Цена свободы. Тихий лад

- Это - сложно, - Иван нахмурился. - На Земле - везде помехи. Города. Машины. Провода.

- Да, - Алексей кивнул. - Поэтому Наташа - должна искать. Должна измерить. Должна найти точку, где помех - минимум.

Михаил обернулся.

- Я напишу ей, - сказал он. - Объясню. Она - поймёт.

- Она - экономист, - Алексей усмехнулся. - Она - поймёт. Она - умеет считать.

Михаил усмехнулся тоже.

- Да, - сказал он. - Она - умеет считать. Лучше, чем мы все.

Москва. Ночь.

Марина сидела на кухне. Перед ней - ноутбук. На экране - таблица. Не финансовая. Не юридическая. А - новая.

«Стабилизация якоря. Точки резонанса. Частоты.»

Она открыла письмо от Наташи.

«Марина, я получила схему от Алексея. Он - гений. Двенадцать лет, а думает как профессор физики. Вот - что нужно измерить. Магнитное поле. Электромагнитный фон. Геологические разломы. Я начинаю завтра. Куплю оборудование. Поеду в разные точки. Измерю. Сравню. Найду - где помех минимум.»

Марина улыбнулась.

Она набрала ответ.

«Наташ, спасибо. Ты - лучшая. Я - помогу. Чем могу.»

Потом - открыла другую вкладку. Карта Московской области. Она начала отмечать точки. Леса. Поля. Реки. Холмы. Места, где она была. Места, где чувствовала - что-то странное.Что-то неуловимое.

Может быть - это и есть точки резонанса.

Может быть - она найдёт их.

Может быть - они найдут её.

Воронцово. Одновременно.

Михаил сидел в кабинете. Перед ним - пергамент. На нём - буквы, которые появлялись медленно, одна за другой.

«Михаил. Я начинаю. Наташа - тоже. Мы - найдём точки. Мы - настроим якорь. Мы - будем вместе. Всегда.»

Он улыбнулся. Тихо, тепло.

Потом - написал ответ.

«Марина. Мы - ждём. Мы - работаем. Мы - верим. До встречи.»

Москва. Утро.

Марина проснулась рано. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлело - бледно-розовое, с золотыми прожилками на горизонте.

Она встала, подошла к окну. Посмотрела в окно На деревья. На небо, которое обещало - что-то новое.

Она знала впереди недели работы. Расчёты. Измерения. Поиск. Ошибки. Находки.

Но она также знала они справятся.

Потому что они вместе.

Потому что они связаны.

Потому что некоторые вещи сильнее расстояния. Сильнее миров. Сильнее времени.

Глава 4. Мост надежды

Москва. Подвал Наташи. 23:47.

Магический кристалл пульсировал ровным голубоватым светом, отбрасывая на стены подвала длинные, дрожащие тени. Наташа сидела за пультом управления, пальцы быстро бегали по клавишам ноутбука, глаза не отрывались от монитора. Рядом, на столе, была разложена огромная карта Московской области - не обычная, а специальная, с нанесёнными магическими аномалиями, энергетическими разломами, точками пересечения лей-линий.

- Вот здесь, - Наташа ткнула пальцем в точку к северу от Москвы, - ещё одна аномалия. Магнитное поле скачет, электромагнитный фон нестабилен. Это может быть точка разлома.

Марина, сидевшая напротив с планшетом в руках, наклонилась ближе. Её глаза, обычно такие спокойные и собранные, сейчас горели лихорадочным огнём исследователя.

- Покажи координаты, - она быстро вбила цифры в приложение, которое Алексей прислал неделю назад. - Так... частота резонанса - 7,3 герца. Совпадает с воронцовской.

- Это уже третья точка за месяц, - Наташа откинулась на спинку кресла, провела рукой по короткой стрижке. - Марин, ты понимаешь, что мы делаем? Мы составляем карту межмировых переходов. Карту, которой не существует ни в одном мире.

