Тень Лианет

Какой позор!

— Вообще, мне пора, — вскочила я, забирая тарелку, чтобы положить в раковину.

— Ты куда это? — Надин с недоумением наблюдала, как я стремительно мою посуду.

— Гулять со Скарлетт, Ру и Дэнни, — я протерла тарелку полотенцем и поставила возле раковины, после чего пролетела мимо Надин, чмокнув ее в щеку: — Я пошла, спасибо за ужин! Люблю тебя!

— Не задерживайся, мама скоро придет! — успела крикнуть Надин, прежде чем я схватила куртку и за мной захлопнулась дверь.

В Убежище я пришла первой. Села на подушку и убрала волосы в узел на затылке, пока руки сотрясала мелкая дрожь. Чтобы чем-то занять себя, открыла рюкзак, который принесла сюда еще днем, и повторно проверила содержимое: два фонаря — побольше и поменьше, кухонный нож, молоток, веревка, пачка печенья, бутылка воды и зажигалка. Удостоверившись, что все на месте, закрыла ярко-желтый рюкзак и отбросила его в угол. Затем подтянула гетры под резиновыми сапогами, поправила ворот бежевого свитера под самое горло и застегнула на клепки свою старую коричневую парку, потому что стало прохладно.

Меня немного подташнивало от волнения. Конечно, я знала, что никакую Тень нам не удастся вызвать, но идти в подземные тоннели, где наверняка темно, совсем не хотелось.

Я дернулась, когда сверху послышались первые капли дождя, и уже через минуту на крышу убежища обрушился сильный ливень.

Очень вовремя.

Может, ребята не захотят никуда идти в такую погоду?

На улице мигом стало серо и пасмурно, и я решила включить гирлянду из звездочек на батарейках, чтобы рассеять мглу.

Так, под звуки барабанящего по крыше дождя и моего паникующего сердца, я принялась ждать друзей для самого глупого приключения, которое только могла себе представить.

Ровно в пять по сараю постучали три раза: первые два раза быстро, третий с паузой. Я взяла рюкзак и вышла из убежища. К моему глубокому сожалению, дождь почти закончился, оставив после себя лишь противную морось.

Скарлетт стояла в своей зеленой парке с овчиной и брюках карго. На голове был натянут капюшон, из-под которого выглядывали рыжие локоны, выбившиеся из кос. В глазах горела решительность.

Я закинула рюкзак на одно плечо и перевела взгляд на Ру. Она была в утепленном плаще с капюшоном серого цвета, доходившем ей почти до пят. Наверняка достался ей от старших братьев.

Дэнни сидел на корточках поодаль от девочек, ковыряясь в рюкзаке. Он был в своей неизменной джинсовой куртке и голубой кепке, надетой задом наперед.

— Новый стиль? — бросила я, оглядев его голову.

— Что, плохо? — Дэнни засуетился из-за моего вопроса и стал нервно теребить козырек.

— Да нет, — пожав плечами, сказала я, еще раз пристально оглядев его кепку, и встала рядом с подругами.

Когда он опустил голову, мы со Скарлетт красноречиво переглянулись. На прошлой неделе Лиам пришел в школу в похожей кепке. Они с Дэнни учились в одном классе, но практически не общались.

— Нашел! — Дэнни достал карту в пластиковом файле и подошел к нам. — Ну что, готовы?

Девочки заулыбались и вдохновенно кивнули. Я же безучастно посмотрела на Дэнни, отчего его улыбка сразу сошла на нет. Он вмиг стал серьезным.

— Итак, вот наш план! Самый ближайший вход в тоннель находится здесь, — он ткнул в одну из точек на карте, — это заброшенный сад за больницей.

Черт. Именно там, где работает Надин, и где мне никак нельзя попасться, шастая в подземельях.

— Когда мы выйдем за стену

Я выразительно посмотрела на него.

