Тень Лианет

Гретта неожиданно проникла своим взглядом глубоко в мои глаза, чем привлекла мое внимание.

— Я вижу, у тебя завтра есть планы сомнительного содержания. Это так? — вдруг выдала она, и ее попадание в цель неожиданно задело меня: неужели я настолько открыта, что она смогла меня прочитать? Нет, так не пойдет...

— Не понимаю, о каких планах ты говоришь.

— Я не собираюсь отговаривать тебя от опрометчивых решений, да и не опрометчивы они вовсе... Ты должна пройти все, что тебе уготовано, — Гретта включила тот самый замогильный голос, каким она обычно вешала лапшу на уши глупым зевакам на улице. — Вина, — вдруг почти крикнула она и звякнула кружкой по блюдцу. Я даже вздрогнула от неожиданной смены тона. Гретта продолжила уже спокойнее, не сводя невидящего взгляда с точки между моими глазами, словно находилась в трансе: — Совсем скоро ты впервые в жизни увидишь ее, познакомишься с ней глубокой ночью, и не будешь знать о том, что первый взгляд на твою новую знакомую обманчив, что она окажется для тебя более громадной, чем это возможно в человеческом понимании, но не в понимании другой, нечеловеческой тебя. Не души себя необъятной виной. Она коварна, она обманет! И если ты обманешься, она станет твоим приговором и в итоге после долгих и мучительных пыток казнит тебя, дабы освободить от самой себя!

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.

Гретта моргнула секундой позже, и ее взгляд наполнился осознанностью.

— Ты понимаешь меня, кисонька? Вина, которую ты встретишь, не та, за кого себя выдает, — будто желая добить меня, она повторила другими словами то, что уже сказала.

Я рассеянно кивнула, чем вызвала громкое и до смешного недовольное цоканье, слетевшее с ее уст.

Я тоже не выдержала и цокнула, подражая ей:

— Ты, как обычно, говоришь абстрактные вещи! Можно конкретнее? За что я буду винить себя?

— Кисонька, кисонька, — запричитала Гретта и сыпанула еще порошка в свою чашку, беззастенчиво размешав его кривоватым пальцем с красным лаком на ногте. — Ну откуда же мне знать, за что конкретно?

— Карты не говорят?

— Я не по картам вижу твою судьбу. Знание о тебе приходит ко мне вот сюда, — тем же мокрым пальцем она постучала себя по центру узкой груди, а потом облизала его, громко причмокнув.

Слова Гретты только подлили масла в огонь моих переживаний относительно завтрашнего задания. От нехорошего предчувствия у меня уже тек чердак, раз я начала верить в то, что она говорит, и пытаться разгадать, что за обманчивая вина ждет меня. Окончательно отчаявшись, я схватила чашку и сделала два уверенных глотка чая. Не прошло и секунды, как спокойствие обняло меня, точно вторая кожа.

— Это же не что-то запрещенное? — я скривила подобие улыбки. — Если Надин узнает, что ты спаиваешь меня не пойми чем...

— Ну что за глупости, кисонька! — возмутилась Гретта и взмахнула руками, из-за чего рукава кимоно упали и обнажили витиеватые тату в виде фракталов, складывающихся в бесконечные ракушки. Сейчас эти узоры медленно двигались, будто и правда находились на морском дне.

Я встряхнула головой и перевела взгляд на лицо Гретты. Ее взгляд остановился на моих пальцах, крутивших медальон. Она, будто загипнотизированная им, стала медленно произносить:

— Тень присмотрит за тобой, но не жди от нее спасения. От страданий никто не сможет тебя спасти, кроме тебя самой — услышь, запомни, усвой. Никогда не ищи спасения в других. Ты — свое спасение...

Гретта оторвала взгляд от медальона и отхлебнула чай, а затем продолжила свою бессвязную речь:

— Чтобы выдержать предстоящий путь, выбери того, с кем звезды будут гореть ярче. Он и только он оценит гармонию твоей неоспоримой красоты, силы и остро заточенного ума. Он станет проводником. Он уверенно проведет тебя сквозь собственный хаос.

Я нервно сглотнула, ощутив прилив жара. С каждой минутой в комнате становилось невыносимо душно.

— Это... не Лиам?

— Может, и Лиам. Я не знаю, — тон ее голоса прозвучал подозрительно прохладно.

Пожалуй, единственное, в чем я была на сто процентов уверена в своей жизни, — это наши отношения с Лиамом, поэтому я быстро отбросила все другие вероятности, что Гретта говорила о ком-то другом. Это попросту невозможно.

