Любовь под грифом «Секретно». Тайный код Карины. Книга 2

— Тин, нужна помощь, — загадочно пробормотал Михаил, склоняясь к самому её уху.

Она инстинктивно подалась ближе, понимая, что разговор секретный. С тех пор как Карина уехала на задание, их тайные свидания в их комнате стали почти ежедневными. И сейчас, они встретились там же, но не для того, чтобы влюбляться.

— Миша, что стряслось? — Ты впервые просишь меня о помощи.

— Сначала посмотри, — он протянул ей помятый листок, вырванный из местной газеты.

Тина пробежала глазами по заголовку: «На берегу обнаружен труп молодой женщины» и громко ойкнула.

— Что это, Миш?

— Ты всё читай!

Статья гласила: «Как сообщает пресс-секретарь, вчера — третьего августа — под мостом через реку возле улицы Северной обнаружен труп неустановленной женщины. Приметы: на вид двадцать пять лет, худощавого телосложения, рост сто шестьдесят сантиметров, длинные светлые волосы, на запястье правой руки имеется небольшой шрам. Была одета в длинное платье красного цвета. Украшений и иных личных вещей не обнаружено. Региональная полиция устанавливает личность погибшей и просит граждан, располагающих какой-либо информацией, сообщить по телефонам дежурной части».

Тина раскрыла рот от ужаса, не в силах отвести взгляд от нечёткой, отвратительной фотографии под статьёй.

— Это же Светка! — воскликнула она. — Почему ты смолчал? И давно ты знаешь?

— Давно. Ты на дату выпуска глянь.

— Она, что … сама? С моста? — голос Тины сделался плаксивым.

— Судя по этой писанине — да. Но мы-то с тобой знаем цену этим сказкам, — Михаил криво усмехнулся. — Отсюда один путь, и ведёт он прямиком в ад. В предыдущих группах тоже были «недовольные». Те, кто пытался сбежать или качать права. Теперь они в полицейских сводках значатся как неопознанные трупы.

— Это ты сделал? — Тина подняла на него полные слёз глаза, боясь услышать ответ.

— Что ты, глупенькая! — он мягко коснулся её щеки. — Конечно не я. Мне не доверяют такую грязную работу. Для этого есть свои специалисты — киллеры-наёмники.

— Они и нас убьют? Когда всё закончится? — её голос сорвался на шёпот.

— Всё зависит от команды сверху. Но правда в том, что отсюда живым ещё никто не уходил. Люди просто исчезают, словно их никогда и не было. Поэтому и отбор такой жёсткий — сирот никто искать не станет.

— Самый надёжный способ сохранить секретность... — прошептала Тина, понимая весь ужас ситуации.

— Вынужденные жертвы во благо великой идеи. Всё ради денег.

— Как же это мерзко! — всхлипнула Тина, утыкаясь носом в его плечо.

— Тише, родная. Тебе сейчас нельзя плакать. Подумай о малыше! — Михаил бережно обнял её.

— Вот именно! Ради нашего малыша мы должны выбираться отсюда! — решительно сказала Тина, вытирая слёзы. — Говори, что нужно делать.

План был прост, но вместе с тем — коварен.

— Нужно подбросить эту статью Рому. Так, чтобы он ничего не заподозрил. Остальное он сделает сам. Я знаю, он до сих пор по Светке сохнет.

— Да, он вспыльчивый... Должно получиться, — согласилась Тина, хотя в её голосе звучало сомнение. — Только неизвестно, на что у него хватит духу после карцера. Он стал совсем странным.

— Лишь бы башню у него от горя окончательно не снесло, иначе всем нам не поздоровится. На всякий случай я буду охранять склад с оружием.

Зная бешеный нрав Рома, Тина понимала: выдавать правду в лоб было бы чистым самоубийством.

— Ты сможешь его отвлечь? На полчасика? Нужно, чтобы всё выглядело натурально.

— Попробую. Позову-ка я его в гараж гайки на колёсах покрутить.

Тина дождалась момента, когда Ром вслед за Михаилом покинул казарму. Сердце бешено колотилось, но она заставила себя действовать быстро и бесшумно. Проскользнув в его комнату, она огляделась. Нужно было найти место для «посылки», но такое, чтобы Ром нашёл её сам и чтобы обыск Алевтины ничего не дал.

На спинке стула висели любимые джинсы Рома — потёртые, неснимаемые. Это был идеальный вариант. Вырезку из газеты Тина аккуратно свернула в несколько раз и засунула в глубокий карман. Предварительно она достала красный карандаш и на обратной стороне статьи вывела два слова, от которых кровь стыла в жилах: «Отомсти!»

