Вкус ликориса

— Вас никто не встречает? — удивленно спросил Лукан.

— Нет, — сухо ответила Виктория. — Спасибо, что сопроводили меня.

— И это все?

— А что еще?

— Я вижу, у вас проблемы так и бьют ключом. — Лукан наконец спрыгнул на землю, освобождая место для кучера, которого больше не существовало. — И я могу помочь вам их разрешить.

— Я не нуждаюсь в ваших услугах.

— Пф-ф, а я думаю совсем иначе. — Лукан не отступал. — Вы за все время даже не поинтересовались, кто я?!

— Мне все равно. — Девушка взмахнула рукой, демонстрируя полное безразличие, и направилась к воротам.

Однако, едва ее пальцы коснулись холодной металлической ручки, внезапный страх сковал тело. Что-то темное, древнее, от чего она бежала всю жизнь, снова оказалось рядом. Она замерла.

— Ладно, — выдохнула Виктория, не оборачиваясь.

— Что? Не расслышал. — Лукан стоял у кареты, лениво опершись о нее спиной, и рассматривал свои руки, скрытые перчатками из тончайшей черной кожи. В темноте поблескивали перстни на пальцах.

— Как ваше имя? — Виктория резко обернулась. Взгляд ее был холоден и высокомерен, но в глубине глаз таился страх, который она отчаянно пыталась скрыть.

— Мое имя Лукан. Лукан Теневин. — Он наконец оторвался от созерцания собственных рук, оттолкнулся от кареты и бесшумно приблизился к графине. Ближе, чем позволяли приличия. Ближе, чем было безопасно.

— Прекрасно. Тогда я хочу, чтобы вы стали моей правой рукой. У меня в этой стране нет никого.

— Как я полагаю, и в Англии тоже.

Острый взгляд девушки, который мгновение назад смотрел сквозь Лукана, сфокусировался на его глазах.

— Именно. — Голос Виктории дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я вынуждена была уехать. Теперь я графиня, которая начинает строить свое имя с нуля.

— Вы ведь понимаете, что я возьму за свои услуги дорогую плату?

Лукан стоял так близко, что его холодное, пронизывающее дыхание, казалось, добиралось до самых костей молодой графини. Она не отшатнулась. Только сглотнула.

— Я догадалась, кто вы. — Виктория говорила тихо, но твердо. — Вы не человек. Я однажды встречала подобных вам... давно... очень давно. — Она замолчала, и в глазах ее мелькнула тень далекого прошлого. — Видимо, такова моя судьба.

На лице Лукана расцвела самодовольная ухмылка. Эта женщина начинала ему нравиться все больше.

— И каково же ваше решение, графиня?

— Лукан Теневин, — Виктория вскинула подбородок, глядя демону прямо в глаза, — будь моей правой рукой до тех пор, пока я не верну свое доброе имя. До тех пор, пока я не отомщу всем своим врагам! — Она перешла на «ты», и это прозвучало как вызов. — И никогда не обманывай меня. Никогда не предавай! Защищай и оберегай меня!

— Прекрасно... — Лукан слегка склонил голову, принимая условия. — Я исполню все ваши желания. Стану вашей тенью. Буду рядом с вами до самого конца. А платой... — Он сделал паузу, смакуя слова. — Возьму вашу очаровательную душу.

Виктория ничего не ответила. Лишь отвернулась и шагнула к воротам.

Тяжелые, кованые створки, украшенные затейливым узором из переплетенных линий, с легким скрипом распахнулись сами собой, словно признавая в ней хозяйку.

Внутренний двор старого поместья встретил их теплым светом масляных фонарей, развешанных на чугунных кронштейнах вдоль каменной кладки широкой дороги. Огни плясали, отбрасывая причудливые тени на фасад поместья.

Поместье было построено из тяжелого серого камня — добротного, основательного, как и полагалось в этих краях. Большие окна с частым переплетом (в стиле петровского барокко) поблескивали стеклами, за которыми угадывались плотно задернутые шторы. На первом этаже, ближе к саду, красовалась широкая лоджия с каменными столбами-колоннами — точная копия такой же на втором этаже. Крыша, высокая и черная, крытая голландской черепицей, взмывала вверх, завершаясь двумя острыми шпилями по бокам и изящным флюгером в центре. Справа от главного входа темнел низкий флигель для прислуги, а слева угадывались очертания конюшни и каретного сарая.