— Мне пора. Спасибо за гостеприимство, — чтобы не показаться неблагодарной, я залпом допила весь чай и поставила чашку, чуть не промахнувшись мимо блюдца. — И за предсказания спасибо.

Я поднялась слишком резко, и книжная стена накренилась.

— Осторожно! — вскрикнула я, но Гретта даже не шелохнулась.

От собственного крика мои мозги встали на место, а вместе с ними и зрительные нервы. Я проморгалась и поняла, что стена на месте и не планирует никуда двигаться. А вот мне пора было делать ноги...

— До встречи, кисонька, я буду скучать, — неожиданно произнесла Гретта до того печальным голосом, будто она прощалась со мной на долгие годы. Быть может, она думала, что я планирую поехать учиться в Ластхевен, как Дэнни? Гретта была в хороших отношениях с мистером Томсом и наверняка была в курсе, что его сын целый год ходил на стажировку в фармцентр, чтобы набраться опыта и уехать изучать Пыль в престижный научный центр Ластхевена. Но у меня-то не было амбиций стать биохимиком и уничтожать Кровавую Пыль. К тому же в больнице Слоуна была прекрасная обучающая программа по сестринскому делу. Я уже подала документы, осталось только донести аттестат, который я получу на следующей неделе. А уже в июле у меня начнется подготовительный курс по основам медицины, за который я отдала баснословные две тысячи дастов. Странно, если Гретта об этом не знала. Ее последующие слова подтвердили мои догадки о ее неосведомленности о моей жизни:

— В следующий раз свидимся с тобой в совершенно другой, далекой и сейчас абсолютно чуждой тебе истории, в которой ты уже не будешь собой настоящей, но будешь собой будущей, обращенной в неизведанное, в нечто совсем незнакомое тебе нынешней.

Я встала как изваяние, полностью загипнотизированная ее нереальным взглядом, проникающим в самые недра моей души, трепещущей от смешанных чувств: непонимания, тревоги и предвкушения... Да от всего одновременно!

— Гретта, сколько мы, по-твоему, не увидимся? — всерьез напрягшись, спросила я.

Вместо ответа она опустила глаза на свое запястье и стала медленно перебирать черные бусины браслета.

Все, кто хоть раз близко общался с Греттой, знали, что это значит: на этом разговор окончен. Ни одного слова больше не будет произнесено в твой адрес.

Пару минут я потопталась на месте, ожидая, что, может, в этот раз Гретта сжалится и не будет оставлять меня в подвешенном состоянии. Но Безумная Гретта не получила бы свое прозвище, не будь она действительно безумной и не совершай она безумных поступков.

Удивительно, но иногда ее предсказания все же сбывались. Вскоре после смерти матери она пришла ко мне, когда Надин была на смене, и сказала следующее:

— Потерпи, кисонька. Последние месяцы ты не контролировала свою жизнь, словно тебя вынесло в открытое море без весла. Но скоро весло появится.

Только спустя время я поняла, что тем веслом стало мое попадание в группировку Чико.

Совпадение? Скорее всего. Но услышав тогда эти заветные слова, мне стало намного легче. Я поверила Гретте, потому что мне жизненно необходима была надежда на что-то хорошее. Виной тому — сильный стресс и отчаяние. Именно так люди, попавшие в беду, и ведутся на шарлатанство таких, как Гретта, отдавая им последние деньги. Занимательно, что с меня и Надин она не брала ни даста. И раз я начинала верить в ее чушь забесплатно, значит, права была Скарлетт... Еще в раннем детстве она сказала, будто бы каждый разговор с Греттой оставляет в ней частичку безумства. За столько лет разговоров с ней во мне точно накопилась приличная доля сумасшествия.

Пока я окончательно не поехала крышей от своих размышлений и духоты вперемешку с едким дымом тлеющей деревяшки, мои руки схватили рюкзак быстрее, чем я успела подумать, а ноги уже несли прочь из странной комнаты.

Стоило мне выйти наружу, как свежий воздух вскружил голову настолько, что мне пришлось опуститься на складной стул у входа, дабы прийти в себя. Продышавшись, я открыла глаза и чуть не свалилась со стула.

Передо мной на столике лежала карта...

Полностью залитая черным цветом...

А внизу крупными буквами было выведено одно-единственное слово...

Смерть.

Глава 15

Смерть. Смерть. Смерть.

Это слово набатом звучало в голове, не давая покоя.

