Любовь под грифом «Секретно». Тайный код Карины. Книга 2

Ольга Бруснигина

Любовь под грифом «Секретно». Тайный код Карины. Книга 2

Глава 1

Ослеплённый любовью, Кирилл превратился в идеального слушателя. Он с упоением верил в сказки, которые плела Карина, искусно маскируя правду за ширмой выдуманной студенческой жизни. Он пропускал мимо ушей нестыковки и детали из плохо сочинённой истории о судьбе провинциальной отличницы. Ему было достаточно одного — просыпаться рядом с ней. Видеть её сонное лицо, разметавшиеся по подушке смоляные волосы и чувствовать тепло её тела. Для него этого было более чем достаточно, чтобы закрыть глаза на любые странности.

Приблизительно через неделю их головокружительных встреч, когда эйфория от обладания друг другом достигла своего пика, он решился на серьёзный шаг. Это произошло солнечным утром, когда лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, и они только-только проснулись и лежали в постели.

— Перевози ко мне свои вещи, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

Карина внутренне возликовала, но часы тренировок не позволили эмоциям отразиться на её лице. Она лишь слегка приподняла бровь, сохраняя маску спокойствия.

— Зачем спешить? Ты хорошо подумал?

— Теперь ты — моё слабое место! — отрезал он.

— Что это значит? — она положила голову на его плечо, ловя каждое его слово.

— Поверь, так будет лучше. Я не хочу расставаться с тобой ни на минуту, — он провёл кончиками пальцев по её щеке. — Я должен знать, что ты в безопасности.

Карина по выражению его лица поняла: он не желает выдавать истинную причину такой спешки. Но, исходя из условий своего задания, она догадывалась. Кирилла явно что-то тревожило, и это «что-то» напрямую касалось её. Было отчего волноваться: операция шла полным ходом. Будучи лишь звеном в сложной цепи, она, к сожалению, не была посвящена в подробности общего плана. Сейчас её любимый Кирилл, скорее всего, находился под жёстким прессингом со стороны своих покровителей или конкурентов, а она пока не выполнила самую важную часть миссии — полностью переманить его на свою сторону. К вечеру того же дня она вернулась в его просторную квартиру с небольшой дорожной сумкой и внушительной стопкой книг.

— Столько книг! — искренне удивился Кирилл, принимая у неё вещи. Он ожидал увидеть ворох платьев и косметики, но никак не библиотеку.

— Люблю читать, — просто ответила она.

— Теперь ясно, почему ты не сидишь в интернете и не смотришь сутками телевизор, — он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Про себя же подумал: «Всё же она — уникальная девушка».

В их первый общий выходной, когда тишина квартиры начала действовать Карине на нервы от долгого сидения взаперти, Кирилл предложил прогуляться.

— Я почти готова, — откликнулась она из спальни. — Сейчас надену джинсы и футболку.

— Мы идём в гости, — остановил он её.

— Нужно произвести впечатление... — догадалась Карина. На минуту её сковал страх от мысли, что придётся знакомиться с его родителями или влиятельными друзьями семьи. Это было бы слишком рано и слишком опасно для её легенды.

— Сегодня у меня встреча со старинным другом, одноклассником. Давно его не видел, — успокоил её Кирилл.

— Уф... — выдохнула она с явным облегчением, — Ты хочешь похвастаться, что у тебя появилась девушка?

— Так точно. И мне есть чем гордиться.

Карина выбрала скромное приталенное платье цвета спелой вишни и убрала волосы в строгую, но элегантную причёску.

— Как я выгляжу? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Само совершенство! — признался он без тени сомнения, целуя её в макушку.

Водитель фирмы на чёрном служебном автомобиле провёз их через весь сияющий центр города и свернул на окраину. Карина смотрела в окно с нарастающей тревогой. В старом городе, где ей «посчастливилось» побывать во время своего провального первого задания с Котом, каждый покосившийся дом напоминал о том неприятном происшествии. Здесь воздух был другим — тяжёлым и пропитанным опасностью.

— Не нравится мне здесь... — вздрагивая от неприятного предчувствия, призналась она.

— У меня, наоборот, об этом месте самые приятные воспоминания, — сознался Кирилл с ностальгической улыбкой. — Здесь прошло моё детство. Вот за тем забором мы собирали металлолом, чтобы сдать его, в этом дворе играли в войнушку до первой крови, а в следующем доме на чердаке учились закуривать первую сигарету...