— Это крайний вариант, если сигнал все-таки не сработает в тоннеле, — поспешил исправиться он. — Вы взяли какое-нибудь оружие на всякий случай?

Я кивнула, Ру покачала головой, а Скарлетт выдала:

— Я занимаюсь муай-тай, я сама оружие!

Дэнни нервно поправил кепку и спросил у меня:

— Что у тебя?

— Нож.

— У меня тоже, — кивнул он. — Надеюсь, не пригодятся.

— Может, не пойдем? — вдруг пискнула Ру.

Это были первые слова, которые она произнесла сегодня. Я хотела поддержать ее и уже открыла рот, когда Скарлетт закатила глаза и простонала:

— Ну, начинается!

— Ничего, ничего, — вмешался Дэнни. — Ты можешь не идти, Ру, все нормально.

Все выжидательно уставились на нее.

Я видела сомнение в ее бегающих глазах и понимала ее, как никто другой. Каждая мысль, словно громкий удар молота о наковальню, вызывала дрожь в моем теле: что, если нас поймают безопасники? Что, если мы встретим кого-то в тоннелях? Что, если за стеной нас сожрут зараженные?

Да, территории вокруг пяти городов, единственных выживших на Континенте, ежедневно патрулируют и зачищают бойцы Армори, но это не значило, что угроза миновала. Невозможно следить за всеми тварями в округе.

— Я пойду, — тонким, но твердым голосочком отозвалась Ру, выдергивая меня из тревожных размышлений.

— Тогда выдвигаемся, — кивнул Дэнни.

Наши дома находились всего в двадцати минутах ходьбы от фармцентра, рядом с закрытой территорией которого стояла больница. Втянув головы в шеи, мы шли через тонущий в осени город. Сахарные клены стояли вдоль улиц плотной стеной, их отяжелевшие от влаги листья потемнели до ржаво-красного цвета и лениво падали нам под ноги, превращаясь в скользкую кашу.

В воздухе смешивались запахи сырой земли, прелых листьев и древесно-сладковатый аромат кленового сиропа, который варили на небольшой фабрике недалеко от фармцентра. Но над всем этим все равно висел стерильный, чуть горьковатый запах лекарств — то было дыхание фармцентра, от которого город никогда не мог избавиться.

Я опустила голову еще ниже, когда мы проходили по небольшой торговой улице, где ярче всех горела вывеска овощного магазина Безумной Гретты. Оранжево-белый навес сейчас был натянут над деревянными лотками, а сама хозяйка магазина скрывалась за стеклянной витриной, кутаясь в ярко-желтое кимоно с пестрыми цветами и задумчиво перетасовывая карты Таро. Рыжие волосы с внушительной сединой, по своему обыкновению, были убраны в двухэтажную прическу с торчащими перьями. Гретта всегда выглядела немного безумно, за что и получила свое прозвище, на которое нисколько не обижалась.

Я проскользнула мимо ее магазина, словно тень.

К слову, по дороге мы не встретили ни одного Теневого или Мрачного бойца, поскольку они в эту часть города редко захаживали. В основном они жили у южных и восточных ворот города.

Когда я увидела белое здание больницы, у меня затряслись ноги. Я специально не смотрела налево — за высокий забор с колючей проволокой, где длинной цепочкой тянулись цеха фармсклада, в одном из которых работала мать. Если она увидит меня здесь, шастающую с кухонным ножом за спиной, мне конец.

Уже подходя к саду на заднем дворе, Скарлетт прилипла к моему плечу и спросила:

— Что у тебя в рюкзаке? Он же сейчас лопнет!

— Самое необходимое — нож, фонарики, зажигалка И пачка печенья, — я хитро поиграла бровями.

Глаза Скарлетт загорелись.

— То самое, с шоколадной крошкой?

— Да.

— Улет! — Скарлетт схватила меня за локоть и слегка встряхнула. — Не думала, что эта вылазка может быть еще круче!