Я завтра умру?

Бес умрет?

Завтра точно случится что-то страшное...

Я нервно дрожала и суетливо перебирала ногами в рефлекторной попытке убежать. Мое тело оказалось умнее разума: оно уже чувствовало предстоящую опасность и заранее вбрасывало адреналин в кровь, заставляя сердце биться быстрее и приказывая спасаться. Наверное, поэтому я так сильно сжала пальцы на теплой коже, а зубы сомкнула на мягких губах. Резкий выкрик вернул меня в реальность.

— Какого черта? — Лиам держался за рот и глядел на меня сверху вниз.

Замявшись, я уставилась в зеленые глаза, полные укора.

— Я... Я не...

Лиам тяжело выдохнул, обжигая дыханием лицо, и скатился с меня. Но вместо того чтобы лечь на соседнюю подушку, он вдруг встал с кровати и принялся надевать футболку.

Я резко села.

— Что... Куда ты?

— Меня это порядком достало, — не поворачиваясь, буркнул он, пока зашнуровывал кроссовки, сидя ко мне спиной.

— Прости! Лиам! Не уходи! Извини, слышишь?

Застегивая блузку, я подползла к краю кровати и посмотрела на точеный профиль, подсвечиваемый фонарем на прикроватной тумбе. Я знала, что Лиама лучше не трогать, когда он в таком состоянии.

Закончив с кроссовками, он надул щеки, шумно выпустил воздух и только после этого повернулся ко мне всем корпусом.

— Скажу, как есть. Не с целью обидеть или оскорбить. Это для твоего же блага, детка.

Все внутри меня похолодело. Руки так и чесались взять его ладони, но вместо этого я обхватила собственные колени, покрывшиеся гусиной кожей.

— В последнее время... во время близости... Черт... — Лиам потер ладонью лицо. — Не знаю, как сказать...

— Ты меня пугаешь.

— Так, ладно. Хорошо... Детка, мне не нравится, что в последнее время ты ведешь себя как потаскуха.

У меня натуральным образом отвалилась челюсть.

— Не знаю, где ты нахваталась этого, но вот эти твои удушения, укусы и прочие мерзости... — Лиам весь скривился и отвернулся, глядя перед собой. — Короче, завязывай с этим. Это не про тебя. Тебе это не нужно.

Стыд затопил каждую клетку моего тела.

Не выдержав режущей правды, я резко вскочила с кровати и подошла к широкому окну, закрытому плотными жалюзи. Я пыталась глубоко дышать через рот, чтобы не сорваться на громкий плач.

Я всего лишь хотела попробовать что-то новое... Какая же я идиотка, теперь Лиам думает, что я какая-то дешевка...

Он подошел сзади и положил руки на мои плечи, которые в тот же миг задрожали.

— Не обижайся, прошу. Я люблю тебя и желаю тебе только лучшего.

Я кивнула и все-таки горько расплакалась.

— Ну-ну, де-е-тка, — он обнял меня и прижал к себе. — Не надо, оно того не стоит. Разве тебе не нравится быть нежной и ласковой? Ты ведь такая хрупкая, как самый красивый цветок. Я не хотел оскорбить тебя, честно. Я лишь хочу защитить тебя от этой грязи.

У меня никак не получалось остановить льющиеся градом слезы. Словно в глазах открылись особые «рыдательные» шлюзы. Только ощутив мягкие поцелуи в шею, я стала успокаиваться, и рыдания перешли в тихие всхлипы. Ласки Лиама становились настойчивее. Иногда меня посещала ужасная мысль, что он специально доводит меня до слез. Но тогда это бы означало, что Лиам жестокий и плохой человек, а он был совсем не таким. Он сполна одаривал меня заботой и любовью. Я просто становилась особенно чувствительной рядом с ним, поэтому часто плакала по поводу и без.

Спустя час мы лежали в объятиях друг друга под тонким покрывалом. Лиам тихо посапывал, а я немигающим взглядом смотрела в потолок, вспоминая кошмарную ссору, случившуюся между нами на той неделе. Около месяца назад Лиам заподозрил неладное из-за моих задержек на работе. Одним вечером он пришел в сортировочный пункт и не застал там ни меня, ни Чедвика. Когда мы встретились на следующий день, он поинтересовался, где я была, и я привычно ответила, что на работе. Уже по изменившемуся выражению лица мне стало понятно, как сильно я просчиталась. Я была откровенно дерьмовой лгуньей, но на такой случай у меня был заготовлен ответ. Мои слова звучали убедительно: я сказала, что иногда поставки лекарств задерживаются, и мы с Чедвиком переходим на склады, чтобы успеть собрать нужные препараты для отправки в другие города. Лиам съел мою ложь и не подавился: он кивнул, его нахмуренные брови расслабились, а губы перестали сжиматься в линию.

