Дети Универсума. Книга 5. Грехи богов

– Звучит странно и… немного жутковато, – молвила Алира. – Хотя выбора у нас нет. И как же нам пошатнуть систему ценностей, насаждавшуюся столетиями?

– Нанести удар по источнику распространения идей, – заявил Нолан.

– Вы о Церкви Порядка? – уточнил Эдвин.

– Нет, – ответил журналист. – В 405 году Церковь не обладает столь огромным влиянием, как в вашем времени. Она превратилась в предприятие, специализирующееся на выпуске и продаже сувенирных изделий. Нужны фирменные свечки? Пожалуйста! Футболка с портретом Магистра Селвика I? Любые цвета и размеры в ассортименте! Подарочное издание книги Амокла «О Порядке и хаосе»? О, вам повезло! На нее сейчас действует двадцатипроцентная скидка! Налетай, покуда не разобрали! Клирики больше не развязывают войн, не свергают правительства и, за редкими исключениями, никого не преследуют за ересь. Надо копать глубже. Миром правят деньги. Тот, кто контролирует финансовые потоки, контролирует и население. Возможно, у руля находится организация, именуемая Советом директоров, а главный кукловод – некий, вернее некая, Намус. Косвенно мою гипотезу подтвердил Каос, когда предположил, будто мы работаем на нее. То есть Намус достаточно могущественна, чтобы бросить вызов самому повелителю хаоса, и она наверняка как-то связана с властителем порядка.

– Отлично, – одобрила Земля-Мать, – найдите ее и постарайтесь… обезвредить. Это даст необходимое преимущество в схватке с Ордосом. Он утратит часть силы и станет уязвим по меньшей мере к сфокусированной атаке всех двенадцати балансиров. Будучи изначально бесформенными энергетическими сущностями, дети Универсума для взаимодействия с осязаемым миром нуждаются в материальной оболочке. По схожей схеме устроены и стражи равновесия. Что вам известно о свойствах их оболочек?

– Немало, – припомнил Эдвин. – В частности, Рыба-кит говорил о проблемах привязанности балансира к оболочке. Причинив внешней форме серьезный ущерб, реально убить стража.

– Правильно. Скорее всего, убить Ордоса у вас не выйдет, но послать его в нокдаун вполне осуществимо. Обездвижив врага, призовите на помощь Крона с Гравитоном. Они сумеют сотворить пространственно-временной разлом и переместить пришельца в зону за пределами Вселенной.

– Туда, «где не существует ничего и одновременно с тем возможно абсолютно все», – процитировал юноша. – Вы планируете выкинуть Ордоса в недостроенный участок Вселенной?

– И навечно там запереть, – добавила Земля-Мать. – Альтернатив я не вижу. Дети Универсума привыкли паразитировать на уже готовых мирах, посмотрим, как самозваные боги справятся с бесконечным ничем. Я вот из него сделала парящий в небытии островок. Главное – в межвселенном пространстве Ордос никому не причинит вреда. И Каос тоже. Когда расправитесь с одним братом, вам придется повторить процедуру со вторым. К сожалению, пока не берусь сказать, где найти Каоса – я почему-то не улавливаю его присутствия в нашем мире. Наверно, остался на Гиганте… Ладно. Решаем проблемы поэтапно. Ваша текущая задача – выйти на след Намус и Совета директоров.

– Мне как раз должны позвонить по этому поводу, – сообщил Нолан.

– Хорошо. Дожидайтесь звонка и отдыхайте. Вы славно потрудились: слетали на планету, подрались с Каосом, отсрочили конец света, покинули Вселенную и умудрились вернуться обратно. Недурно для одного дня.

– Я щас сдохну… – устало прошептал Эдвин, с превеликим удовольствием променявший бы похвалу на одеяло и подушку.

– Угодно вам отправиться в Драк или в Люциус? – предложила на выбор Земля-Мать.

– Я был бы не против заскочить домой, – изъявил желание Нолан. – Заодно проведал бы Оуэна… Никто не возражает? Нет? Прекрасно!

– Я открою вам портал, ведущий прямиком в вашу квартиру, – обрадовал искусственный интеллект.

– А почему вы раньше так не поступали? – недоумевал журналист. – Избавили бы нас от обязанности всякий раз посещать мусоропровод…

– Сугубо из соображений экономии энергии. К чему необоснованно расходовать запасы? Сейчас же я поступаю из соображений экономии ваших сил. Секунду…

Рядом с нашими друзьями образовался разрыв, за которым угадывались очертания нолановской гостиной. Путники, попрощавшись со столбом, запрыгнули в портал и мгновенно очутились в квартире журналиста. Нолан перво-наперво вылез из скафандра и побежал в ванную принимать душ. Ульрих с Кими уединились на кухне. Брент пошел гулять (рискну предположить, он вознамерился применить метод майевтики и подоставать философскими беседами бедных прохожих, случайно встречающих андроида на улице). Алира с Эдвином остались в комнате вдвоем.