— Недурно, — оценил Лукан, оглядывая владения новой... хозяйки? Жертвы?

Виктория молча направилась к парадному входу. Лукан последовал за ней, и тени, пляшущие от фонарей, на миг показались живыми, провожая их внутрь.

Едва Виктория подошла к двери, ведущей в поместье, Лукан, словно тень, оказался впереди графини и тотчас распахнул перед ней тяжелую дубовую створку.

— Вам... вернее, тебе следовало бы быть осторожнее. — Виктория сделала замечание, проходя внутрь. — Если люди заметят, сразу поймут, что ты не человек.

— На данный момент тут нет никого, кроме нас. — Лукан слегка склонил голову, принимая упрек. — Однако вы правы. Впредь я буду осторожнее.

Графиня вошла в поместье, и широкий темный зал тотчас залился ярким, теплым светом.

Огни зажглись словно по мановению руки — масляные светильники, закрепленные на стенах в медных бра, вспыхнули один за другим, а вслед за ними ожила и огромная люстра под потолком. Тяжелая, кованая, она опускалась на толстой цепи, и на ее многочисленных рожках плясали десятки живых огоньков, отбрасывая причудливые тени на стены и пол.

Зал оказался просторным, выдержанным в европейском стиле, но с той особой русской основательностью, что чувствовалась в каждой детали. Пол был выложен дубовым паркетом — темным, благородным, натертым до такого блеска, что в нем отражались огни свечей. Вдоль стен, обитых темно-зеленым штофом, выстроились высокие дубовые панели с искусной резьбой. Между ними, в золоченых рамах, висели картины — в основном парадные портреты строгих мужчин в париках и дам с высокими прическами, явно кисти голландских или немецких мастеров.

В центре зала, на массивных цепях, и висела та самая люстра — настоящее произведение искусства: кованое железо, позолота, хрустальные подвески, что дробили свет на тысячи мелких «зайчиков».

Справа от входа виднелся огромный камин из белого итальянского мрамора с колоннами по бокам и лепным фризом, изображающим сцены охоты. В камине уже был сложен сухой березовый хворост.

Перед камином расположилась удобная группа мебели в стиле "регентства" — мягкие кресла с высокой спинкой, обитые венским штофом, круглый столик на изогнутых ножках с мраморной столешницей, небольшой диванчик для двоих. На столике — канделябры с оплывшими свечами и серебряная табакерка, забытая кем-то из прежних хозяев.

Левая стена была почти полностью скрыта книжными шкафами из красного дерева с застекленными дверцами. За стеклами теснились корешки в коже и пергаменте — солидная библиотека, достойная аристократки.

В центре зала красовалась широкая лестница, ведущая на второй этаж.

Потолок же был высоким, кессонированным, с лепниной по углам и росписью в центре — голубое небо с пухлыми амурами, какие были в моде при Петре, подражавшем Версалю.

— Неплохо, — Виктория окинула зал быстрым хозяйским взглядом, отмечая каждую деталь. — Очень даже неплохо. Мебель придется менять, этот стиль уже устарел, но на первое время сгодится.

Она сбросила полущубок на руки Лукану (тот принял его с легким поклоном) и направилась к камину, протягивая руки к еще не зажженному огню.

— Разожжешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Или тебе, как демону, это сделать проще, чем простым смертным?

Лукан усмехнулся, щелкнул пальцами, и хворост в камине весело затрещал, озаряя зал живым, пляшущим светом.

— Привыкайте, графиня, — тихо сказал он. — Теперь я ваша правая рука. А правая рука должна быть полезной.

Глава 3 Утренние хлопоты

Лукан раздвинул тяжелые занавески, и поток света хлынул в спальню, безжалостно атакуясонное лицо графини.

— Что за наглость?! — Виктория зажмурилась, прикрываясь рукой. Растрепанные волосы цвета темного шоколада рассыпались по подушкам, делая ее похожей на разгневанную львицу. — Кто позволил тебе входить без стука?

— В Англии, быть может, и принято нежиться в постели до полудня, — Лукан даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, — но в России день начинается раньше. Особенно у тех, кто собирается строить империю.

— Я еще даже не решила, что я буду здесь строить. — Виктория рухнула обратно на подушки, прячась от света. Темно-карие глаза смотрели в потолок, но мысли ее были далеко.