Но неделю назад Лиам выдал немыслимое.

Он обошел все склады в поисках нас с Чедом. И когда не обнаружил нас ни на одном, дождался моего позднего возвращения на крыльце дома и устроил грандиозный скандал. Хорошо, что Надин была на смене. Лиам орал и обвинял меня, что я изменяю ему с Чедом. Большего абсурда я в жизни не слышала! Сколько бы я ни объясняла ему, где в моей системе координат он, а где Чедвик, это не помогало. Все дошло до того, что ко мне домой заявилась миссис Болдуин и поинтересовалась, все ли у меня в порядке, потому что она услышала наши крики. Я, красная и зареванная, сказала ей, что все нормально, пока Лиам отсиживался в моей комнате. Меньше чем через пять минут она вернулась вместе с Эраном, который, оттеснив меня, бесцеремонно прошел вглубь дома и вышвырнул Лиама на крыльцо. Я кричала, захлебываясь соплями, чтобы он не трогал его. Тем временем Лиам угрожал упечь Эрана в тюрьму. В результате наши вопли услышали патрульные. Я в этот момент находилась на крыльце собственного дома, поэтому меня не тронули, а вот Лиама, Эрана и миссис Болдуин безопасники посадили в машину и увезли в участок. На следующий день я узнала, что всем выписали штраф за нарушение комендантского часа. Это было ужасно. Стыд перед Эраном и миссис Болдуин сжигал меня дотла. В тот же день я принесла Эрану двести дастов на оплату штрафа, на что получила гаркающий приказ засунуть эти деньги себе в задницу. Он даже не захотел выслушивать мои извинения, бросил коротко: «Гони этого мальчишку в шею» и захлопнул перед моим носом дверь.

Миссис Болдуин также отказалась от денег, сказав, что вмешаться в ситуацию было ее гражданским долгом. Тем не менее на следующий день я все-таки передала две купюры мистеру Болдуину, настоятельно попросив отдать жене.

С Лиамом все обстояло хуже всего. Он долго злился на меня и избегал общения. Только три дня назад мы наконец увиделись и поговорили. Он вроде признал свое предположение о нас с Чедвиком абсурдным. Свое позднее возвращение в тот вечер я списала на помощь Надин в больнице.

С его подозрениями нужно было что-то делать, но я не знала, что именно. Если Лиам узнает о контрабанде, то больше никогда не посмотрит на меня как прежде. Все между нами будет разрушено. Меня бросало в дрожь от одной мысли, что мы можем расстаться.

Да, в последнее время у нас не все было гладко. Ссоры стали неотъемлемой частью нашей жизни, но мы понимали, что это временно. Всего лишь кризис — это нормально.

Все усугублялось тем, что Лиам был ревнивым собственником. Даже во сне он держал руку на моем бедре, поэтому, когда я мягко отстранила ее и села, его глаза мгновенно открылись.

— Куда ты? — спросил он хриплым голосом.

Прикрывая грудь краем покрывала, я наклонилась к его лицу и прошептала:

— Мне пора, Надин будет беспокоиться, если не обнаружит меня в комнате.

— Понял.

Лиам притянул меня к себе и нежно поцеловал, а после прижался лбом к моему и неожиданно произнес:

— Скажи Скарлетт, чтобы больше не учила тебя шлюшьим замашкам.

Я подавилась воздухом. Опасная темнота застлала мне глаза. Пульс ускорился.

Резко отстранившись, я в шоке выдавила:

— Ничему Скарлетт меня не учит!

Лиам перешел все границы.

Мои глаза бегали по его равнодушному лицу.

— Не смей говорить так про мою лучшую подругу, — уже более твердым голосом сказала я. — Она может тебе не нравиться, но я не потерплю оскорбления в ее адрес!

Мои руки сильно дрожали на шершавой ткани покрывала.

— Я ее не оскорблял, — раздраженно выдохнул он.

— Ты назвал ее шлюхой!

— Нет. Я сказал, что у нее шлюшьи замашки.

— Это одно и то же! — отсекла я, разъяренно подаваясь вперед.

