то из нас выиграет, каждый получит по сто баллов! И тогда мы обойдем всех в общем рейтинге.

— О’кей, а кроме баллов что-нибудь существенное будет? — мгновенно сдвинул брови Сайлас. Ему, кажется, вообще было плевать на место в рейтинге. С другой стороны, о чем ему беспокоиться, если он и так занимал уже второе место. Я, кстати, сместилась на три места и теперь стояла на двадцатой позиции.

— Звание лучшего отряда и два месяца нормального питания, как у старших грейдов, — скромно отозвалась Пэт.

На словах «нормальное питание» у всех, без исключения, загорелись глаза. Даже у молчаливого Беса дрогнул мускул на впалой щеке.

— Вот за это уже стоит побороться, — моментально воодушевился Сайлас, пытаясь разглядеть в другой стороне столовой тарелки Мрачных и Теневых. — Я уже настолько голодный, что готов есть остатки после старших грейдов. Подождите еще месяцок, и я реально полезу в мусорку за объедками.

— Фу, это мерзко, — скривилась Скарлетт.

Мы все засмеялись.

— Зайка, я мужчина, мне необходима нормальная еда для поддержания формы и здоровья!

— Что-то я не вижу, что ты хоть сколько-то похудел за все время, — фыркнула она.

Сайлас расплылся в улыбке.

— Мне приятно, что ты обращаешь внимание на мою фигуру.

Решив остановить флирт неугомонной парочки, я без слов достала подтаявшую шоколадку и положила в центр стола.

Все застыли.

— Здесь шесть долек, каждому по одной, — я подняла глаза на друзей. — Угощайтесь.

— Где ты ее взяла? — Сайлас кинулся первым, быстро положив в рот кусочек, и замычал, стекая по стулу.

— Вот же придурок, — протянула Скарлетт, но тоже взяла дольку.

Все, как по команде, одновременно набросились на упаковку и забрали свою часть.

— Твою ж за ногу, какая вкуснотища, — простонала Пейдж.

— Сдохнуть можно, — поддержал Рами.

— Спасибо, Лиа, — тепло улыбнулась Пэт.

От всех наперебой зазвучали слова благодарности, я остановила их рукой:

— Это не мне стоит говорить «спасибо», шоколад достал Энтони.

— А, тот чувак, с которым ты кувыркаешься в подвале? — без задней мысли уточнил Сайлас.

Скарлетт и Пейдж прыснули. Пэт сжала губы, чтобы не улыбнуться.

Я же не донесла стакан с водой до рта. Он так и застыл у подбородка, когда я медленно произнесла:

— Чтобы ты знал, я сейчас в шаге от того, чтобы плеснуть тебе содержимое в лицо, так что лучше беги.

— Да ладно тебе, я же просто спросил! — хохотнул Сайлас.

— Считаю до трех. Раз.

— Лиа, — не прекращал смеяться он.

— Два, — я наклонила стакан поудобнее, и сидящие рядом с ним Скарлетт и Пэт предусмотрительно отодвинули свои стулья подальше.

— Три! — я плеснула в него водой, но он успел отпрыгнуть в последний момент, опрокинув стул. Жидкость лишь намочила его ноги ниже коленей.

Все вокруг захохотали. Даже Бес скривил губы в подобие улыбки.

— Так ему! — хихикала Пейдж.

— Давно пора было это сделать, — довольно кивнул Рами.

— Эй, какого хрена! Я думал, я вам нравлюсь! — Сайлас удивленно вскинул темные брови, и мы загоготали громче.

— Оке-е-ей, я это запомню, — ткнул он пальцем в меня, — запомню, слышишь?

— Слышу, Сайлас, слышу, — улыбаясь, кивала я.

Он стряхнул воду с берцев и с ворчанием вышел из столовой.

Я поймала взглядом уборщицу и попросила у нее тряпку, но она наотрез отказалась давать мне ее, утверждая, что уберет все сама. Как бы я ее ни уговаривала, она не поддавалась, поэтому мы просто вышли на построение, оставив рядом со столом большую лужу.

***

После построения нас ждал мой нелюбимый тренинг.