Да уж, очень круто лезть под землю и вызывать Теневых

Я вмиг надела на лицо улыбку и положила руку на предплечье Скарлетт:

— Я рада, что тебе весело!

— Девчонки! — окликнул нас Дэнни, идущий впереди рядом с Ру.

Мы отпустили руки и принялись его слушать с серьезными лицами.

— Тоннель замаскирован, я думаю, нужно искать вход в зарослях, — он указал на густые кустарники вдоль металлической ограды.

Я внутренне содрогнулась. Это был не просто заброшенный сад, а самый настоящий жуткий лес, как в моем любимом романе с оборотнями. Между деревьями и кустами не было ни единого просвета: бордовые и темно-желтые листья сливались в густые непроглядные пятна, а стволы выглядели как скрюченные ручища великанов. Дополняли мрачную картину острые черные пики ограды, которые на фоне темно-серого неба выглядели особенно устрашающе.

Я смахнула капли дождя с носа и повернулась к ребятам. У всех было примерно одинаковое лицо: застывшая в ужасе маска.

— Чего встали? Вперед, — напустив уверенности в свой голос, произнесла я.

Друзья вышли из ступора и молча отправились за мной.

— Тут нихрена нет! — ругалась Скарлетт, пробираясь ко мне между колючими кустами. — Твою мать! Сраная

Я ударила палкой по толстой лозе, стиснув зубы и проглотив очередное проклятье.

Ну зачем я потащилась сюда

Мы ползали в этих стремных кустах минут сорок. Я промокла насквозь и устала как черт.

— Нашла! — воскликнула Ру.

Святые угодники, наконец-то!

— Пойдем, — швырнув палку в сторону, кивнула я Скарлетт, и мы отправились на голос подруги.

Выйдя из кустов, мы начали снимать колючки с одежды и волос: мой пучок превратился в гнездо, а косы Скарлетт висели двумя сырыми тряпками.

— Вот здесь! — указала Ру, и мы стали разглядывать еле заметный металлический люк, поросший мхом и заваленный опавшими листьями.

— Да, похоже на вход.

Я вздрогнула, когда Дэнни бросил эти слова прямо у моего уха, наклонившись между мной и Скарлетт, сосредоточенно изучая люк. Сделав шаг вперед, тем самым увеличив дистанцию, я произнесла:

— Давайте очистим от мха и листьев и попробуем поднять.

На все про все ушло не больше пяти минут. Мы встали с разных сторон люка по парам — Ру и Скарлетт с одной, я и Дэнни с другой.

— На счет три! — скомандовал он. — Раз, два

На третий счет мы вместе подняли крышку и отбросили ее вбок.

Должно быть, это выглядело как кадр из фильма ужасов: дождливый вечер, четыре подростка стоят в густых зарослях и смотрят в зияющую черноту, из которой доносятся запах сырости и отдаленные звуки капающей воды.

Отмерев первая, я достала из рюкзака большой фонарь и посветила вниз.

— Тут лестница. — Наклонившись, Дэнни нащупал перекладину. — Вроде крепкая. Я спускаюсь первым, затем Ру, потом Скарлетт и Лиа.

— Лиа последняя, потому что ты за нее боишься? — подколола Скарлетт. Ее губы растянулись в хитрой улыбке.

Дэнни посмотрел на меня и зарделся.

— Н-ничего подобного, хотите, можете сами придумать порядок спуска

— Меня все устраивает! — пискнула Ру, обнимая себя дрожащими руками.

— Дэнни, иди первым, я последняя, — надев капюшон, бросила я давно отработанным, невозмутимым тоном, понимая, что сейчас мне совсем ни до его чувств, ни до своих. Они вдруг прекратили свое существование или попросту онемели от страха, что я перестала ощущать их присутствие.

— Хорошо, только ни звука, спускаемся тихо.