— Никогда бы не подумала! — удивилась Карина, бросая тревожные взгляды через тонированное стекло автомобиля. Образ успешного бизнесмена Кирилла никак не увязывался с таким хулиганским прошлым.

— Колоритное место! — согласился он, глядя на знакомые пейзажи с теплотой. — Со своими неписаными законами, запахами жареной картошки из открытых окон, мусорными завалами и стаями бродячих собак.

— Я боюсь собак! — тихо призналась она.

— Куда опаснее люди, чем голодные псы. Здесь есть свои иерархии: маленькие банды контролируют дворики, свободные гопники отжимают телефоны у зазевавшихся прохожих. Старые подъезды хранят множество тайн: наркоманы в тёмных углах, сводники у подъездов... Я — часть этих улиц. Могу безошибочно определить и показать пальцем — вот этот карточный шулер, а та женщина в окне — «ночная бабочка». Меня здесь знают по имени и уважают.

«Какой жуткий дом», — подумала Карина, наблюдая за покосившимся двухэтажным строением с заколоченными наглухо окнами. Кажется, именно в таком она с кляпом во рту была привязана к стулу и чуть не погибла от побоев маньяка. Внезапно её пробил озноб. Поскорее бы убраться отсюда подальше.

— Иваныч, останови! Приехали! — обратился Кирилл к водителю.

Тот послушно притормозил возле деревянного дома современной постройки, спрятанного за глухим железным забором. Это место выглядело островком спокойствия посреди хаоса.

— Идём, Карин. Сейчас я познакомлю тебя с замечательным парнем. Он тебе понравится.

— Почему ты так уверен?

— Он красавчик. Обычно на таких девушки пачками вешаются. Ты будешь исключением из правил? — подмигнул он ей.

По всей видимости, Кирилл здесь был частым гостем. Он достал из кармана ключ от замка и легко открыл тяжёлую кованую калитку.

— Кажется, здесь никого нет... — робко предположила Карина. Участок выглядел заброшенным: трава местами пожухла.

— Вижу... — озадаченно протянул Кирилл. Его взгляд стал внимательным.

Он пнул пустую консервную банку, валяющуюся среди прочего мусора у крыльца.

— Обычно он следит за порядком. На него это совсем не похоже. Неужели переехал? Но почему не предупредил?

Дверь в дом оказалась приоткрытой. Карина скользнула рукой по дверному проёму и пожала плечами:

— Как будто сбежал... — зачем-то сказала она вслух то, что читалось в воздухе.

— Похоже на то. Оставайся здесь! Пойду, проверю! — приказал он.

Кирилл вошёл в дом один. Его не было долго для простой проверки пустого помещения. Когда он вернулся обратно во двор, его лицо было мрачнее тучи.

— Кот пропал... — сообщил он глухим голосом после долгой паузы.

Карина напряглась:

— Кот? А какого цвета? — поинтересовалась она как бы, между прочим. — Минуту назад я видела рыжего пушистого красавца сидящим на заборе соседнего дома.

Кирилл не ответил. Он пребывал в шоковом состоянии и молча обошёл дом по периметру, осматривая каждый куст и окно так внимательно, словно искал улики преступления.

— Ничего не понимаю... Придётся заглянуть ещё в одно место... — сообщил он после мучительных раздумий.

Они вернулись в машину:

— Иваныч! Там на углу возле колонки стоит хибара с разрисованным забором из граффити. Останови там!

Водитель кивнул:

— Знаю это место... — откликнулся он буднично, словно был коренным жителем этой улицы всю жизнь.

— Там раньше библиотека была... — напомнил ему Кирилл с грустной усмешкой.

— Пушкин стоял на третьей полке слева от окна... — добавил Иваныч с ностальгией в голосе.

— А библиотекарша Тамара Петровна? В очках и всегда в прозрачной блузочке была неотразима. Мы специально туда ходили, чтобы полюбоваться на неё.

— Огонь женщина была! — подмигнул Иваныч в зеркало заднего вида, оглядываясь на Карину с хитрым прищуром.

Кирилл лишь усмехнулся воспоминаниям:

— Ей сейчас уже лет шестьдесят, наверное?

— Или все семьдесят! Но фигура всё ещё ничего! — подмигнул Иваныч снова.