Помещение для стрельбы было обито матовыми серыми панелями от пола до потолка, на которые я любила опираться, пока другие стреляли. Из-за проблем с системой кондиционирования здесь всегда царила жара, и панели — единственное, что оставалось холодным.

Сняв рашгард и оставшись в майке, я отошла в самый конец помещения и прислонилась спиной и голыми плечами к гладкому материалу, с откровенной завистью наблюдая, как Бес выбивает десять движущихся мишеней из десяти. Его точно определят в сектор Тумана на роль снайпера.

Все в моем отряде неплохо справлялись с огнестрелом, кроме меня. За два с половиной месяца обучения я почти не заработала баллов по этой дисциплине.

Отбивая пяткой нервный ритм, я готовилась к очередному провалу, как вдруг почувствовала странное зудящее ощущение под кожей.

Я повернулась к большому прозрачному стеклу, занимавшему всю стену напротив мишеней. За ним находилась аскетичная комната для наблюдения за стрельбой, однако в ней никого не было.

Моя интуиция твердила об обратном.

Оттолкнувшись от стены, я приблизилась к стеклу и внимательно оглядела пустое пространство за ним, затем прошла вдоль него сначала в одну сторону, затем в другую.

Что-то не давало мне покоя.

Я остановилась чуть левее и уставилась в пустоту.

На короткое мгновение все звуки в стрелковой зоне заглохли, будто кто-то резко убавил звук. Я почти физически ощущала, как нечто за стеклом притягивает мое внимание невидимой нитью. Склонив голову набок, поднесла палец и пару раз стукнула по центру своего блеклого отражения.

— Скай!

Мой двойник едва заметно дернулся от оклика Хартганнера, и все звуки тотчас вернулись в прежнюю силу слышимости.

Моя очередь наступила слишком быстро.

Что ж, мне не привыкать позориться.

— За нами кто-то наблюдает? — уточнила я, направляясь к огневому рубежу и указывая за спину.

— А ты там кого-то видишь, кадет? — приподняв прямые брови, поинтересовался командир. — Если да, могу отправить тебя в медблок, там тебе выдадут направление на госпитализацию в психиатрическое отделение.

Сбоку раздались смешки.

Я тоже улыбнулась, осознав, как со мной играет мозг. От нервов начинало казаться всякое.

— Возможно, после моей очередной стрельбы и правда придется посетить врача, чтобы залечить ожоги от стыда.

Мои слова вызвали смех среди Тленных, Хартганнер тоже ухмыльнулся и указал на длинноствольную винтовку.

Стоило мне взять ее, пропахшую металлической вонью оружейного масла и, вспотевшей рукой направить перекрестье прицела на самую середину мишени, как я снова ощутила на затылке чужой взгляд, похожий на точно такой же прицел.

Я сглотнула, приказывая себе не оборачиваться.

За стеклом никого нет.

— Скай, патроны не нужно хранить, будто это твоя девственность, — поддел меня главный весельчак нашего потока — Брейди, и его тупые дружки разоржались, толкая друг друга локтями.

— Спасибо, Брейди. Поделишься еще советом по скорострельности? Слышала, ты в этом эксперт, — не без едкой нотки парировала я.

Тленные прыснули, а его приятели загоготали, как гиены, один так и вовсе с силой хлопнул Брейди по плечу, что тот чуть не сложился пополам.

Я заметно расслабилась от этой короткой перепалки, и палец, уже не настолько дрожащий, лег на спусковой крючок.

Прицелилась. Выстрелила.

Мимо.

И еще раз.

Мимо.

И еще.

Мимо.

И это еще мишени оставались статичными.

Когда металлические пластинки пришли в движение, за десять выстрелов я попала в край одной, и то рикошетом.

Среди кадетов нарастало откровенное веселье. Так дерьмово среди нас никто не стрелял.

— В чем дело, Скай? — без тени улыбки спросил Хартганнер, когда я опустила винтовку. — Ты же неплохо бросаешь ножи, с меткостью у тебя нет проблем.

— Черт его знает, командир, — залившись краской и дернув плечами, я положила оружие на специальную подставку и отошла.

Все в моем отряде смотрели на меня с сожалением, поэтому я прошла мимо них под бас Хартганнера, объявляющего фамилию следующего стрелка, и остановилась на прежнем месте в дальнем конце зала у стекла. К счастью, никто из товарищей ко мне не подошел, уже зная, что я люблю иногда побыть одна.

