Первая кудесница Империи

Колин Ви

Первая кудесница Империи

Пролог

«Очищу карму, верну судьбу, уберу неудачи, выдам замуж, сделаю счастливой» — уверяла визитка, прилепленная к зеркалу дребезжащего лифта в старом доме на набережной Грибоедова. Лифт, как и сам дом, будто застрял в прошлом, ещё до всяких перемен и теперь отказывался исправно работать.

«Ну да, конечно… Мою неудачу даже чёрт обходит стороной», — пробормотала я себе под нос — и тут же наткнулась на ледяной взгляд мужчины, чей наряд стоил как вся моя жизнь.

Он смотрел на меня так, словно само моё появление уже успело испортить ему настроение.

Я инстинктивно втянула голову в капюшон, пытаясь в нём спрятаться. Сколько уже работаю с этими питерскими снобами, а всё ещё не научилась сохранять невозмутимость когда вижу такие гримасы. Их особый взгляд «ты тут лишняя» невозможно игнорировать.

Как только мужчина отвернулся, я тут же вытащила свой старенький айфон и щелкнула пару кадров этого пафосного объявления. Нет, платить какой-то «ведунье 80 уровня» я не собиралась. Но, честно говоря, быть хронической неудачницей тоже надоело. Позвоню вечером — послушаю что предлагает. Вдруг звёзды сойдутся и случится чудо. Ну или хотя бы будет повод посмеяться с подругой над своей наивностью.

Чуть приободрившись, я поправила на плече тканевую сумку — внутри лежали выкройки для вечернего платья одной дамы из «старинного дворянского рода» (как она сама утверждала). По моим ощущениям, это была обычная женщина с завышенной самооценкой и кошкой по имени Герцогиня.

С этими мыслями я шагнула на улицу — и сразу же попала под окрик.

— Девушка, смотрите, куда идёте! — раздражённо рявкнул парень, пролетая мимо на электросамокате.

Я поспешно отскочила в сторону… и тут же угодила прямо в растаявшее мороженое на асфальте.

— Да чтоб тебе голуби сливочный салют устроили, — буркнула я ему вслед.

Не прошло и минуты, как за спиной раздалась отборная ругань. Я обернулась — и прыснула со смеху. Слова, сказанные в раздражении, снова сработали: троица голубей как раз заканчивала устраивать парню «сливочный салют». Деловито прокурлыкав, они разлетелись кто куда.Ну вот, опять…

Вся моя жизнь — сплошная цепочка «случайностей», от которых у нормальных людей волосы встают дыбом. Кто-то бы, наверное, восхищенно сказал: «У тебя дар!» Но я-то знаю — это вовсе не дар, а настоящее проклятие с бонусом в виде испорченной жизни.

Слова срываются сами, без моего ведома. Иногда — так точно, что я, не задумываясь, предсказываю будущее. И вот тогда люди начинают от меня шарахаться, будто от чумной.

Каждый раз, как я открывала рот, родители напрягались. По их лицам было видно: «Ну что на этот раз? Кто сломает ногу? Кого уволят? Кто объявит о разводе сразу после пикника у озера?»

За свои двадцать два года я поняла: люди не хотят слышать правду. Особенно о себе. И особенно – заранее. Им куда комфортнее жить в розовых очках, строить воздушные замки и делать вид, что всё прекрасно. К таким, как я, относятся… настороженно, мягко говоря. Я — как будильник: вроде вещь нужная, но до жути раздражающая. Потому что мешаю спокойно спать и видеть сны.

В итоге я сбежала в Петербург — город, где все вечно спешат и никому нет до тебя дела. Казалось, здесь я смогу хоть немного выдохнуть. Вдруг моя «особенность» просто исчезнет.

Сначала всё действительно шло по плану. Я понемногу вливалась в городской ритм, даже почти поверила, что могу быть как все. Но не тут-то было. Стоило чуть расслабиться — и вот она, реальность! Моя сила вернулась, да ещё с удвоенной мощью.

Обиднее всего то, что за каждое свое предсказание расплачиваюсь я. Без шуток. Скажу кому-то, что скоро забеременеет — к вечеру обязательно спотыкаюсь и сбиваю коленки. Пожелаю соседке сдать экзамены на пятёрки — наутро просыпаюсь с прыщом на носу размером с кулак. Один раз сказала маме, что солнце высушит ручей возле дома на три месяца — в тот же день сама в него по пояс и свалилась.