Кирилл лишь на минуту отлучился до ещё одного заброшенного дома на пустыре за библиотекой. Когда он вернулся к машине и сел рядом с ней на заднее сиденье, Карина заметила в его руке маленький резиновый мячик размером с кулак ребёнка.

— Зачем тебе мячик? — спросила она удивлённо.

Кирилл осторожно спрятал находку во внутренний карман пиджака так бережно и аккуратно, словно тот был сделан из тончайшего хрусталя или содержал внутри взрывчатку.

— В нём ответ на мой вопрос... — загадочно ответил он и отвернулся к окну,— Иваныч, вези нас домой!

Стоило входной двери захлопнуться за их спинами, как Карина, не давая ему даже снять пиджак, пристала с расспросами.

— У тебя проблемы, Кирилл?

Он замер на полпути к гардеробной, плечи его напряглись. Он медленно повернулся к ней, и в его взгляде она увидела усталость, смешанную с тревогой.

— И не маленькие, — начал он, но тут же запнулся, словно прикусил язык.

Карину такой уклончивый ответ категорически не устроил. У неё на этот счёт имелись чёткие, отточенные до автоматизма рекомендации, полученные от Алевтины. Теория построения диалога в контексте вербовки гласила: больше внимания к мелочам. Ведь даже самая незначительная деталь может стать ключом к установлению более глубокого контакта. Дальше алгоритм был прост: фиксируй сведения, фильтруй, анализируй — и в конечном итоге получишь желаемую информацию. Но сейчас, глядя на любимого мужчину, Карина чувствовала, что её профессиональная выучка даёт сбой.

В постели у них всё было идеально. Там они говорили на языке прикосновений, вздохов и стонов. Но вот с откровениями, с разговорами по душам, пока не складывалось. То ли случая не представлялось в череде бесконечных встреч и расставаний, то ли, измучившись от страсти, они оба нуждались лишь в тишине и отдыхе. Их общение часто начиналось с поцелуя и им же заканчивалось, оставляя за кадром то, что творилось у них в душах.

Наблюдая за спящим Кириллом, когда его лицо расслаблялось во сне, теряя привычную загруженность, Карина всё чаще ловила себя на мысли, что ненавидит факт, что их знакомство — это спланированная акция. У них нет будущего. Да и настоящего, честно говоря, тоже нет — оно построено на лжи.

Карина влюбилась по-настоящему. И её чувства оказались взаимны. Именно от этого было ещё больнее обманывать любимого человека. Это было подло. Рассказать ему об истинной причине своего появления было страшно. Вдруг он не поймёт? Вдруг прогонит? При этом возникала угроза куда страшнее — её могли заменить на другого агента, тогда с Кириллом могла произойти беда. А он будто специально подливал масла в огонь своими признаниями:

— Я слишком люблю тебя!

— Это как? Слишком? Я не понимаю, к чему ты клонишь?

— До самой смерти!

— Смерти? – пугалась она таких слов.

Карина не хотела «до смерти». Она хотела жить долго и счастливо. И только с ним. В своих самых сокровенных мечтах она уже видела эту картину: как Кирилл ведёт её под руку к алтарю. На ней ослепительное свадебное платье из тончайшего шёлка, венок из белых розочек на голове и воздушная фата, струящаяся до самого пола. Кругом букеты алых роз, благоухающие нежным ароматом.

— Согласен ли ты, Кирилл Юрьевич Серебренников, взять в жены Ульянову Карину Сергеевну? — спрашивала регистраторша ЗАГСА.

Жених, сияющий от счастья, уверенно говорил:

— Согласен!

А после целовал невесту на глазах у всех — страстно и властно. Только так и не иначе! Вот такой у неё был план на будущее! Плевать она хотела на Алевтину, на проклятую операцию и на остальных членов шестой группы. Даже о подруге Тинке за всё это время она вспомнила всего пару раз.

— Ты обиделась? — внезапно спросил Кирилл, вырывая её из плена грёз. Он чутко улавливал её плохое настроение.

— Не понимаю, почему ты стал таким скрытным. Неужели я не заслуживаю твоего доверия? — её голос прозвучал тихо, но настойчиво.

— Я так боюсь тебя потерять! — он шагнул к ней и взял её лицо в свои ладони. — У меня куча проблем на работе. Будто кто-то сглазил: всё выходит из-под контроля.

Карина ответила нежным поцелуем. Она интуитивно включила «правильный режим» — режим заботливой женщины. Кирилл тут же почувствовал себя виноватым.