Марина улыбнулась - тихо, чуть заметно.

- Алексей говорит, что у них тоже прогресс. Он нашёл способ стабилизировать канал не только в лунные фазы, но и в моменты магнитных бурь. Это увеличивает окно связи с тридцати минут до двух часов.

- Два часа? - Наташа подняла брови. - Это... это прорыв.

- Да, - Марина кивнула. - И он работает над чем-то ещё. Говорит, что если объединить магию огня Михаила и магию воздуха свою, можно создать... накопитель. Кристалл, который будет удерживать энергию для передачи не только текста, но и звука. И изображения.

Наташа замерла. Посмотрела на Марину - внимательно, оценивающе.

- Изображения? Ты понимаешь, что это значит?

- Понимаю, - голос Марины дрогнул. - Я увижу его. Увижу Михаила. Детей. Увижу, как они выглядят сейчас. Спустя восемь месяцев.

- И он увидит тебя, - Наташа тихо выдохнула. - Марин, это... это больше, чем связь. Это... это мост. Настоящий.

Марина закрыла глаза на секунду. Когда открыла - в них стояли слёзы. Но она не плакала. Просто - чувствовала.

- Я не знаю, как благодарить его, - прошептала она. - За то, что он не сдался. За то, что он работает день и ночь. За то, что он... он ждёт.

- Не надо благодарить, - Наташа положила руку ей на плечо. - Просто будь готова. Когда канал откроется - будь готова. Потому что это будет... момент, который изменит всё.

Воронцово. Подвал башни. 02:15.

Алексей сидел на полу, окружённый кристаллами, схемами, пергаментами. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, сейчас дрожали от усталости. Глаза - красные, воспалённые. Но он не останавливался. Не мог.

Рядом стоял Михаил. Граф смотрел на сына - с гордостью, с тревогой, с любовью. Он видел, как Алексей истощает себя, как жертвует сном, едой, здоровьем ради одной цели - открыть канал, по которому они смогут не только писать, но и видеть друг друга.

- Сын, - тихо сказал Михаил, - тебе нужно отдохнуть.

- Не могу, - Алексей покачал головой, не поднимая глаз от схемы. - Я близок. Я чувствую. Если я остановлюсь сейчас - всё рухнет. Частота нестабильна. Нужно удержать.

Михаил опустился на корточки рядом. Положил руку ему на плечо.

- Алексей, ты не машина. Ты человек. Ты не можешь работать без отдыха.

- Могу, - Алексей поднял на него взгляд - и Михаил увидел в нём ту самую сталь, которая была в его собственных глазах, когда он стоял на поле боя. - Отец, я не могу остановиться. Потому что если я остановлюсь - они не увидят нас. Марина не увидит тебя. Мы не увидим ту, которая стала нам мамой. Я не могу... я не имею права остановиться.

Михаил молчал. Он понимал. Он чувствовал то же самое - эту жгучую, нестерпимую потребность быть рядом, видеть, слышать, знать, что они живы, что они в безопасности, что они... ждут.

- Хорошо, - он кивнул. - Тогда я помогу.

Он протянул руку - и из его ладони вырвался тонкий, ровный язычок пламени. Не красного, а белого, почти прозрачного. Магия огня - тёплая, живая, послушная. Он направил её в кристалл - и кристалл вспыхнул ярче, стабильнее.

Алексей выдохнул. Улыбнулся - тихо, горько.

- Спасибо, отец.

- Не за что, - Михаил сжал его плечо. - Мы делаем это вместе. Как семья.

Дверь подвала тихо скрипнула. Вошёл Иван - в простой рабочей рубашке, с фонарём в руке. Лицо серьёзное, сосредоточенное.

- Я не спал, - сказал он. - Услышал, что вы здесь. Могу помочь?

Алексей посмотрел на брата - долго, внимательно. Потом кивнул.

- Да. Мне нужна твоя магия. Земля. Чтобы стабилизировать поток.