— Решать будете позже, — голос демона звучал мягко, но настойчиво. — Сначала — завтрак и приличный вид. А потом я изложу вам несколько деловых предложений. Весьма... прибыльных.

— Деловых? — Виктория приподнялась на локте, вглядываясь в его силуэт на фоне окна.

— Именно. Я не привык сидеть сложа руки, графиня. И вам не советую.

В глазах Лукана мелькнуло что-то хищное, но Виктория лишь усмехнулась в ответ.

— Хорошо. Выйди. Я оденусь.

Виктория спустилась ровно через час — безупречная, как будто и не валялась недавно в постели с растрепанными волосами. Темное шелковое платье английского покроя, волосы уложены в легкую, но в то же время строгую прическу, на шее — скромная, но дорогая камея. Она вошла в столовую, где Лукан уже успел распорядиться насчет завтрака.

На столе дымился кофейник, стояли тарелки с круассанами (откуда в Петербурге круассаны? — мелькнула мысль, но Виктория решила не спрашивать), и тонко нарезанный сыр.

— Вы умеете сервировать стол, — заметила она, усаживаясь во главе стола.

— Я многое умею, графиня. — Лукан занял место справа от нее, но не притронулся к еде. Только налил себе кофе. Черный, без сахара.

Виктория отпила кофе, оценила и отставила чашку.

— И так. Ты хотел поговорить о документах.

— Именно. — Лукан пододвинул к ней тонкую кожаную папку. — Я просмотрел бумаги, которые вы привезли. Ваш паспорт, подписанный английским послом в Копенгагене, в полном порядке. Виза, выданная русским посольством в Лондоне — тоже. — Он сделал паузу. — Вы предусмотрительны, графиня.

— Я англичанка, — пожала она плечами. — Мы умеем планировать.

— Однако есть одна деталь. — Лукан выдержал паузу. — Все эти документы — на графиню Викторию Астон. А вот кто я — нигде не записано.

Виктория подняла бровь.

— Ты хочешь, чтобы я тебя... узаконила?

— Именно. — Лукан откинулся на спинку стула. — В Петербурге 1721 года без бумажки ты — никто. Даже если ты демон. Пули, конечно, меня не возьмут, но неприятностей с властями может быть масса. А вам, графиня, нужна репутация.

Виктория задумчиво постучала пальцем по столу.

— И что ты предлагаешь?

— Варианта два, — Лукан загнул палец. — Первый: я становлюсь вашим управляющим или, как вы привыкли говорить в Англии, дворецким. Нанимать иностранцев — обычное дело для русской знати. Немцы, голландцы, французы... Почему бы не появиться и англичанину?

— Ты говоришь без акцента, — заметила Виктория.

— Я говорю на всех языках, — усмехнулся Лукан. — Это не проблема.

— Второй вариант?

— Вашим телохранителем. — Лукан улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то хищное. — Русские любят экзотику. Личный охранник-англичанин с безупречными манерами и умением стрелять... Это произведет впечатление.

— И то и другое требует бумаг, — Виктория покачала головой. — Я не могу просто объявить: «Это мой дворецкий». Нужны документы, подписи, печати. В чужой стране, где меня никто не знает.

— А вот здесь, — Лукан пододвинул ей еще один лист, — я позволил себе небольшую вольность. Это рекомендательное письмо от вашего вымышленного дяди, который якобы служил в России при Петре и знает нужных людей. С подписью, печатью и даже историей, которую можно рассказать.

Виктория взяла лист, пробежала глазами и тихо рассмеялась.

— Ты подделал документы? За одну ночь?

— Я многое умею, графиня, — повторил Лукан. — И, поверьте, эта бумага пройдет любую проверку. Я старался.

— Но нам все равно нужен кто-то из местных, кто подтвердит, что ты — это ты.

— Это уже ваша задача, — Лукан развел руками. — Вы графиня. Найдите нужного человека. Подкупите, очаруйте, пригрозите — выбор за вами. Я лишь правая рука. Я исполняю.

Виктория посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты хитер, Лукан Теневин.

— Я демон, графиня. Это моя работа.

Она усмехнулась и отпила кофе.

— Хорошо. Я подумаю. А пока рассказывай про свои бизнес-идеи.

Лукан отпил кофе, наслаждаясь паузой. Виктория терпеливо ждала, но в глазах уже загоралось нетерпение.

— И так, — начал он, ставя чашку на блюдце. — Предлагаю рассмотреть такой вариант как кондитерское производство.

