Тень Лианет

Третий парень с рюкзаком уже бежал вдалеке, свет его фонаря метался в глубине тоннеля.

У меня начался шок, иначе я не могла объяснить, почему вместо того, чтобы бежать сломя голову, я сидела в холодной воде и наблюдала за разворачивающимся безумием. Ощущение времени исказилось: казалось, все произошло за часы, а не за считанные секунды.

Под жадное чавканье Пыльника, который с наслаждением жрал Чедвика, Бес подлетел ко мне и резко схватил за плечо, поднимая на ноги. Он толкал мое ставшее непослушным тело назад, а я повиновалась, словно тряпичная марионетка...

Не разбирая дороги, я просто следовала за Бесом, ныряя в эти бесконечные повороты и оставляя далеко позади звериное рычание, глухие удары, крики и даже выстрелы! Неужели кто-то из них еще был жив?..

Внезапно Бес дернул меня у развилки и остановился сам.

Его фонарик погас.

Уже привыкшие к свету глаза ничего не различали в темноте, даже Беса, который стоял в одном шаге от меня.

— Они бегут за нами, — прошептал он, и ужас разорвал меня в клочья.

По тоннелям эхом разносился плеск нескольких пар ног. Кровожадные вопли с каждой секундой становились громче, пробираясь в мою голову.

У меня затряслись колени.

Рассчитать, за какое время человек превратится в Пыльника, невозможно. Кто-то обращался спустя пять минут, некоторым требовался час и даже больше. Все зависело от конкретного организма, генетики и структуры белка в крови. Если за нами сейчас бежали три Пыльника, единственный шанс на спасение — это притихнуть и надеяться, что они не учуют нас.

Вода, которую мы взбаламутили своим бегом, наконец успокоилась.

Вторя ей, я сделала бесшумный вдох, стараясь хоть немного выровнять дыхание и сердцебиение, чтобы лучше слышать окружающую обстановку.

Темнота вокруг в точности повторяла черноту карты, обнаруженной мной на столе.

Смерть.

Это конец...

Из глаз брызнули слезы.

Рычание становилось ближе.

Сердце скакало галопом.

Я шарила взглядом в той стороне, где должен был стоять Бес, и на одно кошмарное мгновение подумала, что он ушел и оставил меня одну. Эта мысль швырнула меня в паническую атаку, и я резко выбросила руку вперед. Пальцы сжались на знакомой кожаной куртке, холодные зубчики молнии вонзились острыми краями в фаланги, и я зажмурилась. Две мокрые дорожки побежали по щекам.

За спиной раздался рык — один из Пыльников выбежал из тоннеля на развилку, отчего вода взбунтовалась, поднимаясь выше щиколоток тревожными волнами.

Смерть! Она идет! Она близко!

Я почувствовала, как дрожит мой подбородок, а беззвучные слезы катятся по щекам. Рука на куртке Беса стала трястись так сильно, что металлическая собачка еле слышно звякнула. Бес мгновенно схватил меня за запястье, ровно в том месте, где сейчас обжигающе горела моя проклятая татуировка в виде браслета. Судя по внезапному рыку, голова Пыльника метнулась в нашу сторону.

Это конец...

Конец!

Сейчас он нас сожрет!

Я не дышала.

Воздух заканчивался.

Еще немного, и я бы упала в обморок.

Хватка на запястье стала такой стальной, что у меня онемела кисть.

Я не хочу умирать!.. Не хочу!

Шаги и рычание других Пыльников звучали гулким эхом в тоннелях неподалеку...

Они сожрут нас...

Разорвут наши тела в клочья...

Или ограничатся укусами и тогда... Боже! Тогда мы станем монстрами и будем бродить в тоннелях, пока нас кто-нибудь не пристрелит!

Я медленно стала оседать, и даже не сразу осознала это, пока Бес не подхватил меня и не прижал к себе, не позволяя упасть.

Вот так я встречу свою смерть.

Вот так я... Мысли прервал резкий грохот сзади, за ним последовал булькающий вопль, и Пыльник за моей спиной метнулся в направлении других зараженных.

Он ушел! Он не сожрал нас! Я снова стала медленно оседать, потому что колени подогнулись...

Перехватив меня под мышки, Бес рванул меня вверх, и его дыхание овеяло мое лицо. Дождавшись, когда рычание Пыльников растворится в тоннелях, мы не успели сделать и пары шагов в неизвестном направлении, как услышали, что кто-то бежит с противоположной стороны.

