Учреждение

— Понял, товарищ майор, — лаконично ответил Щукин.

— Так, эту папку назад отдайте на КПП. Кроме этих запросов из спецотдела. Пусть сначала запомнят фамилию своего начальника. — он швырнул красную папку по столу, и её на лету поймал Круглов. — Давайте по очереди. Кто там с заявлениями? Все подписаны начотряда или опять будем клоунаду устраивать как в прошлый раз?

— Максим Петрович, зуб даю, все визы лично проверял! — отрапортовал Круглов. Он был ответственен за отбор ходатайств.

— Смотри мне! — погрозил пальцем БОР. — Заводи через минуту. Мне надо звонок один сделать.

Адъютанты вышли. Князев набрал номер Галины Рыбкиной.

— Спецотдел. Рыбкина! — послышался звонкий голос начальницы.

— Галина Алексеевна! Прекрасно выглядите! — пошутил Князев.

— Здравия желаю, Максим Петрович! А как вы узнали? Я вас не видела вроде ещё сегодня... — начала улыбаться ещё шире в трубку Галина.

— Так я по голосу слышу! Счастливые женщины — всегда красивые! — ответил БОР. — Галя! — его голос стал стальным. — Там от вас целая стопка запросов пришла, и везде мою фамилию исковеркали, как Бог черепаху, честное слово! Я — Князев, а не «Кязев»! Не подписал ничего! Пишите заново! И приносите! И втык этой Травниковой дай. Пусть фамилии начальства учит. Поняла меня?

— Так точно, товарищ майор! — кивнула Рыбкина. Тот шваркнул трубкой об аппарат.

***

Галя Рыбкина открыла окошко в стене и высунулась в кабинет, где сидели её подчинённые.

— Рит! Травникова!

— Да, Галина Алексеевна! — Маргарита встала из-за своего стола, чтобы попасть в зону видимости начальницы.

— Рит, звонил Князев. Орал! Ты его фамилию исковеркала. Проверь, может, буква в машинке западает, а ты по запаре жмёшь и не видишь? — помахала ей рукой Галя.

— Ой! Какой позор! — Марго прижала ладони к щекам, которые тут же запылали. — Простите, Галина Алексеевна! Вы за меня получили!

— Ой, да ладно! Считай, что втык я тебе выдала, как и было мне велено. А что это за запросы? Которые надо сегодня высылать уже?

Травникова кивнула.

— Не страшно! Просто перепечатай их все и надо к Петровичу сходить в зону. Делов-то. Он подпишет всё, отдадим в канцелярию. Только давай оперативнее. Ленка до четырёх письма принимает! — Галя кивнула головой в сторону канцелярии.

— Я мигом! А как мне в зону войти? — опешила Рита.

— Да найдём сейчас тебе какого-нибудь мужика на сопровождение, не переживай! Кто зайдёт к нам, считай, что твой! — Галя с треском захлопнула своё окошко изнутри.

Рита покачала головой и шлёпнула себя по лбу. Вот дурында! Фамилию начальника исковеркала и даже не в одной бумажке... Она села за стол, вставила два листа бумаги в ролик, предварительно проложив их копиркой, и принялась неистово шлёпать по клавишам.

— Буква «н» действительно западает! Вот я растяпа! — громко сказала она то ли сама себе, то ли всем сотрудникам.

— Да мы на таком раритете работаем, что неудивительно! — буркнула в ответ ей из-за спины Надежда Семёновна и тоже принялась громко шлёпать клавишами на своей «Любаве».

***

В кабинет к Князеву по очереди входили осуждённые с заявлениями. За хорошее поведение, выполнение сверхнормы на деревообрабатывающем производстве и на свинокомплексе, за активное сотрудничество с администрацией лагеря им полагались дополнительные свидания с родными и посылки сверх нормы. Особым шиком было поощрение в виде дополнительного длительного свидания на трое суток. Это мотивировало контингент. Особенно к «активному сотрудничеству» с администрацией зоны.

