Трудный. Ты моя слабость

Проплываю несколько кругов. Оказываюсь там, где глубже и хватаюсь за борт, чтобы перевести дух.

Это не самый лучший бассейн в моей жизни, но другого тут просто нет. Он муниципальный. Большой, с десятком дорожек. Со стойким запахом хлорки и с огромным количеством людей, от которых можно спрятаться разве что под водой. Но, к счастью, на меня никто не обращает внимания, и я понемногу расслабляюсь.

Стянув очки на лоб, смахиваю воду с лица. Три крайние дорожки справа от меня отделены красными поплавками. Там тренируется местная сборная – так мне сказали. И я даже не смотрела в их сторону. Но сейчас вот смотрю.

Потому что кто-то плывет баттерфляем по соседней дорожке. Очень быстро и красиво. Широкие плечи, мощные резкие гребки. Во все стороны летят брызги.

Пловец доплывает до конца дорожки, на миг уходит полностью под воду и выныривает. Тяжело дышит, придерживаясь за край бортика. Потом стягивает тёмную шапочку и очки, бросает их на кафельный пол. Проводит ладонью по коротким мокрым волосам, смахивая с них влагу. На его шее татуировка, и она уходит на ключицу. Там что-то агрессивное и... очень знакомое. И на руке тоже тату.

Я забываю, как дышать.

Тимур Муром...

Или меня глючит?

Но нет, это точно он. И его присутствие здесь кажется чем-то из ряда вон. Как и мой сон про наш поцелуй.

Как этот парень оказался здесь? В сборной района! С такой идеальной техникой плавания!

Я пялюсь на него с открытым ртом.

Он поворачивает голову и замечает меня. Сначала хмурится, а затем на его губах появляется кривая усмешка, от которой мне становится не по себе.

– Решила меня преследовать? – перекрывая стоящий вокруг шум, громко спрашивает он.

Хрипловатый голос бьёт прямо по моим нервам. Я вспыхиваю. Делаю глубокий вдох, чтобы звучать ровно.

– Мечтай. Я хожу сюда плавать. А вот что здесь делаешь ты? Пришёл отжать у кого-нибудь плавки?

Усмешка на его лице становится шире.

– Я тренируюсь. А вот ты заплыла не на ту территорию, Алиса.

– Муром! – раздаётся крик с другого конца бассейна. Тренер с секундомером в руках машет рукой. – Я тебе время на поболтать давал? Полтинник кролем! Пошёл!

Тимур даже не смотрит на тренера. Его тяжёлый потемневший взгляд скользит по мне. От лица к голым плечам, а потом, кажется, ещё ниже, прямо под воду, на моё тело в купальнике.

Мне вдруг становится невыносимо жарко в прохладном бассейне.

– До встречи, Алиса, – говорит он расслабленным, почти скучающим тоном.

И, резко оттолкнувшись от бортика, мощно уходит под воду. А я остаюсь на месте, глядя на след от его нырка.

Выстроенный в моей голове образ уличного отморозка только что треснул по швам. Тимур... плавает. И делает это на сто баллов.

Быстро подтягиваюсь на руках и вылезаю на плитку. Схватив полотенце, заворачиваюсь в него и почти бегом направляюсь в раздевалку. Между лопатками жжёт. Я почти уверена, что это серые глаза Тимура преследуют меня обжигающим взглядом, хотя он должен выполнять команду тренера.

У самой двери оборачиваюсь и понимаю, что не ошиблась. Потому что напарываюсь на его взгляд.

Тимур держится уже за другой край бассейна, ближе ко мне. Он ничего не говорит и не улыбается. Его взгляд блуждает по моему телу. Особое внимание уделяя ногам.

Мне неуютно. Мне вообще не по себе от внимания этого парня.

Давлю на дверь плечом и вываливаюсь в коридор.

Чёрт бы побрал этот район! И Тимура Мурома вместе с ним.

Глава 7. Заявка в друзья

Алиса

Такси тормозит у шлагбаума. Дальше не проедет.