Мы с Бесом синхронно остановились и ждали приближения еще одного Пыльника. И только тогда я наконец вспомнила, что у меня есть нож! Дрожащей рукой я вытащила его из промокшего насквозь кроссовка, обхватила покрепче и выставила перед собой.

Звонкие шаги неизвестного приближались, вздымая воду. Они окружали нас эхом со всех сторон... Я распахнула глаза и, кажется, это было последнее движение, которое я смогла осознанно сделать в ближайшие несколько минут... или часов.

Я даже не успела испугаться, когда этот «кто-то» выскочил из-за поворота и насадился на мой нож.

Лезвие вошло мягко, как в масло.

Горячая кровь полилась на мои пальцы.

В нос проник запах железа и чего-то подозрительно знакомого...

Нет...

Нет!

Лимон и черный перец!

Ужас ударил меня под дых.

Я отшатнулась, но руку с рукояти не убрала. Теплые пальцы обхватили мои, и внутри меня начал медленно тикать детонатор...

И тогда Бес включил фонарь...

Из меня выбило весь дух.

В голове взорвалась бомба узнавания.

Я закричала, вернее, собиралась. Бес грубо закрыл мой рот, вжимая в свое плечо, и зашипел на ухо: «Заткнись».

Лиам перехватил рукоять ножа и посмотрел на меня. В его взгляде было столько эмоций: злость, неверие, страх, боль. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но начал заваливаться на стену рядом. Я попыталась подхватить его.

— Нет! — Сдавленное рыдание вырвалось из моего горла, а ужас накрыл с головой, когда он сполз на холодный каменный пол.

— Лиам! — промычала я в мокрую ладонь и дернулась к нему, но Бес сковал меня в кольцо и злым голосом захрипел у виска:

— Только тихо!

Я вырвалась из его цепких лап и бросилась к истекающему кровью Лиаму — любви всей моей жизни! Тихой быть не получалось. Я истерично подвывала, стоя на коленях в воде и поднимая Лиама в сидячее положение.

— Не вытаскивай, — бросил Бес, когда я вздумала выдернуть нож...

Идиотка!

— Сделай что-нибудь! — заскулила я, не соображая, как мне быть.

Лицо Лиама в синих отблесках фонаря выглядело таким безжизненным! Он пытался сфокусироваться на моем лице, протянул руку и легко сжал мои пальцы.

— Не бойся, детка, — тихо прохрипел он.

Слезы с новой силой выплеснулись из глаз, и я сжала его руку в ответ.

— Милый! Держись! Тебе помогут! Все будет хорошо!

Я повернулась к Бесу и снова отчаянно повторила:

— Сделай что-нибудь!

Бес неподвижно стоял и сильно сжимал челюсти. На лице застыла маска хладнокровия и полной отстраненности. Он перевел взгляд с Лиама на меня и жестоко произнес:

— Ему уже не помочь.

— Что ты несешь?!

Лиам захрипел, и я повернулась к нему.

— Я люблю тебя... — вдруг произнес он. — Люблю с первого мгновения...

В углах его рта запузырилась кровь.

— Прекрати!

Прекрати говорить! Прекрати умирать! Прекрати уходить от меня!

Но он не прекращал.

— Прошу тебя, держись!

— Поцелуй... меня...

— Что?

— Поцелуй... — хрипел Лиам из последних сил. Его глаза закатывались, а голова откидывалась набок.

Я взяла его лицо мокрыми руками, по которым стекала кровь. Его кровь. И нежно поцеловала в холодные губы. Я поцеловала еще и еще, не зная, как помочь ему.

— Я люблю тебя! Я так тебя люблю... Пожалуйста, открой глаза, — шептала я. Слезы падали на его губы, и он еле-еле приподнимал веки.

Вдалеке послышался топот.

Так слаженно могли бежать только безопасники.

— Нужно уходить, — раздался сухой голос Беса.

— Я никуда не пойду без него!

— Он уже мертв!

— Нет! Не смей так говорить! — заорала я. Бес подлетел и грубо зажал мне рот рукой. Зубы тотчас рассекли внутреннюю сторону губы, и по языку растекся медный привкус крови.

— Не ори, — в полумраке его глаза угрожающе блеснули. — Забирай нож и пошли.

Я оттолкнула его.

— Отвали! Я его не брошу!

Бес посмотрел на Лиама, и я тоже перевела взгляд на любимого. Тот недвижимо сидел, опустив голову на грудь.

— Лиам! — я подняла его лицо и прижалась ухом к носу.