Мир будто шипит мне сквозь зубы: «Ага, опять взялась за пророчества? Держи отдачу!»

И я, конечно, ловила.

Но в том-то и беда, что молчать я тоже не могла. Слово, как известно, не воробей... Особенно если это слово — предсказание.

Вот и думаю в последнее время: как бы избавиться от этого «дара», пока он окончательно не добил меня.

Весь день я носилась по клиентам. Днём — заказы, примерки, капризы по поводу тканей. Ночью — швейная машинка, кофе и музыка в наушниках. К восьми вечера я еле добралась до уютной кофейни с круглыми столиками и мягкими креслами. Вдохнула аромат корицы и оглянулась в поисках женщины.

Честно говоря, я ожидала, что меня позовут в мрачную квартиру с тяжёлыми портьерами, круглым столом и хрустальным шаром. Но всё пошло не по плану.

— Встретимся в кофейне, — сказала она и повесила трубку.

Женщина уже сидела там, неспешно потягивая ромашковый чай — будто не магией занимается, а просто ждет подругу. На вид не больше сорока, миловидная, с короткой стрижкой и яркой красной помадой. Совсем не похожа на ведьму из анекдота.

Она сразу узнала меня. Я, краснея и оглядываясь по сторонам, подошла к столику и тихо спросила:

— Елена Воронцова?

Гадалка кивнула с видом «Да-да, я вас уже давно жду», поправила прядь волос и указала на кресло напротив.

С виду — самая обычная, ухоженная женщина.

Но стоило присмотреться, как становилось ясно: всё не так просто. Глаза — зелёные, с тонкими черными прожилками, будто кто-то случайно капнул в них чернил. Хотелось взять и выложить ей всё: от детских травм до списка пакостей. Хотя я обычно человек закрытый, даже на исповедь не тянет.

Испугавшись, что ляпну что-нибудь вроде «А вы точно не аферистка?», я благоразумно прикусила язык и позволила Елене заговорить первой.

А сама, чтобы не выглядеть совсем растерянной, заказала капучино и кусочек чизкейка. Ну а что? Целый день на ногах — клиенты, беготня… Надо же как-то подкрепиться, особенно если ночь снова придется провести за швейной машинкой.

— Вижу по глазам, ты сомневаешься в моих способностях, — сказала Елена, слегка наклонившись вперёд и глядя на меня так, будто я уже записалась к ней на курс «Ясновидение за 21 день». — Но переубеждать не буду. Времени у нас и так мало.

В этот момент мои брови медленно, но уверенно поползли вверх. «Мало времени» — это сейчас была угроза? Или у неё просто следующая клиентка через пятнадцать минут?

— И не смотри на меня так, имперская кудесница, — сказала Елена с таинственной улыбкой. — Честно говоря, я и сама удивлена, что успела до того, как... эх! — Она взмахнула рукой с безупречным маникюром.

— До того как что? — спросила я, покосившись на дверь.

Пока я размышляла, как бы вежливо уйти, Елена наклонилась ближе и заговорщицки прошептала:

— Расслабься. Деньги мне не нужны. Мне нужна ты. — Твою линию времени скоро сотрет. Да уж, тебе не позавидуешь. Ты ошиблась миром, но только ты можешь остановить его от самоуничтожения. Не бойся своей силы — она приведёт тебя туда, куда нужно. Только забудь всё, что знала до этого.

Пахло уже не эзотерикой а скорее клиникой.

— Пожалуй, я пойду... — пробормотала я неуверенно, поднимаясь из-за стола.

Но не тут-то было. Тонкая, как спица, рука Елены с такой силой вцепилась в мою, что я едва не вскрикнула.

— Беги на шум, не промахнешься... — её голос прозвучал, словно сквозь вату, теряясь в нарастающем гуле.

Меня резко потянуло в сон. Не обычный — как затяжное падение в темноту: уши заложило, будто в самолете на посадке.

Мгновение — и всё закончилось. Я очнулась, лёжа на мостовой. Вокруг творился хаос: кто-то кричал, кто-то бежал. Я попыталась встать… и тут же запуталась в юбках. В своих юбках. Каких ещё юбках?!

— Полечка, беги, милая! — прямо у уха раздался панический, но удивительно мелодичный голос.

Я моргнула. Где мои джинсы? Почему на мне платье с корсетом и тяжёлое изумрудное пальто? Где кофейня, где Wi-Fi, где, чёрт побери, мой XXI век?