Когда рыжая макушка Скарлетт исчезла в темноте, вокруг стало зловеще тихо. Я убрала большой фонарь в рюкзак, вместо него вытащила маленький и повесила его за петлю на запястье. Оглядевшись по сторонам и проверив, что никого нет, я пробурчала себе под нос «ты сможешь» и опустилась на корточки к кромке пустоты.

Лестница была скользкой, бетонные стены давили все сильнее, когда я шаг за шагом спускалась вниз. Сердце стучало где-то в районе горла, а паника захлестывала, потому что лестница казалась бесконечной.

Эта. Сраная. Лестница. Не кончалась.

Когда я уже была готова окликнуть ребят, кто-то схватил меня за талию. Я застыла, готовая разразиться криком.

— Это я, — прошептал Дэнни, заставив меня мгновенно расслабиться и ступить в холодную воду, доходящую до щиколоток резиновых сапог.

Я отпустила металлические прутья, Дэнни убрал руки, и мне показалось — но только показалось, — что он сделал это нехотя и как-то медленно.

Повернувшись, я тут же получила лучом фонаря прямо в лицо и зажмурилась.

— Прости, — пропищала Ру и опустила свет в пол.

Внизу было душно, поэтому я отодвинула прилипший ворот свитера и расстегнула мокрую парку. Ребята последовали моему примеру.

Переглянувшись и еще раз удостоверившись, что никто не передумал, мы пошли вглубь тоннеля. Я и Дэнни шагали впереди. Наши фонари освещали бесконечные бетонные коридоры с налетом плесени. На стенах виднелись также следы старой краски, похожие на силуэты людей. Кроме эха наших шагов и капающей воды ничего не было слышно. Ощущение, что это не мы шагаем по тоннелю, а это он медленно втягивает нас в себя, не покидало меня. Я ненавидела темноту. Чтобы успокоиться, я считала про себя шаги: сто тридцать шесть, сто тридцать семь, сто тридцать восемь

Пройдя еще столько же шагов, мой фонарик неожиданно замигал, создавая эффект движущихся теней.

Да ну серьезно?..

Клише за клише.

Я стукнула по корпусу, и фонарь заработал нормально.

Сколько еще мы будем идти?

Я боялась задать этот вопрос напряженному Дэнни.

— Эй, — вдруг зашептала мне в ухо Скарлетт, отчего я вздрогнула. — Ру клянется, что видела, как тень на стене посмотрела на нее.

Я обернулась. В глазах оцепеневшей Ру стояли слезы.

Ну вот. Я знала, что так будет!

Я тут же подошла к ней впритык и прошептала:

— Ру, не бойся. Тебе показалось — это всего лишь игра теней.

Она кивнула, и я спросила:

— Хочешь, вернемся?

— Нет, нет, пойдемте дальше, — тихо всхлипнула она.

Я достала бутылку воды и протянула ей.

— Если что, я рядом, — пройдя вперед, я обернулась и еще раз посмотрела в ее глаза, выражая немую поддержку.

Тысяча двести восемьдесят три, тысяча двести восемьдесят четыре, тысяча двести восемьдесят пять

Мы вышли к развилке, которая расходилась на четыре тоннеля.

— Дальше не пойдем, — сказал Дэнни, и я готова поклясться, что услышала тройной выдох облегчения.

Сев на корточки, он достал медальон из рюкзака и передал его Скарлетт, у которой так затряслись руки, когда она взяла его, что чуть не выронила украшение.

— Что такое? — прошептала я, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Мне показалось, что глаз на медальоне моргнул, — с ужасом процедила всегда смелая и уверенная Скарлетт.

И я окончательно осознала провал этого вечера.

Если даже Скарлетт Кава́на превратилась из скальной породы в дрожащий кленовый лист, то нам конец.

— Брось, просто так свет упал! — попыталась я поддержать подругу, на что она кивнула, шумно сглотнув, но ладонь с медальоном все же стала держать подальше от себя.

