Трудный. Ты моя слабость

Я снимаю куртку и молча сажусь напротив Тимура. Он не притрагивается к своей кружке. Он просто сидит, откинувшись на спинку дивана, и разглядывает меня.

Пауза затягивается...

– Пей, пока горячее, – наконец нарушает он тишину, кивая на мою кружку.

Я обхватываю её ладонями.

– Я хотел ещё раз извиниться, – вдруг произносит он совершенно серьёзным тоном.

– За что?

Вроде сегодня он вёл себя... ну... сносно. Для Тимура.

– За вчерашнее. За ту глупую шутку у ресторана.

Внутри всё мгновенно сжимается.

– Про то, что мы должны были зайти и застукать твоего отца с любовницей, – добивает меня Тимур, словно не замечая, как я напряглась.

Я с грохотом ставлю кружку на блюдце. Шоколад опасно плещется у краёв.

– С чего ты вообще взял, что это его любовница? Это просто коллега по работе.

Тимур спокойно выдерживает мой взгляд.

– Ну, пусть будет так. Коллега. Только вот твоя реакция на неё была совсем не как на коллегу отца, Алиса.

– Я тебе ещё вчера сказала: ты лезешь не в своё дело! – цежу я сквозь зубы, подаваясь вперёд. – Ты извинился за это, а теперь снова продолжаешь ковырять! Какое тебе дело до моей семьи?

Я жду, что он сейчас ухмыльнётся. Что выдаст какую-нибудь дерзкую фразу в своём стиле, попытается доминировать. Но лицо Тимура остается непроницаемым. Он медленно опускает взгляд на стол, поглаживает пальцами его поверхность.

– Никакого, – почти лишённым эмоций голосом отвечает он. – Просто... у меня нет ни матери, ни отца. Я живу с отчимом. Поэтому, наверное, я не всегда понимаю, как работают эти ваши семейные правила.

Его слова – как ледяной душ. И я снова смущена. Весь мой праведный гнев, вся моя защитная агрессия исчезают в одно мгновение, оставляя после себя лишь чувство стыда.

У него никого нет. А я сижу тут и истерю из-за того, что мой отец, возможно, завёл интрижку.

– Забей, Алиса, – отмахивается он со скупой улыбкой на лице. – Я сказал это не для того, чтобы ты меня пожалела.

– Я не...

– Пожалела, – перебивает меня.

И теперь он злится, кажется.

– Ешь торт. Зря, что ли, я его купил, – говорит укоризненно.

И я послушно ем.

Потому что стыдно, да.

Съедаю половину, стараясь не мычать от удовольствия. Бисквит мягкий, крем с ярким вкусом вишни. Подталкиваю тарелку к Тимуру, а он вопросительно выгибает бровь.

– Это твоя половина. Только надо ложку ещё одну попросить.

Поднимаюсь из-за стола, ищу глазами официантку. А Тимур усаживает меня обратно и забирает ложку из моих рук.

– Я и твоей поем нормально, – усмехается парень.

И ест той ложкой, которой ела я. А мы с ним вроде как чужие друг другу люди. И не то что я побрезговала бы есть его ложкой... Просто... это кажется мне чем-то интимным, что ли.

– У тебя на губах крем, – говорит он внезапно, уставившись на мой рот.

– Ага, у тебя тоже.

– Я серьёзно, – улыбается, облизывая губы.

Я свои тоже облизываю. А Тимур качает головой.

– Не помогло.

Так... ладно, мне снова надо в уборную. Быстренько туда улепётываю. И, стоя у зеркала, стираю крем с уголков губ и под нижней губой. Красотка, блин!

Внезапно одна из кабинок открывается и к соседней раковине подходит девушка. Смотрит на меня сквозь отражение и с сочувствием морщится.

– Ого! Ничего себе! Кто тебя так? – указывает на повязку.

– Это... – касаюсь пальцами марли. – Это была дверь.

– Понятно. А я подумала, что тот парень, с которым ты пришла, приложился, – заявляет на полном серьёзе.