— Конфеты? — Виктория удивленно приподняла бровь. — Ты предлагаешь графине торговать сладостями?

— Я предлагаю графине монополию, — поправил Лукан. — В России очень любят сладкое. Но то, что здесь продают — грубые пряники, леденцы, варенье, мед. А вы привезете из Европы настоящий шоколад, марципан, нугу. То, что едят при дворе французского короля.

— Шоколад дорог. Очень дорог. — задумчиво протянула Виктория.

— Именно, — кивнул Лукан. — Дорогой товар для богатых покупателей. Петербургская знать умирает от скуки и желания утереть нос Москве. Если у них будет возможность пить утренний шоколад, как в Вене, и есть конфеты, как в Париже — они выстроятся в очередь.

— Но для этого нужны мастера. Шоколатье. Кондитеры.

— У меня есть связи, — Лукан улыбнулся уголками губ. — В Европе. Я могу привезти кого угодно. Французов, итальянцев, швейцарцев. А вы, графиня, будете лицом компании. Английский вкус, европейское качество, русский размах.

Виктория покрутила в пальцах пустую чашку.

— И сколько это принесет?

— Через год — состояние. Через три — вы будете кормить конфетами половину петербургского двора. А влияние, как известно, начинается с малого.

— С конфет, — усмехнулась Виктория.

— С конфет, — подтвердил Лукан. — Сладких, дорогих, недоступных простым смертным. Идеальный товар для империи.

— Что ж... мне нравится эта идея, Лукан.

— И?

— Откроем фабрику по производству конфет. Компания Астон прославится на всю Россию в самые короткие сроки.

— Прекрасно. — Лукан хищно улыбнулся и встал из-за стола. — Вы пока можете наслаждаться все еще теплыми круассанами. А я, с вашего позволения, представлю тех, кто уже поступил к вам на службу.

Он несколько раз хлопнул в ладоши. Дверь в столовую отворилась, и вошли двое.

Первой — невысокая женщина лет тридцати в скромном сером платье и белоснежном переднике. Темные волосы убраны под чепец, руки сложены перед собой, взгляд опущен в пол — само воплощение скромности и усердия.

За ней — долговязый юноша с копной ярко-рыжих волос, которые не в силах был пригладить никакой чепец. Он то и дело косился по сторонам, с трудом сдерживая любопытство, но старался держаться смирно, как учили.

— Горничная Мария, — Лукан указал на женщину. — Родом из Тверской губернии. Ранее работала в доме князя Гагарина, имеет отличные рекомендации. Отвечает за чистоту, порядок и ваши гардеробные.

Мария присела в глубоком реверансе, не поднимая глаз.

— Садовник Алексей, — Лукан кивнул на юношу. — Сирота, но рукастый. Учился у немецкого садовника в Летнем саду. Разбирается в цветах, кустарниках и, — Лукан сделал паузу, — уверяет, что вырастит вам прекрасные розы даже в петербургском климате.

Алексей поклонился, но не удержался и бросил быстрый любопытный взгляд на графиню. Виктория едва заметно улыбнулась.

— Вскоре я планирую найти вам хорошего шеф-повара, — добавил Лукан. — Пока готовлю сам. Но, смею надеяться, вы не жалуетесь?

— Круассаны превосходны, — кивнула Виктория. — Замечательно. Мария, Алексей, можете быть свободны. Лукан, задержись.

Слуги поклонились и бесшумно исчезли. Когда дверь закрылась, Виктория повернулась к Лукану.

— Откуда ты их взял? И как узнал, что они не связаны с моими врагами?

— Я демон, графиня. — Лукан пожал плечами. — Я чую ложь так же остро, как вы — запах свежего кофе. Мария чиста, как ее передник. А Алексей... у него есть одна особенность, которая нам может пригодиться.

— Какая же?

— Он не боится темноты. Совсем. Я проверял.

Виктория усмехнулась.

— Ищешь себе помощников?

Лукан ничего не ответил, лишь улыбнулся и сделал легкий поклон.

— А теперь позвольте откланяться. Мне следует отправиться в Европу на поиски хороших кондитеров.

— Надеюсь, это не займет много времени. Мне еще нужна фабрика для производства шоколада.

— С этим я тоже скоро разберусь. Дайте мне время до заката.

— Прекрасно. Время пошло.

В столовой пробежал легкий сквознячок. Лукан исчез, словно его и не было.