Максим Петрович внимательно изучал каждое из поданных ему ходатайств, задавал несколько наводящих или провокационных вопросов и в итоге ставил свой росчерк. Или не ставил. Такое тоже случалось довольно часто, если он имел свои «виды» на определённого осуждённого и намеревался использовать один из самых действенных рычагов давления на него. Подписанные же ходатайства признавались вступившими в законную силу. Заполучив визу БОР, осуждённый мог смело звонить на волю и вызывать к себе в гости жену или других родственников. И короткие, и длинные свиданки проходили на «КДС». Комната длительных свиданий была особой буферной зоной учреждения. Отдел, который был похож на гостиницу с номерами, располагался между «небом» и «землёй», то есть между тюрьмой и волей. Ограждённая решётчатыми дверями, КДС жила своей особой жизнью и тоже входила в состав ведомства Князева. Но непосредственным начальником на КДС значился капитан Токарев. Андрей Викторович, начальник отдела безопасности, также руководил всеми начальниками отрядов и сотрудниками оперативно-дежурной части УР 77/7. Такая вот иерархическая загогулина казённого формата.

— Максим Петрович, со свиданками — всё! — бодро доложил дневальный Щукин, закрывая дверь за последним «чёрным ходаком».

— Понятно. Через полчаса подавайте обед. И позовите Дроздова ко мне, — распорядился майор, энергично вращая затёкшей шеей влево и вправо.

Через десять минут к кабинету БОР вошёл начальник санчасти. Бориса Ильича в учреждении уважали все: и сотрудники, и спецконтигент. Главный «лепила» был предельно корректен, компетентен, обходителен и всегда подтянут. Пятидесятилетний майор Дроздов служил раньше где-то на Севере.

— Здравия желаю, товарищ майор! — Дроздов протянул руку Князеву. Тот привстал из-за стола и дружески ответил на крепкое рукопожатие.

— Здоров, Борис Ильич! Давай чаю или кофе? — гостеприимно развёл руки БОР.

Дроздов отмахнулся.

— Напился уже с утра. Хватит. Чего звал, Петрович? У меня там, прости, завал после последнего этапа. Принимаем болезных! У двоих подозрение на тубик. Надо будет, видимо, на больничку вывозить.

— Тьфу ты! Вот работка у тебя, Ильич! — чертыхнулся Князев. — Я коротко.

Князев бросил короткий взгляд на маленькую камеру видеонаблюдения, которая была закреплена над входной дверью в его кабинет. Потом подкатился на своём кресле к Дроздову и наклонился к его уху:

— Звонили наши знакомые с морского побережья.

— Сколько хотят? — одними губами спросил врач.

Князев показал два пальца. Потом откатился назад к своему месту и протянул руку к вазе с фруктами. Достал оттуда четыре лимона. Выложил их перед собой в ряд. Внимательно посмотрел на Бориса Ильича. Тот кивнул.

— Как обычно? — Дроздов щёлкнул себя по наручным часам.

— Да. Я больше не задерживаю тебя, Борис Ильич. Спасибо, что зашёл. — Князев встал из-за стола.

Дроздов коротко поднял ладонь — пока. И вышел из кабинета, чеканя шаг.

***

Глава 4

Новые запросы, которые надо было отдать Князеву на подпись, Маргарита напечатала за час. Два раза перепроверила на ошибки и наконец решилась постучать в окошко к Рыбкиной.

— Галина Алексеевна, я уже сама себе не доверяю! — рассмеялась девушка. — Будьте добренькой, проверьте и вы меня, пожалуйста!

Галя выхватила запросы из рук Травниковой и тоже перепроверила их дважды.

— Нормально! Слушай, новую печатную машинку тебе я заказала. Ну точнее как новую... Более-менее, короче говоря. Принесут на днях со склада. Кисилёв, зам по тылу, сказал, что у него есть запас. Иди в зону! — Галя снова захлопнула свою ставню.

