Разрыв времён

-------------------------------------------------------------------------------------------------

И точка взрыва наступила на осенних каникулах, когда они столкнулись там, где вообще не ожидали.

В тот серый, промозглый день Лика с Нелли откровенно маялись от безделья и решили срезать дорогу через заброшенный плодовый сад на окраине города. Старая, заросшая территория давно превратилась в проходной двор. В какой-то момент Нелли в своей обычной, незатейливой манере решила во что бы то ни стало оборвать увядающие плоды с раскидистого дерева на другом конце участка и весело убежала вперёд, оставив Лику на стрёме. Поддавшись этой обречённости, девчонка послушно забралась в самую глубь сухих, густых кустов и опустилась на корточки под раскидистым деревом. Судорожно обхватив колени руками и затаившись, она упрямо сторожила махинации подруги со сбором плодов, готовая в любую секунду подать сигнал.

И именно в эту секунду на дорожке показался Роз. Он ехал со стороны дома своей крёстной, удерживая на ходу ту самую непреклонную, статную осанку, которая всегда выдавала его скрытую породу. Парень двигался на своём тёмном матовом велосипеде, который необъяснимо выделялся среди любых других на школьной парковке. Лика невольно отметила про себя, что этот лаконичный, лишённый лишних деталей металл был похож на хорошего, доброго и породистого коня — верного, сильного, готового бесшумно сорваться с места по первому приказу хозяина, унося своего всадника.

Лику сквозь кружево осенних ветвей он заметил почти сразу. Во всей её позе, в том, как неподвижно и ломано она сжалась на корточках посреди заброшенного сада, сквозила пугающая неестественность. Момент казался настолько жутким, что Розу на долю секунды панически показалось, будто Лика в беде и с ней случилось что-то страшное. Этот первобытный страх за её жизнь мгновенно выбил из парня всю хвалёную выучку — он наотмашь, со свистом ударил по тормозам. Руль вильнул, шины с сухим шуршанием проехались по гравию, и Роз замер всего в паре метров от её укрытия, удерживая равновесие и уперевшись одной ногой в землю.

Но стоило гравию затихнуть под колёсами, как Роз ошеломлённо застыл, оценивая реальность. Лика не попала в беду. Сквозь сухие, увядающие стебли на него в упор смотрел её взгляд — пронзительно чистый, твёрдый и опасный. Обхватив колени руками, девчонка сидела в своей скрытой раковине абсолютно собранная, упрямо вскинув подбородок, и в этот миг она казалась настоящим, затаившимся охотником в засаде. Охотником, который зорко контролировал периметр и пробивал глазами всю его леденящую броню.

В ту же секунду Роз окончательно осознал ситуацию и понял, насколько круто попал. Законный, легальный повод броситься на помощь и наконец нарушить это проклятое молчание испарился в один миг. Парень застыл, судорожно, до побелевших пальцев вцепившись в руль, а внутри его каменной защиты шла яростная, мучительная борьба: он до безумия хотел найти хоть какой-то другой предлог подойти, заговорить лицом к лицу, но мысли путались. Лика не нуждалась в спасении, и без этой брони Розу было попросту непонятно и панически страшно врываться к ней в диалог. В глубине его прозрачно-голубых глаз на долю секунды рванули обжигающие, живые искры — это было их пиковое, невыносимое заземление посреди мёртвого двора.

Но его защитная раковина оказалась сильнее. Роз судорожно сжал челюсти, уводя потемневший взгляд в сторону, с силой налёг на педаль и рвано, дёргано сорвался с места, стремительно уносясь прочь. Он просто сбежал.

Лика так и осталась сидеть на корточках в сухих кустах, глядя вслед удаляющейся фигуре. В том месте, где шины его велосипеда рвано крутанули гравий, в воздух поднялось маленькое облако серой пыли. Сердце Лики колотилось так сильно, словно она сама только что пробежала стометровку. Внутри неё огнем всё выло и бунтовало — этот его трусливый, дерзкий побег обжег её сильнее, чем если бы он подошел и ударил её своим тренировочным мечом.

— Лик! Ты где там? — звонкий, до боли будничный голос Нелли бесцеремонно разрезал эту звенящую, мертвую тишину заброшенного плодового сада.

Кусты зашуршали, и из-за угла старой кирпичной беседки показалась подруга, на ходу пряча в карман телефон. Она весело жмурилась от промозглого ветра, абсолютно не замечая, что воздух вокруг Лики буквально вибрирует от зашкаливающего напряжения.