Я аж вздрагиваю от такого умозаключения.

– Нет! Что ты! Нет.

Девчонка вдруг расплывается в улыбке.

– Да я прикалываюсь. Вряд ли Тимур бьёт девочек.

– Ты знаешь его?

– Ну конечно. Кто не знает Мурома?

Мы разворачиваемся друг к другу, и она представляется:

– Я Вика. Мы с Тимуром одноклассники. А ты Алиса, да?

Моё лицо вытягивается.

– Откуда...

– Алиса Довлатова, – перебивает она меня. – Конечно, я знаю, кто ты. В нашем классе о тебе постоянно треплются.

– Кто? Тимур?

– Нет... – неоднозначно взмахивает рукой. – Девчонки. Твои потенциальные соперницы.

Ну это уж совсем смешно.

– Между мной и Тимуром ничего нет.

– Да? – Вика скептически выгибает бровь. – А мне вот так не кажется. Уж больно Муром старается. Горячий шоколад, тортик. На него это совсем не похоже. Но я тебе ничего не говорила, ладно?

Она начинает пятиться к двери.

– А вообще, лучше с ним не связывайся, – говорит, прежде чем уйти. – Он ведь просто играет с тобой. Может, поспорил с кем-то. Не знаю.

Точно! Вот и мне кажется, что поспорил. Значит, я не одна такая недоверчивая.

– Спасибо за совет, Вика.

– Всегда пожалуйста.

Она уходит, а я остаюсь. Сейчас приведу мысли в порядок и уйду из этого кафе. Надо заканчивать наконец историю с Муромом. Раз и навсегда.

Глава 16. Жалкий

Муром

Какого хрена я это ляпнул, а?

– У меня, блин, нет ни матери, ни отца, – бормочу язвительным тоном, повторяя то, что выдал Алисе.

Я же не жалость её пытаюсь вызвать, а влюбить в себя! Чтобы она двадцать четыре на семь думала обо мне. Так же, как я о ней...

Тогда зачем я это сказал?

А может, всё же не зря ляпнул? Она вон и тортиком со мной поделилась, и улыбаться начала.

«Из жалости, Мур. Это из жалости. Вдруг ты тортов не ел», – насмехается внутренний голос.

Да звиздец какой-то!

Она возвращается минут через пять. Ледяную маску безразличия на её лице видно сразу. Довлатова не садится за стол. Под моим тяжёлым взглядом начинает надевать куртку.

– Вызовешь мне такси? – надменно вскидывает подбородок.

Так... А что, собственно, произошло?

– Алис, тебя в туалете кто-то покусал? – пытаюсь пошутить.

– Нет, не покусал. Реально домой пора. Отец ещё утром предупреждал, что сегодня привезут стол. Надо встретить.

В смысле привезут? А мне, бл*ть, почему об этом никто не сказал?

Но я, конечно, не вещаю это вслух. Поднимаюсь из-за стола, тоже одеваюсь. Такси вызываю на улице. Но не к кафе, а к спорткомплексу. Чтобы ещё немного прогуляться с ней.

– Пошли, – тяну Алису за руку.

– Куда? Такси же...

Пытается вырваться и отнять у меня сумку.

– Я с адресом лажанулся. Надо немного пройтись.

– Так поменяй метку, – теперь она тянется к моему телефону.

Быстро убираю его в карман.

– Не получится. Приложение глючит.

Она, конечно, не верит в эту чушь, но всё же идёт рядом. Правда, руку вырвала, и я вновь пытаюсь её поймать.

Получается. Переплетаю наши пальцы.

– Зачем это, Тимур?

– Затем, что так приятнее.

– Кому?

Испепеляю её взглядом. Кому, блин? Ей, конечно! Или ей неприятно? Мне вот очень даже хорошо чувствовать тепло её ладошки.

– Скажи честно, ты поспорил с кем-то, да? – выдаёт какую-то чушь несусветную.

– Поспорил на что? На твою девственность?

