Первая кудесница Империи

Пространство вокруг стало казаться ещё более чужим и неприветливым. Осознание того, что я действительно попала в другой мир, обрушилось на меня с такой силой, что перехватило дыхание. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний: лицо гадалки, холод той ночи и крики! Много голосов и запах крови. Я зажмурилась чтобы не заплакать.

Меня словно выворачивало изнутри — от пережитого страха и боли.

Я едва не согнулась пополам, прижав руку к животу, пытаясь хоть как-то удержать себя и не потерять контроль.

— Полечка... Полина, присядь, прошу тебя! — в голосе Татьяны Михайловны прорезалось беспокойствие. Наверное уловила, что меня накрывает истерикой. — Сколько же тебе лет, милая?

— Двадцать два, — выдохнула я, заставив себя дышать ровно. Я ощутила странную, чужую слабость, будто тело не до конца принимало меня. Это явно было ненормально. Меня как будто впихнули в платье не по размеру.

Сомнение нарастало, как и гул в ушах. Я снова взглянула на своё отражение в зеркале, на блеск незнакомых глаз, на тонкую линию губ — всё было… не моим, но похожим.

— Что случилось с вашей дочерью? И как вы это всё устроили? — выпалила я, прежде чем успела подумать.

Интуитивно, будто сам воздух подсказывал, что делать, я положила ладонь — тонкую, изящную — на солнечное сплетение, надеясь на миг почувствовать настоящее, живое биение моего сердца.

— Встань, душа, на место. Позволь хозяйке жить... — прошептала я, и это были больше, чем просто слова. Я применила свою силу.

По телу пронеслась горячая волна, а из горла вырвался стон облегчения. Перед глазами вспыхнули золотистые искры, осветив тусклую комнату. Мне показалось, что внутри тела Полины что-то дрогнуло, исправилось.

Мать побелела лицом от моей выходки. Её глаза расширились, будто она увидела нечто, что видеть не должна.

Татьяна Михайловна что-то воскликнула, но я уловила только ее тревожный тон.

Мне вдруг стало легко. Тепло и спокойно, как будто с плеч упала тяжёлая цепь. Внутри разлилось чувство уверенности — такой, что хоть сейчас можно в бой идти и брать крепость.

Я почувствовала себя настолько лучше, что, заметив молодую девушку с косой до пояса и опущенным взглядом, спокойно попросила её помочь мне переодеться и выбрать самое удобное платье.

Белый резной шкаф открыл передо мной наряды XIX века. Удобными их не назовешь, но выбора, похоже, особо и не было.

— Татьяна Михайловна, прошу вас, не заставляйте наших кавалеров долго ждать своих дам, — произнесла я, обернувшись так, чтобы камеристке было удобнее надеть на меня турнюр — тот самый каркас, придающий силуэту нужную форму и изящную выпуклость сзади.

Честно говоря, я почувствовала облегчение: наконец-то мой дар оказался мне во благо, а не во вред, как бывало раньше. Пока я мысленно ликовала, камеристка уже успела затянуть корсет, подчеркивая стройную фигуру Полины.

— Зачем вы так поступили? — раздался за спиной голос Татьяны Михайловны, полный упрека. — Гадалка клялась, что чужая душа исцелит тело моей Полиночки, и тогда мы сможем вернуть её обратно. А теперь что нам делать? Вы все испортили! — в её голосе дрожала боль и обида.

Но во мне это не вызвало ни капли сочувствия.

Я резко обернулась. На лице матери — поднятые брови, сжатые губы и бледные щёки.

— А вы хоть раз подумали, каково будет мне в этом чужом мире? Что будет с моим телом? Как вы вообще можете быть такими эгоистичными? — выпалила я. — Боюсь, ваша дочь не справится с моей жизнью. У неё нет опыта вести дела в таком масштабе и выживать одной в многомиллионном городе.

— Вы… деловая женщина? — ахнула она, выхватив веер и начиная обмахиваться с удвоенным рвением.

Я раздражённо цокнула языком. Зачем я вообще всё это ей говорю? Ведь и так ясно — она привыкла думать только о себе.

— А что об этом скажет ваш муж? — наконец решила выяснить я, с кем именно мне придется иметь дело, пока не найду способ вернуться домой.

