Первая кудесница Империи

Каждая секунда ускользала, пока я беспомощно кружила вокоруг него, слыша только шорох собственной юбки.

«Зовите меня, но не касайтесь!» — вспомнились его слова.

— Ну что ж! — выдохнула. — Говорят, мужчины избегают разговоров, а вы, ваше превосходительство… такой романтик — ночью на кладбище хотите чтобы женщина говорила без остановки!

Я звала его по имени, по званию — всё напрасно.

Когда пламя в лампе затрепетало и стало гаснуть, я поняла: этот способ не сработал.

Меня окружала непривычная тишина. Ни одного звука, будто мир вымер. Даже птицы и мыши предпочли укрыться в стороне.

И от этого пустого безмолвия внутри стало ещё тревожнее. Как ни странно, в этом молчании было больше иронии, чем покоя.

— Бесит ваша мужская уверенность: «Я всё могу!» — не выдержала я уже на тридцатой минуте. — А что, если я всё-таки прикоснусь хотя бы кончиком пальца до вас? Что тогда будет? — отчаялась я, и вдруг ответ вспыхнул перед глазами.

– О, как это непросто! Он ведь называл меня сильной с особенным даром, а ведь это значит, что я должна видеть то что скрыто от других…

Собрав все остатки храбрости, я осторожно взяла его за руку, и в тот же миг мир перевернулся.

Глава 11. В мире духов

Меня будто затянуло в гигантский водоворот, а потом выбросило в пространство между небом и землёй. Я беспомощно парила в кромешной тьме, размахивая руками и судорожно дрыгая ногами. Вокруг царила беззвучная пустота, поглощающая даже слабое эхо моих движений. Лишь после нескольких бесплодных попыток удержаться я смогла немного собраться и обрести хоть какое-то спокойствие.

— Дмитрий! Генерал?! — выкрикнула я в пустоту, надеясь на ответ, но сама испугалась, что снова окажусь в водовороте хаоса.

Я продолжала его звать — сначала громко, потом всё тише, пока голос не охрип и не превратился в беззвучный шепот.

Бессмысленно. Никто не откликался.

– Где я? Почему вокруг пусто, это должно быть мир духов? Почему нет ни одного зова, ни шороха, ни присутствия?

Мой дар уже не раз подсказывал, что нельзя полагаться только на зрение и слух. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и прислушалась — не к звукам, а к себе. К ощущениям. К интуиции.

«Когда ты примешь свой дар — он откликнется», — напомнил голос Варвары Николаевны. Прозвучал он так ясно, будто женщина стояла рядом, положив руку мне на плечо.

— Прекрасно, — пробормотала я с раздражением. — Полевые испытания. Видимо, лучший способ понять, на что способен мой дар.

Я заставила себя успокоится и сосредоточиться на том, кто для меня был якорем — на Дмитрия.

На его строгом взгляде и острых скулах, на его глубоком голосе, бархатистом и спокойном, будто ветер в сосновом лесу.

Если где-то и мог быть человек, способный принять мою странную природу — то только такой, как он. Дмитрий Львович.

Эта мысль была настолько новой и непривычной для меня, что я в удивлении распахнула глаза. Видимо, слишком ярко представила облик мужчины, что сама темнота начала отступать, словно передо мной открылись врата.

Меня подхватила невидимая волна и понесла сквозь дома, чужие жизни, стены, сотканные из чьих-то историй.

Всё проносилось перед глазами: незнакомые улицы сменяли одна другую, лица возникали и исчезали, будто страницы в чьей-то памяти.

Какая-то неведомая сила мягко вела меня сквозь время, приоткрывая то, как души людей вновь переживают самые дорогие, самые тёплые мгновения своего прошлого.

Когда страх отступил, на его место пришло любопытство. Мне даже показалось, что я готова двигаться дальше, разгадывать этот странный путь. Но вскоре в сознание врезалась другая мысль: а что, если всё это — навсегда? Если я застряну здесь, скользя по чужим историям, так и не найдя генерала?

Ведь в этом мире нет никого из тех, кого я по-настоящему хотела бы увидеть. Тех, кто давно ушёл. Это не мои времена, не моя реальность. Мне здесь попросту нечего делать.

А вот у генерала, похоже, была та по которой он скучал. И он её нашёл.

В этот момент впереди мелькнула пара.

— Дмитрий Львович! — радостно воскликнула я, когда поняла, кто держит за руку хрупкую белокурую девушку.

