Тень Лианет

— Спасибо, — уже серьезным тоном сказал Энтони, снимая очки, которые, к слову, очень ему шли.

— Да не за что.

Мы бок о бок пошли на построение.

Я распустила тугой хвост и помассировала кожу головы, отчего волосы рассыпались по плечам.

— А ты хороша без своего дикого амплуа, — придерживая входную дверь, подметил Энтони, на что получил красноречивый игнор, пресекающий любые дальнейшие попытки флиртовать.

Меня это не интересовало.

Стоило мне занять свое постоянное место в конце первого ряда в левом углу, как Скарлетт прошептала на ухо:

— Что у вас за дела с тем парнем?

— С Энтони? — я проморгалась, щурясь от яркого света. — Нужно было кое-что отдать.

— Это для него ты распустила волосы? — ехидно улыбнулась она.

— Не смеши.

— Но он ничего, да?

Я посмотрела на Скарлетт тем самым взглядом «даже не смей продолжать».

— Кто ничего? — встрял Сайлас между нами.

— Не твое дело! — Скарлетт ткнула его локтем в живот.

— Ауч!

— Доброе утро, бойцы! — прогремел голос генерала, и моя голова сильнее затрещала.

Все затихли и встали по стойке «смирно».

Пока Кинг зачитывал список погибших бойцов за вчерашний день, я почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Прошлась глазами по рядам слева и наткнулась на Хельгу.

Змея вернулась.

Я смотрела на то, как она прожигала меня своими ледяными глазами, и подняла подбородок выше. Наше противостояние длилось недолго. Хельга внезапно бросила взгляд мне за спину и отвернулась. В этот момент генерал объявлял рейтинг.

Наш отряд неожиданно оказался на третьем месте среди обоих потоков. Кинг позволил нам взглянуть на часы, куда секунду назад пришел файл с таблицей. Я была на двадцать третьем месте среди девяноста восьми кадетов. Недурно. Захотелось сразу же рассказать об этом Надин. Напишу ей на днях письмо.

Скарлетт, Бес, Рами и Пэт заняли позиции недалеко от меня. Мы с девочками радостно переглянулись. Сайлас значительно оторвался от нас, забрав пятое место. Он бы мог оказаться и на первом, если бы на занятиях не тратил столько времени на окучивание Скарлетт. Дальше всех из нашего отряда оказалась Пейдж — на семьдесят втором месте.

Я потерла глаза, пытаясь прогнать противных мошек, и нашла результат Энтони — девятнадцатое место. А он молодец! Ртуть занял сороковое.

Мы снова переключили внимание на генерала, который смотрел вбок.

— Бойцы, рад сообщить, что с важного задания в целости и невредимости вернулся первый отряд. Полтора месяца они находились в центральной, самой опасной зоне Континента, в поисках прототипов вакцин от Кровавой Пыли. Они не только привезли несколько сохранившихся образцов, но и жесткие диски с данными, которые ученые успели собрать в первые годы катастрофы.

Кулаки всех присутствующих, включая мой, застучали по груди в едином ритме, приветствуя бойцов. От шума перед глазами вспыхнули пятна. Сквозь них я пыталась разглядеть пять высоких мужчин, которые встали в строй рядом с нами — в тот самый сектор, что пустовал весь прошедший месяц.

Если до этого над плацем висела тишина, то теперь будто даже природа стихла от подавляющей энергетики первого отряда. Не зря он считался самым сильным в Армори. Так как я стояла во внутреннем углу буквы «П», то находилась ближе всего к ним.

Я зажмурила глаза, прогоняя туман мигрени, и вперилась взглядом в высеченный профиль командира. На мгновение я даже забыла про головную боль, так меня поразила стать мужчины — он весь был будто вырезан из камня.

Когда он замер впереди своего отряда, глухие звуки ударов по груди одновременно стихли. Осознав, что мой кулак гораздо раньше остальных застыл в воздухе, я быстро опустила руку, покосившись на генерала. Он не заметил моей осечки.

Удивительно, но даже пятидесятилетний Кинг невольно пригладил волосы, глядя на безупречного молодого мужчину, пока что-то говорил.

Я не понимала ни слова.

Мрачные выстроились позади командира, словно скалы вокруг главной горы.

Он был выше меня на голову. Гладкая черная броня обтягивала его мускулы. В креплениях на жилете находилась дюжина метательных ножей. На их рукоятках сверкали небольшие символы, вырезанные явно вручную. У других бойцов никаких символов не было.