— Если бы я могла снять часть твоих забот... — прошептала она.

— Ты и так балуешь меня!

— Видимо недостаточно, — ответила она, многозначительно намекая на прошедшую ночь, когда он уснул в гостиной на диване, сославшись на усталость.

— Извини. Вчера был тяжёлый день! Никак не вычислю, откуда ветер дует: или крот в компании завёлся, или конкуренты включились в борьбу, атакуют по всем фронтам.

— Это опасно?

— В какой-то степени — да. Давно хотел тебе рассказать. Ты ведь в курсе, чем я занимаюсь? Ты была в офисе и поняла общую схему того, как команда «Серебра» зарабатывает деньги.

— Сложная тема: финансовый рынок, банки, транзакции, система безопасности... — выдала Карина заученные термины своей легенды.

— Умница, схватываешь на лету. Так вот... Я создал нечто уникальное. Нечто такое, что стоит огромных денег. Только это изобретение приносит мне одни проблемы.

— Разве так бывает? Что-то настолько ценное может быть опасным?

— Ещё как бывает! Я перешёл дорогу очень серьёзным людям, имеющим огромную власть и связи. Внедрение моей программы ставит их на бабки. Там суммы даже не с шестью нулями.

Кирилл тяжело выдохнул и отошёл к окну.

— Если бы я вышел на рынок со своей разработкой... Банковская система только выиграла бы. Не нужно было бы постоянно обновлять коды безопасности, переустанавливать защиту старого образца, на которую уходят баснословные суммы из бюджета банков. Моя система позволила бы сделать скачок в развитии всей отрасли. Это пошло бы на пользу простым людям, которые платят проценты за услуги банков.

Карина понятливо кивнула головой:

— Ясно... Место занято стариками у руля, а ты молодой, дерзкий, — прёшь против танка с рогаткой.

Кирилл усмехнулся:

— Какое точное определение. Ты у меня сообразительная!

— Значит... оставь эту затею и живи спокойно? Ради нас? Неужели у твоей компании не найдется другого проекта?

Он покачал головой:

— Проектов тьма. Но всё не то. А у меня характер дурной! Привык всё доводить до конца: есть цель — есть путь, по которому нужно идти до победы. Прежде я и не с такими препятствиями справлялся.

— Даже если это смертельная опасность, и ты можешь погибнуть? Вдруг эти самые люди, одержимые зарабатыванием денег, захотят убрать тебя вовсе? Нет человека, нет и проблемы. Прошу, остановись и подумай!

Кирилл посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В этот момент он казался ей не просто мужчиной, а скалой, о которую разбиваются волны.

— Не могу, Карин. Не проси меня об этом. Ты уже знаешь часть моего прошлого. Того, что скрыто в старых трущобах за городом. Там я родился и рос. Там, где каждый день был борьбой за выживание, за своё место под солнцем. Я научился быть сильным, когда слабость означала смерть. И я выжил не для того, чтобы сейчас, добившись всего, отступить перед кучкой зажравшихся банкиров, которые боятся потерять свои миллионы.

— Не стану... — сдалась Карина, чувствуя, как сердце сжимается от страха потерять его доверие. Она подошла ближе и коснулась его руки. — Но и ты меня пойми, я же волнуюсь. Я не могу просто смотреть, как ты рискуешь собой.

— И это вполне оправданно, — он накрыл её ладонь своей, — Я клянусь тебе, что не стану больше ничего от тебя скрывать.

— Когда мы были у дома твоего друга... — она замялась, подбирая слова, — ты искал кота. Мы бы могли его взять себе.

Кирилл неожиданно рассмеялся — громко и раскатисто.

— Ты решила, что это настоящий кот? С лапками и хвостиком? Рыженький, пушистый? — он вытер выступившие от смеха слёзы.

Карина кивнула.

— Ну да. Что здесь смешного?

— Кот — это Митька Котов. Братан по сопливому детству. Мы с ним были как два сапога пара. Я, как и он, воспитывались без особых привилегий. Родители у него крепко «закладывали за воротник», а я и вовсе жил со старой глухой бабкой. Предки у меня работали на железной дороге и зачастую мотались по стране, поэтому я был предоставлен сам себе. Бабка не поспевала следить, здоровье шалило. А Кот... Кот был верным другом, который всегда был рядом. Знала бы ты, как скоро он подрывался на любые замуты, инициатором которых был я.

