Учреждение

— Уважаемые товарищи! У меня, к сожалению, катастрофически мало свободного времени. Вот-вот начнётся совещание с личным составом... — Шатунов поднялся из-за стола. — Я хочу вас просто по-человечески попросить. Если Артём даст о себе знать, то используйте родительский авторитет! Уговорите его сдаться нам! Мы пока не будем заявлять в федеральный розыск. В управлении, поверьте, тоже не слишком заинтересованы в разглашении такого ЧП. А это по нашим меркам, ЧП!... — продолжал он.

— Иннокентий Павлович! Вы такой человечный! Позвольте я пожму вашу руку! — Анатолий Егоров протянул руку Хозяину зоны. — Мы с женой бесконечно вам благодарны за то, что и здесь вы хорошо присматривали за нашим шалопаем, и ещё такой шанс ему даёте... Мы очень благодарны!

— Спасибо вам за заботу! Храни вас бог! — Елена перекрестила Шатунова.

— Пошли, Лена, не отвлекай товарища полковника!

Родители Артёма Егорова вышли из кабинета.

Останки осуждённого Егорова ещё два дня назад доели свиньи на местной ферме. О чём начальнику лагеря Шатунову доложил его заместитель по безопасности и оперативной работе. Отдавать мертвеца с пробитой головой, переломанными конечностями и гематомами по всему телу родителям, объясняя это «естественной смертью», было нельзя. Никакой Марины Грачёвой из Орла тоже не было. Эту женщину придумал сам Шатунов за пять минут до того, как в его кабинет вошли родители покойного Егорова. *«Спасибо вам за заботу...»* — эхом звучали в ушах Шатунова слова Елены Александровны.

— Твою маааать... как же стыдно-то... — полковник закрыл лицо ладонями и поставил локти на стол.

---

В кабинет начальника оперативно-розыскной части УР 77/7 Владимира Климушкина постучали. На пороге возник Сеня Чёрный — вышкарь пункта наблюдения № 3.

— Товарищ капитан, вызывали? — спросил он.

— Сеня, заходи! Присаживайся! — Климушкин довольно махнул рукой. — На вот тебе грев небольшой. — начальник оперов вынул из ящика стола блок «Мальборо».

— Благодарочка, гражданин начальник! — улыбнулся Сеня и положил руку на блок.

— Ну рассказывай, Сеня. Какие новости за неделю? — Климушкин отхлебнул горячего чёрного чаю из большой кружки, разукрашенной аляпистыми цветочками. — Что видно с вышки? Что в штабе за зоной делается интересного?

Чёрный немного помялся.

— Из интересного... Пожалуй только то, что в спецотделе какая-то пьянка была в пятницу... Но они особо не светились. Погуляли немного да разъехались. Романову, как всегда, вынесли на руках и в такси уложили...

— А кто из начальства был? — уточнил Климушкин.

— Брагин и Князев.

— А они долго там в спецотделе сидели? С кем домой уехали?

— Ну, если вы имеете в виду... — Сеня понизил голос до шёпота, — товарища майора Князева... То он с Гущиной не пошёл после... Он... — Сеня воровато оглянулся назад на дверь.

— Что он? — навострил уши опер, почуяв что-то важное.

— Он обжимался на балконе с новенькой сотрудницей... Такая девка молодая, с длинными чёрными волосами... Я не успел её фамилию запомнить, извините... — Чёрный виновато развёл руками.

— Маргарита? — подсказал Климушкин.

— Да! Точно! Она! — закивал вышкарь.

— И что же они? Прямо таки обжимались, никого не стесняясь?

— Нет. Она сначала вышла одна на балкон. Закурила. Я увидел её как раз... А потом, глядь, Максим Петрович выходит туда же. И они немного поговорили, а потом я глазом не успел моргнуть, они целуются и он её... того... — вышкарь заёрзал.

— Чего того? Того прямо на балконе? — вытаращил глаза опер.

— Нет... Облапал, короче... Под юбку залез... А она и довольная была... Потом резко ушла с балкона. А товарищ майор немного постоял ещё один и тоже ушёл. — покраснел Сеня.

— Вот оно как... — хмыкнул Климушкин. — Спасибо, Сеня. Вот тебе премия небольшая за такие новости.

Начальник оперчасти снова полез в ящик и выудил из него большую пачку чёрного чая.

— Благодарю, Владимир Алексеевич! От всего сердца! — Сеня приложил пятерню, на которой было набито солнце, садящееся за море, к груди.

— Иди, Сеня. Работай хорошо! — благословил его опер.