— С красивыми девками всегда так. Наверное, думают, что покажут зараженным сиськи, и те упадут без выстрелов, — вдруг брякнул один из парней в толпе, голос которого я не узнала. Несколько человек поддержали его хихиканьем.

— Захлопнись! — лающий тон принадлежал Сайласу.

Я только закатила глаза.

За все то недолгое время, что я в академии, мне «посчастливилось» десятки раз лицезреть подтверждение словам Скарлетт, еще в начале обучения заявившей, что любое сборище парней рано или поздно превращается в одно запрограммированное на самоуничтожение существо, характеризующееся высочайшей степенью кретинизма. Стоит мужчинам оказаться в замкнутом пространстве, как в попытке занять самое высокое место в тестостероновой иерархии они начинают вести себя, точно безмозглые животные. И в результате превращаются в стадо, которым, впрочем, легко управлять.

Размышляя над этим, я снова покосилась на стекло.

Невидимый прицел не пропал.

Недолго думая, я метнулась к выходу из стрелковой зоны и резко открыла дверь наблюдательной комнаты. И успела в последний момент, потому что еще бы секунда, и я бы не заметила, как дверь на противоположной стене закрылась с тихим магнитным щелчком, и что-то темное мелькнуло в матовом окне на ее верхней части.

Я рванула туда.

Широкий холл, залитый солнцем и разноцветными бликами витражей, встретил меня умиротворенной тишиной. Я медленно двинулась по черно-бежевой плитке, словно фигура королевы, пересекающая шахматное поле в поисках жертвы.

Мой наблюдатель не мог уйти далеко. Тир располагался в самом тупике восточного крыла, и раз в холле было пусто, значит, он прятался за колоннами или в стеновых нишах.

Против воли я ощутила радостное предвкушение.

Такие игры мне нравились гораздо больше шахмат.

— Выйдешь сам? Или хочешь, чтобы я нашла тебя? — пропела я с улыбкой. Мой голос отразился под самым потолком.

Стук. Стук. Стук. Каблуки моих берцев чеканили ритм.

Ниши оказались пусты.

Дойдя до конца холла, я на всякий случай выглянула за распашные двери, но никого не обнаружила, тогда со скрипом плотно закрыла их, развернулась и пошла за колонны. Всего их было шесть.

Вырисовывая восьмерки, я тихо обходила бежевые потрескавшиеся опоры, стараясь не стучать подошвами.

Никого.

Обошла еще раз.

Снова никого.

Я чувствовала, что здесь кто-то есть.

Чужое присутствие висело в воздухе.

— Выходи, — уже без веселья приказала я. — Я знаю, что ты тут.

Остановившись у высоких витражей, я оглядывала колонны и пустые ниши.

Никто не появлялся.

Я ждала и ждала...

Часы показывали, что меня не было на занятии уже десять минут. С другой стороны, Хартганнер не сможет отнять у меня баллы за пропуск, ведь я ничего не заработала, поэтому я со спокойной душой в очередной раз прогулялась по холлу, затем пробежалась между колоннами.

Это раздражало. Я точно знала, что бегаю не за тенью...

Или же за Тенью?

Азарт захлестнул меня.

Напевая детскую песенку про Теней, я скользила по шахматной плитке, внимательно наблюдая за резкими тенями на полу, отбрасываемыми колоннами.

Без изменений.

Разозлившись, оперлась спиной на стену рядом с окном и принялась ждать. Не мог же он прятаться вечно!

Я стояла так, пока время занятия по стрельбе не приблизилось к концу.

Мне нужно было возвращаться, однако стоило мне сделать пару шагов в сторону стрельбища, как двери сзади скрипнули.

— Ах ты!..

Я сорвалась с места быстрее пули, вылетела в приоткрытые двери и тут же врезалась в кого-то.

— Черт!

— Кадет? — свысока на меня взирал генерал Кинг.

Я всерьез испугалась, поскольку ни разу не видела его жуткие шрамы так близко. Выглядело кошмарно. Мигом подобравшись и сделав несколько шагов назад, я отдала ему честь ударом кулака в грудь и прикосновением костяшек ко лбу.