Я перевела взгляд на плечо командира — концы ярко-алой ленты с римской цифрой «1» развевались на ветру. Подняла глаза выше: угольно-черные волосы были небрежно зачесаны вбок. Прямой нос с небольшой горбинкой, массивная челюсть и высокие скулы. Его карие глаза смотрели точно вперед. Он не двигался и будто бы не дышал, абсолютно растворившись в пространстве...

Внезапно его голова повернулась ко мне, и я чуть не отшатнулась от неожиданности, потому что второй глаз оказался ярко-голубым — его рассекал большой шрам, похожий на молнию и заканчивающийся на середине щеки.

Никогда в жизни не видела людей с гетерохромией — и уж тем более с такой одновременно отталкивающей и притягательной красотой. Его резкие, хищные черты застыли в жестком непреклонном выражении.

Он продолжал невозмутимо смотреть на меня, и я тоже не отводила взгляд. Понимала, что так пялиться неприлично, но не могла заставить себя прекратить. Что-то внутри меня заставляло впитывать детали его лица. Мир схлопнулся в одну точку.

Где-то на задворках сознания я слышала отголоски баса генерала, но его силы не хватало, чтобы просочиться в мой разум.

Пульс подскочил.

И только тогда я осознала, что происходит, и резко опустила глаза в землю.

Впервые в жизни.

Кровь стучала в висках, а жар расползался по телу и нагревал форму до такой степени, что я готова была скинуть ее прямо здесь, на плацу, лишь бы ощутить свежий прохладный ветер на коже. Я заставляла себя ровно дышать и смотрела в серый асфальт.

Ощущение было невообразимым. Будто вся подавленная энергия внутри меня, что копилась и была сдержана прочнейшим бетоном, вдруг обрела власть и силу. Она решила прорваться мощным потоком, заставив внутреннюю ограничивающую ее дамбу треснуть.

— Ли, ты как? — тихо спросила Скарлетт. — Снова мигрень?

Я подняла голову и увидела, что все начали расходиться. Первого отряда не было на прежнем месте, как и их командира.

Я оттянула ворот рашгарда. Сейчас он ощущался удавкой.

— Эй! — Скарлетт приблизилась к моему лицу. — Или это из-за Хельги?

— Что? — тяжело дыша, спросила я.

— Ты меня пугаешь. Она стояла и пялилась на тебя все построение. Я думала, дыру в тебе прожжет. Как и красавчик-командир...

Я посмотрела на нужный сектор, но отряда Хартганнера там не было.

— Они уже ушли, и нам тоже пора грузиться по машинам. — Скарлетт взяла меня под руку и потащила в другую сторону. — Но сначала нужно зайти в медблок и взять тебе таблетки.

Я шла за ней по инерции.

Мигрени как не бывало.

Ее место занимал будоражащий мое сознание мужчина.

— Не бойся ты ее, мы почти всегда вместе, вдвоем точно с ней справимся в случае чего.

— Да... Хорошо, — на автомате ответила я.

В данный момент меня больше заботило не то, что вернулась Хельга, а моя реакция на незнакомого мужчину. Чувство отвращения и стыда затапливало с головой.

Лиам умер всего четыре месяца назад. Как я могла почувствовать это к другому мужчине так скоро? Что я подразумевала под этим, я сама не знала, но оно не на шутку встряхнуло меня изнутри.

Я по-прежнему не свыклась с мыслью, что Лиама больше нет. Каждую ночь, лежа в полусознательном состоянии, в моей голове крутился только он. Еще в медблоке я разрешила себе открыть коробочку с нашими воспоминаниями, чтобы отвлекаться от боли. Я представляла наши обеды под кленом, секс в башне, его объятия и поцелуи. Это заставляло меня держаться и окончательно не сойти с ума от страха, тревоги и измотанного физического состояния. Если бы не Лиам, я бы рассыпалась по частям...

И теперь вот какой-то незнакомец посмел забраться мне под кожу...

Встать рядом с главной любовью моей жизни...

Имел дерзость закрыть его своей тенью...

И я позволила!

Может, это не выдумки, и Теневые правда обладают какими-то ментальными способностями? Что, если он проник мне в голову? Я не могла все это почувствовать без стороннего вмешательства, это точно!

— Ты меня слышишь?

Скарлетт хмурилась, взявшись за ручку двери.