Я расплачиваюсь, выхожу, показываю пропуск охраннику и подныриваю под шлагбаум, не дожидаясь, когда он поднимется.

Шагаю по асфальту вдоль ровного ряда новеньких домов. Многие из них пока пустуют. Никто не рвётся жить вроде бы в престижном месте, но в центре злополучного района.

Дом по соседству, правда, уже обживается. Там вон и собака лает по ночам, и хозяева то и дело таскают мебель, коробки

А мы с отцом уже всё расставили по своим местам. Некоторые комнаты остались полупустыми, потому что нет у нас столько мебели. Да и ни к чему.

И этот огромный дом тоже кажется мне лишним. Нам двоим хватило бы и квартиры.

Толкаю тяжёлую створку ворот и захожу на нашу территорию. Снег почти растаял, даже трава кое-где пробивается. Но это скорее прошлогодняя, а не свежая. Да и снежная зима в Ривьера-сити — уникальное явление.

Совсем скоро погода изменится, будет ясно и солнечно. А я вот хочу снега. И уехать отсюда.

Задрав голову, смотрю на наш дом.

Трёхэтажный особняк с панорамными окнами. Серый и безликий.

Папа купил себе настоящую крепость посреди этого унылого гетто.

И чем дольше я здесь нахожусь, тем больше эта крепость напоминает мне тюрьму.

Вхожу в просторный холл.

Из гостиной доносится голос отца.

— Я сказал, эти цифры нигде фигурировать не должны! — раздражённо рявкает он. — Проведите по другим сметам. Мне плевать, как. Если кто-то из администрации сунет нос в этот транш, полетите со своих мест все!

Скидываю куртку, стягиваю кеды и прохожу в дверной проём, прямиком в столовую-кухню.

Кабинет отца ещё не обустроен: он ждёт, когда ему привезут стол. Поэтому папа восседает здесь, за огромным дубовым кухонным столом, сейчас заваленным папками с документами. Рубашка на нём расстёгнута на пару пуговиц, галстук небрежно отброшен на спинку стула. Он выглядит уставшим, но в глазах горит этот его привычный жёсткий азарт, который всегда появляется, когда речь заходит о власти и больших деньгах.

Он замечает меня, сбрасывает звонок и бросает телефон на стол. Черты его лица мгновенно расслабляются, принимая дежурное отцовское выражение.

— О, Алиса. Как поплавала?

— Нормально, — пожимаю плечами, проходя к холодильнику и доставая бутылку воды.

— Бассейн приличный?

— Муниципальный, папа. Хлорка, битый кафель, куча народа.

— Зато ты ближе к людям, — наставительно произносит он, возвращаясь к своим бумагам. — Для моего имиджа полезно, чтобы моя дочь не строила из себя столичную фифу, а ходила в те же секции, что и местные.

— Местные, — усмехаюсь я, откручивая крышку. Перед глазами тут же всплывает мокрая грудь Тимура, его татуировки и тяжёлый взгляд. — Эти твои «местные» выглядят так, будто по вечерам отжимают телефоны в подворотнях, а не в бассейн ходят.

Отец наконец поднимает на меня глаза. Хмурится.

— Кто-то приставал?

— Нет.

— Вот и славно. Если кто-то из этой шпаны хоть криво посмотрит — только скажи. Их тут же с землёй сравняют.

Он говорит это так просто, словно речь идёт о мусоре, который нужно вымести со двора.

Киваю, не желая продолжать этот разговор. Папе сейчас плевать на мои страхи и мои мысли. У него на уме только его новая должность, бюджеты и какие-то левые сметы.

— Я к себе, — бросаю я и иду к лестнице.

— На ужин что-нибудь закажем, — доносится мне в спину. — Выбери, скинь мне смской.

Не ответив, ухожу.

Иногда я готовлю сама, но папе не нравится. Говорит, что мои блюда слишком похожи на мамины, и ему от этого нехорошо. Типа мучается от воспоминаний.

