Графомания. Не прислоняться

– Домой к вам не пойду.

– На лавочку?

– Я, что вам школьница? На лавочке-то!

– Эм-м-м, я не о том. Сидеть и водить беседы имеется желание.

– Простите, просто неожиданно.

– Что?

– Сидеть и водить беседы!

– Ну так, как?

– А пойдем! – она залихватски махнула рукой и улыбнулась. Такой улыбке обычно малахольные творцы посвящают романы. Быть может, и я бы посвятил, но затянувшийся кризис не позволял этого сделать.

Под вопли косящего под Бродского пиздострадальца мы покинули мир люберецкой литературы и переместились на лавку под свет тусклых фонарей неподалеку.

– Меня так-то не Илоной зовут.

– Я знаю. Каждый вправе на псевдоним в этом мире. Скрываться от глаз чужих глаз удобнее под маской.

– Даша.

– Срываем маски.

– Виталий Штольман – это тоже псевдоним?

– Отнюдь, но масок во мне не меньше, чем в любом другом обывателе этой грешной планеты.

– И какие они?

– Не думаю, что мы настолько близки.

– Вот как? – девчушка по-детски надула губы.

– С вашей-то профессией не знать.

– Штампами поливать решили?

– Не осуждаю. У каждого свой путь. Как идти и куда, определяет нелегкая судьбинушка, – я отпил водки, затем протянул собеседнице, та не отказалась, – Не посчитайте за грубость, но я должен спросить. Вы ж не из-за денег туда пошли?

– От неразделенной любви, – Даша хлопнула и достала тонкие сигареты, закурила, – Был у меня муж. Курсантик из военного училища.

– Бросил?

– Уехал в тайгу угрожать миру ядерными ракетами. Так я обновила паспорт штампом о разводе.

– А как же вся эта романтика про «с милым рай и в шалаше»?

– Не в тайге ж.

– Ну и не на панели.

– Все же осуждаете?

– Исследую.

– Не нравится мне ваше исследование.

– У писателей так заведено, – я последовал примеру никотинового отравления вслед за собеседницей.

– Книгу хотите написать о проститутке?

– Не думаю. Ниша занята. Плотно. Куда уж нам с вами, – из библиотеки шумно вышла толпа, – Я лучше об этих проститутках напишу. Эти ближе. Эти роднее.

– Не понимаю, – Даша затушила бычок об асфальт и выкинула его в урну.

– Весь мир – это одна большая панель. Одни продают, другие покупают.

– Бодрийяр?

– Собирательное.

– Ясно, – жрица любви многозначительно посмотрела на часы.

– Беседа их еще не мертва, но уже бьется в конвульсиях, – я подвел итог, – Вам пора идти?

– Скоро рабочий день начнется.

– Ночь.

– Ах, да.

– Знаете ли, у меня сегодня двойная годовщина, – рука моя оценила остатки водки путем болтания фляжки, – Поминаю друга, что не перенес всех сложностей бытия. Составите компанию?

– Я ж его не знала.

– А, чтобы помянуть хорошего человека необязательно его знать.

– Он был хорошим?

– Лучшим.

– Тогда давайте.

Мы допили водку, помолчали с пару минут, слушая жужжащих насекомых.

– А почему двойная годовщина?

– С тех пор, как ушел мой друг, больше и не писал. Решил стать ботом. Как все.

– Стали?

– Ага.

– Нравится?

– Нет.

– Так пишите! – резкий гудок оповестил Дашу о сообщении, она прочитала его и резко начала собираться, – Вы меня извините, но надо идти. Работа.

– Да-да, я помню, литературой сыт не будешь. Такая вот обуза трагизма.

– Спасибо за приятную беседу.

– И вам.

– Мне то за что?

– Захотелось творить.

– Книгу будете писать? О чем?

– Тяжелые книги пишутся легким пером.

– Красиво сказано.

– Навеяло.

– Получается, теперь я ваша муза?

– Получается.

– Позвоните мне, как соскучитесь. Поболтаем.

– За десять тысяч в час?

– Сделаю скидку.

– Вам придется сделать серьезную скидку, – я театрально вывернул карманы.

– Я знаю. Прощайте, Виталий! – Она развернулась и пошла.

– Прощайте, Даша!

В тот вечер я написал сорок страниц.