Виктория съела еще один наивкуснейший круассан и вернулась в свои покои. Она открыла окно, чтобы проветрить комнату, а после подошла к зеркалу, что красовалось рядом с массивным комодом. Овальное зеркало в золоченой раме висело на стене и отражало графиню во весь рост.

Однако в отражении кое-что привлекло ее внимание — то, что в спешке при утренних сборах она не заметила. Что-то, что пыталось выглянуть из глубокого декольте.

— Это еще что? — Графиня приспустила край платья, и ее глаза округлились.

Увиденное ее крайне удивило. Но не было ни шока, ни испуга. Лишь мгновенное удивление, которое тут же перелилось в злость. Глаза графини потемнели.

На правой груди, черным цветом, виднелся небольшой знак. Пентаграмма. Перевернутая пятиконечная звезда. Знак, обозначающий сделку с демоном. Та самая печать, о которой никто не должен был знать.

— Теперь придется носить более закрытые наряды, — проворчала графиня.

Солнце уже клонилось к закату, когда в спальне вновь повеяло холодом. Виктория даже не обернулась — она сидела у зеркала в темно-синем закрытом платье с высоким воротником и расчесывала волосы.

— Я нашел троих, — раздался голос за спиной. — Француз, итальянец и швейцарец. Будут здесь через неделю.

— Замечательно.

Лукан шагнул ближе и замер, заметив, что графиня даже не смотрит на него.

— Что-то случилось? Я совершил какую-то оплошность?

Виктория медленно повернулась. В глазах ее плясали темные огни.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, Лукан?

Он склонил голову, изучая ее лицо. Потом улыбнулся — все с той же хищной грацией.

— А вы хотите спросить о чем-то конкретном, графиня?

Она резко встала, подошла к нему вплотную и, схватив его руку, приложила к своей груди — туда, где под тканью скрывалась метка.

— Это!

Лукан не отдернул руку. Наоборот — на мгновение прикрыл глаза, словно смакуя прикосновение.

— Красиво, — сказал он. — Вам идет.

— Ты поставил на мне метку?! — голос Виктории звенел от гнева. — Да еще и на таком месте?!

— Это не метка, графиня. Это печать договора. — Лукан говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Вы просили меня стать вашей правой рукой. Вы согласились с моими условиями. Печать — подтверждение.

— Но не тут же! Ее могут увидеть!

— Так скрывайте ее. Или у вас есть планы — растить наследников?

— Боишься, что наш контракт затянется?

— Ничуть! Мне некуда спешить. Более того... тут хоть какое-то разнообразие. Старая работа мне изрядно наскучила. А здесь, в мире людей... столько интриг, столько крови, столько душ.

— Пф, отвратительно. Ведешь себя словно дикое животное.

Виктория демонстративно отвернулась от Лукана и вновь уставилась на свое отражение в зеркале.

— Графиня, позвольте напомнить... для вас я и впрямь дикое животное, хищник... однако я могу быть и ласковым зверьком.

Лукан подошел сзади к Виктории, слегка наклонился и нежно провел рукой по ее шее, после чего с легкостью расстегнул застежку ее воротника. Графиня резко поднялась, повернулась к демону и ударила его по щеке.

Глаза Лукана распахнулись.

— И больше никогда не смей ко мне прикасаться.

Лукан сделал шаг назад, после чего отвесил легкий поклон.

— Прошу прощения за совершенную мною дерзость. Больше этого не повторится.

В спальне повисла тишина. Виктория стояла, тяжело дыша, и смотрела на Лукана с таким выражением, словно прикидывала, каким именно тяжелым предметом его можно приложить.

Лукан выдержал взгляд. Спокойно. С достоинством. На щеке медленно проступал красноватый след — первый раз за сотни лет кто-то осмелился его ударить.

— Вы сильнее, чем кажетесь, графиня, — заметил он, чуть касаясь пальцами щеки.

— А ты наглее, чем я думала. — Виктория поправила воротник, застегивая пуговицы дрожащими руками. — Мы договорились? Ты — моя правая рука. Исполняешь приказы. Советуешь. Защищаешь. Но не трогаешь.

— Я понял.

— Свободен.

Лукан поклонился и направился к двери. Однако, у самого порога, он остановился.

— Графиня... вы правы. Я позволил себе лишнее. Но знаете... — Он обернулся, и в глазах его мелькнуло что-то странное. — За двести лет я ни разу не получал пощечины. Это освежает.