— Представляешь, сеть вообще не ловит в этих развалинах, — затараторила Нелли, подходя ближе и протягивая Лике руку, чтобы помочь подняться. — Эй, ты чего такая бледная? Словно призрака увидела. Замерзла, что ли?

Лика опёрлась на её ладонь, поднимаясь на ноги и судорожно сглатывая застрявший в горле комок. Ей пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы вернуть на лицо привычную, скучающий камуфляж

— Да, сквозняк тут какой-то ледяной, — глухо отозвалась Лика, отряхивая куртку от сухих листьев. — Пошли отсюда, Нел. Действительно странное место.

— Вот и я говорю — тоска зеленая! — Нелли легко подхватила её под руку, увлекая к выходу с территории. — Погнали лучше ко мне, телек позалипаем.

Они шли по той самой дорожке, где еще минуту назад стоял Роз. Лика упрямо смотрела себе под ноги, замечая четкий, глубокий след от протектора его шин на сырой земле. Нелли рядом без умолку болтала о каких-то пустяках, а Лика шла словно в полусне, физически ощущая, как внутри неё окончательно захлопнулась какая-то невидимая ловушка. Роз сбежал, но эта их безмолвная, экспрессивная заминка посреди осенних веток стала точкой невозврата. Война была объявлена, и теперь это был лишь вопрос времени — когда и где именно их запертая лавина наконец сорвется с цепей.

В ту секунду у Лики внутри от этой невыносимой подростковой стены и звенящей, безответной тяги вся вселенная буквально раскололась на куски. Её накрыла такая бешеная, яростная волна задора и горькой обиды, что подсознание буквально закричало: «Да пусть этот Город сейчас расколется взаправду! Пусть какая-нибудь неведомая, стихийная сила разорвёт эту унылую реальность в клочья и разрушит эту дурацкую, фальшивую стену, из-за которой он обречён вот так трусливо прятаться и убегать!»

Тогда, на осенних каникулах, это было лишь диким, отчаянным всплеском воображения. Но эта минута под деревом запустила невидимый обратный отсчёт. И когда зимой город сковало аномальным морозом, а пространство намертво прошило расщелинами безвременья, Лика поняла: её внутренний крик был услышан. Мир действительно рухнул.

Пацаны с тренировок приняли Лику быстро — весёлый Жека Клим при встрече в коридоре всегда громко орал: «О, Инова, привет!». Глядя на то, как легко и непринуждённо общаются между собой остальные ребята, Лика невольно испытывала жгучее желание так же просто, без этой удушающей тяжести разговаривать и с Розом. Она то и дело ловила себя на навязчивой мысли, что ей нужно первой сделать шаг, сломать этот лёд и просто сказать ему человеческое «привет». Неделя за неделей она упрямо выискивала подходящий, идеальный момент, собираясь с духом и репетируя эту глупую короткую фразу в голове. И наконец выдала её — прямо в школьном коридоре, перед самыми зимними каникулами. Выдала на свою голову, запустив цепную реакцию, которую теперь было не остановить.

В тот день перед самыми зимними каникулами школьный коридор на большой перемене напоминал растревоженный улей. Лика и Нелли стояли у подоконника, когда к ним, как обычно, с шумом подлетел Жека Клим.

— О, Инова, привет! — громко, на весь этаж заорал Жека, широко улыбаясь и по-свойски салютуя ей рукой. — Слышь, ты на зачет по истории к первой группе идешь? Спасай, дай шпоры!

— Привет, Клим. И не мечтай, свои писать надо, — со смехом отозвалась Лика.

Ей было легко и непринужденно с пацанами из секции, но, глядя на Жеку, она в очередной раз почувствовала жгучую, удушающую тяжесть в груди. Почему со всеми всё было так просто, а с Розом — как по минному полю? Неделя за неделей она упрямо выискивала идеальный момент, репетируя в голове глупую короткую фразу. И именно в эту секунду Роз показался в конце коридора.

Он шел в их сторону один, хмурый, засунув руки в карманы брюк, упрямо глядя себе под ноги и наглухо отгородившись от мира своей ледяной броней.

Внутри Лики что-то оборвалось. «Сейчас или никогда», — вспыхнуло в мыслях. Повинуясь упрямому импульсу, она сделала полшага вперед, перегораживая ему путь, и, когда Роз поравнялся с ними, громко и отчетливо произнесла прямо в его опущенное лицо:

— Привет, Роз.