---

Глава 9

Первого сентября в Москве очень похолодало. Августовская жара, которая испытывала горожан на прочность, испарилась в один момент. Проснувшись в понедельник, в первый день осени, Рита зябко поёжилась в своей кровати.

— Что показывают нам за окном? — пробормотала она, откидывая одеяло. — Показывают дождик и сильный ветер... — ответила она сама себе и задумчиво оперлась руками на подоконник спальни.

Пора было собираться на службу. Рита уверенно распахнула платяной шкаф и выудила из него утеплённый плащ.

— Неделю назад изнывала от жары в сарафане... — пробормотала она.

---

Ближе к одиннадцати утра на столе Марго зазвонил служебный телефон.

— Травникова! — гаркнула она в трубку.

— Что ты так орёшь, Травникова? — тихо рассмеялся на том конце провода майор Князев. — Сейчас отвечай мне только да или нет.

— Да.

— Можно было бы и не продолжать, но я уточню. У тебя обед через час? — также тихо спросил Максим Петрович.

— Да. — подтвердила Рита спокойным голосом.

— Хочешь со мной пообедать вместе у меня в кабинете, в зоне?

— Да.

— Я без десяти двенадцать пришлю за тобой сопровождение. Собирайся тогда.

— Да.

— Вот и умница! — Князев положил трубку.

Маргарита ухмыльнулась. Ну что же... Значит, всё случится сегодня. Бросила взгляд на часы. У неё есть ещё целый час. Пока надо поработать. Она машинально оглянулась назад, к столу Надежды Семёновны. Но той сегодня на работе не было, она взяла отгул. Рита полезла в ящик своего стола и поворошила свёрток с вещами, который она взяла с собой сегодня из дома. Свёрток должен был дождаться своего часа. Он наступил прямо сейчас. Рита ехидно улыбнулась сама себе и захлопнула ящик.

---

Аркан сидел возле стола начальника санчасти Дроздова. Поигрывая чётками, он смотрел, как Борис Ильич заполняет его медкарту.

— Ещё какие у вас жалобы? — спросил Дроздов, не поднимая головы от карточки.

— Тревожность высокая, товарищ главный лепила. — тихо ответил Аркан.

— С чем-то связываете? Какие-то события? Потрясения? Нервничали из-за чего-то в последнее время?

— Да. Кореш один ласты завернул. Такой нехорошей смертью помер. Да и не попрощались с ним по-человечески. Вот и тревожно. Как бы не участились такие случаи... — поделился своими переживаниями осуждённый.

Дроздов отложил свою писанину и внимательно посмотрел на зека.

— Осуждённый Холодов, я сочувствую вашему горю. Но если у вас всё, то я заканчиваю приём. Выдам вам сейчас витамины и успокоительное. У меня за вами далее очередь из пациентов.

— Конечно выдайте, товарищ главный лепила. Уж очень тревога меня съедает. Съедает, как свинья комбикорм... Безжалостно. Без останков... — ледяным тоном добавил Аркан.

Борис Ильич подошёл к шкафу, в котором хранились медикаменты, и достал из него две упаковки лекарств. Молча передал их Холодову и, засунув руки в карманы белого халата, уставился на осуждённого.

— Всего наилучшего вам, Борис Ильич! — тихо сказал Холодов, сгребая лекарства пятернёй и пряча их в нагрудный карман.

— И вам, Холодов. — ответил Дроздов.

Осуждённый вышел. Борис Ильич с силой пнул пластиковую корзину, в которую складывал сухой мусор и смятые бумажки. Корзина с шумом ударилась в стену. В кабинет заглянул напуганный дневальный санчасти Вася.

— Борис Ильич! Вы в порядке? — спросил он, с удивлением разглядывая разбросанный по кабинету сор.

— Уберите здесь. И пока приём на перерыв. Мне надо отлучиться на обед.

Дроздов сорвал с рук резиновые перчатки, бросил их в кучу с мусором. Снял халат, повесил его на плечики и накинул куртку с капюшоном.

---

Без десяти двенадцать в спецотдел вошёл Андрей Токарев. Рита была в кабинете одна. Все остальные ушли обедать в столовую. Марго была уже в плаще и держала в руках зонт.

— Маргарита Николаевна! Как же я рад вас снова видеть! — распахнул свои объятия капитан.

— Добрый день, Андрей Викторович! — Травникова слегка присела в реверансе и рассмеялась. — Вы что ли меня поведёте под конвоем?

— Я! Меня Князев отловил в зоновском штабе и велел сопроводить. Прошу ручку! Рассказывайте, как ваши успехи на службе и сколько раз в день подумываете про увольнение?

