Первая кудесница Империи

Я уже почти подалась мечтам о новом гардеробе, как вдруг вздрогнула, заметив перед собой протянутую руку в белой перчатке.

— Полина Константиновна, вам нехорошо? — спокойный голос Дмитрия Львовича прозвучал отстраненно на фоне моих витающих в облаках мыслей.

— Н-нет, всё в порядке, — выдавила я, стараясь казаться уверенной.

Но под его пристальным взглядом ощутила себя так, будто этот мужчина видел меня насквозь.

– Бр-р!

К счастью, нас отвлёк слуга. Он низко поклонился и повёл нас по тёмному коридору в гостиную, где окна были надёжно занавешены плотной, тяжёлой тканью.

Я бросила вопросительный взгляд на начальника, но не смогла понять, что он чувствует — лицо оставалось непроницаемым.

— Ваше превосходительство, прошу простить за столь скромный прием… — из кресла у окна устало поднялся высокий мужчина.

Лицо мужчины скрывалось в полумраке, но мерцающие отблески на его шее невольно навевали тревожные мысли. Хозяин дома выглядел встревоженным. Слегка дрожащей рукой он поднял канделябр с двумя свечами и медленно направился к нам. Когда свет скользнул по его лицу, я с трудом сдержала крик и невольно отступила назад.

Дмитрий Львович тут же удержал меня за локоть, не дав скатится в панику. Его горячая рука как будто держала меня на плаву.

— Что это?.. — пискнула я, не в силах отвести взгляд от приближающегося хозяина дома.

— Наша работа, — спокойно прошептал на ухо начальник.

А потом заслонил мне вид на чудище.

— Барон Штиглиц, — произнёс он уже громче, обращаясь к мужчине, — ваш слуга настаивал, чтобы я прибыл лично и помог вам разобраться со “странностями”, которые, как мне сообщили, затронули вашу семью.

Под рёбрами болезненно заныло от услышанного. Я начала улавливать чужие эмоции — и они мне категорически не нравились.

— Где сейчас находятся ваша супруга и дочь? — продолжил генерал.

Говорил он с такой спокойной уверенностью, словно перед ним стоял вовсе не человек с изуродованным лицом.

Преодолевая нарастающий страх, я всё же склонилась вперёд, чтобы снова взглянуть на лицо хозяина. Это был тот самый гипнотический ужас, от которого невозможно отвести взгляд.

Наши взгляды встретились. Его – тёмный, тревожный, как омут. Я вздрогнула и пискнула.

— Полина Константиновна, присядьте, — к счастью, вмешался генерал. — Пока наш любезный хозяин будет рассказывать, что произошло с его семьей и почему послал за нами.

Судорожно кивнув, я опустилась на мягкий, обтянутый бархатом диванчик. Теперь мне стало понятно, почему в доме царил полумрак — кто бы захотел видеть не человека, а шелковую куклу в парадном костюме хозяина?

Красная ткань заменяла ему кожу, тёмные прорези служили глазами, а рот, зашитый белой нитью, придавал его лицу зловещий, почти издевательский вид.

— Я пугаю вас? — спросил господин Штиглиц, наклоняя голову набок, точно хищник, почуявший слабость. Он внимательно наблюдал за мной, не мигая.

— Да. Пугаете, — честно призналась я, не пытаясь юлить. — Но… я чувствую к вам не только страх, — добавила тише и попыталась прислушаться к тому, что рождалось внутри. Истина, что ускользала, оставляя после себя только страх.

— Мы вас внимательно слушаем, барон, — прервал нашу "дружескую" беседу генерал, возвращая разговор в русло официальности.

Он будто пытался отгородить меня от дурного — и одновременно дать пространство, чтобы я могла проявить свою силу. Изучал. Оберегал. Это было... странно.

— Пусть будет по-вашему, — барон Штиглиц опустился в кресло напротив, словно кукла, послушно заняв отведенное место. Он потянулся к трубке на столике, но, словно спохватившись, резко отдернул руку.

— Полина Константиновна, что вы видите? — генерал наклонился ко мне, стараясь в свете свечей уловить выражение моего лица.

От пристального взгляда мои ладони вспотели. А вдруг я ошибусь и пострадает невиновный человек?

Хотя, глядя на тени, скользящие вокруг хозяина дома, внутренний голос подсказывал, что его невинность под большим вопросом.

