Цена свободы. Тихий лад

Она чувствовала маму. Мама не спала. Мама боялась.

Виолетта села на кровати. Посмотрела на Павла — тот спал, прижав к себе деревянную лошадку, тихо посапывая.

Виолетте пошла к маме.

— Мама, нам нужно к мосту, — сказала она. Голос её был ровным, но в нём была та самая взрослая решимость, которая появлялась у неё, когда она чувствовала что-то важное. — Быть рядом. На связи. Это важно.

— К мосту? Почему?

— Папа Михаил идёт в ловушку, — она посмотрела на нее прямо. — Ивана там нет. Но обвал случится. Сегодня.

— Я чувствую, — она пожала плечами. — Паук. Он смотрит. Он готовится. Он ждёт, когда папа Михаил пойдёт в шахту. Но Ивана там не будет. Обвал случится, и Ивана никто не найдет.

Марина закрыла глаза. Сжала кулаки.

— Ты права, — тихо сказала он. — Мы едим.

Она повернулась — крикнула в коридор.

— Мама, звони Игорю, берите Павла и езжайте к Наташе в коттедж. Мы с Виолеттой выезжаем немедленно, времени нет, все обьясню потом.

Марина набрала Наташу.

— Наташ, мы с Виолеттой выезжаем, готовь оборудование. Передай не ходить в шахту там готовиться обвал- покушение на Михаила. Все я выезжаю.

Мама стояла на пороге кухни, встревоженная, но собранная.

— Марина, езжайте, я позвонила Игорю, мы с Павлом следом.

— Спасибо, мама, за все.

— О чем ты дочка? Мы одна семья. Будьте осторожны.

— Хорошо, будем.

Мама кивнула и пошла собирать Павла. Виолетта уже была одета и ждала Марину. Марина взяла ключи от машины и они вышли к лифту.

Воронцово.

Граф посмотрел на сообщение.

— Алексей, будь у моста, вдруг еще будет послание. А я собираю дружину.

— Хорошо, отец. Ты же не пойдешь один?

— Конечно сын, я знаю, что нельзя доверять тому что написано. Мы спасем Ивана, и покончим с этой угрозой.

В кабинет вошел Петр Федорович

— Я дал Насте успокоительное, она потрясена. Не беспокойся я прослежу за домом и детьми. Ищи Ивана, я буду здесь. И Михаил, береги себя. Не верь подлецу.

— Спасибо, Петр, за поддержку, за то что ты с нами.

Петр Федорович кивнул, вышел из кабинета и пошел к Алексею. Племяннику сейчас будет нужна помощь. И все вместе они справятся, потому что они семья. А в семье все поддерживают и помогают друг другу.

Глава 6. Голос из темноты

Машина остановилась у ворот коттеджа. Марина вышла, открыла заднюю дверь. Виолетта выскользнула наружу сама. Не оглядываясь. В глазах — та самая взрослая сосредоточенность, которая появлялась только когда она чувствовала беду.

— Мама, — тихо сказала она. — Нам в подвал. Сейчас.

В подвале у Наташи уже гудел генератор. На столе пульсировал кристалл в медной оправе с рунами. Наташа сидела за ноутбуком, пальцы быстро бегали по клавишам. На экране бежали строки текстового диалога — короткие, чёткие, без задержек.

— Текстовый канал держит, — сказала Наташа, не поднимая глаз. — Сообщения проходят в любое время, без лунных фаз, без резонанса. Алексей настроил якорь. Связь свободная.

— Мама, мне нужно с ним, — Виолетта подошла к столу, положила ладонь на край. — С Михаилом Ивановичем. Прямо сейчас.

— Солнышко, я уже отправила ему предупреждение. Он знает, что что-то не так…

— Нет, — Виолетта перебила. Голос ровный, без детских интонаций. — Текст не подойдёт. Я должна ему сказать. Он нужен возле моста. Возле трещины. И тогда я смогу показать ему Ивана. И ловушку в шахте.

Наташа оторвала взгляд от монитора. Посмотрела на Марину. Та кивнула — коротко, без вопросов.

— Хорошо, — сказала Наташа. Передаю сообщение "Михаил иди к валу, туда где трещина, там Виолетта покажет что случилось с Иваном" Ответил Алексей: "Принято, Отец пошел к валуну"

— Настраиваю прямой канал. Виолетта, садись. Положи обе ладони на кристалл. Закрой глаза. Я выведу частоту. Но будь готова — это не текст. Это поток. Он может ударить по голове.

Виолетта села. Ладони легли на тёплый янтарь. Глаза закрылись.

Воронцово. Поляна у валуна.

Михаил стоял один. Ветер трепал полы плаща. В руке — планшет. Экран горел ровным светом. Он закрыл глаза, расслабил плечи, открылся. Как учил Алексей. Как просила Марина.

— Я здесь, — прошептал он. — Я слушаю.

Москва. Подвал.

Виолетта не двигалась. Дышала ровно. И — отпустила то, что несла в себе.

Не словами. Не жестами. А тем, что жило внутри неё. Обрывки образов. Чёткие, тяжёлые, настоящие. Они пошли по каналу — не через текст, не через звук. Прямо в сознание.

В голове Михаила вспыхнуло.

Тропа. Утренний туман. Иван идёт один. В рабочей куртке, с фонарём. Быстро, уверенно.

Колодец у поворота. Он останавливается. Открывает флягу. Подносит к губам. Делает глоток. Вода — с привкусом. Горьковатым. Чужим.

Он шатается. Хватается за ствол дерева. Ноги подкашиваются. Фонарь падает.

Из-за деревьев — силуэт. Плащ. Капюшон. Руки в старых шрамах. Андрей.

Повозка. Тёмная, с брезентовым пологом. Ивана кладут внутрь, грубо, но без спешки. Закрывают рогожей.

Лошади трогают. Но не в сторону шахты. Не к руднику. Повозка сворачивает с тропы. Едет по старой дороге. Той, что идёт в старую шахту, где работали каторжники. В глушь.

Образы шли быстро, рваными кадрами, но без искажений. Как будто кто-то невидимый вживил их прямо в память. Без помех. Без задержек.

Воронцово.

Михаил открыл глаза. Воздух в лёгких застыл. Планшет выпал из рук, ударился о траву. Он не поднял.

— Андрей, — выдохнул он. — Старая дорога. Шахта.

Он уже разворачивался. К лесу. К конюшне. К людям. План в голове выстроился мгновенно, холодный, чёткий, без эмоций.