Они оба буквально сияли от счастья, гуляя по знакомой и в то же время незнакомой улице Петербурга, смеясь, словно мир вокруг принадлежал только им. Где-то глубоко внутри меня кольнула необъяснимая злость.

Меня непреодолимо тянуло к нему. Собрав всю свою волю, я сосредоточилась на этом желании — и карусель чужих жизней замерла. Я смогла освободится.

Шатаясь я медленно подошла к паре.

Дмитрий был одет совсем иначе. Никакой формы, сабли или револьвера — лишь светлый костюм-тройка и шляпа.

С жадностью я всматривалась в его молодое, абсолютно счастливое лицо, не в силах поверить, что раньше он мог быть таким. Другим. Ни складки между бровей, ни теней под глазами, ни твёрдого, выверенного шага. Даже его разворот плеч был не таким внушительным.

Будто в той жизни он жил больше, радовался встречам и уделял достаточно времени мелочам.

И всё же... таких мужчин в наши дни просто хватали бы как горячие пирожки.

— Генерал, пора возвращаться! — преградила я путь молодым. — Вы сами сказали звать вас, если что-то пойдет не по плану, и, как видите, всё явно пошло не по плану...

Но упрямый солдафон сделал вид, будто не слышит и не видит меня.

Ловко обойдя меня, мужчина словно бы хотел пригласить девушку на танец прямо посреди улицы.

Прокрутив её вокруг себя, он нежно обнял за талию, потом легко прикоснулся губами к ее белой кожи.

Что с ним происходит? Разве не понимает, в какой опасности мы находимся из-за его печали? Я не знала, кто это девушка, но было очевидно, что генерал решил остаться здесь навсегда, попутно втянув и меня в это.

— Да услышьте вы меня! — разозлилась я и бросилась вслед.

Девушка оживлённо щебетала, не выпуская мужской локоть. Белоснежный шлейф её платья мягко скользил по мостовой, создавая иллюзию, будто она парит над землёй — лёгкая, воздушная, словно ангел.

Я смотрела на них и где-то в глубине души понимала своего начальника. Но всё же… я слишком молода, чтобы застревать в мире духов.

После второй неудачной попытки достучаться до генерала, я призвала свой дар. Мысленно потянулась к Дмитрию Львовичу, всем своим существом стремясь достучаться до этого упрямого мужчины. Я чувствовала — боль, которую принесла ему смерть той девушки, она была невыносимой, прожигающей насквозь.

— Дмитрий Львович… её больше нет. Она обрела покой, тишину, свет. Пожалуйста, позвольте ей остаться там. Не зовите назад. Не напоминайте мёртвым о том, что они утратили… — прошептала я, почти неслышно, как будто боялась нарушить этот хрупкий покой.

Я замерла, стараясь не шевелиться. Просто смотрела им вслед с трудом сдерживая слёзы.. Вокруг было полно людей, но мой шёпот прозвучал неожиданно отчётливо.

Генерал обернулся. Всё в его лице — каждая черта, каждая эмоция — говорило о том, что он действительно испытывает душевную боль.

— Она должна была жить... это был несчастный случай — одними губами ответил он.

Теперь, посреди дороги, мы стояли вдвоем. Дмитрий отпустил дух, и девушка просто продолжила свой путь, повторяя движения, которые, казалось, делала уже столько раз.

Я кивнула.

— Нам пора возвращаться... — настойчиво произнесла.

Опытному военачальнику не нужны были ни моя жалость, ни сочувствие. Похоже, мне уже позволили заглянуть туда, куда посторонним вход закрыт. Стоило ли мне ещё бередить старую рану?

Я медленно подошла к нему, с грустью наблюдая за той единственной слезой, что невольно скатилась по его густым ресницам. Это была та редкая слабость, которую я успела уловить, прежде чем он снова закрылся.

Дмитрий, словно превратившись в ледышку, резко схватил меня за плечи так, что я невольно вскрикнула от неожиданности. Тихо прошептал какие-то слова, и мир в очередной раз перевернулся с ног на голову.

Глава 12. Все забыли о служанке!

Дорогу домой я помню смутно — меня мутило от всего произошедшее. Кажется мой мозг так и не осознал до конца что это уже другой мир.

Осознанно воспринимать происходящее начала только тогда, когда оказалась в родных стенах.

В кабинете генерала я остановилась у окна, за которым колыхался тонкий тюль. Взгляд то скользил по обнажённым ветвям деревьев, то задерживался на моей камеристке, которая, оглядываясь по сторонам, осторожно пробиралась к самому окну.