Маргарита растерянно повернулась к коллективу.

— А с кем мне идти в зону? — спросила она.

В это время в кабинет вошёл Андрей Токарев. Высокий, крупный парень тридцати лет.

— Дамы! Как вы поживаете? Я так скучал по вам! — капитан слегка поклонился.

— Андрюша! Ты в зону или из зоны? — спросила Романова, остервенело водя пилкой по красным ногтям.

— В зону! Мне надо только одну справку вам отдать. Родственники осуждённого Горохова принесли... — Токарев раскрыл свою кожаную папку и бережно вытащил листок, на котором сияла огромная синяя гербовая печать Московского горсуда. — Вот!

— А вы можете меня проводить в зону? — влезла к нему под руку Рита, отлепившись от картотеки, которую подпирала спиной.

Токарев резко обернулся на девушку. Он видел её здесь впервые! Какая красивая! Он всегда обожал длинноволосых брюнеток. А эта ещё и синеглазая! И с такими ногами...

— Кхм... Здравия желаю! Лично вас провожу куда скажете! — бодро отрапортовал Андрей Викторович.

— Меня только к Князеву! Вот! — Травникова взмахнула пачкой запросов.

— А назад? — уточнил Токарев.

— И назад, если можно... — покраснела девушка.

— Пойдёмте! — начальник отдела безопасности галантно подставил свой локоть. Рита, хохоча, продела в него свою руку.

— Всё! Уведёт Андрюха нашу Ритку! К гадалке не ходи! — рассмеялась Гущина из своего угла. — Как раз только что развёлся! Уведёт! Прямиком в декрет!

— А со мной так не любезничал никогда! — ехидно сказала Марина, наблюдая за тем, в какого павлина внезапно превратился Токарев. Она по нему вздыхала целых полгода, а потом внезапно вышла замуж за своего одноклассника Лёшу.

Спецотдел хором рассмеялся.

---

— Так откуда вы к нам прибыли, Маргарита? — спросил Токарев, когда они уже прошли все врата КПП и вошли в зону. — Неужели прямиком из Парижа?

— Берите выше! — хохотнула Рита и чуть не упала на ровном месте, подвернув высокий каблук туфель.

— Что, неужто из...? — Андрей сделал напуганное лицо и поднял указательный палец к небу. — Оттуда?

— Оттуда! Из высотки, увенчанной звездой!

— Из МГУ? Ты серьёзно? — не поверил капитан.

— Из него родимого. В июне получила диплом и сразу к вам. — подтвердила Рита.

Они неспешно шли по уличному коридору к штабу в зоне. Справа от них, в другом коридоре, отделённом металлической сеткой, мели асфальт два осуждённых. Оба, завидев компанию капитана Токарева, застыли и с интересом провожали Маргариту взглядом. Это заметил Андрей.

— Не отвлекаемся, граждане осуждённые! Работаем! — шикнул он на них. Зеки продолжили мести асфальт.

— Слушайте, Андрей... Мне так не по себе здесь! Я же впервые в зону вошла... — Рита передёрнула плечами. — Мурашки по спине бегут. На меня смотрят... — она посмотрела по сторонам и увидела, как в неё вперились взглядами ещё несколько десятков мужчин в чёрной форме. Кто-то ехидно улыбался, показывая железные коронки, кто-то коротко помахал ей рукой.

— Не бойся! У нас все смирные! — приободрил её Токарев. — У нас же «красная» зона. Ну а смотрят... Ты тоже пойми... — он перешёл на шёпот, — тут мужики и по десять лет, и по двадцать сидят. Ну?

— Хорошо, что мне сюда не надо часто ходить. Вот что... — пробормотала Рита, прикрыв грудь и шею бумажками, которые она несла сначала в вытянутой руке. — Здесь даже пахнет иначе. Не как за КПП...