— Шёлковая… У хозяина дома шёлковая улыбка… — прошептала я, всё ещё сомневаясь, правильно ли поступаю.

— Шёлковая? — удивлённый голос прозвучал совсем рядом.

И только тогда я поняла: генерал, похоже, не видит того, что вижу я.

— У барона Штиглица лицо, словно обтянутое красным шёлком. Но, думаю, вы и сами это прекрасно знаете. Не так ли, барон? — мои слова прозвучали неожиданно твёрдо. В груди сила зашевелилась, как непослушная кошка. Перед глазами зарябило — и на миг показалось, что я действительно вижу багровое лицо мужчины. — Только не понимаю, какие события могли вас так изменить…

Как всё ново! Как всё необычно в этом новом мире!

— Как вы узнали про…про?! — воскликнул хозяин дома. — Я думал, только моя семья видит то чудовище, в которое я превратился. – стиснул подлокотники с такой силой что те жалобно заскрипели.

– Наверное вас таким видят те, кому вы причинили боль… – а я чувствую всю эту боль.

— Ваше превосходительство, со мной произошло нечто… выходящее за пределы человеческого понимания! — он заговорил взволнованно. Наверное Штиглицу сильно не понравился мой ответ. — Как только я ступил на родную землю после долгого плавания, ощутил нечто тревожное. Но тогда решил: усталость, морская пучина, пустяки… — на миг он замолчал, будто что-то вспоминая. — Мои моряки выглядели куда бодрее, и я, передав все необходимые распоряжения, сел в карету и отправился в родовое имение. А буквально позавчера, сразу после вестей о спасении нашего государя, началось нечто странное…

Он понизил голос.

— Супруга заявила, что во сне к ней явилась заморская дева… и сказала, будто она носит моего бастарда.

— Это правда?! — не сдержалась я.

— А затем и дочь отказалась выходить замуж за вполне достойного человека — моего делового партнёра, — добавил барон, проигнорировав мой вопрос. У аристократов, как известно, своя правда.

— Ох уж эти женщины… — с досадой вздохнул он. — Только дай повод — и вот уже истерика на ровном месте.

Он раздраженно пожал плечами:

— На следующий день у супруги появились странные ссадины на шее, хотя, клянусь, я и пальцем её не тронул! А к обеду… мы не смогли достучаться до Акулины. Слугам пришлось взломать дверь. Комната была пуста. На кровати — разорванное свадебное платье, а на полу… кровавые следы.

Барон сжал кулаки.

— Видимо, ночью у неё случилась истерика. Сбежала через окно, поранившись о стекло. И какой позор обрушится на мою семью, если завтра эта девчонка не вернётся! — Он с силой ударил по столику, не заметив, как отлетела ножка.

— Мы обыскали весь дом, опросили всех подруг. Все, как один, клянутся, что давно её не видели. Даже сын молочника поклялся, будто не общался с ней уже несколько дней.

Он резко перевёл взгляд на меня и Дмитрия Львовича:

— Помогите найти её! Слуга уверял, что вы — лучшие в своём деле, и я не рискую репутацией, — его голос дрожал от переполнявших эмоций.

Но, странное дело, я не могла отделаться от ощущения, что речь шла вовсе не о страхе за дочь.

Глава 8. Предатель!

Барон беспокойно шагал по комнате, нервно касаясь кармана брюк, словно пытаясь найти в этом жесте успокоение.

— А где сейчас ваша супруга? — холодно осведомился генерал, будто не замечая тревожного состояния хозяина. Его голос звучал отстраненно, уже, казалось, просчитывая возможные шаги.

— Заперлась у себя в покоях и наотрез отказывается выходить, — барон раздраженно выдохнул. — Её, похоже, меньше всего волнует предстоящая свадьба дочери. Она... одержима какой-то идеей о родовом проклятии.

Он невесело усмехнулся и, не выдержав взгляда, отвернулся, будто укрываясь в тени:

— Обвиняет меня в неверности. Снова.

Меня до дрожи пугал этот жуткий шёлковый облик барона — казалось, на меня смотрит сам дьявол.

— Вчера я видела ту девушку в лесу... Её подол был в крови. Что, если...

— Не сейчас, Полина Константиновна, — резко оборвал меня Дмитрий Львович, вскинув руку.

Смягчившись, он добавил:

— Нам пора.