Счетчик

Как полагается типичному работяге, совершенно немотивированному на бурную деятельность, мой счетчик электроэнергии после пяти лет непрерывной работы устал. Сначала перестал показывать графу «Итого», ограничившись показателями дневного и ночного потребления, а затем окончательно выгорел, оставив хозяина в неведении о сжигаемых им киловаттах.

Оплакав и выдержав траур по почившему товарищу, что служил мне верой и правдой, я отправился в управляющую компанию «Уют в доме». С порога почувствовал себя неуютно, ибо был встречен презренным взглядом тучной тетушки, чей древний род уходил ко всезнающему герцогу преисподней Данталиону, и ее же громким прихлебыванием кофейка из кружки с надписью: «Работаю, пока вы отдыхаете».

– Здравствуйте, у меня счетчик сгорел, – мой жалостливый голос обозначил корень проблемы.

– Какой?

– Электрический.

– Ясно.

– Делать-то что?

– Менять.

– А как?

– «Мосэнергобыт» меняет бесплатно, – тетушка смачно отпила кофейка, – но это полгода, а там счетчиков нет, может, год... Может, два. Лучше сами купите, а то ж мы по среднему начнем начислять, – безмятежность стала уходить в жестокую форму агрессивного бурчания, – Идите-идите, купите счетчик, приходите, мы вам за тысячу поменяем.

Поиск в интернете аналогов почившего друга дал результат, что говорил о незапланированных расходах в размере четырех тысяч за счетчик и озвученной тысячи за замену.

– А сколько по среднему платить?

– Дорого!

– А если точнее?

– Эх, – родственница Данталиона грубо вздохнула, вновь отпила кофеек, достала какую-то папку с файлами, неспешно полистала ее, – Не нашлось. Что ж… Судьба не благоволит. Поищите в интернете. Сами.

– Осталось лишь добавить: «Мы все приговорены к смерти. Не стоит тешить себя иллюзиями», – пролепетала моя душа, познавшая резкость отказа.

Снова поиски в интернете. Ожидание надежды. Оказалось, что платить-то не так уж и дорого, если ты прописан в квартире один. Прям даже и не знаю, на кого излить благодарность.

– Буду платить по среднему! – Обозначил я буржуйские наклонности. – Как поменять счетчик бесплатно?

– Заявление надо писать, – Небрежно бросила парой слов собеседница. Ее пассивная роль в этом мире начинала вымораживать.

– А где образец?

– На доске.

– А где доска?

Судя по всему, тетушка потратила весь запас энергии на беседу со мной, отчего удалось ей лишь поднять палец в сторону противоположной стены, где действительно находились образцы самых различных заявлений.

– А бланк дадите?

– Оксана, тут заявление! – на последнем издыхании выкрикнула она и ушла в энергосберегающий режим.

Через пару минут предо мной предстала рыжеволосая женщина лет сорока с довольно-таки хитрющим взглядом.

– Здрасти, вам чего?

– Мне бланк, чтоб счетчик поменять бесплатно.

– Это долго! Вы знаете, да? Лучше сами поменяйте!

– Меня ждет смерть, а жду ли ее я?

– Что?

– Зато бесплатно, говорю.

– Нет, вы что-то про смерть сказали.

– Говорить за нас должны книги. Крепко жму руку. С любовью, Виталий Штольман!

– Молодой человек, – руки ее пошли упирать бока, – вы сюда шуточки пришли шутить?

– Милочка, мне счетчик поменять! Утолите мою страсть?

– Вы ко мне подкатываете?

– Так-так-так! – родственница Данталиона вышла из энергосберегающего режима.

– Вера Григорьевна, даже не начинайте! – Оксана переключилась на коллегу, – Не пойду я больше замуж. Нечего мне там делать. Три раза была. Хватит с меня!

– Жаль! – опечаленная тетушка вернулась в вегетативное состояние.

– Любовь – не обязательство.

– Это вы мне?

– Ну да.

– По среднему будете платить!

– Это вы мне?

– Ну да.

– Туше.

– И? – в душу этой грешной женщины вселился дьявольский дирижер, что активно махал руками. Вероятно, ей было, что еще сообщить, но всех козырей она раскрывать не стала. Они у нее точно имелись. Их наличие выдавал огонь преисподней, разгорающийся в глазах. Мне стало страшно.