— Ну как? — спросил Михаил, когда она нашла их с Ромом в пропахшем бензином гараже.

— Порядок, — ответила она одними губами и многозначительно кивнула.

Теперь оставалось только ждать взрыва.

Прошёл день. Второй. Но Ром оставался пугающе спокоен. Ни странных поступков, ни злых взглядов — ничего.

— Мы ошиблись на его счёт, — разочарованно вздохнула Тина.

— Алевтина оказалась права: он тупой и твердолобый! Лезет на рожон по пустякам лишь для того, чтобы доказать свою крутость. А на самом деле — он обыкновенный трус! – с досадой бросил Михаил.

— Оказалось, что Светка для него пустое место! Жаль, я была о нём лучшего мнения.

— Тем более, мертвая, — согласился Михаил, — Не потрахаешься. Обычный похотливый самец, пускающий слюни на каждую юбку!

Внезапно Тина резко вскинула руку, приложив указательный палец к губам. Её глаза сделались настороженными.

— Миш, говори тише!

Командир ничуть не удивился, тут же понизил голос до едва слышного шёпота:

— Думаешь, нас подслушивают?

— Иногда мне кажется, что за нами следят, — её взгляд метнулся к вентиляционной решётке в углу комнаты. — Камер вроде нет, но кто знает. Вдруг, мы многое пропускаем, не замечаем.

— Вряд ли. Алевтина способна на подлости, но мы для неё — просто расходный материал. Её сейчас больше интересуют лавры почёта и очередная благодарность из центра. Она уже видит себя на пьедестале.

— Но она же суёт свой нос повсюду. Недавно, представь, я застала её с Ником. Они шептались на улице, спрятавшись за высокими кустами. Мне кажется, он шпионит для неё.

Михаил презрительно скривился:

— Вот так сюрприз! Она выбрала себе нового любимчика? Неожиданно. Только это ненадолго. Алевтина наиграется и кинет его, как надоевшую игрушку. Меня всегда поражало, как ей не надоели эти бесконечные интриги. Она стравливает людей, а потом сидит в своём кабинете и наслаждается зрелищем. Кровожадная тварь. Её стараниями организация прогнила до самых корней. В скором времени её ждёт неминуемый крах.

— Я бы хотела увидеть это шоу, — с мстительной улыбкой прошептала Тина.

— Думаю, это будет трагедия, а не комедия. Я бы тоже посмотрел, — ответил Михаил.

Он умолчал о многом. О своей истинной роли в этой организации. Тина не спрашивала, боясь услышать правду, а он молчал, оберегая её покой.

— Как жаль, что мы «обломались» с Ромом, — разочарованно вымолвила Тина, — Я была уверена, что он сорвётся, разбомбит здесь все до последнего кирпичика.

— Не волнуйся, мы найдём другой способ. Времени мало, но оно ещё есть, — пообещал Михаил, хотя в глубине души сам уже не верил в свои слова. Ром не оправдал надежд, и это злило его.

Но они зря сомневались в способностях Рома и язвили по поводу его тупости. Да, порой он подтверждал миф о том, что качки — недалёкие люди, но это была лишь искусная маскировка. Подобно хищнику, затаившемуся в высокой траве, он умел ждать, притаившись перед атакой, а его крутой нрав служил надёжным щитом от лишних вопросов и подозрений. Его коронная фраза «Отвали!» действовала на окружающих безотказно, отбивая всякое желание лезть ему в душу.

Утром, натягивая джинсы, Ром нащупал в кармане что-то постороннее. Он вытащил мятую бумажку и брезгливо поморщился.

— Мусор какой-то! — пробурчал он и швырнул газетный комок на пол.

Весь день бумажка провалялась в пыли под кроватью, забытая и ненужная. Вечером Ром вернулся после изнурительной тренировки в отвратительном настроении. Очередная словесная перепалка с Ником, который считал себя центром вселенной и задирал всех без разбора, окончательно выбила его из колеи. Чтобы успокоиться и выплеснуть накопившуюся ярость, он решил убраться в комнате.

Он методично подобрал сброшенную одежду, собрал грязные носки в корзину. Рука машинально наткнулась на тот самый газетный комок. Он развернул его почти рефлекторно, расправил смятые края на колене. Едва его взгляд упал на нечёткую фотографию и заголовок статьи, из пересохшего горла вырвался нечеловеческий крик:

— Светка! Мать твою! Какого?..