Дыхания не было.

Тогда я прислонила голову к его груди и не смогла расслышать стук из-за своего бешено колотящегося сердца.

Господи... нет!

В ужасе я снова затрясла Лиама.

— Очнись! Открой глаза! Ты слышишь меня?! Милый, прошу тебя, открой глаза, — всхлипывала я, и меня разорвало на куски, когда он не сделал этого.

Бес приблизился и рывком выдернул нож из живота Лиама. Я завизжала. Он снова грубо закрыл мне рот рукой и вытер нож о нижнюю часть джинсов.

Я убрала его мерзкую руку, когда из живота Лиама с новой силой хлынула кровь, быстро пропитывая одежду.

— Что ты наделал? — в панике воскликнула я, пытаясь закрыть рану. Лиам даже не вздрогнул. Он сидел, застывший в вечности, а из живота, прорываясь сквозь мои пальцы, бежали потоки крови.

Топот ног становился все ближе.

Через секунду вдалеке раздались выстрелы. Они сотрясли всю округу — даже потолок завибрировал! Вместе с ними звучали страшные вопли! Человеческие и звериные!

Бес вдруг резко вздернул меня за грудки. Не успела я накинуться на него, как он сдавил мой рот рукой с такой силой, что зубы глубже прорвали слизистую. Он потащил меня куда-то. Я пыталась вырваться, но у меня не получалось. Бес уверенно тянул меня за собой, словно я ничего не весила! Я била его по ребрам, в живот, целилась в колени, но он будто заранее угадывал каждое мое движение и блокировал удары еще до того, как я успевала их нанести.

Откуда в нем столько силы?!

Не знаю, сколько он волок меня по нескончаемому тоннелю, пока я отбивалась на ходу.

Наконец впереди показалась стальная дверь.

Удерживая меня одной рукой, Бес открыл ее и буквально вышвырнул мое тело наружу.

Я упала на старую плитку, едва успев подставить руки. Ладонь прострелила короткая вспышка боли — острый край расколотой плитки порезал ее.

Мне было плевать.

Я тут же поднялась и налетела на Беса сзади, пока он закрывал тяжеленную дверь.

Все, чему учил Эран, вылетело из головы. Я бездумно молотила по нему руками и ногами. Орала, как сумасшедшая, и выдирала его жидкие волосы. Он не реагировал и продолжал задвигать металлическую дверь, а потом резко развернулся и влепил мне пощечину такой силы, что я отлетела и упала на задницу.

Я заткнулась и в шоке уставилась на него. Он смотрел сверху вниз. В глазах — ни капли сожаления. Только желваки ходили по его угловатой челюсти, а черные глаза зло изучали мои.

— Пойдешь сама или мне снова тебя тащить?

Я поднялась и с громогласным криком бросилась к двери.

— Понятно.

Бес перехватил меня под ребра и снова жестко отшвырнул.

— У меня нет времени возиться с тобой. Приди в себя! — зарычал он. Рывком поднял меня за раненую руку и поволок.

Мы были непонятно где, луч болтавшегося на его запястье фонаря метался во все стороны, бликуя. Я вырывалась и рычала, как зверь, угодивший в капкан. Твердые пальцы Беса сжимали мои руки до синяков, а я все орала и вырывалась... Орала и вырывалась... Орала и вырывалась...

— Если не замолчишь, я тебя вырублю!

— Иди к чер...

Бес молниеносно зашел мне за спину и взял в удушающий захват. Я забилась в его руках, царапая сдавливающее горло предплечье, но силы стремительно покидали тело. Шум крови заполнил уши, дверь впереди расплылась.

А затем все погасло.

ЧАСТЬ II. ВЫЖИВАНИЕ

Глава 17

Я с усилием разлепила веки. Ноги и задница были мокрые, тело страшно ломило, будто меня колотили целой толпой. Вокруг пахло затхлостью и железом. Бегло оглядевшись, я поняла, что лежу на койке в небольшой тюремной камере. Стены из металла, бетонный серый пол, унитаз, умывальник и стул в углу. Справа, сквозь решетку, я увидела Беса, сидящего на койке в соседней камере и сверлящего меня нечитаемым взглядом. Его руки были сцеплены в замок и лежали на согнутых коленях.

От пережитого ужаса все в моей голове смешалось в такой фантасмагорический бред, что я не понимала, что происходит. Но стоило мне начать осознавать реальность, как мне сразу же отчетливо захотелось только одного: сдохнуть.