Женщина в элегантной шляпке, похожая на героиню старинной открытки, схватила меня за руку.

— Быстрее, милая! Они никого не пощадят!

«Беги на шум», — напомнил голос Воронцовой. Ну что ж… мои ноги и сами сорвались с места.

Каблуки застучали по брусчатке, волосы хлестали по щекам, в лицо бил ветер, а внутри разрасталась паника. Но я бежала. Потому что знала: останавливаться нельзя.

Мельком проскочила мимо сломанной кареты с каким-то подозрительно знакомым гербом, увернулась от рук жандармов (кажется, именно так их называли раньше) — и прямиком в крепкие объятия высокого мужчины с усами и ошарашенными глазами.

На секунду всё застыло. Мне показалось, что сверху опускается невидимый купол. Я обняла его — крепко, будто он был родным.

Раздался взрыв.

Мир поглотила тьма.

И лишь одна мысль мелькнула в голове: «Как ни странно… но в объятиях императора было удивительно по-домашнему тепло».

Глава 1. Генерал-инспектор Дмитрий Львович Шувалов

Приходила в себя с трудом. Мозг упирался, как упрямый кот, которого тащат за хвост. Тело ломило, матрас казался ледяным. Больше всего хотелось оказаться на мягком пледе перед открытым камином. А не тут, где бы это небыло…

Мне приснилась полная ерунда. Как будто я обнимаю императора Александра II и спасаю его от взрыва своей мистической силой. Ну да, конечно. Не иначе как сказывается эффект от тройного попадания голубей по самокатчику.

Думаю, с меня пока хватит!Никаких добрых поступков, стремлений к справедливости и прочей альтруистической ерунды. А то откат меня доконает.

Только кофе, плед и стабильная реальность. Где мой предсказуемый, холодный, но такой родной Петербург?

Потомучто вместо утешительного шума машин за окном, я слышу чужие мужские голоса. И слова вроде «сударь», «дворянин», «тайный отдел»...

Это что, спектакль по классике? Кто-нибудь, выключите этот фоновый шум! Не могу сосредоточиться. Голова так и гудит, как пустой котел.

Я слабо пошевелилась, пытаясь выбраться из липкого полусна, но в висках резко стрельнуло обжигающими иголками, и я жалобно простонала.

— Полина Константиновна? — будто сквозь вату, донёсся до меня мужской голос.

“Тут что, ещё одна Полина есть?” — пронеслось у меня в голове. Необычное обращение заставило распахнуть глаза. Ко мне еще никогда так не обращались. Но это всего лишь полбеды. А все потому, что окружающая меня обстановка была мне совершенно незнакома. Надо мной тянулись массивные деревянные балки, а вместо привычной люстры — подвешенные к потолку старинные подсвечники.

— Полина Константиновна, как вы себя чувствуете? — снова прозвучал мужской голос где-то рядом.

Я скосила глаза на того, кто аккуратно проверял мой пульс, держа тонкую кисть в мозолистых руках. Мужчина был полноват, с роскошными усами и в коричневом костюме-тройке. На носу держались круглые очки в тонкой оправе, которые он время от времени поправлял, о чем-то задумавшись.

Я перевела взгляд на второго мужчину, стоявшего неподалёку со скрещенными за спиной руками.

Его строгая военная форма напоминала офицерские мундиры XIX века — а может, и начала XX-го. Брюнет с серьёзным лицом выглядел погруженным в свои мысли и, кажется, даже был не здесь.

Высокий, подтянутый, с выразительным взглядом, он напоминал актера из исторического фильма про Российскую Империю. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться вслух. Ну и фантазия у меня разыгралась!

— Ваше превосходительство, сударыня чувствует себя вполне удовлетворительно и сможет вести беседу, — произнёс врач, поправляя очки собирая свои вещи.

Я лежала неподвижно, словно бревно. Не хотела шевелиться – от слова совсем. Казалось, ещё немного — и двери распахнутся, а в комнату ворвется режиссёр со словами: «Стоп! Снято!» И вот тогда я встану и спокойно уже пойду домой.

Неужели Елена Воронцова и правда оказалась настоящей ведьмой? Отправила меня в другую реальность? Невероятно! Но если это правда… выходит, я действительно спасала императора?!

Вот это я попала!