Она краснеет до корней волос и даже втягивает голову в плечи. Ей явно нечем ответить.

– Чушь-то не неси, Алис. Нахера мне с кем-то спорить?

– Ну... на деньги, – шепчет неуверенно.

Ммм... Типа я так нуждаюсь, что стал бы спорить на её невинность?

– Унизительно как-то даже... – протягиваю в ответ.

– Ладно, извини. Нет так нет. Это даже к лучшему. Деньги свои сохранишь.

И это тоже оскорбляет, мать вашу!

Злобно оскаливаюсь.

– Типа у меня ни одного шанса, что ли, нет?

– Нет.

Она даже секунду не подумала перед ответом. Вот ни единой!

Звиздец... Я что, навык потерял? Или встретил ту, которая на меня не повелась?

Да быть не может!

– О! Вон такси! Вон там!

Я так погряз в думах, что не успеваю среагировать. Алиса выдёргивает руку, хватает свою сумку и несётся к белому Рено. Я не бегу за ней.

Добежав до машины, девушка оборачивается.

– Отмени заказ, Тимур. Я оплачу наличкой, – говорит она с улыбкой и забирается в салон.

Стою обтекаю. И тут тоже бабло моё пожалела. Я в её глазах какой-то ущербный? Жалкий?

Рено уезжает, а я направляюсь в сторону шоссе. Иду до дома пешком, по пути написав Владу: «Что со столом?»

Он отвечает минут через пять: «Я не на смене сегодня. Сейчас узнаю».

А ещё через минуту от него прилетает голосовое:

– Короче, всё, Мур. Стол через тридцать минут на погрузку. Через полтора часа по адресу уже приедет. Сорян.

Нет, нихера мне это не подходит.

Набираю ему.

– Давай искать варианты, – начинаю без предисловий. – Мне надо попасть в дом.

– Мур, ну а я чё сделаю? – возмущается Влад. – Видать, Довлатов позвонил начальству. Или ещё кому-нибудь.

– Да плевать уже. Звони давай грузчикам, снимай с доставки кого-нибудь.

– Да смена же не моя. С кем я там договорюсь?

– Влад, пять минут у тебя, – обрываю его и скидываю звонок.

Меня потряхивает от злости на весь этот грёбаный день.

Когда подхожу к подъезду, от Влада вновь приходит голосовое сообщение.

«Короче, через час в ста метрах у ворот дома Довлатова. Жди газель с номером 506. Тормозни как-нибудь. Там водитель Серёга и два грузчика: Гошан и Лёха. Гошана заменишь. Махнись с ним куртками, он в рабочке. Только не забудь потом робу Лёхе отдать. Тим, все очень рискуют. Надеюсь, у тебя там не криминал».

Я сказал ему, что таким образом хочу повидаться с дочкой Довлатова. Типа батя её против наших чувств.

Пишу ему в ответ: «От души спасибо, Влад. Буду должен».

Захожу в квартиру и тут же морщусь. Запашок стоит такой, что мухи дохнут.

Отчима нахожу на кухне. Ещё в сознании, но близок к пьяной коме. На столе пузырь, на тарелке какая-то никчёмная закуска. В холодильник заглядывать бесполезно, еды там всё равно нет.

Застываю в дверном проёме.

– Явился... – хмуро зыркает на меня дядя Юра. – Где ты шляешься, сосунок? Тебя не учили, что надо дома спать?

Сплю я последнее время где придётся. В основном у Костика на лоджии, чтобы не запалила его мать.

Игнорирую его вопрос.

– Ничего не меняется, да? Так и подохнешь на этой кухне.

– Ты у меня ещё покаркай! – вяло вмазывает кулаком по столу. Потом из кармана достаёт пару соток. – Дуй в магазин. Только быстро, понял? Купи мне...

Да щас!

Молча развернувшись, сваливаю под отборный мат отчима. Голодный, злой... и жалкий.

Глава 17. Грузчик

Алиса

Чёртов стол должны были привезти лишь завтра, я просто придумала причину слинять от Мурома. Но оказалось, что не зря сбежала. Когда приехала домой и включила телефон, увидела смску от отца.