– Дайте бланк! – вывалилось из меня в духе испугавшегося козленочка, пред которым обнажил пасть серый волк.

Оксана покопалась в тумбочке и выдала бланк. Заполнить его с первого раза не вышло, ибо пришлось возвращаться домой, чтобы добыть тактико-технические характеристики погибшего на работе товарища. Было сложно, но я справился. Не зря ж в институте учился. Человек с высшим образованием и не на такое способен, особенно, если работает не по специальности. Да и сдать неправильно оформленный бланк разъяренной Оксане было сродни самоубийству. Заявление приняли. Миссия выполнена. Так казалось мне…

Прошел год, затем еще один. Да-да, я еще тот любитель откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, однако ж терпение лопнуло. Переполненный воинственными чувствами отправился в «Уют в доме». Там по-прежнему казалось неуютно, и по-прежнему тучная тетушка награждала всех залетных путников презренным взглядом и мелодией затяжного прихлебывания.

– Здравствуйте, я два года назад писал заявление на замену счетчика, но мне его так и не поменяли.

– Окса-а-а-а-а-на, счетчики! – та нисколько не располагала к беседе, отчего тут же перенаправила меня к нужному специалисту и вернулась к медитации над модным глянцевым журналом с кричащей обложкой, гласящей о том, что картины, рожденные в мучениях, обязаны быть украденными из Лувра.

Пришла Оксана. Яркая, но с душой подмосковной электрички.

– Здрасти, вам чего?

– Я два года назад писал заявление на замену счетчика, но мне его так и не поменяли.

– Когда?

– В двадцать третьем году. Осенью.

– Ждите!

Она уходит. Через пять минут неловкого молчания меня и тетушки с кофе, что безмятежно перелистывала глянцевые страницы, Оксана вернулась на вороном коне, достала из ножен шашку и начала размахивать ей, как молодой Чапай.

– Мы все отправили! Все вопросы в «Мосэнергобыт»! Звоните им! Вот, видите, их подпись о приеме в делопроизводство.

– Аргумент.

– У нас тут вообще-то серьезная организация, а не какой-то там… Не какой-то там «Шараш-монтаж».

– Можно сфотографировать документ?

– Да, пожалуйста!

На воинственной ноте я покинул «Уют в доме». Настроение было разнести в пух и прах весь «Мосэнергобыт», чтоб о нем не осталось даже упоминания в истории. Это моя миссия. Я рожден для нее. Битвы не случилось. Еще на подходах к врагу атака встала на переговорах с ботом, который двадцать пять раз спрашивал меня, что мне угодно, и я двадцать пять раз просил соединить с человеком. Бездушной машине не решить такой вопрос, нужен бездушный человек. После повторения фразы «Имя Ибрагим вам о чем-нибудь говорит?» машины отступили, Зион спасен, а Нео отправился на схватку с агентами. Правда, пришлось сначала тридцать минут слушать зацикленную классическую музыку. Первым на ринг вышел Иван, что отчеканил заученную речь, направленную на всеисчерпывающую помощь. Озвучил ему проблему. Тот попросил подождать меня минуточку. Снова музыка. Вернулся через шесть и перевел беседу на Камиля. Озвучил проблему и ему. Тот попросил подождать еще минуточку. Музыка. Через восемь минут на связь вышла Наталья, что дьявольски холодно заявила об отсутствии моей заявки в их базе данных. Но в этот раз им меня не провести. В этот раз я готов. Как никогда. Это моя миссия. Я рожден для нее. Протест, мол, есть исходящий, есть подпись о приеме на входящий в делопроизводстве «Мосэнергобыта». Музыка. Через двенадцать минут Наталья вернулась, много извинялась и предложила составить очень срочную заявку со сроком исполнения в тридцать рабочих дней. Пришлось согласиться. Победа. Как оказалось, не в войне, а лишь в битве. Враг сдаваться не желал, а лишь копил силы, для новых козней.

Прошло тридцать рабочих дней, счетчик так и не поменяли.