Иван сел рядом. Закрыл глаза. Положил ладони на пол - и из-под них потекла тонкая, ровная нить энергии. Магия земли - тяжёлая, плотная, надёжная. Она обвила кристалл, как корни дерево, и поток стал стабильнее, ровнее.

Трое мужчин - отец и два сына - сидели в подвале башни, окружённые кристаллами и схемами, и работали. Не ради славы. Не ради признания. А ради одной цели - открыть мост, по которому они смогут увидеть тех, кого любят.

Москва.

Наташа резко подняла голову от монитора.

- Марин, смотри! Частота скачет! Это... они!

Марина схватила смартфон - тот самый, который теперь стал её главным окном в иной мир. Экран зажёгся - голубоватым, пульсирующим светом. Появилась строка текста, набранная медленным, тяжёлым почерком:

«Марина. Канал стабилен. Готовы к прорыву. Через три минуты - звук и изображение. Длительность - не больше трёх минут. Алексей говорит, что это максимум, что мы можем удержать. Будь готова.»

Марина выдохнула. Руки дрожали. Она набрала ответ:

«Готова. Жду.»

Наташа быстро настроила оборудование - камеры, микрофоны, усилители сигнала. Всё было готово. Всё было проверено. Всё было... на пределе возможностей.

- Три минуты, - прошептала она. - Только три минуты. Но это... это больше, чем мы могли мечтать.

Марина кивнула. Слёзы текли по её щекам - но она не стирала их. Просто - ждала.

*оронцово.

Алексей посмотрел на часы.

- Две минуты.

Михаил встал. Подошёл к кристаллу - тому самому, в который был запечатан локон волос Марины. Положил на него ладонь - и пустил магию. Тёплую, ровную, живую.

Иван - свою. Земляную, тяжёлую, надёжную.

Алексей - свою. Воздушную, лёгкую, точную.

Три потока магии сомкнулись вокруг кристалла - и кристалл вспыхнул. Не голубоватым, а золотистым, тёплым, живым светом.

- Одна минута, - прошептал Алексей.

Он достал из кармана тонкую пластину из чёрного серебра - ту самую, которую сделал по описаниям Марины, пытаясь воспроизвести принцип её смартфона. Положил её на кристалл - и пластина вспыхнула.

Экран зажёгся - ярким, чистым светом.

- Канал открыт, - выдохнул Алексей. - Звук и изображение. Три минуты. Начинаем.

Москва.

Экран смартфона Марины вспыхнул - и Наташа ахнула.

- Марин, смотри!

На экране появилось изображение - размытое, дрожащее, но живое. Подвал. Каменные стены. Кристалл, сияющий золотистым светом. И - трое мужчин.

Михаил. Граф. Отставной генерал. Боевой маг. Он стоял прямо, плечи расправлены, но в глазах - та самая нежность, которую Марина помнила. Та самая, которая заставляла её сердце сжиматься от боли и любви.

Иван. Четырнадцать лет. Широкие плечи, серьёзное лицо. Он смотрел в камеру - внимательно, оценивающе, но в уголках губ - едва заметная улыбка.

Алексей. Двенадцать лет. Худой, угловатый, с вечно растрёпанными волосами. Он держал в руках пластину - ту самую, через которую шёл сигнал. Его глаза - красные, воспалённые, но горящие лихорадочным огнём исследователя.

И - Настя. Восемь лет. Бледная, тихая, с большими, серьёзными глазами. Она стояла чуть позади, прижавшись к стене, но смотрела в камеру - с надеждой, с тревогой, с любовью.

Марина закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы хлынули - горячие, бессильные.

- Михаил, - прошептала она. - Михаил...

Воронцово.

Михаил увидел её - и мир вокруг него пошатнулся.

Она была здесь. На экране. Живая. Настоящая. Её лицо - бледное, но живое. Её глаза - тёмные, полные боли и любви. Её голос - хриплый, сорванный, но такой родной.