Лиам молчал. Долго. Затем демонстративно отвернулся от меня, как бы говоря, что наш разговор окончен.

Ощутив щипание в носу, я резко поднялась и стала одеваться. Пальцы соскакивали с пуговиц блузки. Одолев все застежки, я выбежала из апартаментов как ошпаренная, и не заметила, как преодолела шесть этажей. Крыша встретила меня блаженной прохладой. Ночь только вступила в свои права: звезды еще не зажглись, но Слоун сиял тысячей огней, а вдалеке виднелась черная кромка леса.

Подходить близко к краю было нельзя, меня могли заметить, поэтому я села на грязный стул, оставшийся здесь после видового ресторана, и расплакалась. Вся тяжесть этого дня разом навалилась на меня. Я уронила голову на стол и не заметила, как уснула.

Глава 16

Домой я вернулась под утро с острой болью в шее и плечах. К счастью, Надин не заметила моего отсутствия. Мне кажется, она специально перестала заходить по ночам ко мне в комнату, понимая, что если не найдет меня спящей в постели, будет переживать всю ночь. Я давно говорила ей перестать заглядывать ко мне. К чему эти лишние переживания?

После плотного завтрака я отправилась в школу, чтобы сдать учебники, а затем на тренировку к Эрану. Все тело дрожало от желания выплеснуть адреналин. Кожаная обивка груши сегодня значительно пострадала, пополнившись новыми дырками с торчащим поролоном.

Вечером я, Бес и Чедвик сидели в зарослях, ожидая наступления темноты. Мысли вращались, как на бешеной карусели: то я думала о том, как помириться с Лиамом, то о пугающем разговоре с Греттой, то о предстоящем походе в жуткие тоннели, с которыми были связаны дурные воспоминания.

— Пора, — показал Чедвик, и мы синхронно встали со своих гигантских походных рюкзаков.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда мы подняли люк. Мы с Бесом помогли Чедвику надеть рюкзак, полный лекарств, и он скрылся в темноте. Следующей пошла я, но моя ноша была значительно легче, чем у парней. Зажав фонарик в зубах, я быстро спустилась по ржавой лестнице и спрыгнула в воду, которая доходила до щиколоток из-за недавних дождей. Грязная, холодная жижа мгновенно заполнила кроссовки, заставив меня поежиться и глубоко вдохнуть. Тоннель встретил знакомым запахом сырости и плесени.

Я встала рядом с Чедвиком. Услышав, как наверху захлопнулась крышка люка, я вздрогнула, ощутив себя запертой в этом жутком месте.

Дождавшись Беса, Чедвик задрал голову, оглядел нас и уверенным шагом пошел вперед. По его словам, он ходил здесь раз сто, и всегда все проходило «как по маслу». Мы с Бесом переглянулись и пошли за ним.

За пять лет здесь ничего не изменилось: те же похожие на человеческие силуэты следы краски на обшарпанных стенах, тот же звук капающей воды и то же ощущение, что тонна бетона вот-вот рухнет тебе на голову. Желудок скрутило от нервов. Как мы могли детьми полезть сюда, да еще и пройти так далеко?

Мы вышли к той самой развилке с четырьмя ответвлениями, и я вспомнила леденящие душу звуки, доносящиеся из глубины тоннелей. Все тело тотчас покрылось мурашками.

Бес вдруг остановился и пошарил кроссовком по дну, а затем медленно наклонился под тяжестью набитого рюкзака и вытащил из воды большой кухонный нож. Мой нож. Который Дэнни выронил, когда мы убегали. Я и забыла про него.

— Он тут давно, брось обратно, — тихо сказал Чедвик, но я успела перехватить находку и разглядеть под светом фонаря: деревянная ручка разбухла, а лезвие стало оранжевым от ржавчины.

Ощущение, будто мы оставили его здесь целую вечность назад. Надин тогда долго спрашивала нас с мамой, куда мы дели ее любимый нож для мяса. Я кинула артефакт прошлого обратно в воду, и на секунду мне послышался еще какой-то звук, кроме булькнувшего ножа. Я обернулась, освещая фонарем черную каменную пасть, но ничего не обнаружила.

— Что такое? — показал Бес, дотронувшись до моего локтя.

Я покачала головой, проглатывая нехорошее предчувствие, и мы завернули в самый левый тоннель.

Чем дальше мы продвигались, тем сильнее в животе закручивалась тревога. Фонарь так сильно трясся в моих руках, что Бес жестами, пока Чедвик не видел, попросил меня выключить его, поскольку трепыхающийся свет выдавал мое волнение с потрохами и тем самым портил нашу репутацию.