Затем, взглянув на барона холодно и отстранённо, приказал:

— Мы попробуем выяснить, кто мог видеть вашу дочь. Но сначала приведите к нам вашу супругу.

Не прощаясь, мы поспешили к карете.

— Но ведь та девушка… — я едва сдерживалась, чтобы не схватить начальника за лацканы и не закричать: «Мы должны немедленно ехать в лес и искать её!»

— Полина Константиновна, — его негромкий, но весомый тон заставил меня мгновенно замолчать.

Мы сели в карету, и в этом тесном пространстве я особенно остро ощутила собственную неуверенность — рядом с таким сильным и уравновешенным мужчиной.

— Сейчас вы ещё не умеете чётко отделять ведения от реальности, — продолжил он спокойно. — Подумайте сами: если "чёрная роща" — не место, а лишь образ, рождённый вашим восприятием? Вы ведь сами слышали, что девушка сбежала ночью. Значит, никак не могли видеть её накануне вечером.

Он помолчал, давая мне осмыслить сказанное, и добавил:

— Кроме того, нам предстоит обсудить дело с остальными. И стоит выяснить побольше о так называемом родовом проклятии госпожи Штиглиц. – он посмотрел мне в душу. – Я верю в ваши способности, Полина Константиновна. И готов к ним прислушиваться. Но и вы должны научиться доверять моему опыту – опыту работы с тем, что не вписывается в рамки обыденного.

— Да, генерал, вы правы, — выдохнула я, с трудом подавляя раздражение. Вспомнила, что мой опыт общения с представителями высшего света весьма скромен, а по всем правилам я вообще должна была бы падать в обморок от подобных разговоров, а не спорить.

— Полагаю, мои двадцать два года не выдержат честного поединка с вашим многолетним опытом, — нехотя признала его превосходство.

Но, судя по кривой усмешке, генерал не оценил мою попытку сохранить мир. Мужчина замкнулся, отвёл взгляд — и больше даже не пытался взглянуть в мою сторону.

А мне ведь уже начинало казаться, что мы могли бы стать друзьями.

В особняке нас уже ждали.

— Ваше Превосходительство, разрешите задать смелый вопрос? — вперёд шагнула девушка с двумя длинными косичками, небрежно перекинутыми через плечи.

Веснушки на её щеках тут же пробудили во мне тёплые воспоминания о подруге детства, которая каждую весну всерьёз страдала из-за них.

— Спрашивайте, — коротко бросил Дмитрий Львович, направляясь в свой кабинет.

Мы без лишних слов двинулись за ним, словно ведомые пастухом.

Волнение девушки передалось и мне. Я заметила, как побелели её пальцы, сжимающие подол, и невольно сглотнула. Что ещё могло случиться, пока мы были в особняке барона?

— Анна, я тебя слушаю, — спокойно сказал Дмитрий Львович, опускаясь за массивный письменный стол. Его движения были уверенными и точными: перо скользило по бумаге с такой лёгкостью, что я поймала себя на мысли — как же я сама буду с этим справляться?

— Последние несколько дней были полны тревог, — начала Анна, стараясь держать голос ровным, но в нём уже звучала злость. — Но скажите, разве могут нанести вред всей империи всего несколько странных людей с… необычной силой? Я думала, что нашла здесь хоть какую-то опору, пусть даже временное убежище и работу. Как бы нелепо это ни звучало. А теперь выходит, что вам нужна лишь одна из нас…

От последнего предположения у меня вспыхнули уши. Анна завидовала и боялась одновременно. И я не могла её осуждать — сама, будь на её месте, испытывала бы те же чувства. Наверное.

Мы остановились перед широким столом генерала. В комнате, помимо меня и Анны, находились ещё трое мужчин. Мне сразу захотелось узнать их ближе, кто они и почему здесь. Слова Анны отзывались в моей душе — ей, как и мне, было нужно больше, чем просто работа. Ей нужна была защита. Уверенность. Дом.

На первый взгляд, мужчины были очень разными. Один, был старше моего отца, другой — мой ровесник, третий — и вовсе юнец, годившийся мне в младшие братья. У каждого — свой взгляд, но всех объединяло что-то неуловимо общее: достоинство, скрытая сила и едва уловимое напряжение. Пока что нас объединяло только это — да общее непонимание, во что мы оказались втянуты.