Токарев и Рита неспешно пошли по коридору штаба на выход.

---

— Борис Ильич, я вас понял... — Князев разговаривал по мобильному телефону, стоя возле окна в своём кабинете. — Мы с вами непременно обсудим ситуацию сегодня. Часика в два нормально будет? Вы же всё равно пока на обеде... Я вас понял... Вы не переживайте так.

Максим Петрович обернулся на шум. В кабинет вошла Рита. Она по-хозяйски заперла дверь на щеколду и не спеша направилась к Князеву, на ходу развязывая пояс плаща, грациозно переступая на высоких каблуках. Когда до начальника оставалось два шага, она резким движением скинула с себя плащ и осталась перед Князевым лишь в одних чёрных кружевных чулках и в чёрных же атласных перчатках выше локтя.

— Ого! — прошелестел Максим Петрович пересохшими губами.

Марго толкнула его в сторону дивана. Тот не сопротивлялся. Девушка залезла на него сверху и взяла его лицо в свои ладони. Последнее, что относительно хорошо запомнил Князев, как он провёл руками по голым бёдрам новой сотрудницы отдела специального учёта и её руки на ремне своих брюк.

---

Надежда Гущина вышла за ворота Колоцкого монастыря и, обернувшись, перекрестилась напоследок. Сегодня она впервые за последние полгода увидела своего бывшего мужа.

Отец Александр ушёл служить богу пять лет назад. Практически сразу после того, как погиб их единственный с Надеждой сын Павлик. Его сбил прямо возле дома в Кунцево пьяный водитель, когда Павлик возвращался домой из института. Умер мгновенно. Его смерть видели из окна родители, которые поджидали сына дома с горячим ужином.

— Я тебе тут еды домашней привезла... — Надежда Семёновна достала из пакета большой пластиковый контейнер. — Не побрезгуешь мирской пищей-то? — она толкнула бывшего мужа локтем в бок.

Отец Александр хмыкнул в густую длинную бороду и принял контейнер с едой.

— Спасибо, Надя. Всегда любил твои котлетки... Сегодня вечером и братьев угощу. Похвалюсь, что ты не забываешь меня!

— Похвались, похвались... — кивнула Гущина. — Что-то редко звать стал. Неужто весь в делах настолько?

— В делах, Наденька, в делах. Приход большой. Много людей просят помочь. Когда сюда приходят, а когда и сам выезжаю по всей области. И деньги собираем, и кормим, и моем, и лечим, и от пьянства спасаем... Что ты, милая моя... Себя забываешь в такой суете. И собственное горе не кажется уж таким огромным, если насмотришься на других... — отец Александр смиренно кивнул.

— Пять лет, Санюшка, как один вздох... Как один вздох... — Надежда смахнула сползающую из-под очков на щёку слезу. — Мама моя тебе передавала привет большой. Печалится, что больше наверное уж зятя любимого и не увидит. Лежит она ведь уже два месяца. Сиделку ей наняла. Не хочет категорически переезжать ко мне. — мотнула Гущина головой.

— Всем так спокойнее, Наденька. Не обижайся на неё! — Александр ласково обнял бывшую жену и прижал к себе. — Ну что же... давай попрощаемся. Так я был рад тебя увидеть, моя хорошая...

— И я, Сашенька... И я... — Гущина обняла отца Александра.

---

Встретиться с Дроздовым в два часа дня, как они договаривались ранее, у Князева не получилось. В четверть второго, когда Рита уже сидела на своём рабочем месте в строгом брючном костюме и старательно подшивала дела, Максима Петровича вызвал к себе Шатунов. Начальник затребовал последний квартальный отчёт по службе БОР, аналитические справки, планы работ и отчёты по оперативным разработкам. С собой за компанию Князев прихватил и Климушкина. Тот примчался через минуту, держа в руках увесистую стопку папок.

— Ты как будто ждал на пороге... — буркнул Князев, завидев Володю. — Пошли скорее к Палычу, он не в духе явно.

— Так сегодня же первое сентября. Я всё заранее подготовил! — оправдался начальник оперчасти за свою слишком быструю, как оказалось, реакцию.

Пока Шатунов заслушивал подробный отчёт Климушкина, Максим Петрович пытался прийти в себя после свидания с Маргаритой. Она его шокировала своим поведением. Просто сразила наповал! Подобный опыт у Князева был впервые. Молодая девка, младше на целых тридцать лет, просто изнасиловала его на собственном же диване в разгар рабочего дня. Максим Петрович довольно закатил глаза и заулыбался, на него нахлынула волна воспоминаний. Он машинально понюхал рукав своей рубашки, которую Ритка даже не позволила ему снять. Так и есть — от рубашки пахнет сладким, тяжёлым запахом её духов. Что это за духи, интересно? Явно стойкие...