Мы уже десять лет без неё. И я благодарна отцу за то, что он так и не привёл в наш дом другую женщину.

Поднимаюсь в свою комнату, падаю на широкую кровать, раскидывая руки в стороны.

Лежу, глядя в белоснежный потолок.

Тишина в доме давит на уши. Ни друзей, ни привычных мест. Только дистанционные уроки, дурацкие допы и бассейн с мокрым, полуобнажённым Муромом.

Переворачиваюсь на живот, достаю из кармана телефон.

На экране светится куча уведомлений. Спам, сообщения из старого класса, какая-то рассылка.

Захожу в ВК. Листаю ленту, даже не вчитываясь в посты. Просто бездумно вожу пальцем по экрану, пытаясь отвлечься от дурацких мыслей, которые снова сворачивают к парню с серыми глазами.

«Запомни это имя, Алиса».

Его голос в голове звучит так чётко, будто он стоит прямо за моей спиной. Бред какой-то. Я видела его всего два раза в жизни!

Внезапно всплывает новое уведомление.

Лениво нажимаю на иконку. И сердце вдруг пропускает болезненный удар, а потом срывается в бешеный ритм.

«Тимур Муром хочет добавить вас в друзья».

Я перестаю дышать. Пялюсь на экран, словно это не телефон, а бомба с часовым механизмом.

Дрожащим пальцем нажимаю на его профиль.

Страница почти пустая. На аватарке — чёрно-белое фото. Он сидит на капоте какой-то старой машины, отвернувшись от камеры, капюшон накинут на голову. Из информации — только имя и возраст. Семнадцать лет. Никаких сопливых цитат, никаких фоток с друзьями.

Только пятнадцать аудиозаписей — сплошной тяжёлый рэп и альтернатива.

Я смотрю на кнопки: «Принять заявку» и «Оставить в подписчиках».

Мой палец зависает над экраном.

Похоже, я хочу нажать и принять заявку. Но зачем?

Тимур не может мне написать — сообщения открыты только для друзей. И можно оставить всё так. Он же мне не друг.

Но, с другой стороны, в моём профиле полно таких «не друзей». Там есть люди, с которыми я когда-то пересекалась, но давно не поддерживаю связь.

В общем, жму.

Тимур присылает мне какое-то фото.

А я думала, он мне напишет.

Фотография прилетает, прогружается

Там я. В купальнике, в чёртовом бассейне, выбираюсь из воды, уперевшись руками в кафельный пол.

Вырез на груди натянулся и съехал ниже, чем нужно.

И фото явно приближено — так, чтобы это точно можно было рассмотреть.

И вот теперь Тимур пишет:

«Отлично выглядишь, Алиса».

Чёрт!

Гад какой!

И где мне теперь искать эту фотку? По каким пабликам? Или он в тайные чаты её сольёт?

Я: Удали.

Тимур: Ок. Что получу взамен?

Глава 8. Троянский конь

Тимур

Фотка вышла просто шедевральная. Хотя я почти дал в табло Зумеру за неё.

Пока я плавал, он сидел на скамье, и ракурс для съёмки у него был отличный.

Костян – любитель фотографии в стиле «снапшот». Наши одноклассницы его ненавидят за эти репортажные снимки. Потому что чаще всего без подготовки и без фильтров девчонки выглядят хреново.

А вот Алиса – нет. Натурель ей к лицу. И даже дурацкая шапочка, спрятавшая её шевелюру, совсем не портит.

Да и не на лицо ты смотришь первые секунд пять, если что. А на очень откровенный вырез купальника и аккуратную грудь. Грудь, которая почти-почти показалась из-под растянувшейся ткани купальника.

Ещё можно залипнуть на тонкой талии девушки и каплях воды на её теле.

Прикусываю губу. М-м-м... Хороша! Даже жаль, что наши будущие отношения станут лишь коротким эпизодом

Хотя нет, не жаль. Она просто мажорка. Дочь коррумпированного папаши. Я всё правильно делаю.