— Дамы и господа, — начал Дмитрий Львович, и голос его прозвучал твёрдо, без излишней торжественности. — Прошу прощения за суматоху последних дней. Поверьте, всё это не напрасно. Некоторые события заставили тайны нашего мира выйти наружу. Отчасти я сам оказался в их эпицентре. Но — и это важно — спасение нашего императора далось нам слишком дорогой ценой.

Он сделал шаг вперёд, медленно обводя нас взглядом.

— И именно поэтому было бы глупо оставить таких, как вы, на милость страха толпы. Или вы всерьёз полагаете, что при первом же всплеске вашей силы люди просто махнут рукой и спокойно пойдут дальше?

Он замолчал. Взгляд его стал резче, словно прицелился.

— Что ж… перемены никогда нас не ломали. Они лишь закаляли. А теперь, — он отступил чуть назад, — позвольте представить вас друг другу.

Он прошёлся по комнате и остановился перед нами. Казалось, такого человека ничто не могло сломить или удивить, и все-таки между его бровями залегла морщинка печали.

И уже скоро я узнала больше о тех, с кем предстояло работать — и, вероятно, жить.

Девушку звали Анна. Её семья была бедной, но глубоко верующей. Как только она впервые исцелила порез с помощью воды, её выставили за калитку, испугавшись «нечистой силы» под собственной крышей.

Гордый сапожник Алексей Николаевич отметил сорок седьмой день рождения совсем недавно. Он прибыл только вчера — после того, как наша экономка, случайно став свидетелем его исчезновения прямо у себя на глазах, привела его сюда.

Молоденький рыжик Никита — сын нашего кучера. Ему только недавно исполнилось пятнадцать, и он был самым младшим в нашем коллективе. Его дар заключался в способности нагревать металл до раскаленного состояния, (что бы это не значило) пока правда, исключительно когда он нервничал.

Последний участник резко выделялся на фоне остальных — весельчак из, как я поняла, очень обеспеченной семьи.

Он сам пришёл к генералу, не зная, какие у него способности. С аккуратными, блестящими от помады усами, с лукавой улыбкой и хитрыми глазами — Василий, похоже, пользовался вниманием дам всех возрастов.

Легкость, с которой он воспринимал происходящее, удивляла: будто он был на светском приеме, а не в секретной организации.

Почему он оказался здесь — оставалось загадкой. Его семья, насколько я успела понять, принадлежала к числу богатейших и уважаемых дворянских родов.

Покачиваясь с пятки на носок, он терпеливо ждал, когда его представит генерал.

— И какими же способностями вы обладаете, Василий Петрович? — я сгорала от любопытства.

После представления мы расслабились и с интересом смотрели друг на друга — впервые я была не одна, ведь здесь все были особенные.

— Пожалуй, пока что главное достижение Василия — это умение поднимать пыль, — заметила Анна с простодушной улыбкой.

— А я-то уже надеялся, что мы с тобой станем друзьями, — парировал Василий с игривой обидой и тут же ей подмигнул.

Их обмен репликами внёс немного тепла в общую атмосферу. Мы только начали чувствовать себя чуть свободнее, как раздался стук в дверь.

К нам нагрянул барон. Без жены.

Глава 9. Почему дочь сбежала?

Барон распахнул дверь и шагнул в кабинет, дрожащий и осунувшийся, с кровью, стекающей по ладоням.

Мы ахнули и отступили назад, мужчины, наоборот, вышли вперёд, преграждая ему путь.

— Барон, что с вами произошло? — спросил генерал, расставив ноги на ширине плеч, и положив руку на рукоять ножа, прикреплённого к поясу.

Бедный Никита покраснел, как раскалённый уголёк, и, испуганно глядя на бурые пятна на белом воротнике Штиглица, весь дрожал, словно осиновый лист. Не самое приятное первое дело для молодого авантюриста.

— Никита, подойди сюда, — я импульсивно положила руку на плечо парня и тихо зашипела: он был слишком горяч для обычного человека. В порыве защитить его я совсем забыла, что сама могу пострадать.

— Полина… Константиновна, с вами всё в порядке? — генерал обернулся на мой возглас и внимательно осмотрел меня своим строгим взглядом.

— Я... не знаю, — пробормотала я, всё ещё не привыкшая к такой заботе. — Генерал, мне кажется, что нам здесь не стоит находиться.