- Марина, - выдохнул он. - Марина...

Он протянул руку - и коснулся экрана. Пальцы встретили холодное стекло - но он чувствовал. Чувствовал её. Её тепло. Её боль. Её любовь.

Иван стоял рядом - молча, серьёзно. Он смотрел на Марину - и в его глазах стояли слёзы. Но он не плакал. Просто - чувствовал.

Алексей держал пластину - крепко, уверенно. Его пальцы дрожали, но он не отпускал. Он не имел права отпустить. Не сейчас. Не когда канал стабилен.

Настя подошла ближе - тихо, осторожно. Она посмотрела на Марину - и улыбнулась. Тихо, чуть заметно, но по-настоящему.

- Мама Марина, - прошептала она. - Мы... видим тебя.

Москва.

Марина услышала её голос - и сердце застучало чаще.

- Настя, - прошептала она. - Настенька...

Она увидела Ивана - и улыбнулась сквозь слёзы.

- Иван, - сказала она. - Ты вырос. Ты такой... серьёзный. Такой взрослый.

Иван усмехнулся - тихо, горько.

- Я стараюсь, - сказал он. - Мы все стараемся.

Алексей поднял голову - и Марина увидела его лицо. Усталое, воспалённое, но живое. Настоящее.

- Алексей, - прошептала она. - Ты... сделал это. Ты открыл канал. Ты... невероятный.

Алексей покраснел - тихо, чуть заметно. Отвернулся.

- Это не я, - сказал он. - Это мы. Все. Вместе.

Наташа стояла рядом - молча, внимательно. Она смотрела на экран - на этих четверых, на эту странную, чужую, но такую родную семью - и чувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Не от зависти. От уважения. От восхищения.

Алексей поднял глаза - и увидел её.

- Наташа, - сказал он. - Это вы? Наталья Владимировна?

Наташа кивнула.

- Да, - сказала она. - Это я.

Алексей улыбнулся - тихо, чуть заметно.

- Спасибо, - сказал он. - За то, что вы помогаете ей. За то, что вы... рядом.

Наташа кивнула.

- Всегда, - сказала она. - Мы всегда рядом.

Воронцово.

Михаил смотрел на Марину - и не мог отвести взгляд.

- Ты... в безопасности? - спросил он. - Ты... с матерью? С братом?

Марина кивнула.

- Да, - сказала она. - Мы дома. В безопасности. Мама... она ждала. Каждый день. Каждый вечер. Каждую ночь.

Михаил закрыл глаза на секунду.

- Я рад, - прошептал он. - Я... рад, что ты дома.

Марина улыбнулась - сквозь слёзы.

- Я скучаю, - сказала она. - Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.

Михаил протянул руку - и снова коснулся экрана.

- Я тоже, - прошептал он. - Больше, чем ты можешь представить.

Иван подошёл ближе.

- Марина Сергеевна, - сказал он. - Мы... продолжаем. Всё. Каждое дело. Каждое направление. Школа. Мастерская. Реабилитация. Отряд. Всё работает.

Марина кивнула.

- Я знаю, - сказала она. - Я верю в вас.

Настя подошла - тихо, осторожно.

- Мама Марина, - прошептала она. - Я... веду занятия. С детьми. Как ты учила. Я... не подвожу.

Марина улыбнулась.

- Я знаю, - сказала она. - Ты молодец. Ты... невероятная.

Москва.

Наташа посмотрела на таймер.

- Одна минута, - прошептала она. - Марина, одна минута.

Марина кивнула. Слёзы текли по её щекам - но она не стирала их.

- Михаил, - сказала она. - Скоро день рождения Виолетты. Ей исполнится семь лет. Через две недели.

Михаил поднял голову.

- Семь лет? - прошептал он. - Она... вырастает.

- Да, - Марина улыбнулась. - Она... говорит. Уверенно. Чётко. Она... невероятная.