Она долго молчит, хотя всё ещё в сети.

Смотрю в окно пазика – скоро моя остановка.

Хочется как-то додавить Алису, но я пока плохо ориентируюсь в её поле. Уже и так слишком поспешил, воспользовавшись удачным кадром от Кости.

Засунув телефон в карман куртки, пробираюсь к выходу. Пазик, скрипнув тормозами, останавливается у промзоны. Выпрыгиваю на разбитый, покрытый лужами асфальт. Здесь нет ни чистых тротуаров, ни элитных особняков. Только серые ангары, склады и стойкий запах солярки. Иду к нужным воротам. Влад уже ждёт меня у служебного входа, прячась от ветра за массивным металлическим козырьком.

– Здорово, – жму ему руку.

– Здорово, Муром. Слушай, братан, долго я эту схему не удержу, – с ходу начинает он, не тратя время на прелюдии. – Стол твоего Довлатова готов. На складе стоит, упакованный, только отгрузить осталось. Ну и доставить, само собой.

Мы заходим внутрь. Влад ведёт меня между высоченными стеллажами, забитыми коробками.

– И что? Пусть пока повисит.

– Повисит? Тим, ты не понимаешь.

Влад останавливается и смотрит на меня в упор.

– Это заказ вип-клиента. Махинации со статусом доставки в базе – это до первой проверки. Я перевёл его в «ожидание фурнитуры», чтобы потянуть время, но логисты уже косятся. Если этот хрен Довлатов позвонит в офис и начнёт качать права, поднимется кипиш. Вскроется всё на раз-два, и я вылечу с работы. Как минимум.

Я тру подбородок, обдумывая ситуацию. Мне нужно как-то попасть в эту крепость. Охранник на въезде просто так не пропустит, а лезть через забор глупо, там камеры на каждом метре. А вот бригада доставщиков с мебелью – идеальное прикрытие. Троянский конь.

Я всё рассчитал: надену их фирменную спецовку, затащу этот чёртов дубовый стол прямо в кабинет Довлатова и осмотрюсь. Пойму, где у него что лежит, какая планировка, где слепые зоны. Найду сейф

Но есть одна проблема. Чтобы мой план сработал безупречно, мне нужно, чтобы внутри дома у меня была подстраховка. Точнее, чтобы Алиса уже воспринимала меня не просто как левого типа из бассейна, а как кого-то с кем она связана. Контакт должен быть плотнее. Намного плотнее, чем сейчас. А пока я для неё просто наглый шантажист с фоткой. Если мы столкнёмся в коридоре её дома сейчас, она поднимет визг. Мне нужно время, чтобы приручить её.

– Дай мне пару дней, Влад, – говорю я, глядя ему в глаза. – Когда ближайшая смена у вашей бригады по тому району?

– Послезавтра.

– Отлично. Послезавтра мы его и повезём. Я в деле, как договаривались. Один из твоих грузчиков внезапно «заболеет», и ты возьмёшь меня на замену.

Влад тяжело вздыхает.

– Ладно, до послезавтра потяну. Но если Довлатов позвонит начальству – я умываю руки, Тим.

На этом и прощаемся.

Выхожу обратно на улицу, проверяю телефон. От Алисы сообщение.

«Чего ты хочешь?»

М-м... Попалась, малышка.

Я: Твоего времени.

Алиса: А конкретнее?

Да куда уж конкретнее?

Хотя можно и поконкретнее.

Я: Научишь меня английскому?

От неё прилетает ржущий смайлик. Потом целый ряд таких же.

Это что за истерика, чёрт возьми?

Алиса: Что? Ты хочешь учить английский? Зачем тебе?

Прям веет пренебрежением от её слов.

Я: Нина на уроках не даёт и крохи из того, что даёт на допах. А допы доступны не всем.

Дойдя до остановки, жду автобуса. Алиса молчит. Меня это слегка подбешивает. Наконец ответ от неё приходит.