— Он ничего не знает и знать не должен. Он вообще не верит во все эти «небылицы» про колдовство! — отмахнулась она, а потом добавила жёстко: — И даже не вздумайте ему что-то рассказывать. Всё равно не поверит, а заодно запрёт вас в этой комнате до конца дней.

Но я не поверила. Слишком это дама эгоистична, чтобы тайны одной тащить за собой. Ладони зачесались – как всегда, когда мне в лицо врут.

Камеристка, о которой мы напрочь забыли, испуганно ахнула и что-то уронила.

— Марфа! Будьте добры объяснить, почему я вынуждена созерцать ночной горшок моей дочери в разгар серьёзного разговора? — с негодованием обрушилась на неё Татьяна Михайловна.

— Простите, мадам, но Константин Фёдорович велел срочно спуститься. К нам прибыл генерал Дмитрий Львович, — затараторила служанка. Я заметила лукавый блеск в её глазах.

Значит, пришла с поручением, но из любопытства выжидала, и подслушивала что затеяла хозяйка, и только после выговора вспомнила, зачем вообще здесь.

Вот лиса!

Я с интересом посмотрела на светловолосую, розовощёкую девушку и подумала, что из неё можно будет многое вытянуть. Сплетники ведь всегда все знают. Им некогда прожить свою жизни – они за чужими гоняются.

— Ах, Боже мой! Да вы и правда хитрюга, — вздохнула Татьяна Михайловна, слегка приподняла подол платья и с изяществом покинула комнату.

Я осталась, чтобы немного прийти в себя после тяжёлого разговора, и позволила лисице Марфе привести меня в порядок. Сейчас я — дворянка, и этикет обязывает.

Мысли о том, что я завишу от чужих людей, и о женихе, который, скорее всего, с нетерпением ждёт свадьбы, вызывали лёгкую грусть. Мне хотелось независимости. Хоть на время — уехать от всего этого высшего света, собрать информацию и понять, как вернуться в свой мир.

К счастью, мой дар снова пришёл на выручку. И вскоре я нашла занятие, которое позволило сделать первые шаги к цели.

Глава 4. Новая работа

— Ваше мнение не превосходит имперскую безопасность и жизни людей, оказавшихся в беде, — тихо, но твёрдо осадил моих родителей Дмитрий Львович.

Понятное дело, какой родитель захочет, чтобы его дочь, юная девица на выданье, работала? Это же какой позор для высшего общества! Семью начнут обсуждать на всех балах и светских раутах. Пока родители отчаянно пытались сохранить своё достоинство перед императорской волей, жених, видимо, принял какое-то решение и, кивнув в знак прощания, вышел из комнаты.

Скрыть разочарование у меня не получилось. Было обидно и за юную Полину, и за себя — ведь не сказала ему раньше, что не собираюсь выходить замуж и пусть он ищет себе другую невесту.

Собрав волю в кулак, я задала самый важный вопрос. Мне нужна эта работа, а ещё больше — свобода от родительской опеки. Раз жених ушёл, остаётся надеяться на генерала Шувалова. Это моя очередная попытка начать всё сначала и устроить свою жизнь. С моим проклятием мне, возможно, никогда не суждено познать семейное счастье, так почему бы не попытаться стать полезной?

— Дмитрий Львович, не могли бы вы подробно объяснить, в чём именно будет заключаться моя служба и чего следует ожидать юной, незамужней барышне, когда об этом станет известно всему свету? — обратилась я к нему, осознавая, что мой ум ещё не до конца адаптировался к местным правилам этикета, и некоторые выражения казались неуместными для этой эпохи. Но тут же напомнила себе, что этот мир давно отклонился от привычной мне временной линии.

— Полина! — папенька буквально подскочил на месте и невольно провёл рукой по своим роскошным усам. — Даже не смей говорить о подобной возможности! Ты — дочь уважаемого дворянина, который своими заслугами перед императором заслужил свой титул. Моей преданности более чем достаточно, чтобы не позволить тебе ступить на путь бесчестья и превратиться в рабочую даму! — с жаром заявил Константин Фёдорович.

Я невольно позавидовала твёрдости характера и железной выдержке генерала — он совершенно проигнорировал пылкие возмущения моего отца. Казалось, что всё его внимание было сосредоточено только на мне. Его взгляд буквально пронзал моё лицо, словно он пытался найти ответы на свои скрытые вопросы.