Михаил закрыл глаза.

- Я рад, - прошептал он. - Я... рад, что она... с тобой.

Иван подошёл ближе.

- А через месяц, - сказал он, - мне исполнится пятнадцать.

Марина посмотрела на него - внимательно, тепло.

- Пятнадцать, - сказала она. - Ты... становишься мужчиной.

Иван усмехнулся - тихо, горько.

- Я стараюсь, - сказал он.

Воронцово.

Алексей посмотрел на таймер.

- Тридцать секунд, - сказал он. - Канал закроется.

Михаил кивнул. Посмотрел на Марину - долго, внимательно.

- Марина, - сказал он. - Мы... подготовим подарки. Для Виолетты. Для Павла. Для тебя. Мы... отправим их через мост.

Марина кивнула.

- И мы, - сказала она. - Мы тоже подготовим. Для Насти. Для Ивана. Для Алексея. Для тебя.

Михаил улыбнулся - тихо, чуть заметно.

- До встречи, - прошептал он.

Марина улыбнулась - сквозь слёзы.

- До встречи, - повторила она.

Москва.

Экран погас.

Марина стояла - молча, неподвижно. Слёзы текли по её щекам - но она не стирала их. Просто - чувствовала.

Наташа подошла - тихо, осторожно. Положила руку ей на плечо.

- Марин, - прошептала она. - Ты... в порядке?

Марина кивнула.

- Да, - сказала она. - Я... видела их. Я... видела его.

Наташа обняла её - крепко, отчаянно.

- Я рада, - прошептала она. - Я... рада за тебя.

Марина прижалась к ней - и заплакала. Тихо, беззвучно. От облегчения. От любви. От надежды.

Воронцово.

Кристалл погас.

Михаил стоял - молча, неподвижно.

Иван подошёл - тихо, осторожно. Положил руку ему на плечо.

- Отец, - прошептал он. - Мы... сделали это.

Михаил кивнул.

- Да, - сказал он. - Мы... увидели их. Мы... увидели её.

Алексей опустился на пол - усталый, истощённый, но счастливый.

- Три минуты, - прошептал он. - Только три минуты. Но это... больше, чем мы могли мечтать.

Настя подошла - тихо, осторожно. Прижалась к Михаилу - крепко, отчаянно.

- Папа, - прошептала она. - Мы... увидели маму Марину. Она... в порядке.

Михаил обнял её - крепко, бережно.

- Да, - прошептал он. - Она в порядке. Мы... в порядке.

Москва.

Марина сидела за столом - с планшетом в руках. Перед ней - список.

«Подарки для Воронцово».

«Для Насти: книга по реабилитации детей с особенностями. Семена лекарственных трав.»

«Для Ивана: книга по управлению и экономике.»

«Для Алексея: книга по физике и химии. Линзы для глаз.»

«Для Михаила: книги по географии Земли, политическому устройству, и карту мира. Ему было интересно. Кофе в зёрнах.»

Наташа сидела напротив - с ноутбуком.

- Марин, я нашла поставщика, - сказала она. - Семена лекарственных трав - отличного качества. Книга по реабилитации - есть в наличии.

Марина кивнула.

- Спасибо, - сказала она. - Я... я не знаю, как благодарить тебя.

Наташа улыбнулась.

- Не благодари, - сказала она. - Просто... просто будь счастлива. Это... это главное.

Воронцово.

Михаил сидел в кабинете - с пером в руке. Перед ним - список.

«Подарки для Москвы».

«Для Виолетты: Украшения из серебра. Кружевное платье.»

«Для Павла: деревянная лошадка. Деревянная карета.»

«Для Марины: серебряный медальон и шкатулку для украшений.»

Иван стоял у окна - молча, задумчиво.

- Отец, - сказал он. - Я... я хочу сделать что-то особенное. Для Виолетты. Для Марины Сергеевны.

Михаил поднял голову.