— Товарищ майор! Вы с нами? — зло окликнул Князева Шатунов. — По плану на последний квартал есть у вас замечания или предложения? Вот товарищ капитан Климушкин нам сейчас доложил...

Князев сквозь силу разорвал тягучую пелену воспоминаний о только что случившемся невероятном сексе с молодой красавицей и включился в работу, как того потребовал начальник лагеря.

После совещания у Шатунова, которое закончилось в три часа, Князев набрал Бориса Ильича. Тот не брал трубку. Ближе к пяти Дроздов перезвонил сам и сказал, что сегодня встретиться просто необходимо.

— Слушай, приезжай ко мне домой вечером! В Митино. Дома спокойно поговорим и поужинаем заодно. Сейчас я жене позвоню, она приготовит что-нибудь нам мясного и пожирнее. — уверенно сказал Князев.

В восемь вечера два майора сидели в просторной кухне квартиры Максима Петровича. Жена его, Антонина Васильевна, суетилась возле плиты. Достала из духовки противень со свиными рёбрышками. Разложила по тарелкам картофельное пюре, поставила блюдо со свежими овощами, соусники, хлебницу. Выдала накрахмаленные белоснежные салфетки и хрустальные рюмки. В завершении достала из морозилки запотевшую бутылку водки и торжественно водрузила её на стол, за которым сидели её муж и гость.

— Всё, я вам не мешаю! Приятного аппетита! — Антонина Васильевна тенью выскользнула из кухни и плотно прикрыла за собой дверь.

Проводив жену взглядом, Максим Петрович взял в руки бутылку водки и плеснул по пятьдесят себе и Дроздову.

— Давай! — он поднял рюмку.

— Давай!

Закусив огурцом первую стопку, Князев разлил ещё по одной и наконец спросил Бориса Ильича:

— Что стряслось?

— Аркан в курсе того, что Артём Егоров не сбежал, а... ушёл работать на свинокомплекс...

— Это плохо, Боря. — буркнул Максим Петрович и махнул снова стопку.

— Плохо? И это всё, что ты можешь мне сказать сейчас? — взорвался Дроздов. — И всё?

Князев резко стукнул кулаком по столу. Зазвенела посуда.

— А ну успокойся! Я просто уже давно научился пропускать стадию охуевания от ЧП. Это экономит много ресурсов. Сразу делаю вывод о масштабе произошедшего. И вам не рекомендую истерить, Борис Ильич, как целка в пресс-хате...

Дроздов побагровел, но промолчал.

— Что хочет Аркан, как сам считаешь? — спросил у начальника санчасти Князев, после того как выслушал его подробный рассказ.

— Долю, ясен красен...

— А почему Холодов уверен в себе и в том, что он не станет следующим... работником свинокомплекса? Больно борзый...

— Не знаю... Может, есть что предложить? Что делать-то, Петрович? Позвать его на переговоры? — растерянно спросил Дроздов.

— Не вздумай! Он сам придёт и всё расскажет, что хочет. — погрозил пальцем БОР.

— Хозяин в курсе про Егорова? — спросил Борис Ильич, отодвигая от себя нетронутую тарелку. Аппетита у него не было совершенно.

— В курсе. Побег. Он уже родственникам объявил... Они из Рязани приезжали...

— Кошмар какой-то... — вздохнул Дроздов и потянулся за бутылкой водки.

У Князева пискнул телефон. Входящее сообщение от Климушкина: «Добрый вечер, Максим Петрович. Следующее мероприятие через две недели. Всё в силе?»

Майор помрачнел и отложил телефон. Потом через секунду снова открыл сообщение и показал его на экране начальнику санчасти. Тот покраснел.

— Мне так не нравится то, что и Климушкин в курсе этого. — сказал он.

— Никому не нравится. Но он начальник оперчасти. Он не мог бы не узнать об этом. Пока он мой подчинённый, ситуация под контролем. — ответил Князев.

---

Антонина Васильевна стояла в ванной и разбирала грязное бельё, которое муж за последние дни накидал в большой таз. Выудив форменную зелёную рубашку, в которой он ходил сегодня на работу, она неожиданно остановилась и принюхалась к воздуху, как спаниель, почуявший уток. Она поднесла рубашку к своему носу и почувствовала явно новый запах. От рубашки несло тяжёлыми, сладкими женскими духами. Такими Антонина никогда не пользовалась, называя их слишком вульгарными.