— Понял, — коротко кивнул он и бесцеремонно вывел барона из кабинета. Штиглиц попробовал возражать, что не такого отношения он ожидал и что пожалуется князю, но, услышав несколько сжатых слов от генерала, мгновенно замолчал.

— Что происходит?! — воскликнула Анна, истерично глядя на нас.

Я поняла, что нет смысла скрывать и коротко изложила всё, что узнала недавно.

— Как ты сказала зовут ту девушку? — спокойно поинтересовался Василий, казавшийся совершенно невозмутимым.

— Акулина Штиглиц.

— Помню, как к моей матери на чай приходила женщина с тихой и робкой дочерью. Но уже давно о них ничего не слышал. Думал, мать просто прекратила общение с этой семьёй.

— Почему? — разом спросили мы. От такого единства по спине пробежали мурашки.

Так, играя в вопрос-ответ, мы пришли к нескольким выводам. И главное — мы все немного успокоились и теперь готовы были броситься искать бедную девушку.

Но, все это время, мне не давали покоя разговоры о родовом проклятии.Не может всё быть так просто. Если бы дочь барона просто сбежала, он бы мог обратиться в жандармерию, а не присылать к нам слугу. Нет, что-то здесь не так. И к тому же мои видения ещё ни разу не были пустой фантазией, к сожалению.

Вместе мы вышли в коридор, где генерал с задумчивым видом наблюдал, как Штиглиц надевает пальто и хлопает входной дверью.

— Мы знаем, где может быть Акулина! — выпалила Анна, почти вбегая в объятия Дмитрия Львовича.

За её спиной стояли мы все. Никита — испуганный мальчик, Василий — довольный, что сразу разгадал загадку,и сапожник, который просто ждал дальнейших указаний.

— Это правда? — по какой-то причине генерал посмотрел именно на меня.

Я пожала плечами — не хотелось бросать слова на ветер.

— Да-да! В тёмной роще есть низина, где иногда встречаются влюблённые. Так сказал Василий, — Аннушка, казалось, уже готова была броситься туда и проверить, действительно ли там скрывается девица.

— Хорошо. Думаю, Василий и Алексей Николаевич проверят эту версию. А ты, — обратился он к Анне, — сходи к Варваре Николаевне. Думаю, к завтрашнему утру нам понадобятся комнаты, готовые к приёму гостей. Помоги ей.

— Что?! Нет, я пойду с вами! — с отчаянием возразила она, встретившись с его непреклонным взглядом.

— А с вами, Полина Константиновна, мы отправимся на местное кладбище, — кивнул он мне, потянувшись за моим пальто.

— Вам бы взять ещё одного помощника, ваше превосходительство, — раздался усталый голос пожилой женщины. На верхней лестнице стояла уважаемая дама нашего дома, пристально следя за происходящим.

— Зачем? — спросил начальник, приподняв бровь.

— Затем, что девушки должны выходить замуж, и ваша компания может вызвать вопросы в обществе, если, конечно, вы не...

— Никита, пойдёшь с нами, — перебил её Дмитрий Львович и тут же вышел.

Я непонимающе взглянула на Варвару Николаевну, но та только отмахнулась и позвала к себе всхлипывающую Анну, пообещав показать ей, как заговаривать воду. Анна с готовностью откликнулась. Если честно, я бы тоже не отказалась этому научиться, уж лучше остаться дома и учиться, как заговаривать воду, чем шастать среди могил с ледяным мужчиной и пугливым мальчишкой.

– Эх, Полина, кто сказал, что сейчас начнётся сказка?

Я замерла на пороге дома, поражённая одной мыслью: Дмитрий Львович почти ко всем обращается по имени, а ко мне — исключительно по имени и отчеству. Почему так? Уважение до невозможности или же, наоборот, опасение перейти на личные отношения?

Глава 10. Лучше бы дома училась воду заговаривать…

— Ма-ри-я Шти-гл-иц, — мальчик по слогам прочел имя на надгробии.

Дмитрий Львович бросил на меня такой красноречивый взгляд, что по телу пробежали мурашки .

Лучше бы я осталась дома и училась хотя бы воду заговаривать… Я цеплялась за любые мысли, лишь бы не дать страху овладеть мной, но всё равно вздрогнула, услышав:

— Полина Константиновна… — генерал наклонился ко мне и его тёплое дыхание коснулось моих приоткрытых губ. — Вы понимаете, что это уже не просто исчезновение дочери, а нечто совсем иное?