Лиам мертв. Из-за меня. Потому что я обманывала его. Потому что вынудила его в очередной раз следить за мной.

— Я тебя ненавижу, — прохрипела я, глядя на Беса.

Я себя ненавижу.

— Ладно, — без тени эмоций согласился он и пристально посмотрел на меня.

На глаза выступили предательские слезы, и я перевернулась на другой бок, вздрогнув от боли в теле. В любом случае физически мне было далеко не так хреново, как в душе.

«Лиама больше нет» — эта мысль ударялась внутри черепной коробки, грозя разнести ее в щепки. Я старалась дышать через рот. Через сдавленное горло прорывались рыдания. Я внутренне сжалась, чтобы не умереть от раздирающей боли и не позволить истерике обрушиться на эти решетчатые стены.

Вдох... Как его сделать? Как дышать? Я не понимаю, как заставить чертовы легкие работать!

— Я не могу, я просто не могу, — неожиданно произнесла я вслух.

— Мне жаль, — донесся голос Беса.

Его отвратительно красивый голос заставил мои горящие легкие сделать обжигающий вдох. Воздух был отравлен. Я точно вдохнула яд, потому что в следующую секунду вскочила с кровати и заорала во всю глотку:

— Мы могли спасти его!

— Не могли.

— Ты бездушный урод! — я подлетела к решетке, схватилась, сжав ее до хруста собственных костей, и уставилась в черные немигающие глаза. — Ты просто стоял и смотрел! Смотрел, как он истекает кровью! Ты позволил ему умереть, эгоистичный ублюдок! — я ударила кулаком по прутьям. — Не сделал ничего! Жалкий трус!

Бес продолжал молча смотреть, не меняя равнодушного выражения лица.

— Скажи что-нибудь! Какого хрена ты молчишь?!

Он даже не моргал.

Я засмеялась. Против воли. Истеричный смех просто вырвался наружу, ведь мне сильно хотелось плакать.

— Я говорила, что это задание было ошибкой! Мы ввязались в него из-за тебя, потому что ты хотел выслужиться перед... боссом!

Я чуть не назвала имя Чико. Последствия этой ошибки настигли бы меня совсем скоро в виде подмешанного в пищу яда. У Чико везде были уши, даже в участке безопасников. И если за свою шкуру я уже не переживала, понимая, что меня ждет дальше, то за Надин готова была держать язык за зубами.

— Ну что, выслужился? Доволен? — зло выплюнула я.

Бес упорно молчал.

Я оттолкнулась от решетки и начала ходить по камере. Спустя несколько минут гнев немного улегся, и я решила узнать, что произошло.

— Как мы здесь оказались?

— Я принес тебя к себе домой и ушел за помощью в ангар. Там никого не нашел. Когда вернулся, безопасники уже были в квартире.

В голосе Беса не звучало никаких эмоций — он сухо излагал факты.

— Как они вышли на тебя?

— Возможно, кто-то сдал.

Я нахмурилась из-за этого предположения.

— Что дальше?

— Я попытался их убить.

— Это против правил.

— К черту правила, — цинично отрезал он.

Я села на койку и уставилась на него. Бес тоже сменил позу, опустив ноги на пол.

— Я успел вырубить одного, но двое других напали с электрошокером.

— Трое на одного. Надо было сразу уходить.

— Надо было.

— Почему не ушел?

— Что ты хочешь услышать? — В тоне Беса впервые послышалась эмоция. Злость.

Я внимательно оглядела бледное лицо, чуть осунувшееся от усталости, и залегшие на острых чертах тени.

— Ты нарушил главное правило, — тихо сказала я, глядя ему четко в черные провалы глаз.

Бес не шелохнулся, молча взирая на меня в ответ через прутья решетки, и я продолжила:

— Ты сам говорил: главное правило — не попадись. А если попался — ты сам по себе.

Гнетущая тишина нарушалась лишь моим тяжелым дыханием. Кажется, у меня поднималась температура.

— Теперь тебя тоже казнят! — с надрывом сказала я, чувствуя, как слезы пекут глаза.

Мой рот задрожал, и я прикусила губы, чтобы не разрыдаться.

Ониксовые глаза не выражали ничего.

— Ты мог уйти!

Слезы все-таки прорвались. Я проглотила гигантский ком, желая опять наброситься на решетку и закричать на него во весь голос.

— Мог бы, — спокойным тоном ответил Бес и отвернулся.

Его отрешенный взгляд был направлен в одну точку; казалось, его мысли блуждали далеко отсюда.

