Вкус ликориса

— Конечно, графиня, — с ангельской улыбкой ответил Лукан. — Всего лишь несчастная случайность. Крыши в Петербурге, знаете ли, ненадежны.

— Крыши, значит.

— Именно, госпожа. Я лишь ваш преданный дворецкий. При чем здесь я?

Виктория смотрела на него долгим взглядом, в котором смешивались гнев, изумление и... что-то еще…

— Ты невыносим, — наконец выдохнула она.

— Я демон, графиня, — шепнул он так тихо, что слышала только она. — И я не люблю, когда на мою госпожу смотрят слишком... восхищенно.

Маргарет подбежала к ним, сияя.

— Виктория, пойдем скорее! Там такие расписные платки! И сладости! Целые горы!

Виктория позволила увлечь себя в толпу, но напоследок еще раз обернулась на Лукана.

Тот стоял на прежнем месте, поправляя перчатки, и в его глазах плясали довольные огоньки.

После долгих гуляний подарки наконец были куплены, и вся компания отправилась обратно в поместье. Уставшие, но довольные, они въехали во внутренний двор уже в сумерках, когда фонари вдоль дорожек зажглись теплым маслянистым светом.

По прибытии все разошлись по комнатам — разобрать покупки, переодеться к ужину и немного отдохнуть после насыщенного дня. Через час, когда в столовой зажгли свечи и Курт подал первое блюдо, семейство вновь собралось за столом.

За ужином Виктория и Маргарет очень много разговаривали — смеялись, вспоминали ярмарку, делились впечатлениями. Леди Эбигейл лишь изредка поддерживала разговор короткими фразами. В основном она молчала, задумчиво помешивая ложкой суп и глядя куда-то в сторону, словно мыслями была далеко.

— Какой галантный офицер! — восхищенно сказала Маргарет, отрезая кусочек запеченной дичи. — Этот Чернышев... Афанасий Петрович! Он так изящно кланялся, так смотрел на тебя, кузина!

— Да, весьма неплох, — сдержанно поддержала Виктория, но в уголках губ пряталась улыбка. — Для русского офицера у него отличные манеры.

— Для русского?! — Маргарет даже вилку отложила. — Да он само очарование! И как он отряхивался после того, как на него свалился снег... — Она прыснула со смеху, но тут же прикрыла рот салфеткой. — Бедняга, конечно, но выглядело это…

— Маргарет, — строго одернула ее Эбигейл, но в глазах ее мелькнула тень усмешки. — Неприлично смеяться над чужим несчастьем.

— Я не смеюсь, я восхищаюсь его стойкостью! — нашлась Маргарет. — Он даже не рассердился, только отряхнулся и улыбнулся.

— Он улыбался, потому что рядом была Виктория, — многозначительно заметила Эбигейл. — Я видела, как он на нее смотрел.

— Я тоже видела! — подхватила Маргарет, сверкая глазами. — Не удивительно, ведь ты так красива, сестрица! И этот офицер явно не прочь продолжить з