Он дочитал статью до конца, и каждое слово било наотмашь, разрывая внутренности. Он завыл — глухо, утробно, словно смертельно раненый зверь.

До этого момента он жил одной лишь призрачной надеждой. Мечтал, что однажды обязательно отыщет Светку, осыплет её поцелуями и больше никуда не отпустит. Он любил эту чертовку со всеми её недостатками и тайнами, вопреки всему, что ему о ней рассказывали. С её именем он засыпал каждую ночь и просыпался по утрам. Она была его якорем в этом безумном мире.

Бумажка выпала из ослабевших пальцев. Ром ещё раз взглянул на лицо с фотографии — когда-то прекрасное и живое, а теперь застывшее в посмертной маске. На память о белокурой красавице ему остался лишь этот отвратительный снимок.

Плечи его затряслись от беззвучных всхлипов, а на лице застыло выражение невыносимой муки и отчаяния. Он сжал кулак и со всей дури ударил в стену. Боль пронзила руку, выступила кровь, но это не отрезвило его.

В памяти секунда за секундой оживал тот проклятый день. Светка, шепча ласковые слова и улыбаясь своей обезоруживающей улыбкой, манила его за собой в подсобку. Он видел её пшеничные волосы, сияющие в лучах солнца, пробивавшегося сквозь пыльные окна; яркие искорки света в лукавых глазах; губы, распухшие от его поцелуев. Позабыв про осторожность и инстинкт самосохранения, они любили друг друга прямо на жёстком полу пока их не застигли врасплох.

Их разлучили грубо и жестоко. Но тогда Ром даже предположить не мог, что их роман обернётся для Светки гибелью. Виноват ли он? Или искать виноватых нужно было дальше?

Его обманули. Лживая сука Алевтина! Она убеждала его сладкими речами, что Светка просто дожидается его дома: живая и невредимая.

— Светка! Как же это? Малышка моя, — прошептал он в пустоту комнаты.

Просыпаясь ночами в холодном поту, он до сих пор мечтал о её нежном, гибком теле под своими руками. Только с ней он чувствовал себя по-настоящему живым. Впервые в своей «отбитой башке» он задумался о нормальных вещах: о доме, о семье. Он никогда не лез к Светке с расспросами о прошлом — просто хотел быть рядом.

От одного лишь её голоса Ром испытывал настоящее блаженство. «Котик», — ворковала она своим низким, грудным смехом, и он плавился от удовольствия. Они заводились с пол-оборота от одного случайного прикосновения или взгляда. Каждое касание пробивало разрядами молний, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Их страсть была дикой и неконтролируемой — она вспыхивала спонтанно, где угодно: в полутёмном коридоре или на жёстком полу.

Без неё для Рома мир рухнул. Он перестал существовать в прямом смысле этого слова. Ни одну другую женщину он не желал видеть рядом с собой.

«Даже опознать было некому!» — с горечью подумал он о последней строчке статьи.

Затем, он зачем-то перевернул газетный обрывок другой стороной и замер. На обратной стороне корявым почерком красными буквами было выведено одно-единственное слово: «Отомсти!».

Ром сжал бумажку в руке. «Обязательно отомщу», — мысленно поклялся он сам себе. Терять ему действительно было больше нечего. Врагов для себя он уже определил.

Глава 3

Романов Пашка, именуемый себя Ромом, не мог объяснить Алевтине, отчего его кулаки покрыты свежими ссадинами. Буркнул: «Тренировался» и отошел в сторону. Едва сдерживал клокочущую внутри боль, все время пытающуюся вырваться наружу. Все чаще он игнорировал наставления Алевтины, считая их пустым трепом сумасшедшей бабы, съехавшей с катушек от недотраха. Порой представлял в самых жутких фантазиях, как сбивает с ног эту женщину, валит на пол и вбивает кулаки в ее лицо, испытывая огромное удовольствие от вида разбрызгивающейся крови, как ломаются кости ее черепа, как останавливается дыхание и бьется в судорогах холёное тело.

— О чём задумался, Ромик? — голос Алевтины был пропитан приторной заботой, от которой у него сводило скулы.

— Ни о чём. Башка раскалывается, — буркнул он, не поднимая глаз.