Будь я не так вымотана, наверняка отреагировала бы иначе. Но сейчас… сил хватало лишь наблюдать.

Девушке, похоже, во что бы то ни стало нужно было услышать ответ. Наверное, маменька пообещала ей что-то грандиозное. Иначе как объяснить её готовность топтать сырую землю и пачкать и без того поношенные башмаки?

К счастью, широкая рама окна надёжно скрывала меня — иначе она бы непременно заметила. Пока я следила за суетой на улице, в комнате уже успели собраться все сотрудники отдела. Я коротко поприветствовала коллег и сознательно избегала смотреть в сторону Дмитрия: злость на него ещё бурлила во мне.

С самой дороги с кладбища его присутствие вызывало лишь тяжёлое раздражение. Но у нас оставалось незавершённое дело, и потому пришлось заглушить обиду, собрать мысли и настроиться на работу, вслушиваясь в каждое слово.

— Итак! Что мы успели выяснить на сегодняшний день: госпожа Мария Ивановна Штиглиц уже два года как покоится на Северном кладбище, — начал генерал без лишних предисловий, едва в комнате стихли шорохи и перешептывания.

Я машинально скрестила руки на груди, стараясь сохранять спокойствие и не выпалить в ответ: «И вы решили последовать её примеру? В мир иной захотелось?!» – опять возвращаясь мыслями к ночным приключениям.

Пока Дмитрий Львович подробно рассказывал о походе на кладбище и о том, как там обнаружили могилу жены купца, я, не желая вдаваться в детали, погрузилась в свои мысли.

Сложно передать словами, но мне кажется, что мой дар в этом мире, в этом теле, становится сильнее.

И правда, как говорила маменька, всё встало на свои места. О чём-то подобном упоминала и Елена, утверждая, что я — сильна.

Неужели моя душа просто ошиблась временем и миром?

Но додумать я не успела.

Тишину внезапно нарушило крепкое словцо — и, что удивительно, вырвалось оно у Аннушки.

Девушка тут же покраснела и зажала рот обеими руками.

Я лишь взглянула на неё с лёгким уважением.

В этом времени барышни тщательно следят за речью — вдруг мужчины осудят, репутация пострадает…

А Анне, похоже, было всё равно. И в этом было что-то по-настоящему смелое.

Генерал только бросил на неё суровый взгляд, но, не заостряя внимание, сразу обратился ко всем:

— Какие мысли по делу?

— Вот сейчас вспомнилось, как матушка жалела одну сиротку, у которой отец всё время только по морям плавает, — задумчиво протянул Василий.

— То есть Штиглиц соврал, что общался с женой? — Никита подскочил, взволнованно почесывая макушку.

Парень метался будто боялся, что его кипучая энергия прожжет диван посреди кабинета.

Димитрий Львович лишь молча покачал головой.

— Мне удалось обменятся пару слов с погибшей, — произнёс Дмитрий спокойно, но у меня до сих пор по коже бегали мурашки от одной мысли о том где мы побывали. — И знаете… дама была уверена, что её муж нарушил брачные обеты. Более того, она предупреждала его о родовом проклятии, которое передаётся по женской линии их семьи, но ее не послушали.

Мы замерли, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова. Интерес жёг изнутри — так хотелось узнать, в чём же заключалось это проклятие.

Но начальник, к сожалению, не раскрыл подробностей.

Кажется, на той стороне не слишком жалуют чрезмерно любопытных живых. Возможно, он просто не смог узнать больше или увидел что-то, о чём предпочёл умолчать?

— Шёлк… — неуверенно протянула я, постукивая пальцами по губам. — В моём видении был красный шёлк, а купец упоминал, что недавно пришвартовал свои корабли в порту столицы. Что, если это связано с местами, откуда он прибыл? Но почему тогда его дочь сбежала из дома? И какое отношение ко всему этому имеет жених?

Проклятию ещё можно было попробовать найти логичное объяснение, но вот то, что случилось с девушкой, — оставалось сплошной загадкой.

— Кажется, я понимаю, что с ней произошло… Но этой ночью нам нужно проверить, — сказал Дмитрий, чуть помедлив.

Я вдруг вспомнила о Марфе. Скорее всего, она всё ещё пряталась под окном, надеясь подслушать хоть что-нибудь важное. Но не успела никому о ней рассказать.