Звоню в «Мосэнергобыт». Традиционно пришлось победить глупую бездушную машину и послушать музыку. В этот раз я точно готов. Как никогда. Это моя миссия. Я рожден для нее. Через восемнадцать минут ненавистного ожидания на связь вышел Алексей, что без сожаления и жалости вонзил нож в мои страдания, ибо выяснилось страшное: никакая моя заявка не срочная, а самая обычная, то есть придется ждать еще полгода. А враг хорош. Чертовски хорош. Наорал на Алексея, он не слушал и талдычил заученные формулы общения с клиентами. Я бросил трубку. Расстроился, что у меня нет тайной книги с черной магией. Сейчас бы она пришлась очень даже кстати, ибо желание наложить порчу на кого-то из «Мосэнергобыта» преобладало в разуме.

Это еще не поражение. Нет-нет! Я лишь набираю разгон для новой атаки. Вспомнил о существовании «Добродела», сайта для отчаявшихся ябед. Новые круги ада по восстановлению пароля, закреплению «Госуслуг» и прочих требований, но меня уже не остановить. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. В красках катаю жалобу.

Прошло восемь дней, счетчик так и не поменяли.

Неожиданный звонок. Какая-то уставшая бабушка из администрации Люберец заверила, что она – мой новый союзник и вместе мы покажем этим ракам, как свистеть на горе. Не ожидал столь щедрого подарка от судьбы. Бабушка отправила весточки во все возможные адреса с кличем о помощи. Оставалось лишь ждать, когда и ее вассалы встанут под мои знамена. Радуюсь. Закрыл заявку с жалобой

Прошло десять дней, счетчик так и не поменяли.

Надежда умерла. Катаю в «Добродел» новую кляузу. Ее направили в «Уют в доме» который дерзко послал меня, мол, мы за счетчики не отвечаем, иди в ху... ресурсную организацию. Злой, как пес, катаю новую жалобу, где требую призвать к ответственности «Мосэнергобыт».

Прошло шесть дней, счетчик так и не поменяли.

На почту пришел ответ от «Мосэнергобыта», мол, теперь точно внесли вас в реестр срочных заявок. Прям точно-точно. Закрой только жалобу на «Доброделе» и к двадцатому февраля все будет шито-крыто, ты только жди и обеспечь доступ к щитку. На радостях повелся. Открыл щиток. Вдруг добрый электрик придет, а тут закрыто. Негоже. Уйдет еще, а я ж долгие годы его ждал. Я все-таки гостеприимный хозяин.

Прошло семнадцать дней, счетчик так и не поменяли.

Наступил день «Ч», двадцатое февраля. Негодую. Проверил щиток в подъезде. Открыт. Счетчик старый и мертвый. С разгону залетаю за компьютер и катаю новую жалобу в «Добродел». Хотел начать с фразы: «Да вы там охуели все совсем?» – но все же одумался, придумал цензурное негодование, я ж все-таки великий писатель земли русской, умею.

Прошло пять дней, счетчик так и не поменяли.

Звонок.

– Здравствуйте, это Виталий Александрович?

– Да, кто это?

– «Мосэнергобыт». Завтра дома будете? Счетчик приедем менять.

– Враг ваш помер уж давно и как пять лет лежит в земле.

– Что?

– Это правда вы? Счетчик приедете менять? Мне это не снится?

– Я правильно позвонил, да? Это господин Штольман?

– Да-да, то есть ничего, все нормально. Это я от робкого волнения. Не каждый день слышишь о восьмом чуде света.

– Ясно. До завтра.

К обеду следующего дня приехал похмельный электрик. Без оркестра, но с полагающимся торжественным презрением я встретил его на площадке. Прежде чем приступить к работе, тот затребовал сигаретку. И зажигалку. Обкурил предстоящие работы. Рассказал о том, что сигареты любит больше, чем жену, мол, с ними он двадцать лет, и это навсегда, они же и упекут его в могилу. В принципе и супружница может, если захочет, причем сделает это быстрее, но это уже другая история. Затем деляга достал из сумки чекушку. Водка исцелила его тряску рук. Объявился и главный гвоздь программы. Счетчик. Спустя десять минут работы электрика он заступил на пост.

– Ну все!

– А паспорт на счетчик где? – поинтересовался я.

– Дома забыл! – без доли стыда ответил электрик, – Вот! – Он протянул сальную бумажку, которая в девичестве возомнила себя уважающим бланком.

– Это что?

– Это акт, что я вам счетчик поменял.