— Не верится, что такая девушка по доброй воле решила пойти служить в колонию! — снова хмыкнул Токарев, глядя на Риту.

— Ну какая? — устало вздохнула Травникова.

— Такая! — уточнил капитан и рванул на себя дверь штаба. — Заходим. Не смотри особо по сторонам. Сейчас там у всех слюни до пола будут. Это неприятное зрелище.

В холле зоновского штаба по струнке вытянулись дневальные в чёрной форме. Поприветствовали сотрудников и впились глазами в спину Риты, когда та поднималась по лестнице, держась за локоть Токарева.

У входа в кабинет Князева томился в одиночестве Щукин.

— У себя?

— Так точно, товарищ капитан! — отрапортовал дневальный. — Прошу!

Он коротко стукнул в дверь и, услышав «да!», пропустил в кабинет Князева гостей.

— Максим Петрович, здравия желаю! Вот сопроводил до вас из спецотдела. — вежливо сказал Токарев.

— А, госпожа Травникова! — улыбнулся Князев. — Вы выучили мою фамилию? Располагайтесь.

Майор встал со своего места, подошёл к Рите и выдвинул стул из-под длинного стола, примыкающего к своему.

— Маргарита, вас подождать? Надо же назад сопроводить. — сухо уточнил Токарев, глядя на то, как Рита усаживается за стол и выкладывает перед собой документы.

— А я скоро сам из зоны буду выходить. Выведу. Не беспокойся за неё, Андрей Викторович! — приободрил капитана БОР.

— Понял. Ушёл. — кивнул начальник отдела безопасности и скрылся за дверью кабинета.

— Максим Петрович... — начала Рита. — Я приношу вам свои глубочайшие извинения! На моей печатной машинке запала буква. И мне её обещали поменять, чтобы в дальнейшем не случалось таких казусов... Вот документы без ошибок.

— Да ладно, бывает... — махнул рукой Князев. — Давай сюда, подпишу.

Он уселся за стол и начал неторопливо листать пачку запросов. Рита огляделась по сторонам. Кабинет БОРа был унылым и тусклым. Каким, наверное, и полагается быть казённому кабинету большого начальника. Стены окрашены в белый цвет, потёртый рыжий линолеум, три больших окна спрятаны за дешёвые пластиковые жалюзи. В углу стоял длинный белый диван, а возле него стеклянный столик на маленьких ножках. Пустой, какой-то сиротский. И Рита, как истинная женщина, тут же захотела на него что-то поставить. Разнообразие в интерьер, пожалуй, вносила только небольшая полка. Там стояла раскрытая шахматная доска, на которой были расставлены затейливо вырезанные фигурки из красного дерева. Майор заметил взгляд Маргариты.

— Интересуетесь шахматами?

— О нет! Не умею играть совершенно! Просто красивые!

— Это ручная работа. Здесь у нас и делают такие. В зоне же деревообрабатывающее производство. Знали? — Князев наконец-то взял ручку и стал подписывать запросы.

— Нет, не знала... Как-то не дошла до этого ещё...

— А что же вы любите? — уточнил он, закончив с документами и передавая их Травниковой обратно в руки.

— Из игр? Бадминтон!

— Ну с вашими ногами это логично! — Князев чуть откатился из-за стола на кресле, чтобы было лучше видно всю Риту целиком. — Вы на удивление сегодня даже без юбки!

— Теперь я учитываю дресс-код, Максим Петрович! А та юбка уже легендарная. Про то, что в ней нельзя ходить на работу, мне в первый день сказали три человека. — скромно улыбнулась Рита, машинально одёрнув строгий чёрный пиджак. Тут же она заметила, что верхняя пуговица на декольте была расстёгнута. — Ой! — спохватилась она и принялась её застёгивать. Задела лацкан пиджака, и с него слетела небольшая серебряная брошь в виде античного цветка. Девушка принялась возиться и с пуговицей, и с брошью одновременно, неловко прикрывая распахнувшееся декольте рукой.