В это время Ру практически прилипла к моему боку, нервно подергивая завязки на капюшоне своего плаща.

Мы одновременно переглянулись с Дэнни, понимая, что мы единственные, кто еще держит себя в руках. Он решительно забрал медальон из рук Скарлетт и указал девочкам в сторону, откуда мы пришли.

— Отойдите туда. Я подойду ближе к развилке и попробую вызвать Тень.

Просить два раза не пришлось: Ру и Скарлетт мгновенно ринулись назад.

— Хочешь, пойду с тобой? — шепнула я.

— Не нужно, иди к подругам.

Я видела, что он храбрится, но знала, что ему было так же страшно, как и всем нам.

— Я все-таки пойду, — немного подумав, решила я.

И Дэнни как-то особенно на меня посмотрел.

Я достала нож из рюкзака. Мы вместе подошли к четырем тоннелям, которые во мраке выглядели как гигантские черные норы для не менее гигантских червей. Постояли немного, слушая тишину, которую нарушил голос Дэнни:

— Готова?

— Давай.

Дэнни со всей силы сжал медальон и ничего не произошло. Мы целую минуту вслушивались в звуки капающей воды и тонкие всхлипы Ру.

— Дай посмотреть. — Я отдала ему нож, а взамен взяла медальон и стиснула его в кулаке, как вдруг Где-то далеко послышался не то стон, не то шепот

Звук нарастал, приближаясь. Это было похоже на волнообразный гул.

Неожиданно для себя я схватила Дэнни за руку, не задумываясь, какой потной и липкой была моя ладонь. Рука Дэнни, напротив, встретила меня горячей и сухой кожей. Он уверенно сжал мои пальцы в ответ.

Мой фонарик, все это время висящий на руке, снова заморгал, а гул все приближался и приближался.

Напряжение стучало в висках, раздавливая меня в лепешку.

Тени от мигающего фонаря снова заплясали в темноте, и Ру завизжала.

Мы с Дэнни резко обернулись, расцепив руки, и увидели, как Ру помчалась назад к выходу.

Быть тихими больше не было смысла, поэтому Скарлетт со словами «твою мать!» ринулась за ней.

Мы с Дэнни переглянулись и побежали следом.

Казалось, что стон, разносящийся по тоннелю, становился громче!

Наши шаги стучали в унисон, а фонарь, болтающийся на моей руке, светил как стробоскоп. От этого мельтешения на секунду я потеряла ориентацию и споткнулась о какой-то выступ на земле. К счастью, Дэнни мгновенно подхватил меня под локоть, не давая сбиться с шага.

Подлетев к лестнице, он толкнул меня в спину, красноречиво намекая лезть первой, и я быстро зашевелила руками и ногами, забираясь наверх.

Едва я вылезла на поверхность и вдохнула свежий воздух, как услышала громогласное рыдание. Ру сидела на мокрых листьях и плакала, уткнувшись в ладони. Скарлетт стояла на четвереньках неподалеку от нее, исторгая содержимое желудка.

Ясно. Печенье сегодня отменялось.

Чертыхнувшись, я обернулась проверить, выбрался ли Дэнни на поверхность.

Как только его вторая нога оказалась на жухлой траве, мы, не сговариваясь, схватили тяжелую крышку люка и закрыли проход в это адово местечко. Не успел гулкий шум металла раствориться в зарослях, как я закричала на всех сразу:

— Чтобы я еще хоть раз согласилась на ваши дурацкие предложения!

Ответом мне стало многозначительное молчание.

Даже всхлипы Ру стали беззвучными.

Я приблизилась и подняла ее с земли.

— Давайте убираться отсюда, скоро выйдут патрульные.

Дэнни помог Скарлетт, и мы тихо, как мышки, вышли из сада, не говоря друг другу ни слова. Дождь закончился, на Слоун опускалась темнота. Мы хорошо знали город, поэтому крались по самым пустынным переулкам, стараясь избегать оживленных улиц.