«Алиса, стол привезут сегодня в восемь вечера. Я, наверное, не успею подъехать. Впусти грузчиков, пусть занесут в мой кабинет».

От отца были и пропущенные звонки – ведь я не отреагировала на его смс. Пришлось перезвонить, рассказать про столкновение с дверью и сдохший гаджет.

Про Мурома и кафе я, само собой, не говорила.

В общем, жду стол, устроившись на банкетке в холле, и листаю новости в ВК. Мне теперь постоянно попадаются посты местных девчонок. Я ведь «подружилась» в сети с Тимуром, а у него в друзьях очень много всяких любительниц селфи и сторис.

На одной такой сторис подвисаю.

Школьный класс, ученики, прямо перед камерой – широкая спина парня. И женский шёпот за кадром:

– Он мой краш. В эти выходные у нас с ним всё будет.

Картинка обрывается, и я пересматриваю запись. В самом конце видео парень, которого снимают, поворачивает голову направо, чтобы бросить взгляд через плечо, и я узнаю Тимура. Во мне почему-то закипает ревность.

Это так глупо, блин! Сама от него сбежала. Сама от него открещиваюсь...

А он меня зачем-то трогает. И вообще говорит, что мы с ним будем парочкой, претендует на моё время... Выходит, в выходные он этого времени не хочет, потому что собрался на свидание с этой...

Открываю её профиль. Виктория Елизарова.

Ооо! Вика из уборной.

Выходит... она меня просто развела, да? Говорила – не связывайся с ним. А сама...

В друзьях у этой Вики и та девочка из библиотеки. И обе они явно облизываются на Мурома, в их ленте он часто мелькает.

Бред какой-то. Пусть забирают его себе.

Откидываю телефон в сторону, прикрываю глаза, съехав вниз по банкетке. Немного побаливает место ушиба. Но я не решаюсь дотронуться, ведь марлю и пластыри я сняла. Пусть лучше ранка эта подышит.

Нашариваю, не глядя, зазвонивший телефон, подношу к лицу. Звонят с неизвестного номера.

– Да...

– Доставка, – отзываются на том конце. – Въехать не можем, не пропускают.

– Поняла. Сейчас разберусь.

Приходится звонить отцу. И газель с нашим столом въезжает во двор только через двадцать минут.

Я встречаю их на крыльце. Газель сдаёт задом, подъезжая как можно ближе ко входу. Выходит водитель, затем грузчики. Открывают задние двери, начинают выгружать стол. Водитель отдаёт мне накладную, я в ней расписываюсь.

Два грузчика тем временем поднимают стол на крыльцо. Один поглядывает на меня открыто. Второй в надвинутой на глаза бейсболке, и я почти не вижу его лица. Но вот подбородок мне кажется знакомым.

Да нет... Быть такого не может.

Когда они заносят стол в холл, показываю, куда нести дальше. В кабинете отца грузчики двигают массивный стол туда-сюда. То к окну, то от окна. Я стою в дверях, наблюдаю.

– Фурнитуру сейчас ещё поставим, – говорит тот, что без кепки.

Извлекает из ящика стола какой-то пакет.

– Сходи за инструментом, – говорит тому, что в кепке.

И второй парень идёт к двери, опустив голову. Он высокий, широкоплечий, и от него веет той самой энергетикой. Опасной и притягательной. На нём форменная куртка – чёрная с жёлтыми полосками и логотипом мебельной фабрики.

Делаю шаг назад, пропуская его, а потом иду за ним по пятам. Торможу лишь в холле, наблюдая за тем, как он забирается в газель и выходит уже с жёлтым ящиком.

Вернувшись в холл, парень пытается меня обойти, всё ещё глядя себе под ноги. Шагает влево, а я уже тут. Шаг вправо – я тоже. Потом поднимаюсь на носочки, срываю с него бейсболку и застываю под тяжёлым взглядом знакомых серых глаз.