«Хорошо. Дам тебе пару уроков. Когда и где?»

Во-о-от. Это уже совсем другое дело.

Глава 9. Тайны

Алиса

Проснувшись утром, я почему-то сразу тянусь к телефону. И, даже не осознавая этого, захожу в переписку с Тимуром Муромом.

Последнее его сообщение было вчера, а новых нет. И, кажется, я испытываю от этого толику разочарования.

Меня, конечно, очень повеселила его просьба об уроках. Я ожидала шантажа типа «Денег» или чего похуже. Но английский

Однако после того, как я согласилась, он пропал.

Я: Хорошо. Дам тебе пару уроков. Когда и где?

Тимур: Чуть позже скину адрес.

И всё! Никакого адреса он не прислал. И это, мягко говоря, бесит. Так и тянет написать: «Я передумала» или «Видимо, не так уж важен тебе английский». Но я кидаю телефон на подушку и решаю забыть о гаджете на первую половину дня.

Завтракаю, потом занимаюсь за ноутбуком. В старой школе задают много. Там физико-математический уклон, и приходится погрузиться в уроки по полной.

Ближе к обеду слышу голос отца снизу. Он вернулся? Выхожу из комнаты и бегу вниз по лестнице. Отец говорит по телефону, зажав его между ухом и плечом:

– Нет, в офис только вечером вернусь. Да, скинь всё на почту. Ага, до связи.

В руках у него пакеты – судя по всему, еда из ресторана.

Кивнув мне, отец проходит на кухню. Иду за ним. Пока он достаёт боксы с едой, вновь говорит по телефону. Да и когда мы вроде как вместе обедаем, всё равно не выпускает его из рук. То что-то читает, то печатает, то вновь кому-то звонит.

Из обрывков его разговоров понимаю, что речь идёт о строительных проектах. То ли благоустройство района, то ли уничтожение старых построек.

– Тут одна нелегальщина, – злобно говорит он кому-то в трубку. – Куда ни плюнь – самострой. На Зеркальной вообще дома аварийные. Отправляй людей, пусть пройдутся по квартирам, проведут опрос Да-да, ты меня понял

Зеркальная улица вроде бы рядом с нами, только она повыше. Одну из многоэтажек видно из моего окна. И не такая уж она старая, кстати.

Наконец папа откладывает телефон и принимается за свой стейк. Я тут же подаю голос:

– Пап, ты хоть понимаешь, что ты ешь? Твои мысли все о работе. Так нельзя.

Он усмехается.

– Это отличный стейк, Алиса. Поэтому да, я понимаю, что ем.

– Пап, я серьёзно

– Я тоже, – перебивает он меня. – Тебе придётся потерпеть меня вот такого. С телефоном у уха даже во время обеда.

– И сколько терпеть? – бурчу в ответ.

Мы уже очень давно не проводили с ним время вместе. И я не об ужине в ресторане, а хотя бы об обычной прогулке. Да хотя бы телек с ним вечером посмотреть. Просто побыть вместе!

– Около года, – убивает он меня своим ответом. – Потом всё стабилизируется.

Ещё год в таком режиме? Ужас. Я же его почти не вижу!

У папы снова звонит телефон, и он, посмотрев на экран, поднимается из-за стола.

– Я отвечу, – говорит он и выходит в холл.

А до этого почему не убегал? Кто там ему звонит?

Я тоже поднимаюсь и выскальзываю из кухни. Успеваю увидеть, как отец проходит в свой кабинет и притворяет дверь. Та, к счастью, не закрывается до конца, и я прекрасно слышу голос папы.

– Ну конечно, конфеточка моя, я соскучился. Ты мне уже снишься. Причём в таких позах – мм

Подхожу вплотную к двери, позабыв, как дышать.

