Виктор Виттельбрандт

***

Отец Марии отсутствовал дома с самого утра. Оказалось, что сегодня день его рождении, более того – юбилей и вечер должен был состояться в честь этого события. Все это я узнала случайно, когда Мария, закончив удивляться переменам в настроении Виктора, вспомнила вдруг про цветы.

– Он, конечно, гениальный музыкант, но нельзя же быть настолько ранимым! И обижаться по всяким пустякам, – говорила она, но я была не согласна с этим, потому что мне хотелось верить, что задела я его вовсе не пустяково.

После Мария воскликнула, осененная мыслью о цветах к празднику. Мы поспешили в сад. Так я и узнала, что Константину Львовичу исполнялось пятьдесят лет.

– Сегодня будет блестящее общество, – рассказывала Мария, срезая розы одну за другой и аккуратно складывая их в небольшие букеты. – Цветы мы поставим в каждую из комнат для гостей.

– Гости останутся на ночь?

– Некоторые. В основном те, кто приедет из города или те, кто приедет на казенном экипаже. Обычно остаются Невелидовы, Анюковы… Возможно, что и княжна Мякшина с дочерью… Виктор тоже всегда остается у нас, – она замерла в недолгом раздумье.

– Неловко вышло сегодня днем, - успокаивала ее я. – Но думаю, что Виктор действительно спешил.

– О! – Мария очнулась, вновь оживилась и продолжила активно срезать цветы. – Ты не знаешь его, Настя. Это такой человек… Можно попросить тебя завязывать ленты?

– Да. Конечно, – я взяла синие ленты и стала закреплять букеты.

– Мы познакомились с Виктором еще детьми. Его отец был моим учителем музыки, и Виктор приходил с ним, потому что Виттельбрандт был вдов и беден, и ему не с кем было оставить сына. Кроме отца у Виктора никого не было. Его матушка умерла при родах, слуг они не держали… Виктор проводил у нас достаточно много времени. Можно даже сказать, что мы учились вместе. Конечно, он во много раз больше преуспевал. А потом занятия прекратились, и Виктор перестал к нам приходить, – Мария выдохнула и напряженно сжала губы.

– Его отец не позволял сыну приходить к вам просто так? Или Екатерина Александровна…

– Нет-нет, – Мария встряхнула головой. – Мои занятия прекратились, потому что его отца убили. Это сделал в пьяном бешенстве приезжий в тот год из Москвы по рабочим делам генерал Давыдов, но судебная комиссия оправдал его, и сделать было ничего нельзя.

– Почему нельзя? Всем ведь известно, что его убили.

– Да… И по глупой прихоти. Но… Я не знаю. Никто не хотел связываться. Даже сейчас, а тогда тем более.

– Что же Виктор?

– Виктору тогда было, кажется, шестнадцать. Совсем молодой человек остался сиротой. Мой отец отрекомендовал его губернатору, тот из жалости взял Виктора под опеку, дал работу. Виктор уже мог давать уроки. Тогда же открылось филармоническое общество. Виктор долго просил о своем вступлении в него, а спустя два года я впервые выступала на сцене театра и попросила отца, чтобы Виктор аккомпанировал мне. И вот тогда мы впервые увидели его в деле. То, как он играет – неподражаемо. Молодого музыканта начали приглашать во все салоны и гостиные, он стал известен по всей губернии… и за ее пределами. Все произошло мгновенно, за год или два. Его музыка вызывала восторг. Говорят, что некоторые дамы даже испытывали ощущения, о которых неприлично потом говорить. За свои выступления Виктор получает деньги, дающие ему возможность жить жизнью, равной нашей. Все любят его. Дамы от него в восторге, кавалеры завидуют, - Мария усмехнулась. – Но сам он, кажется, ненавидит нас всех…

– Почему?

– Потому что он – развлечение. Источник обворожительных волнений – не более. Он был и остается безродным скрипачом. Выскочкой.

– И ты действительно так думаешь?

– Нет, – твердо заключила Мария, беря букеты в охапку. – Я так не думаю, и открыто считаю его своим другом. Мы даже перешли на «ты». Правда, только я выполняю наше дружеское соглашение. От него в ответ по-прежнему слышу лишь «вы». На вопрос «Почему» Виктор шутит, что говорить мне «вы», при этом открыто смотря в глаза, для человека его положения уже означает говорить «ты». И пусть он смеется, этот смех пропитан ядом.

Мы направились в дом, чтобы самостоятельно заняться украшением комнат. Букетов было много, так что за один раз не унести. Приходилось возвращаться, позвав на помощь Варю, и за все это время мы ни разу не возвратились к вопросу о Викторе Виттельбрандте, но все это время я постоянно думала о нем. Бедный скрипач купил гениальность у дьявола, чтобы выжить, и мог быть вполне оправдан, если бы его проклятие не породило другое, наложенное на мою семью руками Кристины Невелидовой. На первый взгляд казалось, что дьявол кроется в обиде отвергнутого женского сердца. На самом же деле его создателем был сам Виктор Виттельбрандт. Демон, убивающий мое будущее, был порожден ничем иным, как ненавистью скрипача к обществу, в котором он жил. Обществу, частью которого являлись и мои предки. Ненависть Виктора создала события, убивающие людей вот уже более сотни лет. И смерть, с которой мне предстояло столкнуться, была проклятием Виктора Виттельбрандта. Цена за чужое прошлое вдруг оказалась общей для всех нас.

Но я пришла сражаться, и удача была на моей стороне. Планировалось, что Виктор останется на ночь в усадьбе Дмитриевых, а это означило, что у меня появилась замечательная возможность подготовить и осуществить план похищения скрипки. Она наверняка должна была бы быть в его комнате, и так как он всегда брал ее с собой, мне оставалось только усыпить его бдительность и заполучить хотя бы несколько секунд времени, когда скрипка останется без присмотра. Возникла мысль – подменить инструмент. Похожую скрипку, по рассказам Екатерины Александровны также подаренную Невелидовым, я видела в комнате Марии. Оставалось главное – понять, как подменить одну скрипку на другую.