Карину бросило в жар от этих слов. Ещё одна встреча с Котом не входила в её планы. Хорошо, что его не оказалось дома. Можно сказать, повезло.

— Ну и кличка у твоего друга! Он что: белый и пушистый и такой же милый?

— Ему в самый раз. Никакой он не милый и вряд ли позволил гладить себя против шерсти. Он хитрый, хищный, а главное — умеющий хранить тайны лучше любого сейфа. Вещичку одну я ему на хранение оставил.

— Зачем? — разволновалась Карина, чувствуя, что начинает раскручиваться какая-то тайна.

— Чтобы сберечь. Только видишь, как получилось: дома его нет, у друзей тоже. Я сообщения общим знакомым написал, никто не в курсе. Никого не предупредил, телефон отключил. Вероятно, прячется.

— Прячется? Но от кого?

— Сейчас как раз узнаем, — Кирилл указал на маленький резиновый мячик, который он забрал из заброшенной библиотеки.

Внутри мячика оказался искусно спрятанный тайник. Кирилл осторожно вытряхнул на ладонь обрывок тетрадного листа в клетку. Он развернул бумажку и принялся внимательно изучать символы — странные палочки и кружочки, напоминавшие танцующих человечков.

— Шифр... — догадалась Карина, заглядывая ему через плечо, — странный. Никогда такого не видела.

Лицо Кирилла помрачнело.

— Плохи дела... Раз он о детской шалости вспомнил. Мы так переписывались, когда собирались обтрясти соседскую яблоню или разобрать мопед в гараже у очередного пенсионера.

— Что там написано? — нетерпеливо спросила она.

Кирилл нахмурился ещё сильнее.

— Он уничтожил флешку с программой. А сам уехал в другой город. Адреса не оставил. У нас договорённость такая есть, если смотался, контактов и хвостов не оставлять.

— Странное поведение. Ты же доверял ему как самому себе. Почему же он не выполнил своё обещание? По сути, он предал тебя.

— Не предал. Любой, но не он. Как я понял из записки, его нашли: изловили, избили до полусмерти затем перевернули весь его дом и расколотили всё, до чего смогли дотянуться. Но результата это не принесло.

— Не нашли, значит, — сделала вывод Карина.

— Не нашли. Но минус один экземпляр, если ему удалось уничтожить флешку. Кот, молодец! Он сумел сохранить тайну, пусть и таким способом.

Кирилл резко схватился за голову, словно пытаясь унять внезапную боль.

— Прости, дружище! Не думал, что так получится. Мне так жаль, — прошептал он.

— Он же знал, что рискует? Правда? — тихо спросила Карина.

— Знал. Я предупредил. Но предположить не мог, во что выльется моя просьба. Ему сломали нос, ребра, отбили все внутренности. Покалечили по моей вине! — он ударил кулаком по стене рядом с собой.

— Не кори себя, ты же не мог наперёд знать. Он же добровольно согласился помочь.

— Он не мог отказать, только и всего, потому что настоящий друг. А вот я…

— Что ты?

— Плохой из меня товарищ, раз я подставил его под такое испытание. Должен был догадываться, к чему ведёт моё упрямство! Ведь до этого я получал угрозы. Пока что анонимные предупреждения. Поэтому никак не мог вычислить, кто охотится за мной.

— Бросай всё! Пока они до тебя не добрались! Жизнь дороже любых денег, ты ведь понимаешь?

Кирилл устало покачал головой.

— Теперь уже не могу. Пока эта программа у меня на руках, я в относительной безопасности. Для них это не просто угроза, способная разрушить их империю. В умелых руках этот код — ключ к несметным богатствам.

— У тебя ведь остались копии?

Он кивнул.

— Да. И они в очень надёжных руках.

— Может, стоит пойти в полицию? — робко предложила Карина, хотя сама не верила в успех этой идеи.

Кирилл горько рассмеялся.

— Карин, я пытался. Дважды. Но это квест на выносливость, состоящий из бумаг, бесконечных заявлений и унизительных допросов. Пришёл к выводу, что это пустая трата времени и нервов. Ты же знаешь, как работает эта система. Пока ты собираешь доказательства, от тебя уже ничего не остаётся.

Карина чувствовала: он что-то скрывает. За его словами пряталась ещё одна, более страшная тайна.

— Это ведь ещё не всё? Так ведь? — её интуиция редко подводила.