— Мы покинем столицу. Для нашего отдела выделено отдельное поместье со спальнями для всех сотрудников. И, чтобы сразу ответить на ваш неизбежный вопрос: да, там будут и другие особо одарённые люди, в том числе и мужчины, однако о девичьей чести беспокоиться не стоит. Вместе с нами в поместье будет проживать уважаемая дама преклонных лет, которая проследит за соблюдением правил, — генерал наклонился чуть ближе, и его блестящие кожаные сапоги заскрипели, — Кроме того, его величество император Александр II доверил мне самостоятельно решать вопросы оплаты труда сотрудников и распределения рабочего времени. Что касается еды и прочих удобств, можете быть спокойны — специально подобранные люди позаботятся обо всём. И что особенно важно, они чрезвычайно молчаливы. Надеюсь, вы осознаёте, как важна скрытность в нашей работе.

Он повернулся к моим родителям, и те, впечатлённые его словами, синхронно кивнули. Мы сидели на небольших диванчиках, обтянутых цветочным шёлком, переваривая услышанное.

— Пойду распоряжусь, чтобы Марфа подготовила твои и свои вещи, — наконец, Татьяна Михайловна поднялась и вышла из гостиной.

Так, за каких-то несколько часов, моя судьба была решена. И вот теперь я еду в карете с генералом и Марфой, не имея даже возможности как следует обдумать всё происходящее. Карета подпрыгивала на каждой кочке, словно старалась выбить из нас дух.

Я плотнее закуталась в пальто с рукавами-фонариками и, как всегда, привычным движением хрустнула костяшками пальцев. Сердце трепетало где-то в горле, и мысли не давали покоя: что же ждёт меня в этом поместье и кто из «одарённых» уже обосновался там?

Прикрыла глаза, чтобы избежать пристального взгляда генерала, который, не смущаясь, продолжал изучать меня, медленно скользя взглядом от моих губ к глазам.

И тут меня накрыло мрачное видение. Сквозь густую чащу засохшего леса пробиралась юная девушка в белой ночной сорочке, подол которой был заляпан алыми пятнами. Она плакала и отчаянно звала кого-то, а её боль и безысходность обрушились на мой разум, словно ледяной прилив. Мне стало так холодно и мучительно, что хотелось завыть, как раненый зверь.

— Полина Константиновна! — большая ладонь мягко легла мне на плечо, передавая тепло чужого тела. — Что с вами? — в голосе Дмитрия Львовича звучала неподдельная тревога.

С трудом открыв глаза, я встретилась с его ясным взглядом, обрамлённым густыми ресницами. Губы мужчины были плотно сжаты, а скулы такими острыми, что смотреть на них было почти больно.

— Всё... всё в порядке. Просто приснился кошмар, — смущённо пробормотала я, растерявшись от такого внимания и силы, исходящей от него. Генерал был взрослым, сильным мужчиной — совсем не похож на тех юнцов, с которыми я привыкла общаться.

— Кошмар или ваш дар снова пытался что-то сообщить? — мужчина вернулся на своё место, тяжело вздохнув, словно его что-то беспокоило.

Оставив вопрос генерала без ответа, я выглянула в окно и едва не вскрикнула, увидев перед собой лес из моего кошмара. А вдалеке мелькнуло белое пятно, которое тут же растворилось в темноте.

Глава 5. Мой новый дом

Я уже собиралась спросить у генерала, не видел ли он того же что и я, но момент был упущен.

— Барыня, нам ещё долго ехать? Умоляю, скажите, куда мы так спешим? — наконец не выдержала Марфа.

Я вздохнула и потерла переносицу, раздражённо отметив про себя едва заметную усмешку в уголке губ генерала. Затем повернулась к Марфе и начала объяснять ей наше новое положение.

На вид ей было не больше двадцати — в ней кипела юность, жажда жизни… Пока какой-нибудь конюх или лакей не вскружит голову и не оставит с кучей ребятишек.

Марфа напоминала мне девушек которых называли “Кровь с Молоком” с толстой косой и немного наивным взглядом. Но я почти уверена: со временем эта юная искренность угаснет, и в её весёлых глазах поселится грусть… и обреченность.

— Марфа, — вздохнула я с лёгкой грустью, пристально следя за её реакцией. Мне срочно нужно было выяснить, на что способна моя спутница, особенно учитывая, что её отправила моя маменька, которая так отчаянно хочет вернуть меня домой. Подумала и немного схитрила: — Маменька сказала, что ей надоела твоя болтливость и попросила взять тебя на новое место, чтобы ты за мной ухаживала и помогала обжиться,— проговорила я с ленцой, стараясь изобразить избалованную дворянку.