— Прости, — я слабо улыбнулась ей. — Голова просто взрывается.

Ее взгляд смягчился.

— Сейчас все исправим.

Мы зашли в медблок.

Глава 33

Многочасовое занятие на полигоне, где нам снова пришлось обойти десятки ловушек и вернуться в академию из глуши, изрядно отвлекло меня от мыслей о командире элитного отряда.

Но после ужина я опять стала есть себя поедом, пока одно переживание не сменилось другим — страхом перед Хельгой.

Я решила попробовать переночевать на складе. Там было безопасно и спокойно. Мне жизненно необходим был нормальный сон.

Я уже предпринимала попытку устроиться на ночь в библиотеке, но комендант Диггинс пресек ее. Во время ночного обхода он заявился посреди ночи с фонариком и принялся кидаться угрозами доложить руководству о моей «выходке», после чего выгнал меня оттуда.

Подождав, когда на первом этаже станет меньше людей, я прошла к двери склада и, набрав нужную комбинацию, чертыхнулась, поскольку панель замка загорелась красным. Я набрала код еще раз — панель снова выдала ошибку. В какой-то момент пришлось задуматься, те ли цифры я ввожу, учитывая возникшие проблемы с когнитивными навыками, однако Пэт подтвердила, что я набирала верный код.

Тогда я отправилась в мужское крыло. Подходя к нему, я удачно встретила парня, с которым Энтони болтал утром в столовой. Наши взгляды встретились, и он подошел ближе.

— Привет. Можешь, пожалуйста, позвать Энтони?

— Ты можешь сама его позвать, проходи, — парень кивнул в сторону казарм.

— Мне же туда нельзя.

Парень усмехнулся.

— Это правило — формальность.

— Но в женское крыло парни не ходят.

— Потому что отхватывают люлей, — криво усмехнулся он.

— Ладно, спасибо за помощь, — улыбнулась я, проходя вперед.

В нос ударил ядовитый запах мужского пота. Аж глаза заслезились. Господи, как они тут живут?!

Как все-таки прекрасно быть женщиной. В нашем крыле всегда пахло дезодорантами и кремами для тела.

Вокруг ходили парни — кто-то с голым торсом, кто-то даже в одних трусах. Я старалась смотреть только на лица, пытаясь найти Энтони, а то вдруг воспылаю желанием к кому-то из них. Я уже сама себе не доверяла.

Парни улюлюкали и свистели, когда я проходила мимо. Я держала невозмутимое лицо, концентрируясь на задаче.

Наконец заметила Энтони. К счастью, он был в штанах. Меня сразу привлекла большая татуировка в виде птицы на его рельефном торсе. Выглядело масштабно и круто.

— Дикарка! — он повесил полотенце на голое плечо. — Какими судьбами?

Я подошла ближе, разглядывая изящные перья, и тихо сказала:

— Код к двери не подходит.

— А, да, его сменили на два-четыре-семь-девять. Хочешь потрогать? — он ласково погладил крыло на боку.

— Нет, спасибо, — я подняла глаза и развернулась, чтобы уйти, но Энтони сказал:

— Я как раз тоже туда собирался. Мне надо одеться. Подождешь минуту?

Я замялась.

— Эм, ладно.

Он ушел, а я подошла к окну и встала спиной к бродящим в холле кадетам.

Надеюсь, Энтони быстро возьмет на складе, что ему нужно, и свалит, иначе моему плану с ночевкой конец.

— Дикарка! Пойдем.

Энтони надел серую футболку.

— Если хочешь, внизу снова разденусь, и ты еще посмотришь, — ухмыльнулся он, поймав меня на разглядывании его живота.

Я равнодушно мазнула взглядом по его лицу и пошла на выход из мужского крыла.

— Ну как хочешь, — фыркнул он.

Я ввела новый код.

— Ты здесь зачем? — поинтересовалась я, пропуская его вперед.

— Эй, вообще-то я первый нашел этот склад.

— Я не к этому. Прости, если прозвучало грубо, — я положила руку на солнечное сплетение — туда, где под тонкой тканью рашгарда находился медальон, и прижала ладонь, чтобы ощутить, как он впивается в кожу. В последнее время я будто разучилась общаться с людьми.

— Я часто вечерами зависаю тут, ремонтирую всякое.

— Шкатулки?

— И их тоже. Хочешь посмотреть?

Черт. Если он начнет проводить экскурсию, то точно застрянет здесь надолго.