— А что ещё любите? — продолжал улыбаться и рассматривать её майор.

— Кошек... — ответила Рита, наконец-то справившись с пуговицей. — А... Или это не в тему разговора? — она приколола на своё место и брошь.

— Я тоже люблю кошек... Вы сама похожа на кошку. Как называются такие чёрные... В джунглях водятся? — уточнил БОР.

— Багиры. — ответила Травникова.

— Пантеры! Багира — это из мультика про беспризорного мальчика в набедренной повязке! — расхохотался Князев.

Рита хлопнула себя по лбу и тоже расхохоталась.

— Я сегодня вся невпопад... — пожаловалась она начальнику. — То буквы не те, то кошки...

Князев смотрел на девушку и не знал, как реагировать на её непосредственность. Отпускать её прямо сейчас не хотелось совершенно. Рита понравилась ему безумно.

— А сколько вам лет, милая Рита? — спросил майор.

— Двадцать три. — скромно ответила она.

— Я старше вас ровно на тридцать лет. Ну надо же, какая непруха... — хмыкнул Князев.

— Да? А я думала вам нет и сорока! — подняла левую бровь Марго.

— Спасибо! Вы — чертовка!

Князев хлопнул ладонями по столешнице и поднялся на ноги.

— Я обещал, что выведу вас из этого вертепа строгого режима. Так пошли!

Рита тоже вскочила. Максим Петрович подошёл к ней максимально близко. На каблуках Марго была выше его на четверть головы.

— Вам бы в модельный бизнес! А не в исправительный! — хохотнул майор и, взяв девушку за локоть, повёл к выходу. — А где же вы учились и на кого?...

---

У крыльца штаба к Князеву подошёл осуждённый Холодов, местный авторитет Аркан. Он перекидывал в руках длинную ленту чёрных чёток.

— Товарищ начальник, разрешите обратиться? — вежливо спросил Аркан.

— Чего тебе? — раздражённо спросил майор, нехотя отводя взгляд от Риты, которая шла рядом и рассказывала ему про свою учёбу в МГУ.

— Вы насовсем сегодня уходите, или можно подождать? Есть очень срочное дело. Хотел попроситься к вам на приём. — ответил Холодов и оглядел с ног до головы Травникову.

— Насовсем. На завтра запишись у Антона. — буркнул Князев и повёл Марго под локоть по коридору на выход из зоны.

На крыльцо вышел Щукин.

— Это что за тёлка с Петровичем? — вальяжно спросил он у дневального.

— Новая сотрудница из спецотдела. Маргарита Травникова. — пояснил Щукин.

— Трахает её уже? — осклабился Аркан.

— Пока нет.

Холодов достал заложенную за ухо папиросу, вставил её в рот, дунул в фильтр, но потом убрал обратно за ухо. Развернулся и пошёл в развалочку в сторону жилых бараков.

---

Глава 5

Утро следующего дня на КПП, ведущем в зону учреждения УР 77/7, выдалось шумным. В семь сорок пять туда вошли двое местных оперативных сотрудников. Первый, Женя Ивашов, завёл непринуждённый разговор с дежурной Шурочкой. Второй, Денис Долгих, чрезвычайно внимательно стал изучать содержимое журнала учёта, который лежал возле камер хранения. В них сотрудники оставляли свои личные вещи, если их нельзя было заносить на территорию колонии. Например, в зону нельзя заходить с мобильным телефоном, с огнестрельным нетабельным оружием или с ножом. С мобильниками могли заходить только начальник лагеря и его заместители. Если же телефон замечали у рядового сотрудника, то это становилось причиной для возбуждения уголовного дела. Сотрудник автоматически назначался подозреваемым в «установлении неслужебных связей» со спецконтингентом. Минимум, что ему светило после всех разбирательств, — увольнение по статье, максимум — он сам становился частью спецконтингента, но уже в другой, «ментовской» зоне.