— Это неправда! Барыня сказала совсем другое! Она велела сопровождать вас и следить за каждым вашим шагом, а если что-то случится — немедленно отправлять донесения обо всём, что увижу и услышу, — выпалила Марфа, но мгновенно осознала, что выдала все свои секреты.

Она резко прикрыла рот руками, а её глаза округлились от шока. Похоже, никто не ожидал такого откровения от камеристки, кроме, разве что, генерала. Мужчина слегка склонил голову, задумчиво наблюдая за происходящим.

— А может, я и не ошибся... — пробормотал он.

Поместье представляло собой величественный особняк, окруженный золотыми кронами деревьев и заброшенным зимним садом.

Здание в готическом стиле XIX века впечатляло арочными окнами, изящными каменными деталями и сложной архитектурой, придававшей ему зловещий вид.

Дальнейщий путь прошел в молчаний. Слава Богу!

К дому вела широкая лестница, упирающаяся в тяжелые массивные двери. Осенние желтые листья украшали ветви деревьев и устилали землю, создавая яркий контраст с мрачной тишиной вокруг.

Легкий туман стелился по ступеням, обволакивая всё мягкой дымкой и усиливая ощущение загадки — будто за этой дверью скрывается нечто из другого мира.

Карета только остановилась у подножия лестницы, как из-за угла вышел мужчина в тулупе и потёртых сапогах — явно слуга. Но взгляд привлекла не одежда, а кожаная маска, закрывающая половину его лица.

— Ваше превосходительство, — поклонился он и с неожиданной ловкостью принялся за наши чемоданы.

Вот такой персонал выбирает генерал — те, кого общество привыкло обходить стороной. Впрочем меня тоже сторонились до недавних событий. Искоса посмотрела на мужчину у которого на меня похоже были долгоиграющие планы и ни капли страха к старым устоям этого мира.

Из задумчивости вывел окрик.

— Ой, мамочки! — вздрогнула Марфа и тут же спряталась за моей спиной, широко раскрыв глаза от страха.

Я шикнула на Марфу, слегка покраснев, заметив понимающий взгляд мужчины в маске. Стало стыдно за поведений служанки.

— Прошу вас, Полина Константиновна, это ваш новый дом и, по совместительству, отдел загадочных дел империи. Ваша комната на втором этаже, как и все женские. Мужчины размещены на третьем, — спокойно объяснил генерал.

— А ваша комната где? — неожиданно для себя выпалила я, словно в меня вселилась Марфа.

— Моей комнаты в этом доме нет, Полина Константиновна. И прошу не задерживать наших сотрудников. Я уверен, что все уже с нетерпением ждут знакомства с вами, — спокойно ответил генерал.

Я смутилась и опустила глаза. В этом странном мире так остро хочется ухватиться хоть за что-то надёжное, например знать с кем буду работать. Почувствовав на себе его пристальное внимание, я не выдержала и, поспешила в особняк.

Почему он не может отвести от меня взгляд? Каждый раз, когда я пытаюсь узнать и понять странного мужчину, чувствую его силу и непонятный пока зов… Но генерал надевает маску — властного и недосягаемого мужчины и все быстро прекращается.

А знал ли он Полину до того взрыва? Мысль о том, что у этих двоих могло быть общее прошлое, прошлась по моей спине, словно холодный щупальца.

Я резко тряхнула головой и уставилась на незнакомую женщину.

— Добрый вечер, сударыня. Меня зовут Варвара Николаевна. Надеюсь, мы с вами поладим, — произнесла женщина в черном, с легкой надменностью спускаясь по деревянной лестнице со второго этажа. Двигалась она грациозно, уверенно, словно каждый ее поворот головы был заранее отрепетирован.

— Добродетельная вдова Варвара Николаевна, позвольте представить вам нашу новую сотрудницу — Полину Константиновну Шуйскую, — с глубоким уважением произнес генерал, склонившись, чтобы поцеловать руку даме.

В гостиной нас уже ждала любопытная компания из трёх человек. Они разглядывали меня с тем же интересом, с каким я смотрела на них. Двое мужчин и одна девушка расположились каждый по-своему: кто-то устроился на диване, кто-то лениво прислонился к широкому подоконнику арочного окна.