– Мариш, Алису надо подготовить Ну конечно, ты права. Она уже взрослая, да Ну не плачь, детка. Конечно, я хочу Ну хорошо, хорошо И правда, затянули мы с этим Свадьба только летом, и ты сама так решила Ну да, я обещал, что съедемся мы до свадьбы Давай на эти выходные запланируем всё, да?.. Сегодня? Нет, сегодня никак к тебе не вырвусь. Мариш Мариш, это нечестно Ну ладно, сейчас на полчасика приеду. Выезжаю, да. Вот прям сейчас.

Попятившись назад, врезаюсь спиной в стену, смещаюсь в сторону и ныряю обратно в кухню. Плюхаюсь за стол, хватаю вилку. Отец заглядывает через минуту.

– Лисёнок, со стола уберёшь? Я поехал.

Поднимаю взгляд на папу. А он на меня даже не смотрит. Завязывает галстук. Выглядит задумчивым и вроде бы счастливым.

– А ты куда, пап? Ты же сказал кому-то, что в офис только вечером вернёшься.

– На один объект слетаю. А потом уже в офис. Вернусь поздно, не скучай.

Я киваю. Через минуту слышу, как машина отца выезжает за ворота. Обхватив голову руками, пялюсь в стену в полной прострации.

У отца появилась женщина И не просто безликая любовница, о которой я бы вряд ли узнала. Он съехаться с ней собирается! Он жениться собирается!

Господи

Я не понимаю, что чувствую. Ревность? Нет! Обиду? Да!

Потому что отец не находит времени для меня, а для неё – пожалуйста. Вон как полетел – на всех парах.

Ну ладно, я не буду эгоистичным подростком. У отца должна быть своя жизнь. Он ещё молод

Бреду в свою комнату на ватных ногах. Не быть эгоистичным подростком сложно. На душе прямо кошки скребут.

Почему отец о ней не говорил? Уже вон и свадьбу запланировали на лето, а я А я, выходит, неважна?

Оказавшись в комнате, сгребаю телефон с подушки и проверяю чат с Тимуром. И снова делаю это неосознанно. От него есть сообщение, и парень сейчас онлайн.

Тимур: Сегодня, в шесть, в библиотеке на Астраханской. Это рядом со школой.

Странный выбор места. Я думала, это будет какое-то кафе.

Пишу в ответ: «Договорились».

Вряд ли это всё одобрит отец, но знать ему и необязательно. У него ведь тоже есть тайны от меня.

Глава 10. Разрешаю мечтать

Тимур

Она снимает пуховичок и вешает его на спинку стула. Поправляет волосы, которые сейчас заплетены в небрежную косу.

Сижу, лениво развалившись на стуле и закинув руки за голову, и глаз с неё не свожу.

– Ну ладно, начнём, – говорит Алиса, наконец присаживаясь напротив.

Достаёт из рюкзака ручку и тетрадь.

– Ты принёс учебник? – поднимает на меня взгляд.

Качаю головой. Она хмурится и достаёт свой учебник. Он, кстати, отличается от моего.

– Довольно странное место ты выбрал, Тимур, – говорит она, быстрая листая странички.

– Мы можем пойти к тебе, если хочешь, – изрекаю я.

Алиса вновь поднимает на меня взгляд, на этот раз ошалевший.

– Что? Ко мне? Это вряд ли.

– Мм... Ты не сказала «нет» или «никогда», – протягиваю я, прищурившись.

– Нет. Никогда, – исправляется Алиса. – Пусть будет библиотека, в которой приходится говорить почти шёпотом.

Она смотрит по сторонам. Библиотека большая, районная. На первом этаже читательский зал, на втором – бесконечные стеллажи книг. Народу сейчас в читалке всего человек пять, разбросаны по разным столам. Всех я знаю лично. Два парня из параллельного класса и три девчонки из моего. В итоге они усаживаются за один стол, наверняка, чтобы обсудить меня и мою компанию.

Я выбрал библиотеку, чтобы Алисе было неудобно. Чтобы она сама предложила что-то другое. Чтобы мы прогулялись и просто поболтали, не занимаясь всякой ерундой типа английского. Но, похоже, Довлатова настроена решительно. Начинает втирать про глаголы и времена. Толкает ко мне тетрадь, ручку.