В следующий момент на меня накатила такая усталость, что ноги едва удержали. Словно волна изнеможения с головой накрыла всё тело и разум.

— Полина Константиновна, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Василий, глядя на меня внимательно.

— Д-да, просто немного устала, — пробормотала я, чувствуя себя расплющенной и выжатой.

— Позвольте, я провожу вас, — мягко предложил Василий, но генерал вмешался раньше, чем я успела ответить.

— Сегодня вы сделали то, на что способен не каждый мужчина. И, похоже, это далось вам слишком тяжело, Полина Константиновна, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — Думаю, вам стоит поговорить с Варварой Николаевной. Она знает как вернуть жизненные силы.

После этих слов он коротко кивнул Анатолию, явно отдавая какое-то распоряжение.

И подхватив меня под локоть, не давая Василию дотронутся до меня, проводил в коридор.

Шорох юбок и торопливые шаги за дверью ясно дали понять — подслушивающий всё-таки был. Но у меня уже не осталось сил, чтобы придать этому значение. Голова пульсировала от тяжести, будто кто-то саданул по ней молотком.

— Простите, Полина, но я вынужден... — сказал генерал и легко подхватил меня на руки.

Он стремительно взлетел по лестнице, а я, оказавшись в его объятиях, впервые за день позволила себе расслабиться. Уже не нужно было держать спину прямо и делать вид, что я в порядке.

Генерал уложил меня на кровать аккуратно, хоть и в некоторой спешке. Темнота тут же разлилась перед глазами.

Когда-нибудь я стану великой кудесницей и буду помогать людям. А сейчас... сейчас мне просто нужно хотя бы немного поспать.

Глава 13. Новый знакомый

Я упрямо жмурилась и куталась в пуховое одеяло, надеясь хоть немного продлить утреннюю негу. По утрам холод в доме пробирал до самых костей — немел даже кончик носа, так что в своём упорстве я бы легко обошла и носорога. Но, как оказалось, в комнате нашёлся кто-то ещё упрямее… и куда нахальнее.

Над ухом донёсся раздражённый голос:

— Апчхи! Сколько тут пыли! Хоть бы прибрались, прежде чем сильную душу обратно тащить в мир живых!

У меня сердце ухнуло в пятки. Я крепко зажмурилась, надеясь спрятаться от незваного гостя, но все равно спросила:

— Кто здесь?..

Раньше всё было иначе. С тех пор как усилился мой дар, я всегда ощущала чужую ауру и улавливала отголоски эмоций. Это придавало уверенность.

А сейчас — тишина. Ни намёка на присутствие. Только ледяной холод.

И это было самым страшным. Ведь именно так я чувствовала себя в мире духов.

Осознав это, я вскочила, как ошпаренная. В углу комнаты тускло мерцал призрачный силуэт. В ужасе застыла, глядя на бледно-голубую фигуру, смутно напоминающую парня.

— Да ты не Кудесница, а трусливый зайчонок! — захохотал он и подлетел ближе.

Голос звучал издевательски и насмешливо. От этого становилось только страшнее. Я оцепенела боясь дышать.Тем временем нахал разглядывал меня с головы до ног, даже не пытаясь скрыть любопытство.

«Это… привидение?! А-а-а!» — в панике завопило моё сознание, но наружу вырвались лишь какие-то жалкие, булькающие звуки.

— Что, язык проглотила от моей могучей ауры? — ухмыльнулся он, скрестив руки на груди и напуская на себя вид взрослого и важного.

— Кто ты вообще такой? — наконец выдавила я, собрав с пола остатки гордости и выудив из воздуха пылинки смелости.

Если уж не убил меня во сне — значит, не злобный дух… надеюсь.

— Илья. К вашим услугам, барыня, — он изящно поклонился, вытянув ногу вперёд и даже снял с призрачной головы дырявую шляпу.

— И что ты тут делаешь, Илья? — я уперла руки в бока, хотя опереться самой не мешало бы.

Мой мозг отчаянно пытался догнать происходящее.

— Обитаю. А что, не видно?

— Нет, что ты делаешь в моей комнате? — сердце уже почти спустилось в грудную клетку, уступив место острому любопытству.

— Да так… — на миг он будто смутился, но тут же напомнил себе, что он, вообще-то, призрак, и с невозмутимой грацией оторвался от пола. Закружился вокруг меня, словно пушинка. — Летаю, охраняю имущество. Вдруг кто чего стащит! А тут такие дела творятся!