Ещё на территорию исправительного учреждения нельзя заносить наркотические вещества.

О чём, конечно же, полагалось знать младшему инспектору отдела безопасности, сержанту Марату Алиеву. Ровно как и о том, что оперативники ФСИН получают своё жалование не только за раскрытие преступлений, совершённых на территории зоны, но и за их пресечение.

Неделей ранее начальник оперативно-розыскной части УР 77/7 майор Владимир Климушкин вызвал к себе в кабинет для доверительного разговора осуждённого Баранова, которому и поручил устроить провокацию в отношении сержанта Алиева. Баранов, которого пять лет назад взяли на сбыте героина в особо крупном размере, уговорил сержанта принять «посылку» от своего знакомого барыги на нейтральной территории и незаметно пронести её в зону. Инспектор, польстившись на солидное вознаграждение, хотя и чуть поломавшись, в итоге согласился.

О дне, в который сержант Алиев должен был занести героин на территорию зоны, тут же узнали в оперчасти. Так в начале рабочего дня на КПП и появилась группа захвата.

Марат Алиев вошёл на территорию КПП спокойно, смешавшись с группой других сотрудников, спешивших на утренний развод в дежурную часть.

— Имеются ли у вас предметы, которые запрещено проносить на территорию? — заученно спрашивала у каждого сотрудника, заглядывавшего в окно дежурного КПП, Шурочка.

Сотрудники привычно раскрывали свои служебные удостоверения и сдавали свои мобильные телефоны, получая взамен номерки.

— Нет, не имеются! — ответил сержант Алиев, протягивая свой мобильник дежурной. Получив свой картонный номерок, он приготовился было пройти рамку металлоискателя, но был остановлен властной рукой старшего лейтенанта Ивашова.

— Марат, задержись, пожалуйста. — спокойно сказал опер. В этот момент, отложив журнал учёта, к ним подошёл Денис Долгих. — Я тебя прямо сейчас спрашиваю, нет ли у тебя каких-то запрещённых предметов при себе, которые нельзя проносить на территорию исправительного учреждения? — стальным голосом повторил Ивашов.

— Нет! Я же сказал, что нет! Вы чего, парни? — попытался улыбнуться Алиев. В глазах его появилась паника. Два опера крепко ухватили его за запястья.

— Тебе нужно пройти с нами наверх, сержант. — коротко велел Долгих.

Шурочка открыла двери, ведущие на волю. Опера вывели сержанта Алиева из металлических объятий КПП. Не разжимая запястий инспектора, словно готовясь к весёлому хороводу, офицеры провели его к крутой металлической лестнице, ведущей в штаб «за зоной», где располагался их отдел.

---

Заместитель начальника отдела специального учёта УР 77/7 Анна Андреевна Романова тем же самым утром курила у входа в учреждение. Спешащие в зону сотрудники торопливо ей кивали или слегка касались локтя, затянутого ярко-красной тканью хлопкового платья.

— Привет! Привет!

— Анюта, привет! Моя хорошая, так не болтали давно! Я забегу на днях! — на бегу чмокнула её в щёчку начальник психологической службы Регина Александровна Долгих. Её сын служил в оперативной части учреждения. Семейные подряды в казённых ведомствах такого типа — обычная история.

— Жду! — бросила ей вслед Романова. И тут же повернулась обратно к дороге, которая вела к штабу. По ней ехала служебная «Волга» майора Брагина — заместителя начальника колонии по охране.

Роман Брагин выбрался из машины и направился было в отдельно стоящий штаб, где располагались отряд спецназа, закреплённый за УР 77/7, и его личный кабинет. Брагин руководил сотрудниками, которые охраняли колонию «по периметру», а также осуждёнными, которым было оказано высокое доверие нести службу на наблюдательных вышках. Вышкари фиксировали все перемещения сотрудников и осуждённых внутри колонии и на близлежащей территории. Три раза в сутки сведения из журнала перемещений подавались Брагину и Князеву.