- Что именно? - спросил он.

Иван повернулся - с решимостью в глазах.

- Я хочу... передать для них цветы, - сказал он. - Розы. Белые. С розовой каймой. Те самые, что растут в нашем саду. Я... я хочу, чтобы они увидели их. Чтобы они знали, что мы... что мы ждём.

Михаил улыбнулся - тихо, тепло.

- Это... прекрасная идея, - сказал он. - Мы... сделаем это. Вместе.

Воронцово. Две недели спустя.

Алексей пришёл к отцу с тетрадью, исписанной от корки до корки.

- Время, - сказал он без предисловий. - После того как мы открыли мост, временные потоки синхронизировались.

Михаил отложил перо.

- Объясни.

- Раньше у них прошло восемь месяцев. У нас - год. Разница в четыре месяца. Но после стабилизации канала потоки выровнялись. Теперь время идёт одинаково. В обоих мирах.

Михаил нахмурился.

- Ты уверен?

- Перепроверил трижды. Сверил лунные циклы, магнитные бури, энергетические потоки. Разница - меньше секунды.

- Что это значит?

- Это значит, что мы можем планировать, - Алексей положил тетрадь на стол. - Точные даты. Точное время. И я нашёл способ удержать канал десять минут. Не три - десять. С помощью накопителей на основе кристаллов с вкраплением чёрного серебра из рудника.

Михаил взял тетрадь, открыл наугад. Мелкий, аккуратный почерк сына. Формулы, схемы, расчёты - десятки страниц.

- И ещё, - Алексей помедлил. - Я просчитал даты. Виолетте исполняется семь лет через четырнадцать дней. Мне... мне через два месяца - тринадцать. А Ивану - через двадцать восемь дней пятнадцать. Но если время синхронизировалось, и если я рассчитаю точно...

- Что?

- День рождения Виолетты и день рождения Ивана выпадут на один день. Через двадцать восемь дней. Мы сможем отпраздновать оба. Вместе. Через мост.

Михаил смотрел на сына - долго. Потом медленно кивнул.

- Десять минут?

- Десять. Может, двенадцать, если накопители выдержат.

- Тогда подготовься. Мы отпразднуем.

Воронцово. В тот же вечер.

Когда Алексей вышел из кабинета, его перехватил Иван.

- Ты уверен, что выдержат накопители? - спросил он тихо.

- Нет, - честно ответил Алексей. - Но я сделаю так, чтобы выдержали.

Иван кивнул. Положил руку ему на плечо - по-братски, крепко.

- Я помогу. Землёй. Сколько понадобится.

- Понадобится много.

- Сколько понадобится, - повторил Иван.

Москва. Через несколько дней после первого сеанса.

Валентина Ивановна не отпустила их сразу спать. Она суетилась на кухне, доставала из шкафа праздничную скатерть - ту самую, в цветочек, которую берегла для особых случаев, ставила чайник, резала хлеб. Руки её дрожали, но движения были уверенными, привычными - так делают женщины, которые всю жизнь держали дом на своих плечах.

- Я испекла торт, - сказала она вдруг, вытирая руки о фартук. - Медовик. С орехами. Для Ивана.

Марина замерла с чашкой в руках.

- Для Ивана?

- Для твоего Ивана, - мама улыбнулась - тихо, чуть виновато. - Виолетта рассказала мне, пока вы спали. Что у него через месяц день рождения. Пятнадцать лет. Я подумала... он же там один. С отцом. Без матери. Без торта на день рождения. Я... я не могу его испечь и передать. Но я могу испечь здесь. И... и показать ему. Через твою штуку. Через кристалл.

Марина посмотрела на дочь. Виолетта сидела на стуле, болтая ногами, и кивнула - серьёзно, по-взрослому.

- Я бабуш-ке расска-за-ла, - сказала она. - Про Ива-на. Про Але-ксе-я. Про Настю. Что они то-же без ма-мы. Что им грус-но.