— Давай, — кивнула я, боясь снова показаться невежливой.

До берлоги Энтони мы добирались около пяти минут, подсвечивая путь фонариками на часах. По словам Энтони, верхнее освещение не работало из-за сгоревшей проводки.

Остановившись в закутке, он дернул за нить, включая допотопную лампу, которая осветила несколько стульев и большой стол с кучей непонятного хлама: железки, старая техника, инструменты.

— А ты здесь неплохо устроился, — оценила я.

— Да, иди сюда, кое-что покажу! — с возбужденным блеском в глазах он отодвинул какие-то устройства на столе в сторону и вытащил из коробки странную штуку, похожую на металлический гриб. — Это манок для зараженных.

— Манок? — не поняла я.

— Ага. В Старом мире охотники такими приманивали животных. Только мой будет приманивать зараженных.

Он нацепил очки и с энтузиазмом ткнул пальцем в длинное металлическое основание:

— Смотри, штырь вставляется в землю, потом нужно прокрутить рычаг вокруг него несколько раз и поставить ограничитель. Видишь, он начинает прыгать по зазубринам? Десять зазубрин — десять секунд, — Энтони прижал устройство к краю стола. — Затем ограничитель соскакивает, и шайба приходит в действие.

Металлическая шляпка резко задергалась и с оглушительным грохотом заколотила по дереву.

Я вздрогнула.

Энтони тут же отодвинул механизм от стола и перевернул его вверх тормашками, довольно ухмыляясь. Шайба перестала дергаться.

— А теперь представь, какие вибрационные волны может запустить эта штучка по земле?

— Хм, а не проще ли включить колонку?

Он усмехнулся и поправил очки.

— Механизированный шум их не удержит. Люминофоры не тупые. Прибегут на звук, поймут, что добычи нет, и уйдут.

Его палец постучал по металлическому корпусу.

— Эта штука работает иначе. Она имитирует биоритмы человека с помощью резонатора.

Я нахмурилась.

— Биение сердца?

— Не только. Пульс, движение крови, даже мышечные микроспазмы. Особенно стрессовые скачки. Чем сильнее человек напуган, тем «вкуснее» сигнал для Люминофоров. Поэтому ритм здесь нестабильный, будто кто-то ранен, бежит или прячется.

Энтони усмехнулся, увидев искреннее удивление на моем лице.

— И самое интересное — они не могут понять, где добыча. Сигнал есть, а человека нет. По задумке, это дезориентирует их и удержит на месте минут на десять-пятнадцать.

Он поднял взгляд на меня поверх очков.

— Если я все правильно настрою, этим манком можно будет уводить целые стаи.

Наступила тишина.

Я пыталась осмыслить, что только что продемонстрировал мне Энтони. Эта штука может помочь в зачистке территорий или проникновении куда-нибудь.

— Энтони, это невероятно круто, — наконец выдала я, и технический гений расплылся в улыбке. — Ты показывал это руководству?

— Еще нет, манок нужно доработать. Я пока не придумал, как увеличить время задержки ограничителя. Десять секунд критически мало, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние.

Я взяла устройство и покрутила в руках. Весила эта штука прилично.

— Ты раскрашиваешь их? — я заметила на краю стола несколько шкатулок и краски.

Энтони забрал у меня манок и взял красную шкатулку.

— Пытаюсь. Лак и краска стираются со временем. Я пробовал отреставрировать несколько девочек, но только испортил их.

— Можно взглянуть?

Он бережно передал мне крошечную шкатулку в виде сундука. Я покрутила ее, рассматривая неряшливые кляксы, где Энтони пытался обновить покрытие и повторить узор.

— Если хочешь, я могу попробовать исправить. В детстве я много рисовала, умею обращаться с красками.

— Серьезно?

— Ну да, — пожала плечами я.

— Было бы круто.

Я положила шкатулку, но Энтони вдруг стал расчищать стол от завалов, освобождая место с краю.

— Не хочешь попробовать прямо сейчас? Я пока поработаю над манком.

Я замялась, и он продолжил:

— Обещаю много не болтать, — на щеках выступили милые ямочки от улыбки.

— М-м, да, почему бы и нет, — я села на стул, и Энтони подвинул мне краски и кисти.

Для отхода ко сну было рано, поэтому я была готова заниматься чем угодно, лишь бы не находиться наверху в пределах досягаемости Хельги.

— У тебя найдется шлифбумага? — поинтересовалась я.