Наставница надменно сжала губы, густо выкрашенные алой помадой, и многозначительно вздохнула. С некоторых пор этот здоровяк начал её по-настоящему раздражать. Она привыкла видеть людей насквозь, читать их, как открытые книги, но Ром оставался для неё неприступной крепостью. Это бесило её ещё больше. Считая себя врачевателем душ и тонким психологом, она всегда следовала заветам великих теоретиков, исписавших тома о природе человека. Но в случае с Ромом все её методики разбивались о глухую стену агрессии и молчаливого сопротивления. Будучи непримиримой сторонницей идеи женского превосходства, она привыкла быть строгой повелительницей, чьё слово — закон. Ещё в институте, защитив диплом с отличием по теме «Психология влияния», она определила свой путь: власть через понимание человеческих слабостей.

Что ж, для этого неандертальца у неё имелась более изощрённая стратегия. Метод кнута она уже испробовала, теперь настало время пряника — сладкого, но с отравленной начинкой. И, как назло, подвернулся идеальный шанс провести полевые испытания.

— Скверно выглядишь, Ром, — констатировала она, окидывая его цепким взглядом.

— Спал плохо! — огрызнулся боец в той же тональности.

— Что-то ты совсем скис? Где тот задира и оболтус, что поразил меня своим необузданным темпераментом?

— Растворился, — глухо ответил он.

— Жаль! А у меня для тебя есть подарочек.

— Странно, за какие это заслуги? — Ром наконец посмотрел на неё с вялым интересом.

— Ну как же? В обеих последних операциях ты проявил себя блестяще.

— Морду хмырю набил да чужую хату разбомбил. Всего-то и делов! Раньше я каждый день кулаками махал без расписания и команды, а теперь… Скука смертная!

— Скоро Каринка выведет нас к финалу, и ты получишь заслуженное вознаграждение. Сможешь жить на полную катушку.

— Бабло? И сколько там?

— На домик у моря хватит. И на развлечения тоже: девочки, выпивка — всё как ты любишь.

— Девочки, говоришь, — ухмыльнулся Ром — А если я попрошу другое?

— Всё, что пожелаешь, — «пропела» Алевтина. Врать она умела виртуозно, и Ром это уже прекрасно знал.

— Светку мне верни!

— Когда операция закончится, дам её адрес, — солгала она снова, даже не моргнув. — А пока вернёмся к подарку. Неужели тебе не интересно?

— Боюсь, помру от радости, — съязвил Ром, ожидая от этой женщины какой-нибудь примитивной ерунды вроде торта или новой футболки.

— Вы с Ником получаете пригласительные в ночной клуб. По слухам, там девочки танцуют классный стриптиз. Сама не видела, врать не стану.

— Опять задание? — догадался Ром.

— По-да-рок! — манерно выговорила она по слогам. — Отдохнёте, выпустите пар, а то скоро закипите. Не вижу радости на лице? Тебе что, подарок не нравится?

— Отчего же? Я рад. Только неплохо бы обойтись без сопровождения.

— Не жадничай! Ник тоже потрудился на славу — заслужил. К тому же у вас есть шанс подружиться. Надоело наблюдать, как вы лаетесь из-за пустяков.

— Для меня это не пустяки. Он сам цепляется по любому поводу. Словно специально выслеживает меня, чтобы столкнуться десять раз на дню и столько же раз поругаться.

— Мой тебе совет, — учительским тоном начала Алевтина, — постарайся ужиться с Ником. Где-то уступи, где-то отойди в сторону, а лучше — стань ему другом.

— Это ещё зачем? Он меня когда-нибудь выбесит, и я набью его наглую морду.

— А он — твою. И что получится? Две набитые морды. Для общего дела вредно. Обещай исправиться.

— Подумаю, — буркнул Ром, — ехать-то когда?

— Прямо сейчас и отправляйтесь. Ник уже предупреждён. С ним, кстати, куда проще договориться, чем с тобой. Он согласился подружиться с тобой.

— Надо же! Вот так сюрприз!

Ром вышел во двор, где его уже ждал наглейший из одногруппников. Ник стоял у машины, демонстративно вертя ключи от автомобиля на указательном пальце.

— Ты чего так долго? — возмутился он. — Ждать устал. Ты же не дама, краситься не станешь? Или дать полчасика?

Ром молча пошёл к пассажирской двери. Как и обещал Алевтине, он проигнорировал колкость.

Ник успел забежать вперёд и с самодовольной ухмылкой плюхнулся на водительское сиденье.

— Я за рулем! Всё потому что ты тормоз! — попытался он завязать очередную перепалку.

Но Ром лишь спокойно сел сзади и откинулся на спинку кресла:

— Я босс, а ты — водила! Рули, пока не уволил!