— Алексей Сергеевич, вы уверены, что сударыня выдержит серьёзный разговор и не прибегнет к… женским хитростям? — холодно осведомился тот самый генерал, не сводя с меня прищуренного взгляда.

Врач без колебаний снова повернулся ко мне, поднял руку и, широко растопырив пальцы, задал вопрос:

— Сударыня, сколько пальцев вы видите?

Просто гениально! А что так можно лечить? И как человечество сразу не догадалось? Я даже растерялась от такого «глубокого» медицинского обследования. Дыши, Поля, просто дыши.

Что там говорила гадалка? Спаси кого-то очень важного — и тогда судьба встанет на нужный путь?

Если я и правда спасла царя, значит, есть шанс, что скоро вернусь в свою реальность. А этот гениальный доктор исчезнет вместе с хмурым генералом и его скулами — острыми, как лезвие.

— Пять, — произнёс мой голос.

Мелодичный, чуть дрожащий… и, на удивление, с такой аристократической интонацией, что я в шоке замерла, прислушиваясь к себе…

Ничего себе! Никогда бы не подумала, что могу говорить, как героиня из любовного романа.

Врач удовлетворенно кивнул, быстро собрал свои инструменты и стремительно вышел из комнаты.

Тем временем мужчина в форме подошёл ко мне уверенным шагом, молча протянул руку и помог подняться с узкой кровати.

Тусклый дневной свет слабо пробивался в небольшую комнату. Пол был деревянный, добротный, а у стены стоял массивный письменный стол из темного дерева, заваленный бумагами, чернильницами, журналами и папками. Среди этого хаоса возвышалась незажженная масляная лампа.

В центре комнаты — тяжелый деревянный стул с высокой спинкой и кожаным сиденьем. Именно его оседлал мужчина.

Если мне не изменяет память, подобное поведение для его статуса — особенно в присутствии дамы — считалось, мягко говоря, недопустимым.

Он молчал, давая мне время осмотреться и прийти в себя — правда, это мало помогало.

Я паниковала. Сердце бешено колотилось , а пальцы неосознанно теребили плотную ткань платья. Тело ощущалось моим, но, глядя на ухоженные руки и светлую кожу, я ясно понимала — это не я.

Полина, судя по всему, не знала ни тяжёлого труда, ни бессонных ночей. Её словно растили в теплице. Хотя сама она, похоже, не слишком заботилась о себе — почти болезненная худоба, стянутый корсет, слабые мышцы. Я едва могла сесть, не задыхаясь.

— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил мужчина. Но в холодной синеве его глаз читались скорее расчёт и осторожность, чем забота.

— Где я? — выдохнула я и, решив сыграть роль бедной девицы, добавила побольше растерянности в голос.

— Вы находитесь в моём личном кабинете, Полина Константиновна. Меня зовут Дмитрий Львович Шувалов, генерал-инспектор. В данный момент я курирую особый отдел, занимающийся необъяснимыми явлениями, — произнёс он коротко и чётко, хотя и предельно сухо. — Но давайте сразу к делу, пока ваш папенька всеми силами не добрался до Его Императорского Величества и не попытался вас освободить.

Панический ком, сжавший горло, провалился в желудок.

– Папенька?

Господи, в какую же передрягу я попала на этот раз!

Я судорожно кивнула, поддавшись своему неуёмному любопытству: что же на самом деле произошло?

– Полина Константиновна, как вы оказались на месте взрыва? И откуда знали о второй бомбе? – начал допрос мужчина, даже не подумав о моем любопытстве и жажде деталей. Голос из заботливого стал деловым и жёстким.

Я тут же почувствовала себя преступницей. Он сидел напротив, раскинув длинные ноги так, что моя небольшая фигура оказалась как будто в ловушке – или в импровизированной клетке.

— Я... я не знаю, — выдохнула я, пока он не решил устроить допрос с пристрастием. Я знаю таких. Сериалы видела.

— Гадалка сказала, что нужно спасти кого-то важного, иначе миру конец. А потом... это платье, набережная… Я увидела кареты, услышала крики и поняла, что нельзя медлить. Когда заметила высокого мужчину в зеленом сюртуке, внутри что-то щёлкнуло, я обхватила его, позволив тому, что во мне бурлило, выйти наружу! А потом, бам! Появилось это странное желание — накрыть всё куполом. Я сделала это. Было так больно…

— Гадалка, значит? — Дмитрий Львович резко подался вперёд, и стул под ним скрипнул с неприятным звуком. — Почувствовали, что нужно торопиться… — повторил он мои слова с особым нажимом. — И как давно у вас возникают подобные… порывы?