Роз замер так резко, словно наткнулся на невидимую стену. Жека Клим осекся на полуслове, а Нелли, сощурившись, уставилась на них двоих. В коридоре словно выключили звук.

Роз медленно поднял голову. Из-под темной чёлки на Лику уставились его прозрачно-голубые глаза, в глубине которых на долю секунды рванул такой сокрушительный, панический хаос, какого она еще никогда не видела. Его каменный панцирь не просто треснул — он разлетелся в щепки.

Он был настолько ошарашен и смущен её внезапной смелостью, что из его горла не вылетело ни единого звука. Он внутренне испугался этой лавины чувств, которая мгновенно затопила его ледяной разум. Он судорожно сжал челюсти, его кадык дернулся, а пальцы сжались в кулаки до боли. Роз просто стоял перед ней в упор, тяжело дыша, и не мог выдавить из себя даже банального, ответного слова, превратившись в безмолвное каменное изваяние.

— Ого, ну ты и бука! — Нелли тут же бесцеремонно вклинилась между ними, громко рассмеявшись и хлопая в ладоши. — Роз, у тебя язык отнялся? Лик, забей, наш ледяной принц окончательно замёрз. Пошли отсюда, а то он сейчас в сосульку превратится прямо при нас.

Этот шумный подкол Нелли вывел Роза из оцепенения. Он мгновенно вернул на своё холодное лицо привычную маску, потемнел взглядом, резко обошёл Лику плечом и дёргано устремился прочь по коридору, так ничего и не ответив.

— Ну и странный он, — покачал головой Клим, возвращаясь к теме шпор.

Но Лика его уже не слышала. Она смотрела вслед Розу, чувствуя, как до кончиков пальцев пробивает электрическим током. Да, он промолчал. Он сбежал точно так же, как в заброшенном садике, но этот его панический, безмолвный взгляд выдал его с потрохами. -------------------------------------------------------------------------------------------------------

Георгий Петардович искренне обрадовался появлению своих сильнейших бойцов — Роза, Лики, Арта Танка, Жеки и остальных. Однако он удручённо смотрел на поредевшие ряды секции. Из всей огромной группы в зале собрались лишь единицы.

— Нас осталось мало, — вздохнул он, устало потирая виски. В его голосе не было паники, только тренированная собранность человека, который слишком хорошо понимал, что происходит за окнами. — Предлагаю устроить дополнительные встречи на той, другой стороне времени. Там сейчас безопаснее будет ребятам собраться. Позже мы определим условленное место, чтобы встретиться с остальными ребятами, которые застряли по домам.

Петардович резко обернулся, его взгляд стал жёстким и требовательным:

— Лика, Роз — быстро в спарринг, у вас ровно десять минут! Нелли — марш собираться. На улице стремительно темнеет, в такое время лучше здесь не задерживаться. Сразу после боя — на выход через Разлом. Ситуация в городе паршивая.

Подруга послушно угукнула и тут же юркнула в подсобку. С этими словами Петардович развернулся и скрылся в тренерской.

Его слова о команде мгновенно сорвали плотину в голове Лики. В её памяти хлёстким, рваным кадром вспыхнуло воспоминание о том, как когда-то Петардович точно так же собирал команду на городские соревнования. Для этого выезда действовал строгий, бескомпромиссный регламент смешанной триады: в команде должно было быть трое лучших — Капитан, Боец и Женский представитель для своей категории. Георгий Петардович сам возглавил выезд в качестве официального Капитана триады, назначив Роза ведущим Бойцом, а её — главным Женским представителем команды, равной им по силе напарницей. Там, на городских матах, они устроили настоящее шоу: сначала бились в индивидуальных дуэлях в своих разрядах, капитаны против капитанов, бойцы против бойцов, девушки против девушек, а в финале сошлись в общем командном бою — трое против троих.Именно в одной из таких личных встреч турнирная сетка вслепую столкнула её на матах с Гелатой Лом — признанным фаворитом и одной из сильнейших фехтовальщиц округа. Лика тот раунд проиграла, но когда после боя Петардович подошёл обсудить тактику вместе с ребятами из секции, Гелата Лом, устало стягивая защитную маску, прямо при всех призналась тренеру, что Инова заставила её попотеть на уровне бойца с двумя годами жёсткого опыта, а не парой месяцев тренировок. В ту секунду Лика наткнулась на прямой, немигающий взгляд Роза. Стоявший поодаль Ледяной принц — с её точки зрения, невыносимо высокомерный и далёкий, хотя в действительности парень тогда просто до безумия растерялся перед её скрытой силой, — смотрел на неё с сокрушительным, осязаемым восхищением, потому что она действительно выстояла моменту назло.Затем последовали ещё несколько побед, вырванных на пределе возможностей. Лика до сих пор помнила то дикое, пьянящее ощущение от каждого триумфа и сумасшедший адреналин, который буквально плавил вены, когда они возвращались обратно.