— Наглец! — рявкнула Виктория. Однако запустить первым попавшимся под руку предметом в Лукана она уже не смогла. Он вышел из комнаты.

Не прошло и пяти минут, как в дверь раздался стук, после чего в комнату осторожно вошла Мария.

— Госпожа, управляющий поместьем пригласил вас в столовую отужинать. — Девушка смотрела в пол, не осмеливаясь поднять глаз на свою госпожу.

— Наконец-то, умираю с голода.

Виктория в сопровождении горничной спустилась в столовую. Стол был накрыт с размахом, достойным королевского двора, но в сервировке чувствовалось странное смешение двух культур.

В центре стола красовалось огромное блюдо с запеченной дичью — глухарь, фаршированный яблоками и клюквой, истекающий соком и источающий аромат можжевельника. Рядом, на серебряном подносе, расположились аккуратные ломтики холодного ростбифа с кровью — истинно английское блюдо, которое Виктория не ожидала увидеть в России. Чуть поодаль стояли глубокие миски с солеными огурцами и мочеными яблоками — русская экзотика, от которой веяло чем-то чужим, но любопытным.

Отдельного внимания заслуживали сыры: несколько видов — от нежного козьего до выдержанного чеддера, привезенного неизвестно откуда. Горячий хлеб в плетеной корзине источал пар, а рядом, в хрустальных вазах, темнела икра — черная и красная, разложенная горками. Салаты — русский винегрет и что-то напоминающее английский салат с яйцом и зеленью — дополняли картину. В серебряном ведерке, наполненном льдом, стояла бутылка французского шампанского, а рядом — графин с русской настойкой на бруснике.

Лукан отодвинул стул, и графиня села за стол. Горничная поспешила покинуть столовую, оставив наедине Лукана и Викторию.

— Когда успел приготовить ужин? Должно быть, весь вечер стоял у плиты? — язвительно спросила Виктория, окидывая взглядом стол.

Лукан лишь слегка усмехнулся. Издевки этой женщины, на удивление, казались ему приятной частью игры.

— Завтра утром, — начал он, — вы должны отправиться на фабрику.

— Уже? — Виктория удивленно отложила вилку с ножом. — Когда ты успел?

— Отчего же вы так удивлены, госпожа?

— Еще утром ты отправился в Европу…

— Не забывайте, я не человек…

— Помню, — оборвала его Виктория. — Но фабрика? Это не шутки. Нужно здание, оборудование, разрешения…

— Здание я нашел. — Лукан налил ей шампанского в высокий бокал. — На Выборгской стороне. Бывший склад купца первой гильдии. Два этажа, подвалы для хранения, близко к Неве — удобно доставлять товар.

Виктория пригубила шампанское, задумчиво глядя на Лукана поверх бокала.

— А разрешения?

— С этим сложнее, — признал Лукан. — Но у меня есть пара идей. Завтра вы встретитесь с одним человеком. Немец, коммерции советник, зовут Карл Федорович Берг. Он давно хочет войти в высшее общество, но у него нет родословной. Зато есть связи в магистрате.

— Ты предлагаешь мне… подкупить его?

— Я предлагаю вам заключить взаимовыгодную сделку, — поправил Лукан. — Вы даете ему имя. Ваши обеды, ваше покровительство — и двери петербургских салонов откроются для него. А он дает вам разрешения, поставщиков и защиту от местных властей.

Виктория отрезала кусочек ростбифа, попробовала и одобрительно кивнула.

— Неплохо. Даже очень. Откуда мясо?

— Английский бычок, — невозмутимо ответил Лукан. — Привезли вчера для английского посла, но я перехватил.

— Ты украл мясо у посла?!

— Позаимствовал, — поправил демон. — Ему все равно много, а вы заслуживаете лучшего.

Виктория рассмеялась — впервые за день открыто и весело.

— Ты невозможен.

— Я демон, графиня. — Лукан наполнил свой бокал брусничной настойкой. — Кстати, о фабрике. Оборудование уже в пути. Из Голландии — медные чаны для варки, из Франции — формы для конфет, из Англии — упаковочная бумага с вашим будущим гербом.

— С моим гербом? — Виктория приподняла бровь.

— Заказал, — кивнул Лукан. — Вы же собираетесь строить империю, графиня. У империи должен быть герб.

Она долго смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Но лицо демона оставалось непроницаемым.