— Ну конечно, капитан Очевидность! — вырвалось у меня. Кажется, из меня никогда не выйдет безупречной аристократки: стоит панике приблизиться — и все манеры мгновенно исчезают. Сейчас меня уже несло на волне переживаний. — Я не собираюсь вызывать дух женщины, ушедшей два года назад! Не уверена, что это вообще возможно — и уж точно не хочу

Я заметила, как ночь окончательно укутала наши фигуры, и стало еще тревожнее.

Тени зашевелились как живые, жадно поглощая свет керосиновой лампы.

Но моего начальника это, похоже, ничуть не тревожило. Дмитрий Львович спокойно положил руку мне на плечо и чуть сжал — пытаясь успокоить.

— Полина, ты не будешь разговаривать с мёртвыми. Этим займусь я. Не волнуйся, девочка, я бы никогда не подверг тебя опасности без серьезных оснований. Теперь держи лампу и встань так, чтобы моя рука не могла дотянуться до тебя.

— Что?! Как вы собираетесь это сделать? А если никто не придёт? А если дух окажется в гневе? Чем я смогу вам помочь? — в голове вихрем крутились десятки вопросов.

Но генерал уже был сосредоточен на деле и предпочел оставить меня наедине с вопросами.

— Нет, — покачал мужчина головой и крепко взял меня за подбородок. — Ни один дух сюда не придёт, я сам спущусь к ним. Теперь понимаешь, почему мы пришли на кладбище?

— Нет, — помотала головой.

Вокруг сгущалась тьма, а меня словно тянуло к его уверенному и спокойному взгляду. Казалось, что мужчина уже не раз делал нечто подобное.

Не удержалась и спросила.

– Если вы делали это раньше, то кто вам помогал?

— Теперь вы будете мне помогать. – хмыкнул и выдал, – Если я не вернусь через десять минут, позовите меня. Громко! — проинструктировал он, доставая из кармана камзола часы и передавая их мне.

— Как я пойму, что вы погрузились в транс или…куда вам там нетерпится?

— Поверьте, этот момент вы не пропустите. Главное, не трогайте меня, пока я не вернусь из царства душ. А ещё внимательно слушайте всё, что я скажу — духи могут оставить нам подсказки.

Я снова и снова прокручивала его слова в голове, мысленно повторяя инструкции, как мантру.

Хотелось быть полезной, не ошибиться, быть сильной и смелой.

Первоначальный страх немного отступил, и в душе разрасталась надежда, что однажды я действительно стану такой же сильной и храброй.

Дмитрий Львович прошептал что-то, затем закрыл глаза.

Когда он их открыл, на нас смотрела пустота, как будто из его тела ушла вся жизнь.

— А-а-а! — Никита закричал от страха.

— Тсс! Ты же слышал, что говорил генерал. Мы должны слушать внимательно и не шуметь! — прошипела я, пытаясь успокоить парня и себя за одно.

Пламя в моей руке затрепетало, но я продолжала смотреть на генерала, не в силах отвести взгляд.

Его пустые глазницы, словно провалы, пугали до дрожи, как будто за секунду он превратился в оживший скелет, держащийся на ногах лишь благодаря какой-то неведомой силе..

Опасаясь упустить что-то важное, мы разделили обязанности. Никита слушал, я отсчитывала время.

Когда часы отсчитали отведенные десять минут, а генерал так и не проснулся, паника охватила нас.

Помня его строгий запрет касаться, мы стали кружить вокруг и обдумывая всю жо... в которой оказались.

— Нужно позвать на помощь! — снова и снова твердил Никита. — Давай я сбегаю за отцом, а он приведёт кого-то из поместья…

Я понимала его: сама бы с радостью убежала, если бы не дала себе слово проявить храбрость.

— Да, это разумная мысль. Приведи Варвару Николаевну! — поддержала я мальчишку, по сути просто дав ему задание, чтобы он не чувствовал, будто бежит прочь.

Никита умчался к выходу быстрее ветра, а я осталась наедине с этим пустым телом.

— Так, Дмитрий Львович! Что же мне с вами делать? — поставив лампу на землю, я потерла ладони, пытаясь согреться.

Осторожно, не касаясь, я медленно провела руками над телом, стараясь осмыслить, как можно ему помочь.

Слишком рано… Я ведь не успела научиться управлять своим даром и не имела ни малейшего представления, как вернуть человека из иного мира.