Ник оскалился:

— Как прикажете, босс!

Он выбрал направление к эстакаде вдоль берега реки. Оттуда открывался захватывающий вид на ночной город: искрящийся океан огней, пульсирующий жизнью и тайнами. Именно здесь, вдоль набережной, сосредоточились ночные заведения. Здесь отдыхали солидные клиенты с толстыми кошельками, и одновременно процветала дурная слава: за блеском фасадов скрывались грязные сделки и сломанные судьбы.

Ник уверенно вёл машину по ночному городу, выхватывая из темноты яркие неоновые вывески, ища среди них нужную.

— Как она сказала? Как называется клуб? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— «Зажигалка, кажись», — безразлично бросил Ром, скользя глазами по фасадам зданий. Его мысли были далеко отсюда, но что-то внутри уже подсказывало: это место изменит многое.

— О! Вроде, здесь, — Ник первым заметил переливающуюся розовым и фиолетовым вывеску.

Ром лишь пожал плечами. Он бывал в подобных заведениях. Но сегодня всё было иначе. Сегодня он хотел почувствовать себя живым.

Ник громко выругался, высматривая место для парковки. Наконец, с трудом втиснул машину между двумя внедорожниками, едва не «поцеловав» бампером белый седан.

Они вошли внутрь, и их тут же поглотила полутьма. Воздух был густым от запаха дорогого парфюма, сигаретного дыма и чего-то ещё — запретного, сладковатого. В центре ярко освещённой сцены, в луче прожектора, извивалась вокруг стального шеста гибкая фигура стриптизёрши.

— Ого! Мы там, где нужно, брат! — Ник хлопнул Рома по плечу, указывая на сцену. — Какие тёлочки!

Ром окинул взглядом зал, спускающийся амфитеатром к круглому подиуму.

— Обычный притон, — процедил он сквозь зубы, падая на свободный стул у столика с видом на весь клуб.

— Зря ты так. Мне нравится! Чувствую запах разврата, он будто лезет и лезет в нос.

— Ну ты и маньяк.

— Да, я такой. Испорченный. Пришло время насладиться жизнью. Нам, мужчинам, дозволено пользоваться преимуществом. Девочки созданы, чтобы приносить нам радость.

Ром нервно озирался. Ему казалось, что он попал в кадр какого-то криминального фильма. «Зажигалка» была заполнена тёмными силуэтами мужчин за круглыми столиками. Среди них, словно светлячки в ночи, выделялись изящные женские тела. Одни сидели на коленях клиентов, другие сновали между рядами с подносами, третьи извивались в танце у безликих фигур.

— Хорошее мы выбрали местечко, — восхищённо протянул Ник.

Он был прав. Их столик находился на верхней площадке, откуда просматривался весь зал. Ниже полукругом шли ступеньками другие платформы со столиками. А над проходом разместился бутафорский балкончик с тонкими колоннами. Там, перегнувшись через перила, полуобнажённые девушки высматривали добычу побогаче.

— М-м-м! Конфетка! Гляди! — не унимался Ник, указывая на сцену, где девушки сменяли друг друга в танце, сбрасывая с себя остатки одежды. — Сейчас бы парочку таких, да на коленочки, — мечтательно добавил он.

— Что будете пить? — к ним подошла эффектная брюнетка в передничке, надетом на почти голое тело.

— Пивка для начала. Дальше посмотрим, — за двоих ответил Ник. — Ты не против, дружище?

— Не против. Пора бы и горло промочить, — согласился Ром. На самом деле ему хотелось чего-то покрепче, чтобы смыть привкус тревоги.

Девица удалилась, виляя бёдрами, но быстро вернулась с меню и двумя кружками пенящегося напитка.

— Наши расценки, — по-деловому предложила она.

Ром присвистнул:

— У вас тут задницы девиц из золота что ли? Или пиво из-за океана возите?

— У нас серьёзное заведение для серьёзных людей, — соблазнительно улыбнулась она. — Никто до вас не жаловался.

Из клубной карты следовало: чтобы просто смотреть на выступление стриптизёрш, нужно заказать дорогую выпивку. Контактный стриптиз в зале или в кабинке оплачивался отдельно и стоил целое состояние.

— Денежки у нас имеются, — заверил Ник, — сервис бы не подкачал!

— Вы будете несказанно счастливы сегодня — пообещала официантка — и обязательно захотите вернуться снова.

— У меня в кармане пусто, — равнодушно произнёс Ром. Его раздражала вся эта обстановка и он уже мечтал поскорее вернутся обратно.