– Всё-таки узнала, – выдаёт Тимур мрачно.

– Что ты здесь делаешь? – возмущённо восклицаю я.

– Работаю. Чё, не видно? Или это осуждается в твоём богатеньком идеальном обществе?

Да уж... День смущения продолжается.

Моментально сдувшись, возвращаю ему бейсболку. Напридумывала себе лишнего. Решила, что он здесь из-за меня. Отступаю в сторону и бормочу себе под нос:

– Конечно, работай. Извини, в общем.

Кепку он больше не надевает. Проходит мимо меня и оборачивается.

– Алис, можно тебя попросить?

– О чём?

– Никому не говори, что видела меня в этой убогой форме. Знаешь ли, мой авторитет будет подпорчен.

Под конец его лицо озаряется милой улыбкой. Мне немного легче становится. Значит, не сильно его обидела.

– Хорошо. Не скажу.

– Спасибо. А можешь водички принести? Пить очень хочется.

– Конечно.

Он уходит в кабинет отца, а я бегу на кухню. В холодильнике есть вода. С газом и без. Беру две бутылки без газа и несу парням. Но не успеваю дойти, потому что неожиданно сталкиваюсь в холле с водителем. Он стоит, разглядывая картину на стене. Заметив меня, произносит:

– Это оригинал или подделка?

– Понятия не имею.

– Это же Лаветти. «Раннее утро».

Хм... Ну я правда не в курсе, что это. Оно здесь уже было.

– Ага, наверное, – отвечаю парню.

Водитель, разбирающийся в искусстве. Ну ничего себе!

– Оо... Это нам? – спрашивает, глядя на бутылки с водой.

Машинально киваю, и он сразу забирает одну и открывает. Блин...

Бегу опять на кухню за третьей бутылкой. Когда возвращаюсь, водителя в холле уже нет. А в кабинете отца только один грузчик. И это не Тимур.

– Я закончил, – сообщает он, захлопывая ящик с инструментами.

Подхватывает его и выходит вон. Иду за ним. Водитель и Тимур, судя по всему, уже в газели.

– Хорошего вечера, – говорит мне грузчик и забирается в кабину.

Как только он садится, газель сразу уезжает. Тимура я больше не увидела.

Постояв немного на крыльце с двумя бутылками воды, захожу обратно в дом. Именно сейчас мне здесь почему-то не так пусто, как обычно. Словно дух Тимура остался тут.

Глава 18. План есть

Тимур

Нет у её отца никакого сейфа. Во всяком случае, в кабинете.

Пока Алиса не вернулась, а Лёха занят фурнитурой, я сдвигаю картину на стене и пялюсь на стену. Тут, блин, просто стена!

Мой взгляд пробегает по мраморному полу. Наличие каких-то тайников тоже незаметно. А значит, грязные деньжонки Довлатов может хранить в своей спальне, например. Вряд ли на счетах. Точнее, меня заверили, что на его счетах они не мелькали.

– Короче, я всё, – сообщает мне Лёха.

– Да, я тоже.

Стянув с себя рабочую куртку и кепку, выглядываю в коридор. Алиса там болтает с Серёгой. А Лёха за моей спиной говорит:

– Тимур, может, нахер это всё? Ну пообжимайтесь где-нибудь ещё. Где папаша не застукает. Давай просто уйдём. Все трое.

– Не, Лёх, не вариант, – качаю головой. – Папаша всё время её пасёт. И где нам ещё сближаться, если не в её кроватке? – бросаю красноречивый взгляд через плечо.

Лёха понимает, конечно, о чём речь. А я, воспользовавшись тем, что Алиса ушла на кухню, быстро вылетаю в холл, отдаю Серёге спецодежду и бегу вверх по лестнице.

Над дверью в холле висит камера, но я очень надеюсь, что Довлатов не просматривает записи постоянно. Понятно, что по-любому посмотрит, когда его обчистят, но тогда я буду уже далеко.