Уже сворачивая на нашу улицу, Ру вдруг произнесла севшим голосом:

— Это был голос Пыли...

Мы, мокрые и вымотанные, уставились на подругу.

— Тот звук Говорят, что так Пыль пытается общаться, управляя Пыльниками и Люминофорами.

Лица друзей вытянулись, а я начала истерически икать.

— Если это правда — начал Дэнни, и мы с ним переглянулись.

— то мы призвали в тоннели зараженных, — закончила я.

Глава 3

Ребята разошлись по домам, а я села на корточки рядом с Убежищем и принялась тереть влажными салфетками свои резиновые сапоги.

«Приличные люди не ходят в грязной обуви».

Мама часто любила повторять эту фразу. Особенно когда Надин не было дома. И когда эту мысль можно было хорошенько вбить в мою голову. Желательно чем-то тяжелым, если рука наскучивала.

В темноте было непонятно, насколько успешно я справилась с очисткой сапог. Но выбора не было. Пачка опустела. Последнюю салфетку я потратила на лицо и руки, измазанные рыжей ржавчиной.

Нужно сказать девочкам, что нам не мешало бы повесить в Убежище зеркало.

Поднявшись, я вышла из-за сарая и прищурилась от желтого света, льющегося из окон дома Бо́лдуинов.

Я остановилась.

Недалеко от окна стоял длинный старый стол с потертыми краями, над которым с одной стороны склонились три рыжих головы, как яркие огоньки. Братья Ру. Младший — Ра́ми — что-то рассказывал, размахивая вилкой, из-за чего старший брат хохотал, уткнувшись в плечо младшего. Ру сидела между ними, светлая, почти прозрачная рядом с их огненными волосами, и тоже смеялась, зажмурившись, будто не могла остановиться. Миссис Болдуин с выражением укора на лице качала головой, но уголки ее губ предательски дрожали. Мистер Болдуин, рыжий, как и сыновья, что-то сказал, всплеснув руками, и за столом вспыхнула новая волна смеха.

К горлу подступил ком. Тяжело дыша от нахлынувших эмоций, я глядела, как миссис Болдуин гладит Ру по затылку, наклонившись к ней близко-близко. Волосы Ру торчали во все стороны из растрепанного хвоста, но ее маме не было до этого дела.

Она не следила, как Ру сидит.

Чисты ли ее ботинки.

Как Ру выглядела и вела себя за столом.

Неосознанно делая глубокие вдохи и выдохи, я уперлась руками в бока, пытаясь то ли прокашляться, то ли прорычаться, чтобы только не расплакаться. Немного потопталась на месте, прежде чем наконец забросить рюкзак в Убежище и пойти домой.

Стоило мне открыть входную дверь, свернуть заляпанную парку в комок и затолкать в самую глубину шкафа, как в прихожей зажегся свет.

— Ты где была?

Я закрыла дверцу и повернулась к матери. Она стояла в дверном проеме кухни с маской недовольства на лице. С годами мать все меньше казалась мне красивой. В последнее время она начала активно набирать вес нет, она не была толстой, скорее какой-то расплывающейся. Лицо все чаще принимало одутловатый вид, съедая выразительность черт.

— Гуляла с девочками и Дэнни, — я села на пуфик и посмотрела на сапоги.

Все внутри сжалось.

Я оттерла не всю грязь.

— Ходила такой растрепанной?

Дрожащими руками я стянула сапоги и поставила их в обувницу, после чего попыталась пригладить волосы.

— Ты готова к завтрашнему тесту? — не отставала она.

— Да.

Я старалась не смотреть ей в глаза, когда поднялась и попыталась пройти в свою комнату, но она сделала шаг мне наперерез и встала, как вкопанная.

Каждая клетка моего тела вздрогнула и приготовилась к удару.

— Ты что, свинья? — от нее разило виски.

— Почему?