Он оказался так близко, что я почувствовала на губах его горячее дыхание с мятным привкусом мороза. Вот тут я и задумалась. Скажи я, что это со мной происходит с рождения, все может стать еще хуже. В итоге я просто пожала плечами, стараясь изобразить спокойствие и ответила:

— Сегодня это произошло впервые, — и тут же опустила взгляд на сцепленные пальцы.

Хватит уже, ваше превосходительство, не сверлите меня глазами!

После мучительно долгой паузы он наконец заговорил:

— Полина Константиновна, сегодняшний инцидент заставил Его Императорское Величество серьезно задуматься о безопасности, а также о возможностях, о которых мир еще не знает. Ваш поступок был крайне необычен – так же, как и сила, которую вы использовали, чтобы спасти государя. ааПриказ о вашем назначении в Тайный отдел по аномальным делам уже готовится к подписанию. И даже ваш папенька не сможет этому воспрепятствовать. Однако я посчитал своим долгом предупредить вас лично об этом.

Он растянул губы в довольной улыбке — и мне стало дурно. Какая ещё сила? Какой ещё отдел?

— Не хочу! — воскликнула я и резко вскочила на ноги, тут же уткнувшись в его монолитную грудь.

Генерал тоже поднялся и теперь возвышался надо мной, откровенно разглядывая с интересом…

По выражению его лица, особенно по этой самодовольной, чуть хищной улыбке, было ясно: этот упрямый солдафон не отступит, пока не добьется своего — чего бы ему это ни стоило.

Наше немое противостояние внезапно прервал громкий стук в дверь, а через секунду она с треском распахнулась, ударившись о стену.

— Моя невеста не будет служить под вашим началом, Дмитрий Львович! — раздался возмущенный голос. — Я не позволю юной и хрупкой дворянке бродить по ночным улицам и забираться в заброшенные дома – или чем вы еще там занимаетесь!

На пороге стоял светловолосый юноша лет двадцати, в блестящих сапогах и идеально выглаженной форме. Несмотря на дерзкое возражение, голос у парня еще был детским, да и он был не таким внушительным, как хозяин кабинета.

Глава 2. Кто семья Полины?

Спустя некоторое время, не выдержав моих жалоб и хныканья, генерал позволил мне вернуться в родительское поместье. Холодно бросив на прощание, что вскоре пришлет адъютанта с приказом о моем назначении.

По взглядам родителей сразу стало понятно что они были не прочь сделать из генерала шашлык. Однако гордость и воспитание не позволили им сказать ни слова.

Я сидела в гостиной, держа в руке фарфоровую чашку с чаем, и пыталась понять как я докатилась до жизни такой и как откатить все обратно?

Под пристальными, недобрыми взглядами трех пар глаз сердце ушло в пятки. Они следили за мной, как за преступницей. Кожей чувствовала: вот-вот гром грянет. И будут мне и мир новый, и тело худое… Я почти физически чувствовала: сейчас начнётся.

— Полина, о каком указе императора говорил Дмитрий Львович, и какое отношение к этому имеешь ты? — суровый голос отца не собирался оставлять этот вопрос без ответа. Как же он похож на моего собственного папу – только не такой злой и неприятный...

Я едва успела открыть рот, чтобы попытаться что-то объяснить, как мой дорогой жених решил ответить за меня. Нервно поправив оборку платья, я наклонила голову набок и внимательно взглянула на молодого князя. Знаю его всего лишь час, а уже хочу его забыть.

— Константин Фёдорович, позвольте мне всё объяснить. А Полина Константиновна, думаю, хочет освежиться и, наконец, сменить вчерашнее платье, — заботливо предложил он, не забыв подчеркнуть, что мне не помешает умыться. — Мне удалось получить кое-какие сведения от секретаря генерала, и даже фрейлина нашей императрицы шепнула кое-что... — его глаза заблестели при упоминании о фрейлине.

Я скривилась от догадки. Вот Кабель!

Всё моё тело, казалось, кричало о зарождающейся привязанности к молодому князю. Полина любила жениха — а мне приходится с этим бороться. Потомучто мне он казался слишком скользким.