Мама подошла, опустилась на корточки перед внучкой, взяла её лицо в ладони.

- Ты умница, моя хорошая. Спасибо тебе.

Виолетта прижалась к её щеке. И в сознании Марины вспыхнул образ - тёплый, мягкий: *бабушкины руки, запах мёда, ощущение, что всё будет хорошо.

Торт получился на славу - высокий, золотистый, с кремом, который мама взбивала вручную, потому что миксер сломался ещё год назад, а новый купить не было денег. Сверху она написала глазурью, выдавленной из бумажного кулёчка: «С днём рождения, Иван!» Буквы вышли кривоватыми, но от этого торт стал только роднее.

Когда стемнело, Марина позвонила Наташе.

- Наташ, можно к тебе? Сегодня. Нам нужен кристалл.

- Конечно, - ответила подруга без лишних вопросов. - Я уже догадалась, что вам понадобится. Приезжайте.

Москва. Подвал Наташи.

В подвале у Наташи было тепло и пахло кофе. Кристалл уже стоял на столе - медный диск с рунами, которые Алексей вырезал сам, янтарный стазис внутри. Наташа настроила оборудование, проверила частоту.

- Сегодня убывающая луна, пик через двадцать минут, - сказала она. - Канал будет стабильный. Можете говорить долго.

Марина кивнула. Мама стояла рядом, прижимая к груди поднос с тортом, и смотрела на кристалл с тем самым выражением, которое бывает у людей, впервые сталкивающихся с магией, - смесь благоговения и осторожности.

Виолетта подошла к кристаллу, положила ладонь на янтарь. Закрыла глаза.

- Я по-зову, - сказала она. - Они уже там.

Кристалл вспыхнул - ровным, голубоватым светом. Воздух в подвале дрогнул, пахнуло озоном и берёзовой золой. И на тонкой серебряной пластине, которую Наташа установила рядом с кристаллом, появились буквы. Медленные, чуть дрожащие - Михаил печатал одним пальцем, привыкая к чужому устройству.

«Марина. Слышу. Жду.»

Марина набрала ответ:

«М. Мы дома. Мама испекла торт для Ивана. На пятнадцать лет. Можно позвать его? И тебя. И детей.»*

Пауза. Секунд пять. Потом:

«Да. Зови.»

Иван появился на пластине первым. Четырнадцать лет - почти пятнадцать, широкие плечи, серьёзное лицо, в простом тёмном сюртуке. Он стоял чуть в стороне, не решаясь подойти ближе, и смотрел на изображение с тем самым напряжённым вниманием, которое бывает у людей, не привыкших к чудесам.

Потом подошёл Алексей - двенадцать лет, худой, угловатый, с вечно растрёпанными волосами. Он сразу прищурился, разглядывая подвал Наташи, оборудование, провода.

- Это... - начал он, и в его голосе прозвучал восторг исследователя. - Это их мир? Где нет магии?

- Да, - сказала Марина. - Это Москва. Моя родина.

Настя появилась последней - бледная, тихая, в простом платье. Она остановилась у края пластины, посмотрела на Марину, на Виолетту, на Павла, который спал у неё на руках, и - на женщину с седыми волосами, которая стояла рядом с подносом.

- Это... ваша мама? - тихо спросила она у Марины.

- Да, - Марина кивнула. - Моя мама. Ваша бабушка.

Настя замерла. В её глазах блеснули слёзы.

Валентина Ивановна сделала шаг вперёд. Положила поднос с тортом на край стола - так, чтобы его было видно на пластине.

- Здравствуйте, - сказала она. Голос её дрогнул, но она справилась. - Меня зовут Валентина Ивановна. Я... я ваша бабушка. По-настоящему. Не по крови - но по сердцу. Я знаю, что вы росли без матери. Я знаю, каково это. У меня тоже... у меня тоже муж умер рано. И я одна растила Марину и Игоря. Я понимаю вас.