— Момент! — он выставил палец, а затем метнулся к коробкам на стеллаже и, недолго покопавшись, достал мне целый рулон.

Я начала аккуратно счищать затеки и толстые капли с дерева, полностью погрузившись в процесс. Энтони сидел на другом конце стола, ковыряясь мелкими инструментами в ограничителе. Некоторое время я подглядывала за ним, пока так не увлеклась процессом реставрации, что перестала в целом ощущать его присутствие. Именно так я чувствовала себя с Дэнни. С ним тоже было комфортно молчать.

Краски ожидаемо оказались высохшими, поэтому пришлось воскрешать их растворителем. Добившись жидкого состояния, я начала раскрашивать мелкие детали. Когда в очередной раз макала кисть в воду, часы издали короткий сигнал, говорящий об отбое.

— Тебе не пора возвращаться? — спросила я.

— А тебе? — Энтони снял очки и потер глаза и переносицу.

— Я бы еще посидела.

— Я тоже еще не закончил.

Судя по времени, мы были здесь уже полтора часа. Я опустила глаза и продолжила красить в блаженной тишине.

Здесь пахло пылью, деревом и немного растворителем, почти так же, как в лесной хижине, поэтому я чувствовала себя безопасно и спокойно. Впервые за несколько недель тревога внутри скрутилась в клубок, как буйный кот, который наигрался и прилег отдохнуть, спрятав когти в пушистых лапах. Я чувствовала его вес в зоне солнечного сплетения, но это было ничто по сравнению с тем, как он мучил меня ранее.

Спустя час я закончила выводить последние штрихи узора и положила шкатулку на бумагу для просыхания.

— Готово.

Энтони дернулся, будто тоже забыв о том, что я здесь. Отложил какие-то металлические трубки в сторону и подвинул лист к себе. Покрутил его в разные стороны, тщательно разглядывая.

Я затаила дыхание, ожидая его оценки.

Он снял очки, откидываясь на спинку стула и переводя внимание на меня.

— Безупречная работа, — едва не присвистнув, отметил мой новый приятель. Я и сама была откровенно удивлена тем, как хорошо получилось. — Сможешь расписать так остальные?

Я открыла рот, но он прервал меня:

— Не за бесплатно, конечно. Проси, что хочешь.

Если бы он знал, как я обрадовалась возможности занять руки и не вязнуть в тревожных мыслях... Но отказываться от вознаграждения не стала.

— Не знаю, что у тебя попросить.

— Давай я буду должен тебе услугу.

— Договорились, — кивнула я. Такой вариант мне подходил.

Он открыл ящик стола и вытащил оттуда черную коробку. Внутри оказалось несколько шкатулок разных размеров и форм.

— Вот, — он вытащил рояль, который я дала ему этим утром. — Обновишь «Лианет»?

Я скривилась, до сих пор забавляясь его странной привычкой называть шкатулки женскими именами, но все же забрала рояль и открыла банку с белой краской.

— Не устала?

— Нет.

— Я собираюсь уходить.

— Хорошо, — я не поднимала головы, пока он собирал свое барахло.

— Только не трогай здесь ничего, ладно?

Я кивнула, и он ушел.

Когда я закончила с роялем, было глубоко за полночь.

Вымыв кисти, я встала и потянулась до хруста в позвоночнике и боли в мышцах, которая уже стала частью моего существования и почти не напрягала.

Я уже собирала краски в коробку, когда наткнулась на баночку с надписью «Церулеум».

С третьего раза отвинтила крышку и увидела редкий небесно-голубой цвет с зеленоватым отливом. Краска пошла трещинами. Я залила ее растворителем, перемешивая обратным концом кисти. Как только она слегка размягчилась, достала из папки лист и нарисовала голубой круг, растягивая цвет от насыщенного по краям к светлому в центре. Набрав краску практически сухой кистью, я провела несколько линий, которые, как лучи, расходились в стороны.

Нашла в коробке «сажу газовую» и, почти не моргая, дрожащей рукой нарисовала черный диск, оставив несколько белых пятен. Все это я делала стоя, одним коленом опираясь на стул. Затем обрамила голубой круг двумя дугами с темными всполохами сверху и снизу. Когда достала «кадмий красный», то села за стол и резкими мазками вывела ломаные линии молнии.

Все происходило, будто в дурмане. Руки действовали сами по себе, а я была лишь сторонним наблюдателем.