Неподалеку послышались шаркающие шаги.

— Проснулась, — подойдя к моей камере, сказал толстяк в коричневой форме.

Мое горло перехватило. К нему подступила ядовитая кислота.

Я сразу узнала его.

Ублюдок, который насиловал Ру!

Внутри все задрожало от ярости.

Бес почуял неладное и позвал меня предостерегающим тоном:

— Скай.

— Скай, ну как же так, — наигранно запричитал толстяк, — что же ты натворила, глупая девчонка...

Только сейчас я заметила, что он был не один. К нему подошел щуплый парень в такой же форме.

— Грег, отведи убийцу к главному.

Это они про меня?

Мои глаза метались между безопасниками.

Пискнул электронный замок. Щуплый открыл решетку Беса, и тот с упрямой линией плеч прошел вперед и вытянул руки. Пока Грег надевал на него наручники и выводил в коридор, Бес не сопротивлялся, только взглянул на меня непоколебимым взором, без слов приказывая молчать и держать себя в руках.

Ужасающее понимание проникло в кровь, как яд.

Бес собирался взять на себя вину за смерть Лиама...

Я должна была покачать головой, показать, что я против, но я позволила своей трусости взять надо мной верх и согласилась с тем, что Бес будет расплачиваться за мое преступление.

— Ну что, птичка, влюбилась не в того? — с мерзкой ухмылкой спросил толстяк, когда два силуэта растворились в глубине коридора.

Я посмотрела в его противное лицо.

Он практически не изменился. Все то же свинячье рыло с красными пятнами, лысеющая сальная башка и огромное пузо, которое вываливалось из штанов.

Он зашел ко мне. Достал из угла стул и сел недалеко от меня, широко расставив ноги. В руках держал планшет и стилус. Скользкая ухмылка не покидала его слюнявого рта.

— Меня зовут Фрэнк Гилберт, — начал он, положив планшет на колени и сложив руки под обвисшими сиськами. — Расскажи мне, куколка, что вы с любовничком делали в тоннелях?

Я молчала.

— Хорошо, из-за чего твой дружок пырнул Эшвуда?

Я старалась держать лицо, но электрический разряд пронесся по венам при упоминании Лиама. Чтобы не полились слезы, пришлось быстро-быстро моргать.

— Тебя не поделили?

Когда я продолжила молчаливо смотреть, Фрэнк перестал улыбаться.

— Мы знаем, чем вы занимались, — уже серьезно произнес толстяк. — И совсем скоро выйдем на ваших сообщников. Тебя ждет казнь за контрабанду, твоего дружка — за контрабанду и убийство. Если начнешь говорить, могу посодействовать, чтобы ты прошла по делу как свидетель. Скажем, что влюбилась в парня, оказалась не в то время не в том месте.

Я больше не смотрела на Фрэнка, а гипнотизировала стилус, который он крутил между пальцами.

— Ты меня слышишь?

Белый стержень замер в руках.

— Я с тобой разговариваю! — Фрэнк брызнул слюной.

Когда я продолжила его игнорировать, он вскочил со стула. Схватил меня за волосы и рванул голову наверх.

— Отвечай на вопро...

Пора.

Я резко метнулась и выхватила стилус из его опущенной руки. Фрэнк не успел среагировать, когда я со всего размаху воткнула стержень в мягкую плоть его паха.

Планшет упал на пол.

Рука, сжимавшая мои волосы, на долю секунды ослабила хват.

Пока Фрэнк не успел опомниться, я выдернула стилус из его члена и засадила свое оружие второй раз поглубже.

Визг.

До того пронзительный, что мои барабанные перепонки полоснуло болью.

Фрэнк заверещал, прикрывая пах руками, и попытался отступить. Но я успела вытащить стилус и на сей раз воткнуть его в мелкий глаз ублюдка. Он заорал с новой силой, отшатнулся и схватился за лицо. Я быстро приблизилась и ударом ноги в грудь отбросила жирдяя к решетке. Он с глухим стуком ударился головой, теряя ориентацию.

— Это тебе за Ру, — прошептала я.

Было наслаждением наблюдать, как темно-бордовое пятно расползается на коричневых штанах. Картину портил лишь свинячий визг Фрэнка. Уши немного заложило.

Он продолжал сползать по стене, зажимая пах и глаз, когда в узкий коридор ввалились два безопасника — усатик лет сорока и молодой симпатичный парень.

Вот и все.

Жаль, не встретились с напарником Фрэнка — рыжим мудаком. С радостью бы сделала с ним то же самое.