– Ты будешь записывать?

– Буду, но не так.

Достаю телефон, открываю переписку с ней и врубаю запись голосового сообщения. Алиса закатывает глаза, но продолжает свой урок.

Я вроде слышу всё, что она говорит, но не понимаю ни слова. Даже на русском. Потому что залип на движениях её сочных пухленьких губ.

Подмечаю россыпь мелких веснушек на носу и щеках. И родинку на скуле. И то, что её ресницы не накрашены сейчас, но всё равно выглядят пышно и красиво.

Ещё серёжки у неё маленькие, обычные. Не брюлики огромного размера, которые её папаша, уверен, может себе позволить. Да и одежда без выпендрёжа. Просто худи и джинсы. На шее у Алисы поблёскивает золотая цепочка, на руке – такой же браслет. Кольца на пальцах, правда, не золотые. Одно на большом, другое на указательном. Маникюр обычный, аккуратный. Руки явно нежные. Мне так кажется.

И вот, плавая в этих мыслях и наблюдениях, я вдруг слышу смешки за спиной. Не оборачиваюсь. А вот Алиса перестаёт говорить и смотрит поверх моего плеча на моих одноклассниц. Снимаю палец с кнопки записи, и сообщение улетает. Теперь смогу переслушать, если захочу вникнуть в этот урок.

Или вновь послушать её голос.

– Муром занимается с репетитором – это что-то новенькое, – стебутся девчонки.

Алиса хмурится.

– Староста может его поднатаскать по любому предмету. Причём бесплатно.

– Причём с радостью. Ахахаха!

– И не только староста!

– Географичка! – пропевают они втроём и начинают откровенно ржать.

Ну да, я нарасхват. Даже училка географии смотрит на меня весьма неоднозначно.

Алиса вроде бы хочет продолжить, но снова сбивается, вслушиваясь в трёп девчонок.

– Это его девушка, походу, – шепчутся они.

– Да бред! Муром ни с кем не встречается.

– Значит, на разок.

– А кто она вообще?

Я оборачиваюсь и тяжело смотрю на Ульяну Уварову – одну из этих троих. Она считает себя королевой школы и чувствует свою неприкосновенность из-за старшего брата – важной шишки нашего района. Это брат и подкинул мне дело Довлатова. Я получу с него лишь процент, но мне хватит.

– Ты хочешь о чём-то меня спросить? – смотрю на Уварову.

– Да, хочу. Это кто? – выпаливает она.

– Придёт время, я вас познакомлю. Или нет.

Мне плевать на её неприкосновенность, вообще-то.

Девчонки затыкаются, и я вновь смотрю на Алису.

– Хочешь уйти отсюда? – спрашиваю вполне миролюбиво.

Она кивает.

– Да. Хочу.

– Тогда пошли.

Я поднимаюсь, она следом. Сгребает со стола свои вещи, запихивает в рюкзак. Мы одеваемся и выходим из библиотеки.

– Давай, принцесса.

Выхватываю из её рук рюкзак и закидываю себе на плечо. Она возмущённо раздувает ноздри. Но прежде, чем успевает открыть рот, я выдаю:

– Обещаю: обворовывать тебя не буду.

Алиса вспыхивает ещё сильнее.

– Я такого не говорила.

– Да у тебя же всё на лице написано.

– И что у меня написано? – застывает на месте, упирая руки в бока.

Обхожу вокруг неё, перечисляя:

– Твоя брезгливость. Пренебрежение. Неприязнь. Страх...

– Я тебя не боюсь, – отрезает Алиса.

– Прям ни капельки?

Подхожу близко-близко. Она задирает голову, чтобы смотреть мне в глаза. Я, наоборот, свою опускаю. Наши лица теперь почти на одном уровне. Кончики носов могут соприкоснуться, если я этого захочу.

– Прям ни капельки, – отвечает Алиса бойко. – И английский тебе не нужен, это я поняла.