Я снова встала и посмотрела сверху на получившийся рисунок. Влажная краска поблескивала в свете лампы, делая изображение глаза живым. Пульс застучал в висках.

Осознав, что именно мои предательские руки изобразили, я сделала шаг назад, а потом ринулась к столу, смяла рисунок и швырнула его в корзину под столом.

Подумав пару секунд, вытащила корзину и достала мокрый комок.

Расправила.

Растекающаяся краска залегла в темные морщины бумаги.

Я снова скомкала лист, зарыла его под слоями мусора, а после со злостью толкнула корзину в темноту под столом и начала ходить туда-сюда, оттягивая пальцами корни волос.

— Нет, нет, нет... — бормотала я. — Только не это...

Сев на корточки, я уткнулась лбом в колени. Я знала, как это начинается. Я знала, что за этим последует.

— Больше не притронусь к вам! — рявкнула я банкам на столе. — Идите в задницу! Ясно?

Нужно срочно переключить внимание.

Я сделала дыхательные упражнения, закрыв глаза. Встала с корточек и начала искать коробку с новыми одеялами и подушками. Спустя двадцать минут постелила два одеяла на пол, легла на бок и укрылась третьим одеялом до самого подбородка.

Закрыла веки. Голубой глаз со шрамом, как вспышка, возник в воображении. Я распахнула веки и перевернулась на спину, прижимая потную ледяную ладонь ко лбу. Запястье нещадно зудело, но я не притронулась к нему, не желая возвращать дурную привычку. Глядя в полумрак перед собой, с каждым взмахом ресниц я видела образ-образ-образ. Карий глаз... Голубой глаз... Карий... Голубой... С тяжелым выдохом я легла на живот и уткнулась лицом в подушку.

— Уйди...

Плотный материал подушки поглотил мой молящий голос. Я перевернулась на спину, расстегнула рашгард и вытащила медальон наружу. Перекатывая горячий металл в пальцах, постепенно успокоилась. Закрыла глаза, уносясь мыслями куда угодно, лишь бы не к разноцветным радужкам.

Несмотря на страшную усталость, сон не шел.

Теперь мое внимание привлекали разные шорохи и скрипы. Мне начало мерещиться, что на складе кто-то есть, поэтому я вытащила из берца нож.

Так, сжимая в одной ладони медальон, а в другой — нож, я впервые за несколько недель крепко уснула.

***

Я замечательно выспалась.

Правда, тело затекло из-за твердой поверхности, а еще теперь придется вставать на час раньше остальных, чтобы успевать незаметно пробраться наверх. Но это все мелочи.

Поднявшись, я свернула спальное место и убрала в пустую коробку. К счастью, по дороге в казарму мне никто не встретился. Все крепко спали. Я быстро приняла душ и наспех высушила волосы, а когда вернулась в казарму, застала Скарлетт, сидящую на кровати и уставившуюся в одну точку.

Я тихо поздоровалась, убирая косметичку в тумбочку. Скарлетт встала и хмуро кивнула на выход.

Мамочка проснулась не в духе.

Как только мы зашли в душевые, она пошла в атаку:

— Что происходит?

— О чем ты? — прикинулась идиоткой я.

— Где ты была?

— Ночевала на складе.

Она сложила руки на груди.

Взгляд ее гипнотизирующих синих глаз со стальной непреклонностью ввинчивался в мое лицо, словно в поисках малейшего признака лжи.

— Мы собирались поговорить.

Я прикрыла веки.

— Черт. Скар, прости. Вылетело из головы.

— Нет, Ли, — она обвиняюще шагнула ко мне. — Ты намеренно ушла. Ты всегда так делаешь — избегаешь сложных тем.

Я не знала, что на это ответить.

— Послушай, я вижу, как ты разваливаешься по частям, ты сильно похудела, на тебе уже даже рашгард висит. — Скарлетт оттянула край ткани на моем животе. — Я знаю, что ты не спишь. Вижу, что почти не ешь, — в ее глазах промелькнула боль. — И это вижу не только я. Все в отряде спрашивают у меня, что с тобой, а я даже не знаю, что им ответить, ведь ты не делишься со мной! Здесь многим страшно и некомфортно, но если говорить об этом, становится легче.

К горлу подкатил комок. Слезы еще не текли, так что, вздрагивая всем телом, я боролась с ними, пытаясь отвлечься на слабое гудение светильника, доносящееся с потолка.