Кирилл тяжело опустился на диван, устало потирая переносицу, словно пытаясь стереть невидимую боль.

— «Серебро» — акционерное общество. Представь, мой компаньон сбежал. Он был моей опорой, скалой. Надёжен, как швейцарский банк. И вдруг он продаёт свою долю за бесценок какой-то мутной конторе, выводит все активы и исчезает. Боюсь даже думать о том, что с ним могли сделать что-то похожее.

— Думаешь, его вынудили?

— Он меня кинул! Почти без объяснений. Так взрослые люди не поступают!

— Но человек не меняется за один день, — мягко возразила Карина. — Должна же быть причина.

— Причина? — хмыкнул Кирилл. — Он сказал, что влюбился и уехал за границу. Красивая сказка для прессы и для меня. Я звонил ему после того ультиматума с продажей доли, требовал объяснений по-мужски. Но он мастерски уходит от разговора: то он на совещании в Сингапуре, то у него сел телефон. Вечно «вне зоны доступа».

Карина задумчиво произнесла:

— А если он действительно полюбил? По-настоящему? Разве ты не допускаешь такой вариант?

Кирилл посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Это фантастика. Его романы — это катастрофы вселенского масштаба. Затяжные депрессии, алкогольные запои. Женщины опустошали его сердце и кошелёк, оставляя после себя одни разочарования. Он давно зарёкся от серьёзных отношений. Никогда не был женат, детей нет.

— Сейчас многие так живут, — пожала плечами Карина. — Но вдруг ему попалась та самая? Ради которой захотелось бросить всё к чертям?

Кирилл скептически поджал губы.

— Его пассии — это ходячий цирк. Он клеил красоток в стрип-клубах, тащил их домой, а потом терял голову. За пять лет нашего знакомства у него было около десятка таких романов.

— По два в год, — зачем-то подсчитала Карина.

— Последний роман отправил его в нокаут на полгода, — продолжил Кирилл, глядя в пустоту. — За это время он осушил цистерну коньяка и пытался свести счёты с жизнью. Только пришёл в себя. И вдруг опять!

— Значит на него похоже, что он мог вляпаться в ситуацию с новым бурным романом. Бросить всё и забить на дела. А ты, словно, осуждаешь его?

Он вздохнул и отвернулся к окну.

— Осуждать — не в моих правилах. Все имеют право на личную жизнь. Я же знал его как гениального финансиста и хорошего друга. Потому безоговорочно доверял и не ожидал такой подлянки. Это удар в спину, понимаешь?

Он сделал паузу, и последняя фраза повисла в воздухе.

— Видимо, у него на дружбу другой взгляд. Странно всё это. Ладно бы он просто уехал на острова отдыхать. Но он сорвался с места так, будто за ним гонится сам дьявол. Он же оборвал все концы и не представляю, как будет оправдываться, когда вернётся обратно.

Карина молчала, но её воображение уже рисовало картину.

— Может он и не вернётся, если ему там хорошо, — прошептала она.

Она представила себе эту сцену как кадр из красивого кино: тёплое море лениво лижет дикий пляж, окружённый пальмами-великанами. Под ослепительным солнцем загорают двое счастливых людей. Влажный солёный ветер ласкает их бронзовую кожу. Кудрявые барашки морской пены носятся по поверхности, выбрасывая к их ногам причудливые раковины.

«Но кто же эта девушка?» — мысль обожгла её сознание. Карина уже не сомневалась: это часть плана её тайной организации. И тут её осенило. Это могла быть только Виктория, так стремительно и загадочно покинувшая базу накануне всех этих событий.

Глава 2

Михаил был расчетливым стратегом. В его голове давно созрел план — их шанс с Тиной вырваться на свободу. Пусковым механизмом этой адской операции должен был стать Ром. Выбор был вполне очевидным. Этот боец их команды был подобен бочке с порохом: слишком горячий, непредсказуемый. Любое неосторожное слово могло вывести его из себя, заставляя кулаки сжиматься. Достаточно было малой искры, чтобы он сорвался с катушек. Была у него и своя, личная ахиллесова пята — Светка. При одном лишь упоминании её имени у Рома до сих пор каменели желваки, а мышцы напрягались так, будто он готовился к удару. Он не мог её забыть, как ни старался, и эта глухая тоска делала его ещё опаснее. На это Михаил и решил сделать ставку.