— Роман Дмитриевич, голубчик! Что же вы совсем забыли старых друзей своих! Даже не замечаете! — крикнула Романова в спину Брагину.

Тот остановился и обернулся. Увидел Романову, которая красиво выпускала кольца дыма из ярко-накрашенного рта.

— Анна Андреевна! Доброе утро! Простите! Не заметил вас! Все мысли о службе! — Брагин сделал два шага в её сторону. — Как вы поживаете?

Романова разулыбалась.

— Вашими молитвами, Роман Дмитриевич! Вашими молитвами! — она стряхнула невидимую пылинку с погона Брагина.

Тот застыл в ожидании продолжения диалога, но сам инициативу проявлять не спешил.

— В пятницу у нас в отделе будет небольшой сабантуйчик... — сказала Романова.

— Повод? — сдержанно улыбнулся Брагин.

— Представляемся с Галиной Алексеевной по поводу присвоения очередных специальных званий. Рыбкина — майор, а я — капитан внутренней службы.

— Ох! Ну надо же! Как быстро растут чужие сотрудники! Вас БОР не забывает! — слегка поклонился Брагин.

— Ну... О Рыбкиной не забывал ещё прошлый БОР — Орехов. А он теперь вон где... начальник колонии в Ленобласти.

— Ваша Галина Алексеевна — душечка абсолютная и красавица! Как о такой можно забыть? К ногам такой женщины хочется кинуть весь мир!

— Ну вот, красавицам майора досрочно дают, а прочим уродинам — капитана еле выпросили... — Романова выплюнула окурок и с остервенением затоптала его каблуком.

— Анна Андреевна, так я пойду? Спешу на развод отрядов... — Брагин сделал пару шагов назад.

— Так я вас приглашаю к нам... Утром в пятницу позвоню ещё... — Романова сделала шаг вперёд.

— Буду рад вас всех поздравить! Конечно! Галине Алексеевне, красавице вашей, привет! — Брагин развернулся и, ускорив шаг, пошёл в сторону штаба охраны.

Романова посмотрела ему вслед взглядом, полным ненависти. В это время возле неё остановилась другая «Волга». Из открытых окон её раздавалась песня: «Красавицы могут всё! Красавиц счастливей нет! Они никогда не плачут! У них не бывает бед!». Хлопнув дверцей переднего пассажирского сидения, из машины вышел Князев.

БОР редко бывал в хорошем расположении духа с утра, но это было исключением.

— Красавицы могут всё... О, здорово, Романова! А чего ты грустная такая? Капитана же дали! В пятницу зайду к вам! — бросил он на ходу Анне Андреевне и пошёл к железной двери КПП.

— Здравия желаю, товарищ майор! — прошипела Романова ему вслед.

---

— Максим Петрович, вас просили заглянуть в первый ящик камеры хранения. Он не заперт. — сказала БОР Шурочка.

Князев послушно развернулся к ящикам и открыл первый. Там лежало замотанное в плотную коричневую бумагу что-то длинное, но не очень объёмистое. Майор хмыкнул и развернул посылку. В его руках оказалась большая керамическая фигура чёрной кошки. На её мордочке были нарисованы золотом глазки и усы. Он коротко рассмеялся и, замотав статуэтку в бумагу назад, взял её в руки. Рита!

— Открывай! — скомандовал он дежурной, подходя к железной клетке, ведущей в зону.

---

Глава 6

— Раздвинь ягодицы, Алиев... — над лежащим в собственной блевотине сержантом склонился майор Дроздов. — У тебя в жопе лопнул презерватив с героином. Ты уже отравлен! Если ты сейчас будешь противиться, то просто захлебнёшься на хер! Окстись! У тебя передоз! — врач натянул плотные резиновые перчатки.