— Сапоги, как у грязной свиньи. Иди мой, — выплюнула она.

Я развернулась, снова взяла свою обувь и пошла в конец коридора. Ржаво-коричневая вода медленно уходила в сток, пока я терла коричневую резину пальцами.

Мать стояла в проходе и следила за каждым действием, заставляя меня все больше нервничать и сжиматься в пружину. Сейчас опять скажет, что я что-то делаю не так.

— Да как ты моешь? — не выдержала она, достала тряпку из шкафчика и швырнула в меня, — вымой нормально!

Я намочила тряпку и продолжила стирать грязь.

— Двенадцать лет, а мозгов так и не появилось.

Я стиснула зубы и продолжила тереть, смаргивая пленку с глаз.

— Вся в папашу, тоже не умел за собой убрать!

«Тогда зачем ты была с ним, раз он такой плохой?» — пронеслось в голове.

Домыв сапоги под материнским прицелом, я понесла их обратно в обувницу, молясь про себя, чтобы она оставила меня в покое.

Мои молитвы не были услышаны. Как, впрочем, и всегда.

— Иди ешь.

С этими словами мать прошла на кухню.

Отказаться было нельзя.

Сев за стол, я вперилась взглядом в прожилки на древесине, моментами подсматривая, как мать яростно грела еду: она резко стучала ложкой по тарелке, пока накладывала что-то из сковороды, потом нервно швырнула ложку в раковину, и та звонко ударилась о кружку:

— Опять никто не помыл! Я вам служанка, что ли?! Вечно никому ничего не надо! — она убрала сковороду в холодильник и так громко хлопнула его дверцей, что горчичное бра над столом закачалось, словно маятник.

Передо мной материализовалась тарелка с тушеными баклажанами и чем-то еще — в общей жиже было не разобрать.

— Но я же не люблю баклажаны, — не успев подумать, ляпнула я, и тут же пожалела об этом.

Мать резко метнулась и вывалила тарелку мне на голову. Я закричала и вскочила, уронив стул. Тарелка с грохотом ударилась об пол, разлетаясь на куски. Овощи не были горячими, но я громко заплакала, пытаясь стереть с лица склизкую массу, которая застилала глаза. Услышав приближение матери, я попятилась. Из горла вырвался громкий крик — осколок тарелки проткнул ступню.

— Не трогай меня! — Я вскинула руки перед собой, пытаясь слепо защититься. — Надин!

— Да кто тебя трогает?!

Мать жестко схватила меня за предплечья.

— Надин! — снова заорала я, вырываясь из хватки. Кожу обожгло от полоснувших по ней ногтей.

Не успела я поднять руки и стереть овощи с лица, как мать снова попыталась вцепиться в меня.

— Я просто хочу вытереть!

— Не трогай! — я выбросила руки вперед и случайно толкнула ее. Послышался шум, будто она ударилась о стол. Не успела я распахнуть глаза, чтобы проверить это, как ее кулак уже летел мне в лицо.

— Мелкая тварь!

Выбив весь воздух из легких, удар отшвырнул меня назад, прямиком в многострадальный холодильник. Я вскрикнула, схватившись за лицо и почувствовав под пальцами теплую липкую кровь вперемешку с овощным соусом. Осев на колени, я зажала нос и еще громче завыла, срываясь на откровенную истерику.

— Дочь!? — мать подлетела ко мне, и в ее голос просочилась нотка страха. — Тихо! Тихо! — она попыталась убрать мои руки от лица. — Дай посмотрю Вставай ну же, поднимайся!

Она осторожно потянула меня вверх. Ее обычно прохладные руки сейчас казались обжигающе горячими.

— Нога! — я всхлипнула, и кровь потекла по горлу. Проглотив ее, я начала кашлять и еще сильнее плакать.

Мать быстро наклонилась и беспощадным движением выдернула осколок, отчего я снова громко закричала. Кровь из носа полилась с удвоенной силой.