Не терпелось узнать, какие слухи он успел собрать, но мама девушки наконец пришла в себя, убрала вышитый платок в скрытый карман платья и, не говоря ни слова, вывела меня из гостиной.

Признаться, мне хотелось сбежать куда угодно, лишь бы не оставаться с этой женщиной наедине. Ведь любая мать сердцем чувствует своего ребёнка. А я — не ее дочь.

Что со мной будет, если они узнают правду? И где сейчас настоящая Полина Константиновна? Может, она оказалась в моём времени — в Петербурге двадцать первого века, в моем теле?

Мне бы как-то получить её воспоминания, прежде чем нас вернут на свои места, ведь мои знания истории ясно подсказывали: Александр II не пережил второго покушения. Эта мысль прошла холодком по рукам, а затылок сковала предсмертная судорога.

Я изменила историю! – пронеслось в голове – Ой, что теперь будет?

Боже, почему я тогда вообще пошла к той гадалке? Лучше бы осталась дома и продолжала переживать свои неудачи!

Придерживая подол платья и борясь с дрожью, я поднялась по деревянной лестнице и вошла в первую дверь на втором этаже.

Хотя о жизни Полины я ничего не знала, её тело, казалось, само вело меня туда, куда надо. Я застыла на пороге, но женщина не дала мне осмотрется — мягко подтолкнула в комнату.

Она взяла молодую горничную за локоть и велела немедленно найти мою камеристку. При этом холодно добавила, что если снова услышит, будто та шляется в конюшне, — отправит ее в прачечную.

— Устала уже находить твою камеристку в обнимку с очередным конюхом… просто нет больше сил, — вздохнула она.

А потом повернулась ко мне так, что под этим взглядом даже генерал Шувалов показался бы застенчивым мальчишкой. Я вздрогнула, но заставила себя держать лицо.

Дотронулась до кровати с балдахином, украшенного нежной светлой тканью, и на мгновение вспомнила, как сама когда-то мечтала о такой. Вся комната будто подсказывала что здесь живет настоящая барышня из высшего света.

С туалетного столика взяла изящную костяную расческу с мелкими жёлтыми цветочками, распустила волосы и начала неторопливо причесываться. Хотелось как можно дольше потянуть время, прежде чем женщина решит вытрясти из меня всю правду.

— Дай-ка сюда! — она вырвала расчёску из моих рук и пристально взглянула на меня в зеркало. — Говори правду и даже не вздумай снова врать, — тонкие брови сдвинулись к переносице, и она безжалостно принялась распутывать мою густую гриву.

Как же мы были похожи. Полина — моя точная копия, а её мать — почти отражение моей собственной мамы, только более утонченная и изысканная.

— Я не Полина, — глядя в карие глаза женщины за своей спиной, я не смогла солгать.

Не знаю почему, но она слишком напоминала мне мою собственную маму — ту, что растила и воспитывала меня, терпела все мои выходки и всегда заботилась обо мне, даже после моего отъезда из родного дома.

Сейчас это же лицо отражалось в зеркале, не давая мне ни единого шанса притвориться её дочерью.

К моему удивлению, женщина оказалась гораздо более стойкой, чем я ожидала. В обморок не упала, слёзы не хлынули.

Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас наступит конец света. Но ничего не произошло. Женщина шумно выдохнула и с явным облегчением прошептала:

— Удалось!

Глава 3. Кто я в чужом мире?

Она опустилась на кушетку и снова достала свой безупречно белый платок.

— Мы уже и не надеялись, что это станет возможным... — её взгляд изменился. — Моё имя Татьяна Михайловна Ушакова. Я мать нашей милой Полины. А как зовут тебя, дитя, и откуда ты пришла?

Она выпрямилась, стараясь скрыть волнение. Лицо стало строгим и немного надменным, голос — сдержанным и отчуждённым. Она больше не говорила со своей дочерью. Теперь перед ней была незнакомка.

Я.

— Меня тоже зовут Полина, но я из другой реальности. Вчера одна очень инициативная гадалка отправила меня в этот... временной поток, — произнесла я, стараясь сохранить спокойствие.

Мои слова повисли в воздухе, и на миг всё замерло. Мне даже показалось, будто кто-то резко вдохнул, но я не обратила на это внимания.

Пока рассказывала, волнение медленно подбиралось ко мне. Я начала ходить по комнате, пытаясь справиться с тревогой — или просто убедиться, что всё это реально, и я действительно здесь, а не где-то под капельницей.