После награждения Петардович скомандовал быстрее прыгать в припаркованную у обочины Газель. Лика заскочила в салон первой, шумно выдохнув и упав на сиденье. И тут Роз, всё ещё заведённый после боя, тяжело дышащий и взъерошенный, внезапно шагнул следом. Это его действие тогда казалось абсолютно закономерным — как прямое, автоматическое продолжение их командного разбора, и парень сел прямо рядом с ней. Сел вплотную, так близко, что его плечо намертво прижалось к её плечу сквозь ткань спортивных курток. Лике на секунду показалось, что Роз мучительно силится что-то ей сказать: парень безмолвно что-то шептал губами, но будто про себя, то порываясь наконец повернуться к ней в упор, то снова застывая напряжённым как струна. Лика тоже сидела абсолютно молча, замерев и всем телом упрямо, отчаянно ждала этого шага.

У неё перехватило дыхание, но в эту секунду в салон с хохотом и шумом начали заваливаться остальные ребята из секции. Шедший впереди Петардович, оценив тесноту, зычно скомандовал с прохода, обращаясь непонятно к кому и не называя никого по именам:

— Чего сжались у двери? Пересядьте вон назад, задом наперёд ехать неудобно, у вас ноги длиннее всех!

Этот приказ тренера хлёстко разорвал их уединение. Роз резко встал и, послушно подчиняясь команде, быстро прошёл до самого конца салона. Но стоило парню опуститься на задний ряд, как он замер в глубоком, оглушительном недоумении, оценивая реальность. Лика не пошла следом. Под нависшей тёмной чёлкой его прозрачно-голубые глаза теперь неотрывно смотрели на неё из глубины прохода — прямо, растерянно, с сокрушительным безмолвным зовом, умоляя понять его и пересесть напротив. Но Лика от этой внезапной неловкости застыла в полной нерешительности. Она так и не поняла его быстрого маневра, решив, что парень просто покорно отпрянул от неё, и её гордость взяла верх — девчонка упрямо осталась сидеть на среднем ряду.

В итоге они всю дорогу ехали друг напротив друга сквозь серые сумерки. Салон Газели трясло на ухабах, а они сидели колено к колену, задыхаясь от удушающего конфуза, и неотрывно, мучительно ловили взгляды друг друга сквозь полумрак, не в силах отвернуться.

Петардович всего на пару минут вышел из спортзала в тренерскую, и в огромном пустеющем помещении мгновенно воцарилась звенящая, неуютная тишина. Но Лика и Роз не сели на скамью. Они стояли на паркете друг против друга, и между ними было лишь тяжелое дерево учебных мечей.

Лика замерла, стоя на паркете, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение, и её взгляд сам собой зацепился за судейский стол у шведской стенки. Старое, рассохшееся дерево, покрытое глубокими царапинами от тренировочных клинков, и тот самый ржавый гвоздь в углу, который Георгий Петардович вечно заколачивал обухом...

В памяти мгновенно, хлёсткой вспышкой ожила поздняя осень.

В тот день тренер грозно прикрикнул на них, заставляя вдвоём навалиться всем телом и подержать этот тяжеленный стол, пока он с грохотом забивал вылезшую шляпку. Под оглушительными, вибрирующими ударами молотка Лика и Роз стояли почти вплотную. Их руки лежали на деревянной столешнице всего в паре сантиметров друг от друга, и в какой-то момент, от очередного резкого толчка, они действительно задели друг друга пальцами.

Их обоих словно током пробило. Испуганно, дёргано, но упрямо пытаясь сделать это незаметно для Петардовича, они одновременно, судорожно отдёрнули руки от стола. Внутри вспыхнул жуткий подростковый конфуз. Пытаясь замаскировать внезапный стыд, Лика тогда неловко ляпнула: — Ой... я случайно. — Да ничего, — буркнул Роз хмуро, едва шевеля губами и упрямо уставившись на злосчастный гвоздь.