– А чего тут номер какой-то зачеркнут?

– Это я не то написал. Ниже-то правильный.

– А так можно?

– Можно.

– А паспорт как забрать?

– А на кой тебе паспорт?

– Не знаю.

– Не нужен тебе паспорт, отвечаю! Сигаретку дай!

– Держите.

– От души! – Он сунул сигарету за ухо и начал собирать пожитки обратно, – Через месяц в системе поменяется номер, можешь подавать цифры.

– Спасибо!

Он ушел, оставив меня с сальной бумажкой и чувством собственного достоинства. Кажется, я сделал невозможное. Я победил ЖКХ.

Спустя месяц «Мосэнергобыт» нанес ответный удар, выставив счет и по среднему, и по показаниям нового счетчика. Что ж... Ждите возвращения джедая Штольмана! Да, прибудет с ним сила!

Подозрительные люди

Сбитый с ритма жизни Виктор Петрович Сковородин сидел за столом и неодобрительно поглядывал, то на дымящуюся жареную картошку со стаканом молока, то на жену Марфу Ильиничну, то на внука Петрушку. Картина вроде казалась обычной, но в то же время становилась и важной вехой в отвращении его к домочадцам, которые явно что-то скрывали. Что именно они скрывали, стоило только догадываться?

– Дедушка, а американцы правда летали на Луну? – Внук решил нарушить утомительную для юного мозга тишину.

– Кто тебе это сказал? – Самое худшее, что было в деде, обычно выплескивалось и пованивало.

– В интернете видосик посмотрел.

– Про американцев он не зря спросил, – подумал Виктор Петрович, – откуда шестилетка знает о сфабрикованном полете на Луну? Нет, он не может этого знать. Это явная провокация, но кто за ней стоит? Марфа? – Он посмотрел на жену, уложившую сковородку в раковину и перемещавшуюся к столу.

– Летали-летали! – Бабушка удовлетворила любопытство Петрушки и взялась за картошечку.

– Попалась! – Готовые рецепты вызывали у него сомнения, отчего страшные мысли зазвучали еще сильнее, – Какая трагическая история образовалась в доме твоем, Виктор Петрович. Жену завербовало ЦРУ, может, и Моссад, а она завербовала внука. Как бесчеловечно, Марфа!

– Ты чего ворон считаешь? – спросила жена, чем вызвала истерический смех у внука, – А ты чего хохочешь? Ешь давай! Остынет!

– Нет, они явно ждут моей реакции. Если я скажу, что американцы и правда летали на Луну, то Марфа будет пытаться и дальше меня вербовать, а если нет? Если воспротивиться? Тогда я стану угрозой для их конспирации, и она убьет меня? Задушит ночью подушкой, и, испытывая флер упоения, скажет, что сам помер от апноэ. Храпел-храпел, а потом перестал. Боже, какой тотальный цинизм!

– Дедушка, а правда, что американцы на нас санкции наложили, но нам на них плевать?

– Какая подозрительная осведомленность для столь юной рефлексирующей пустышки, – голова Сковородина не прекращала обработку полученных данных извне, однако пришлось нагрузить ее дополнительным процессом светской беседы, чтоб не вызвать подозрений, – Кто тебе это сказал?

– Некрасивая тетка из телевизора.

– Еще одна провокация, – в голове Виктора Петровича назревал ураган, – Эх, Марфа-Марфа, сорок лет с тобой живу, а ты на старости лет решила Родину предать? Еще и меня через внука саботируешь? Какая гениальная неудача! Не на того напала! Думаешь, если в юности вошла в конфликт с миром и забыла выйти до сих пор, то я с тобой не справлюсь? Я тут как бы не чемпион последнего места, потому справлюсь. Еще как справлюсь!

– Ешь давай! – не выдержала бабушка, забурчав на внука, – Когда я ем, я глух и нем, да?

– Молча сидеть скучно.

– Подавишься и умрешь.

– Не подавлюсь!

– Подавишься!

– Не подавлюсь!

– Как хорошо разыгрывают сцену! Невероятное чувство близости! – Сковородин приступил к картошке, чтобы не выдать себя, – Надо кому-то сообщить, но кому? Вдруг они следят за мной. Я должен не подавать виду. Эту предательницу уже не спасти, а вот внучка еще очень даже, – он зачем-то встал.