В горле пересохло от урагана сдерживаемых эмоций. Я уже была готова приступить к знакомству с коллегами, но внезапно на меня снова обрушилось видение, и мир вокруг погрузился во мрак.

Глава 6. Первое дело и без меня?

— Ох, барыня, как же так? Ваша матушка точно рассердится, когда узнает, что вы при любом удобном случае в обморок падаете! — причитания Марфы напоминали гвозди, ржавые и кривые.

Как же камеристка умело расставляла акценты так чтобы я выглядела недалекой. Вот же юная нагайна!

— Помолчи, Марфа! Ради бога…займись делом! — охладил её стенания другой голос вошедший в комнату.

В сравнении с голосом Марфы этот звучал мягко и успокаивающе, словно ложка мёда, растворённая в утреннем чае. От его ровного тембра даже головная боль отступила.

— Чем именно? — взвилась Марфа на старушку, явно недовольная тем, что ей указывают, что делать.

Вот что значит, когда амбиции не соответствуют положению в обществе. А в этом обществе женщине ещё тяжелее отстоять свою независимость. Хотя, я бы сказала, что эта ветка времени, похоже, откололась от основной. А что, если в этом царстве, женщины быстрее обретут равноправие и смогут работать, несмотря на социальный статус?

Эх, мечты.

Тем временем мудрая женщина всё-таки сумела спровадить молодую истеричку, и когда мы остались наедине, положила теплую, сухую ладонь мне на лоб.

— Давай, девочка, приходи в себя. Знала бы ты, как я рада узнать, что не одна обладаю пророческим даром. Хе-хе! — хрипло рассмеялась она.

Признаюсь, мне не хотелось даже вспоминать ту неясную картину, что я видела в обмороке. Это как сон: ты видишь непонятные события, где всё перемешано, но не можешь ни кричать, ни бежать, ни что-то изменить. Сон как клетка.

В этот раз я снова оказалась в чужой жизни, и там всё было далеко не радужно. События были еще более запутанными, и на этот раз я видела то, что даже представить не могла бы.

— Вы целительница? — хриплым голосом спросила я, садясь на мягкую и широкую кровать. Интересно, кто меня сюда принёс?

— Да нет, милочька! Я слабая целительница, едва лечу легкие недуги. Не то что наша Аннушка.

Сделала себе пометку о даре Аннушки, но спросила то, что меня больше всего волновало.

— Скажите, как вы контролируете эти... ведения? — мне совсем не хотелось падать в обморок в любой момент дня и ночи.

А если свалюсь с лестницы?

— Пока никак. Ты должна благодарить свой дар, служить ему, тогда и он будет прислушиваться к тебе, — устало отозвалась Варвара Николаевна и с трудом поднялась со стула у изголовья кровати.

Кажется что после того как вылечила мою головную боль ей самой надо было отдохнуть.

Сейчас она выглядела так, будто ей сто лет, хотя совсем недавно бодро спускалась с лестницы.

— Постойте! — я быстро вскочила с кровати и поддержала падающую женщину. Мушки запрыгали перед глазами, но я проигнорировала их. — Прилягте, я спущусь и позову лекаря. Вы так ослабли из-за меня? Я ведь чувствовала, как адская головная боль постепенно отступает...

— Не нужно никого звать. Полежу немного, и всё пройдёт, — сказала она с такой уверенностью, что я не посмела возразить.

Во-первых, я сама не знала, чем ей можно помочь, а во-вторых, женщина жила с этим даром всю свою жизнь, ей виднее.

Я кивнула и направилась к массивному резному шкафу, чтобы переодеться. Сменю походное платье и спущусь вниз.

То, что я увидела в ведении, требует разъяснений. Надеюсь, в окрестностях нет семьи с юной дочерью, которую скоро выдадут замуж, обманут, и проведут странный ритуал, из-за которого она будет бегать по лесу в багровой сорочке.

— Полина Константиновна, как вы себя чувствуете? И позвольте узнать, помогла ли наша дорогая Варвара Николаевна? Кстати, а где она?

— Варвара Николаевна очень мне помогла, и это далось ей нелегко. Думаю, несколько минут отдыха ей будут только на пользу. Простите, что так внезапно потеряла сознание, признаюсь, не привыкла к таким... проявлениям.

— К каким? — на секунду на лице генерала появилась непроницаемая маска.