— Не дрейфь. Я сегодня угощаю. Меня перед выездом хорошо спонсировали. Так что выбирай любую красоточку и отрывайся.

Взгляд Рома зацепился за соседний столик. Там великолепная блондинка с длинными волосами обслуживала клиента: садилась к нему на колени, вертелась вокруг него. Мужчина распускал руки, а она шутливо шлёпала его по ладоням, напоминая о правилах: «смотри, но не трогай».

В её плавных движениях Ром уловил до боли знакомое сходство. Тот же взмах золотистых кудрей, фигура, длинные стройные ноги. Он не мог оторвать напряжённого взгляда. Ещё чуть-чуть — и он готов был сорваться с места. Но его состояние прервало активное нашествие полуобнажённых девиц, спархивающих с балкончика, словно бабочки на свет.

— Котик, не желаешь развлечься? — нараспев протянула не слишком молодая дама с пышными формами.

— Может позже, — отмахнулся Ром, — я только пришёл и не готов пока.

Работницы бара вернулись на место, а Ник не замедлил снова выдать колкость:

— Зря прогнал её. Она была в твоём вкусе, — с иронией заметил он, уже усадивший на колени длинную тощую девушку и что-то шепчущий ей на ухо.

Одной ему показалось мало, и он поймал за тонкое запястье еще одну малышку с узкой талией, с небольшой грудью и великолепными бедрами.

— Какая куколка, – пуская слюни, выдал он, - иди ко мне, крошка!

Ром с каменным лицом наблюдал за развлечением Ника.

— Ты чего завис, дружище? Пользуйся случаем! Хочешь, я одолжу тебе вот эту? — предложил Ник. Его рука оглаживала аппетитную попку красивой стриптизерши.

— Я её хочу! — указал Ром на блондинку, ублажающую клиента за соседним столом.

— М-м-м! Одобряю. Какая конфетка! — согласился Ник, — сейчас мы это дело оформим. А ну иди сюда, — поманил он пальцем официантку, стоящую поблизости.

— Нам вот ту… беленькую. И побыстрее!

— К сожалению, Ника обслуживает постоянного, очень важного для нас клиента. Освободится, и я сразу же передам её вашу просьбу.

— Не понял! Когда она освободится? Ждать я не привык! — грозно рявкнул Ник.

— Где-то через час, не раньше. У нас есть девочки ничуть не хуже, посмотрите внимательней на зал. К примеру, сейчас свободна Соня, тоже блондинка.

— Ты не расслышала: мы только её хотим. И именно сейчас, а не через час или два. Перегореть можем.

— Заплатите двойную плату, и пользуйтесь в удовольствие, — предложила девушка. Но деньги вперед. С тем клиентом еще договориться нужно, сами понимаете.

Ник понимающе кивнул, его пальцы с небрежной уверенностью скользнули во внутренний карман пиджака. На свет появилась внушительная пачка купюр. Официантка, до этого момента державшаяся с профессиональной отстранённостью, вдруг преобразилась. В её глазах вспыхнул хищный, жадный блеск, а на губах заиграла многообещающая улыбка.

— Ваше желание — закон. Уже бегу… — её голос стал бархатным и тягучим, как горячий шоколад.

Прошло всего несколько минут, и в полумрак комнаты вплыла она. Сменив одежду на полупрозрачную вуаль, блондинка превратилась в воплощение соблазна. Её взгляд из-под густых ресниц цвета воронова крыла был томным и глубоким, а приоткрытые губы обнажали ряд безупречно белых зубов. Она заправила длинный светлый локон за аккуратное ушко и нежно, почти по-кошачьи, проворковала:

— Я Ника.

Она закусила сочную губку и наклонилась так близко, что Рому показалось, будто он чувствует жар её дыхания. Её голос был нежным шепотом, предназначенным только для него.

— А тебя как зовут, милый?

— Ром, — выдохнул он, чувствуя, как сбивается дыхание. Грудь внезапно сдавило от странной дрожи, а сердце сорвалось в бешеный галоп. Руки сами, против его воли, потянулись к девушке, стремясь ощутить тепло её кожи.

Улыбчивая красавица с изящной шеей и хрупкими, узкими плечиками грациозно опустилась к нему на колени. Её выдающиеся полушария груди едва прикрывала тонкая ткань, а хорошо развитые бёдра и точёные ножки в крошечных трусиках прижались к нему теснее некуда.

— Ты ждал меня? — её голос был медовым ядом.