Стоило ему заговорить, как сработала её естественная, непроизвольная реакция. Вся природа прямого, упрямого огненного характера Лики требовала смотреть собеседнику прямо в лицо, не прячась и не малодушничая. Она непроизвольно вскинула голову, поднимая на него свой открытый, карий взор — и именно в то мгновение её прошибло насквозь.

Роз посмотрел на неё слегка исподлобья — быстро, пугающе точно, буквально пронзая своей прозрачно-голубой бездонной глубиной. Но ему было физически тяжело долго выдерживать её прямой напор, тяжело впускать Лику в свою охраняемую, глухую вселенную, где осыпались все защитные панцири. Он резко, почти панически убрал этот пронзительный взор, уводя глаза в сторону двери. А Лика застыла. Внутри всё перевернулось от секундного испуга. Их обоих накрыли эти невыносимые минуты смущения, и она ещё целую бесконечную секунду упрямо продолжала искать его глаза, прослеживая взглядом то, куда именно он отвернулся.

Но тут же включился жёсткий внутренний контроль. Лика отчётливо почувствовала тонкий такт этой ситуации — понимание, что смотреть друг на друга при всех слишком долго просто нельзя, это выдаст их с потрохами. Повинуясь этому контролю, она сама заставила себя прервать затянувшуюся вспышку и дёргано отвела глаза.

Тогда, осенью, этот секундный конфуз у стола казался ей глупостью. Но сейчас, видя его хмурый капюшон в спортзале, Лика понимала: этот взгляд исподлобья — его почерк. Он всегда смотрел так, когда его защитная раковина трещала по швам от её прямого напора. И этот заговорённый крючок держал их вместе задолго до того, как город сковало мёртвым январским морозом.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------

Хлёсткий удар, резкий выпад сверху. Дерево с сухим стуком врезалось в дерево, выбивая звонкое, ритмичное эхо под высокий потолок зала. Лика ушла в этот блок совершенно сама того, не ожидая — тело, ведомое чистыми инстинктами воителя, сработало быстрее разума на опережение.

Они замерли в плотном скрещении клинков. Роз резко, сильным круговым движением прокрутил рукоять учебного меча, заставляя полуторник Лики соскользнуть в сторону. В эту самую секунду в глубине его прозрачно-голубых глаз заплясали опасные, азартные искры. Он тут же сделал обманный, молниеносный финт в плечо.

— А ты хороша, Инова... для девчонки, — его голос прозвучал с наглым, восторженным вызовом.

— Он удерживал её клинок, а его рваное дыхание обжигало Лике лицо. От бешеного темпа боя его уложенная утром чёлка теперь вновь непослушно выпросталась прядями и спадала на глаза, возвращая лицу тот самый привычный, закрытый облик. Но сквозь эти выбившиеся тёмные пряди его прозрачно-голубые глаза опасно блестели, неотрывно фиксируя её скорость и то, как уверенно она держит оружие. Внешне на его точёно-холодном лице не дрогнул ни один мускул, но его грудная клетка бешено вздымалась, ловя этот любовный азарт.

В этот миг на Роза обрушивалась лавина чувств. Он тяжело выдохнул, ощущая, как обжигающий, вязкий жар затапливает лёгкие, а губы налились лёгкой тяжестью, мучительно желая подарить поцелуй. Он с трудом удерживал эту лавину, балансируя на самой грани. С трудом возвращаемый самоконтроль позволил ему лишь хлёстко выпалить этот оборонительный, безопасный вызов, пряча за ним сокровенное восхищение её плавными, отточенными движениями.

И от этого, звенящего напряжения, сквозившего в его застывшем выдохе, внутри самой Лики всё перевернулось, заставляя её собственное сердце дико заколотиться под рёбрами, отзываясь глухим марсианским огнём в венах.

— Ты думал, я стану тебе поддаваться, Матов? — огрызнулась она, упрямо вскинув подбородок и изо всех сил давя на его меч. — Покажи, на что ты способен, когда не прячешься за сухими инструкциями!

Роз резко, с диким увлечением ухмыльнулся уголком рта. Он силой заставил её отпрянуть, сделал ложный замах, а в следующую секунду перехватил инициативу с такой скоростью, что Лика едва успевала выставлять защиту. Её полуторник ходил ходунами, принимая удары.

Выпад. Блок. Скольжение. Щелчок.

Одним выверенным, хлёстким круговым движением Роз поддел её клинок снизу, выкрутил его из пальцев и заставил деревянное оружие с глухим стуком отлететь далеко в сторону по паркету. Лика осталась стоять с пустыми руками, тяжело и шумно дыша.