Мужчины в шоке застыли перед решеткой. Их взгляды выцепили стилус в глазу коллеги, но когда их взгляды опустились ниже... на пах Фрэнка... О! На лицах обоих во всей своей красе расцвел первобытный ужас.

Мужчины такие мужчины. Ничто для них по своей силе не сравнится с их страхом за свои мелкие, жалкие стручки.

— Чего вы встали?! Быстрее! — завизжал Фрэнк и смачно брызнул фонтаном слюны.

Какая мерзость.

Я сделала шаг назад.

Пока усатик пытался попасть ключ-картой в замок, симпатяга наставил на меня пушку. Его глаза были полны паники, а рука с оружием тряслась.

Я улыбнулась ему во весь рот, и он щелкнул предохранителем.

Наконец дверь открылась. Усатик начал выволакивать тушу Фрэнка из камеры, не забыв перед этим поднять с пола пистолет.

— Врача! Позовите врача! — заорал он, усадив Фрэнка у противоположной стены, и кинулся закрывать дверь.

Симпатяга по-прежнему держал меня на мушке, прерывисто дыша. Я же больше не улыбалась, просто стояла и наслаждалась мучениями сукиного сына, стараясь запомнить это потрясающее зрелище до конца жизни.

Когда он потерял сознание, я даже расстроилась.

— Держи ее на прицеле, я за врачом! — приказал усатик и скрылся в коридоре.

Наступила блаженная тишина.

Ни визгов, ни суеты.

— Теперь тебя точно казнят! — озабоченным тоном сказал симпатяга.

— Шикарная новость.

Он посмотрел на меня с жалостью.

«Вот только давай без этого», — подумала я.

— Час назад пришел приказ — разместить тебя в лучших из возможных условий в тюрьме. А ты все испортила.

Что ж, ему удалось меня удивить. С чего такая честь?

Он начал цитировать статью из Свода законов:

— Нападение и нанесение телесных повреждений класса С...

— Да мне плевать! — перебила я. — Этот ублюдок изнасиловал мою подругу!

Произнеся это впервые вслух, внутри меня все обожгло от неистового желания рыдать и рыдать. Даже истекающее кровью тело Фрэнка больше не приносило удовольствия.

Безопасник замер от шока, но спустя несколько мгновений все же собрался и выдал:

— Мистер Гилберт порядочный гражданин!

Я ощутила свежую порцию гнева.

Вот он — очередной болтик в механизме правопорядка: ни черта не знает, не понимает и верит, что в этой гнилой системе есть достойные люди.

Видимо, мой взгляд был до того брезглив, что парень весь покраснел от возмущения. Его рука сильнее сжала пистолет.

Ну вот, сейчас этот дурень пристрелит меня...

Но вместо этого он глубоко вздохнул, снова моргнул, и его взгляд стал осмысленнее.

Послышались шаги.

Трое врачей во главе с усатиком заполнили узкое пространство коридора. Медики кое-как водрузили бесчувственную тушу Фрэнка на носилки и быстро удалились.

Усатик проводил их взглядом, а потом повернулся ко мне и обратился к симпатяге, глядя только на меня.

— Рон, можешь идти.

Симпатяга бросил последний острый взгляд и ушел.

Я наконец-то расслабилась.

Находиться под прицелом — не самое приятное чувство.

— У вас есть дети? — неожиданно для самой себя спросила я.

Что-то в глазах мужчины показалось мне... правильным. Может, я ошиблась? И есть среди безопасников нормальные люди?

Усатик не изменился в лице. Судя по всему, он не собирался отвечать на вопрос, поэтому я почти сразу продолжила:

— Пять лет назад Фрэнк Гилберт вместе с напарником на моих глазах изнасиловал двенадцатилетнюю девочку...

Усатик насупил густые брови.

— Если в этом чертовом месте... — я оглядела пространство вокруг, — ...есть хоть один человек, кто правда хочет защищать граждан Слоуна... Я бы очень хотела, чтобы этим человеком оказались вы. Поэтому, если в вас есть хоть толика доблести, проведите расследование и посадите мразь на электрический стул. — Из моих глаз брызнули слезы. — И постарайтесь сделать это как можно быстрее, чтобы стул еще не остыл после меня. Пусть он будет следующим. Я хочу встретить его на той стороне.

Сказав это, я, не дожидаясь реакции, рухнула на подобие постели, походящей больше на лежанку для приблудившегося пса, и отвернулась к стене.