С холла второго этажа слышу, как газель уезжает. А потом хлопает входная дверь. Осторожно приближаюсь к перилам, смотрю вниз. Вижу Алису. Держа в руках две бутылки воды, она смотрит на картину на стене. Потом резко поворачивается, так, что копна её волос взлетает, и уходит на кухню.

Я осматриваюсь. Где здесь прятаться, бл*ть? И где спальня Довлатова?

По уму бы затаиться всё же внизу. Как выбираться буду, тоже пока непонятно... Самое главное – есть цель. И план. Всё остальное потом.

Алиса вдруг выходит из кухни, и я едва успеваю отшатнуться назад. Слышу, как говорит по телефону:

– Да, пап, твой стол привезли. Да, вроде нормальный. Без сколов. Его поставили в кабинет, ага. Что? Ужин? А что ты хочешь? Ну например? – нервно усмехается. А потом говорит каким-то звенящим тоном: – У меня просто нет настроения сегодня стоять у плиты. Закажи ужин, и всё... Ты о чём, пап? С чего вдруг тебя беспокоит чистота в доме?

Она поднимается по лестнице, а я ныряю за какую-то дверь. Это чья-то спальня. Чья? Пячусь вглубь комнаты. Голос Алисы приближается.

– Я не очень понимаю тебя, пап. Что за поздние гости? Просто... приезжай домой.

Соображаю, что попал в комнату Алисы и, ничего лучше не придумав, прячусь в шкафу. Слышу, как она заходит, продолжая говорить с отцом.

– А можно я как-нибудь потом с ней познакомлюсь? Почему сегодня?

Он ей что-то долго втирает. Я сижу на корточках, упираясь коленями в дверцу. Тело всё напряжено. Если хоть немного расслаблюсь, скорее всего, наделаю дохрена шума.

Над моей головой её одежда. Какая-то блузка, брюки, пиджак. Нестерпимо тянет понюхать эти шмотки. Потому что в шкафу пахнет до мурашек приятно. Парфюмом этой девчонки.

Алиса уже долго молчит. Может, она трубку бросила?

Анализирую её разговор с папашей. Походу, сегодня он кого-то приведёт на ужин. Неужели ту самую? Мария вроде бы...

Время тянется. Сижу тихо, слушая, как Алиса перемещается по комнате. Если заглянет в шкаф – мне звиздец!

Не знаю, сколько проходит времени. Может, минут тридцать. Тело моё начинает подрагивать от напряжения. Играет музыка, что-то попсовое, девичье. Нестерпимо хочется посмотреть, что она там делает. И я уже не могу сопротивляться этому желанию...

Немного давлю на дверь коленом и в образовавшуюся щель вижу кровать и Алису. Она лежит плашмя на животе, уткнувшись лицом в подушку. Вообще не двигается. Плачет? Или просто вот так неподвижно агонизирует?

Веду взглядом по её фигурке. Прямая спина, красивый изгиб поясницы, круглая попка в коротеньких шортах...

Алиса вдруг сгибает ноги в коленях и поднимает их вверх, а подбородок укладывает на свои кисти. Что-то бормочет, но слов не разобрать. В любой момент может вскочить... Мне так кажется. И я позволяю дверце закрыться.

Музыка становится тише. Потом выключается совсем. В какой-то момент я понимаю, что Алиса проносится мимо шкафа, и тут же хлопает дверь комнаты.

Ушла.

Я расслабляюсь, колени выталкивают дверцу, и я вываливаюсь на пол. Быстро вскакиваю и подхожу к окну.

Тачка Довлатова въезжает во двор. Из неё выходит он сам и... его любовница Мария. Алиса вышла их встречать.

У меня есть всего пара минут, чтобы ретироваться из этой комнаты и спрятаться где-то ещё. Что я и делаю незамедлительно.

Быстро открываю подряд все двери второго этажа. Ванная, ещё одна спальня. Походу, самого Довлатова. Но тут нельзя оставаться.