— К обморокам, — поправилась я и мысленно велела себе быть осторожнее с выражениями. — Не знаю, будет ли это хоть немного важно, но я должна рассказать вам, что видела… — замялась, так как не привыкла делиться своими ведениями с посторонними.

Сделала глубокий вдох.

Но генерал удивил.

Он не закатил глаза, как другие мои знакомые, и не состроил сочувственную мину. Вместо этого, мужчина просто наклонил голову набок и терпеливо ждал, пока я набираюсь смелости.

— Я видела молодую девушку, бегущую через рощу, а затем меня перенесло в роскошный дом. Это был не особняк, но тоже богатый. Внутри было много красного шёлка, а посреди комнаты стояла бледная женщина с синим горлом. Да, знаю, что это может звучать как девичьи фантазии, но, Дмитрий Львович, поверьте, я чувствовала их страх и отчаяние! Даже я, после того как... кхм, – замялась подбирая слова чтобы сойти за разумную. – Не смогла бы передать весь тот страх, который поселился в глазах той дамы, — так непривычно когда слушают и не сплевывают три раза через правое плечо.

После моих слов в холле дома воцарилась тишина, словно всё замерло в ожидании решения генерала.

Я задержала дыхание, осознав, как нелепо это выглядит для здравомыслящего человека. Не хотелось, чтобы меня отправили в дом для душевнобольных. Только не это!

— Карета подана, ваше превосходительство! — в комнату ворвался тот самый мужчина с маской на половину лица, разгоняя гнетущую тишину.

— Наденьте своё пальто, Полина Константиновна, мы направляемся в тот самый дом из ваших видений.

От неожиданности я подпрыгнула на месте и устремилась на второй этаж, но тут же вспомнила, что видела знакомое пальто на вешалке в коридоре. Быстро накинула его на плечи и, не мешкая, вышла на улицу.

Рядом с возницей сидел старичок с заплаканными глазами, благоговейно глядя на генерала. Я тоже посмотрела в его сторону. Дмитрий Львович был мрачнее тучи.

Размышляя о своем, он подал мне руку, помогая сесть в карету. На этот раз она была меньше, без герба и опознавательных знаков.

— Поехали! — скомандовал он, и, видимо, приняв какое-то решение, начал рассказывать вкратце куда мы спешим.

— Признаюсь, до этого мне не доводилось работать с женщинами, после смерти моей... — он резко осёкся, отвернувшись, но затем продолжил рассказ. — Полина Константиновна, в том доме, куда мы направляемся, мало кто знает о потусторонних силах и людях с особыми силами. Поэтому я рекомендую не вступать в диалог, если не уверены в своих словах, и делиться предчувствиями только со мной. Люди бывают чрезмерно жестоки, когда не понимают, что происходит. Паника и страх — не лучшие советчики, так что держитесь рядом со мной. Надеюсь, это будет единственный раз, когда вы работаете со мной, а с завтрашнего дня я распределю вас в группы по два-три сотрудника.

Я ожидала ещё каких-то подробностей или хотя бы лёгкой беседы, но он не видел смысла тратить слова зря. Просто выпрямился и устремил взгляд в окно.

А у меня руки мелко дрожали и в горле пересохло от волнения. Меня взяли на настоящее задание, и, возможно, это мой единственный шанс показать себя. А еще я очень надеялась что помогу той девушке.

Но снова накатила дурнота от будущих ведений. Как это вообще работает?

Каждый раз, когда кто-то рядом оказывается в беде, мой дар настойчиво показывает мне хаотичные события? И не успокоится, пока я не вмешаюсь?

О, Боже! Так можно всю жизнь провести в обмороках. Ведь не каждый человек признается, что с ним случилось нечто постыдное. А вот в том, что в доме купца произошла некая постыдная ситуация, которая привела к таким странным событиям, я даже не сомневалась.

Сжав кулаки, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями, я тоже взглянула в маленькое окно кареты.

Глава 7. Шёлковая улыбка

Когда прибыли на место, я спустилась на чистую дорожку перед домом, совершенно забыв, что здесь принято, чтобы даме подавали руку.

Но, кажется, генерал даже не заметил этого промаха.

Облегченно выдохнула и поспешила за начальником. Платье Российской Империи требовало от женщины куда больше усилий, чем любые брюки. Интересно, сложно ли здесь будет достать швейную машину?