– Ты чего?

– Мне нужно в туалет, – Виктор Петрович озвучил первое, что стукнуло в голову.

– Спасибо за информацию! Мы тут едим, как бы! – забухтела Марфа Ильинична, Петрушка звонко рассмеялся, – Чего ты хохочешь? Так делать нельзя!

– А почему дедушке можно?

– Когда я ем, я глух и нем, да?

– А почему дедушке можно?

Виктор Петрович, картинно держась за живот, отправился в туалет, прихватив с собой смартфон, который ему подарили дети, хоть он и противился. К счастью, у Сквородиных совмещенный санузел, что даровал возможность заглушить происходящее в закулисье. Он включил холодную воду, но не сильно. Вербовка иностранными спецслужбами, конечно, дело важное и серьезное, однако ж счета за ЖКХ никто не отменял. У этой конторы более серьезный покровитель. Сатана. С ними лучше вообще не шутить, а то снова повысит тарифы.

– Здравия желаю, товарищ майор! – прошептал Сковородин в телефон, – Прием-прием! – он зачем-то постучал по телефону, – Как слышно? Хотя, как вы мне ответите? Тут такое случилось, тут такое случилось! Простите, не представился. А, вы ж и так знаете! Но все равно продублирую, чтоб свидетельские показания имели личность. Говорит… Нет, докладывает Виктор Петрович Сковородин, проживающий по адресу: город Белосветск, улица Восьмого марта, дом семнадцать, квартира двадцать два. Мою жену завербовало ЦРУ, может, и Моссад, а она завербовала внука. Мне нужна ваша помощь. Как себя вести? Докладываю, что Родину люблю, готов на любые жертвы и решительные действия.

– Слышь, баламошка, ты там из ума выжил, шоль? – в дверь тарабанила Марфа Ильинична.

– Она догадалась. Она догадалась. Сейчас объявятся ее иностранные покровители и порешат меня. Прямо здесь. Из пистолета с глушителем. Я в сериале такое видел. Без свидетелей. Без жалости. По беспределу.

– Ты цены на коммуналку видел? – Голос жены стал агрессивнее. – Мне почку продать потом, чтоб оплатить водопад, который ты там устроил?

– Товарищ майор, вынужден откланяться! Угроза раскрытия! Угроза раскрытия! Конец связи! – прошептал Сковородин в телефон и выключил воду, – Руки мыл, – он вышел из конспиративного туалета.

– Долго моешь. Москвич, шоль?

– Мне надо подышать.

– Петрушку с собой возьми, – Марфа Ильинична отправилась на кухню мыть сковородку, совершенно потеряв интерес к мужу.

– Ясно все, они боятся оставлять меня одного. Мало ли, я их сдам. Она догадалась, что я догадался.

– Дедушка, а правда, что «че» по-китайски «жопа»? – внук вновь расхохотался.

– Ба-а-а-а, тут еще и ГРУ из Поднебесной подключилось, но зачем? Мы же с ними друзья нынче. Как сложно стало жить, уж совсем не разобраться. Одни враги вокруг, береги только спину, чтоб в нее не вонзили острый нож.

– Деда, ну правда или нет, чего ты молчишь?

– Правда.

– Я так и знал. Я так и знал. Гулять идем, да? Гулять идем, да?

– Нет, мне надо по делам.

– Бабушка, – Петрушка пустил такую слезу, что даже бы Станиславский поверил, – Деда не хочет со мной идти гулять! Можно, я тогда во дворе в футбол поиграю, а ты в окошко за мной присмотришь, ага?

– Пусть захочет! – донеслось с кухни сквозь звук потока воды.

– А ты цены на коммуналку видела? – Виктор Петрович попытался отвести подозрения от себя в сторону.

– Поговори мне тут. Петрушку взял и гулять.

– Как плотно ее обработали. Дешевые душонки мнят себя дорогими. Смешно. Пути назад нет, как и женщины, которую я когда-то любил.

– Деда, а пойдем в парк.

– Пойдем, – тяжело вздохнул Сковородин.

По пути до назначенного места Виктор Петрович делал вид, будто ему интересна болтовня внука, однако ж мозг того был занят поиском тайных знаков, что должен послать ему майор из телефона, но они все не объявлялись.