Ещё одна дверь оказывается то ли чуланом, то ли гардеробной, которая пока не приведена в порядок. Тут стоят пыльные коробки, старая техника, лежат какие-то вещи. Вваливаюсь туда, но дверь пока не закрываю до конца. Мне нужно слышать, что происходит снаружи.

Долго стою, прижавшись спиной к стене. Только вот не слышно ни черта. Не выдержав неведения, выглядываю.

– Нет, пап, я ужинать не собираюсь. С ней! – властным тоном заявляет Алиса.

Довлатов тут же рычит на дочь:

– Прекрати вести себя как избалованная дрянь!

Чего?

Моё лицо перекашивается.

Не, мужик. С ней так нельзя. Я тебе хребет вырву, бля...

Меня куда-то несёт, и я мысленно реально вырываю чёртов хребет Довлатову. Но вовремя себя торможу. И не перехожу от мыслей к действию.

Стоять, терпеть, ждать.

Есть план, и нужно его придерживаться. Надо найти бабки.

Всё!

Глава 19. Знакомство с новой "мамой"

Алиса

В уголках глаз собираются слёзы, но я быстро смаргиваю их и вскидываю подбородок.

Дрянь я, значит? А она кто? А ты, папа, кто?

Испепеляю взглядом эту «Маришку». Она представилась на улице Марией, а я думала, её зовут Марина.

Да наплевать мне, как её зовут. Важно, что она слишком молода для отца и выглядит так, словно хочет продать себя подороже. И дело даже не в общем образе, тут всё прилично: вязаное платье по колено, аккуратная укладка, без перебора с косметикой. И даже губ-пельменей у неё нет. Дело во взгляде. Эта Мария смотрит на отца как на бога. И явно старается ему угодить. Вот и сейчас она лебезит перед ним, касаясь то руки, то плеча:

— Ну ты чего, Серёжа? Зачем же так? Алиса просто перенервничала. Ведь всё так неожиданно, правда, малыш? — кротко смотрит на меня.

Я качаю головой с кислой миной. Но, наткнувшись на бешеный взгляд отца, выдавливаю:

— Да, неожиданно.

Его взгляд смягчается.

— Ладно, прости, Алис, — сжимает на секунду переносицу. — Просто не веди себя так больше. И пойдёмте уже поедим.

Он первым уходит на кухню, унося два больших пакета с едой из ресторана. Мы с Марией переглядываемся. И вот сейчас у неё взгляд надменный, а не щенячий, как при отце. Я тоже смотрю на неё надменно.

Профурсетка какая-то. И полный антипод мамы. Мама была... настоящей, искренней, доброй. Причём ко всем. Всегда искала в людях хорошее. Часто оправдывала отца, даже если он был не прав. А эта... эта кажется мне лживой насквозь.

— Алис, я же с миром пришла, — говорит она негромко. — Ради Серёжи нам с тобой придётся подружиться.

— Придётся? — приподнимаю бровь. — Совсем не обязательно так стараться. Скоро мне восемнадцать, и я оставлю это гнёздышко для вас.

— Это прекрасно, — ехидно улыбается она.

И тут же стирает улыбку с лица и уходит вслед за отцом.

А я нервно смеюсь, не в состоянии реагировать на это всё как-то адекватно.

«Прекрасно», — говорит. Вот же стерва!

Тоже иду на кухню. Ужин так ужин. Будем знакомиться с новой «мамой».

Садимся за круглый стол. Мария жмётся ближе к отцу, я сажусь напротив него. Едим мы молча. Отец хмуро смотрит на нас обеих, а мы с Маришкой приторно улыбаемся друг другу. Не я начала это притворство. Но почему бы не сыграть по её правилам?

Ну, папочка, я вам устрою!

— Как вы познакомились? — спрашиваю у отца.

От улыбки уже челюсть ломит.

— Можно я расскажу? — оживляется Маришка, вновь касаясь его руки.

Отец кивает с самой настоящей улыбкой обожания. Он её обожает — это факт.

— В прошлом году твой папа приезжал в Ривьера-сити по делам. Зашёл в наш салон...

— Салон? — уточняю с деланым интересом.