Прежде чем она успела сделать хотя бы шаг назад, Роз резко подался вперёд. Остриё его тренировочного меча замерло ровно в двух сантиметрах от её груди, фиксируя полную капитуляцию.

Они замерли. В пустом зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Никакого пафоса, никакой фальши. Только его рваное дыхание, её взлетевшая от бега грудная клетка и этот невыносимый подростковый конфуз.

Роз медленно, не отрывая от Лики потемневшего, штормового взгляда, опустил меч к полу. Его ухмылка исчезла, уступая место пугающей, взрослой открытости.

— Шах и мат, Инова, — негромко, но пугающе тихо произнёс он, вновь возвращая между ними эту невыносимую стену. — Как... выровняем дыхание, выходим. Нам нужно Нелли до тётушки проводить. Инструкция директрисы.

Лику до судорог взбесила эта его манера выкручивать всё в таком тоне и тут же съезжать на чужие правила! Он опять делал вид, что тогда в Газели не было того минутного, отчаянного прикосновения плечом к плечу, о котором она только что вспоминала. Опять прятал глаза под своей длинной тёмной чёлкой. Их скрытая война прямо посреди пустеющей школы мгновенно набрала опасные, безумные обороты:

— Думаешь, тут самый главный ты, Матов?! — вскипела она, делая яростный шаг вперёд и упираясь пальцами прямо в его грудь. — Думаешь снова закрыться в свой глухой панцирь?! Прикроешься директрисой и сделаешь вид, что тебе плевать?! Слабо смотреть прямо в глаза?!

Подавленные эмоции Лики, накопленная за долгие недели обида и этот удушающий конфуз сдетонировали. Пространство спортзала не выдержало. Старый, заиндевевший паркет под их кроссовками с глухим треском буквально взорвался настоящим, неуправляемым пламенем её Дара. Огненное кольцо за секунду взметнулось до самого потолка, отрезая их от остального мира глухой завесой дыма и жара.

В один миг вся злость Лики испарилась, сменяясь диким, парализующим ужасом. Она увидела сквозь яростные всполохи огня силуэт Роза — и у неё внутри всё просто вымерзло от одной-единственной мысли: «Только бы не он. Только бы с ним ничего не случилось!».

В эту секунду они панически, до дрожи в теле испугались друг за друга. Роз, видя её в кольце бушующего пожара, впервые в жизни начисто забыл про свой панцирь. Страх потерять Лику мгновенно выбил из него всю хмурость и закрытость. Его лунная магия сорвалась с цепи лавиной — из ладоней парня вырвался леденящий, морозный синий поток. Он заземлил пожар, вливая в зал всю свою успокаивающую силу, волна за волной гася и усмиряя бушующее пламя, пока оно не утихло совсем, оставив после себя лишь душный запах гари.

Тут Лика, испугавшись силы собственной вспышки, не выдержала. Охваченная паникой перед сокрушительной мощью собственных эмоций, она бросилась вон из душного зала в тамбур, стремясь только к одному — вырваться на ледяной воздух и сбежать подальше от этого невыносимого конфуза.

Тяжелая дверь спортзала с грохотом захлопнулась за её спиной, отсекая душный запах гари, но внутри Лики всё еще полыхал неуправляемый, панический пожар. В полутемном школьном тамбуре было прохладно, но её щеки горели от стыда и шока. Пальцы, которыми она только что упиралась в его грудь, до сих пор дрожали. Она едва не сожгла зал. Едва не навредила ему.

Лика судорожно рванула на себя ручку выходной двери, стремясь только к одному — вырваться на ледяной январский воздух, раствориться в темноте улиц и сбежать от этого невыносимого позора.

Но сделать шаг на крыльцо она не успела.

Шаги за её спиной прозвучали стремительно и тяжело — Роз налетел как ураган. Парень, начисто забывший про свою хвалёную конспирацию, выучку и инструкции директрисы, ворвался в тамбур следом за ней. С трудом сдерживая дрожь, чуть пошатнувшись, он упёрся рукой в косяк прямо над её головой, словно пытался удержать равновесие. Вторая его рука пугливо, с запредельной, сокровенной нежностью опустилась на её плечо сквозь мягкую ткань тренировочного спортивного костюма, кожей чувствуя леденящую девичью дрожь. Он прижимал её к выходу бережно, словно боялся причинить боль или ошпариться о её утихающий огонь.