Перед глазами сразу же всплыла картина, как на одном из первых заданий мы сильно повздорили из-за того, каким путем лучше всего пробраться на дальний склад. Несмотря на ураганное предупреждение, я настояла идти по крышам, а не по земле, где повсюду ходили охранники и вовсю светили фонари. Бес нехотя согласился, а потом ему пришлось спасать меня, когда я поскользнулась на узкой бетонной балке, соединяющей крыши складов. Свет фонаря подо мной так же дрожал от порывов сильного ветра, пока я болталась на высоте пяти этажей. Как назло, именно в этот момент на углу склада собрались покурить три охранника, и Бес, рискуя собой, будучи в полтора раза худее меня, залез обратно на балку, чтобы помочь мне. На удивление, после выполненного задания он не сообщил о моем провале Чико и ни разу не упрекнул меня в самонадеянности. За все время напарничества я ни разу не услышала от него слов «я же говорил», хотя давала для этого массу поводов. Однако после того случая выбор пути и способа проникновения куда бы то ни было оставался за Бесом.

Без сопротивления я сделала, как он просил, — выключила свой фонарь.

Спустя минут десять впереди показались вспышки белого света. Не задумываясь, я схватила Беса за куртку, только спустя секунду догадавшись, что это наши партнеры.

— Соберись, — показал он, поджав тонкие губы.

Я молча отпустила его куртку и выпрямилась, насколько это позволял тяжелый рюкзак за спиной. Чедвик остановился и направил луч фонаря вниз. Идущие навстречу нам люди поступили так же, поэтому я смогла разглядеть трех здоровых мужчин в странной замызганной одежде землистых цветов. Их лица были закрыты защитой от Пыльников — плавательными очками и банданами. Самый крупный, тот, что стоял по центру, пошел к вышедшему вперед Чедвику и протянул ему руку.

Мы с Бесом остались стоять на месте.

Должно быть, со стороны мы выглядели телохранителями маленького Чеда, ведь он был минимум на две головы ниже нас. Только вот меня не покидало ощущение, что это мне нужен телохранитель. Я здесь одна, а рядом — пятеро мужчин.

Бугай повернул ко мне голову и усмехнулся:

— Вы уже и девчонок вербуете?

Мои пальцы, все это время сжимающие лямки рюкзака, вцепились в них мертвой хваткой. Я была готова сорваться с места в любую секунду

— Что это с ним? — отвлек меня Чедвик, проигнорировав вопрос главного бугая, вместо этого кивнув на мужчину справа, который стоял напротив меня. Я только сейчас обратила внимание, что он странно дергался всем телом и шумно дышал.

— Да у него температура с самого утра, — ответил главный.

Мы с Бесом бегло переглянулись.

Больше не обсуждая эту тему, Чедвик снял с плеч рюкзак и передал бугаю. Тот, приняв его, сразу же отдал мужчине слева. Не позволив мне самой отдать рюкзак партнерам, Бес одним махом снял его с меня, будто ноша не весила тонну, затем сбросил свой и протянул оба рюкзака бугаю. Едва здоровенные руки коснулись лямок, как больной парень напротив меня закашлял, но звук был настолько странным, что больше походил на рычание и бульканье одновременно.

Почуяв неладное, я сделала шаг назад, и ровно в этот момент темная кровь окрасила светлую ткань банданы на его лице, а сквозь нее вылетели... Матерь божья! Маленькие облачка Пыли!

Все застыли, точно изваяния, наблюдая, как парень медленно стягивает бандану, а затем широко скалится окровавленными зубами и делает рывок в сторону своего главаря и Беса!

Мой громкий визг отразился эхом от обшарпанных стен тоннеля.

Я попятилась и свалилась в воду, споткнувшись о собственные ноги. Выключенный фонарь выпал из рук.

Бес в последнюю секунду закрылся вырванным из рук бугая рюкзаком, и только поэтому зубы Пыльника вцепились в клапан, а не в его плечо. Бугай вытащил пистолет, но не успел им воспользоваться: зараженный напарник уже вгрызся ему в шею. Пистолет упал в воду.

Вместо того чтобы помочь партнеру, Чедвик вырвал мой полупустой рюкзак из рук кричащего бугая и рванул назад, но не успел сделать и двух шагов, как Пыльник прыгнул ему на спину и с утробным рычанием вцепился в шею. Чедвик не по-человечески взревел.