«Отличная возможность исправить прошлую ошибку», – мелькнуло у юноши в голове.

– Алира, – подавив зевок, обратился он к девушке. – Мы тут с вами давеча разговаривали. И я, в общем, хотел за кое-что извиниться и кое-что прояснить… Вы позволите?

– Да, конечно. Я и сама не против… кое-что прояснить.

– Я… хотел вам сказать…

– Да?

– Я…

– Эдвин?..

– Я… хр-р-р…

Юноша отключился буквально на полуслове. Хорошо хоть они с Алирой сидели на диване, и Эдвину не пришлось падать на жесткий пол. Девушка сочувственно поглядела на парня, проигравшего неравный бой с невероятной усталостью и пресловутым побочным эффектом бодрящей магии.

– Вот блин, – произнесла Алира, а потом, не мудрствуя лукаво, последовала примеру собеседника: широко зевнула, прикрыла глаза и погрузилась в сон. Покинувший душ Нолан застал юных друзей сладко дремлющими вместе на одном диване. Умилившись, журналист извлек из тумбочки плед и заботливо укрыл им молодых людей.

– Спите, ребятки, – прошептал Нолан, перед тем как выйти на лестничную площадку. Там он на умнофоне набрал номер Оуэна. Переживавший за судьбу родителя сын искренне обрадовался звонку, от чего на сердце отца ощутимо потеплело.

– Как… твоя поездка? – поинтересовался Оуэн.

– Ну-у… в будущем году катастрофы не произойдет… Но, чтобы наверняка обезопасить мир, мне придется бросить вызов двум бессмертным полубогам. И не просто бросить, а еще и обязательно победить. Прости, я обещал, мол, путешествие на Гигант станет финальной авантюрой…

– Ты сувениры-то привез? – попытался обратить в шутку печальные известия сын.

– Целую коробку с редчайшими эфирными кристаллами! – похвастался отец. – У тебя-то все нормально?

– Ага. Сегодня сдал последний экзамен.

– И как?

– Отлично.

– Здорово! Поздравляю! Чем на каникулах думаешь заняться?

– Э-э… имеется мыслишка… Мне тут приятель предложил… Короче, мы будем делать комикс. Приятель – рисовать, а я – сочинять сценарий.

– Класс! Идеи для сюжета уже есть?

– Так… наметки…

– Разрешаю взять за основу рассказ о моих приключениях.

– Ну нет! – рассмеялся Оуэн. – Они слишком фантастические! Мы подыскиваем нечто… в более реалистичной манере и, может быть, в такой… мрачноватой эстетике.

– Реалистичное и мрачноватое?.. Хм… А присмотрись к истории Черного Цилиндра! Она абсолютно достоверна, и центральная фигура в ней – сотрудник полиции, в свободное от работы время выбивающий дурь из преступников, до коих не дотянулась рука правосудия.

– Черный Цилиндр, да?

– Введи в поисковике – найдешь страничку, посвященную некоему инспектору Джему. Антураж подходящий: Первоград, середина III века.

– Эпоха поздней Империи? – заинтересовался сын. – Звучит заманчиво. Спасибо за наводку!

– Ой, извини, – смутился Нолан, почувствовав вибрацию в кармане брюк. – Мне тут звонят по другому телефону…

– Ничего. Пока… пап.

– Пока, – проговорил журналист и тут же поднес к уху дешевый мобильник, полученный в дар от суперзвезды-в-бегах Дастина. – Алло.

– Завтра в одиннадцать часов в парке «Жизель» у памятника нищему, – отчетливо произнес знакомый Нолану хриплый голос.

– Хаос меня подери! Ты и вправду…

– Тише. Не по телефону. Все вопросы – при встрече. Лады?

– Лады. Завтра в одиннадцать. Парк «Жизель». Памятник нищему. Принято.

– На всякий пожарный выброси батарею и симку. Все. Конец связи.

«А вот и дернулась ниточка, тянущаяся к Намус, – отметил про себя журналист. – Хорошо, Ныка: завтра так завтра… А сейчас… сейчас че-то спать безумно хочется…»

Глава 3. Точка схождения

Кулер проснулся в девять – чудовищно рано по его же личным меркам. Но сегодня был особый день. И дело даже не в том, что весь город отмечал праздник – тут просто совпало. В действительности же когда-то давно хакер обязал себя в определенное число каждого месяца выходить на длительную прогулку с фотоаппаратом. От компьютера молодой человек отрывался нечасто, а старое хобби требовало хотя бы минимального внимания, да и сноровку терять не хотелось, поэтому Кулер и решил установить специальные дни для вылазки на улицу и поиска удачных кадров.

Плотно позавтракав и покинув апартаменты, компьютерщик побрел в направлении высотных стеклянных зданий близлежащего офисного комплекса. Под правильным углом сверкающие в лучах летнего солнца башни, отражаясь друг в друге, формировали любопытную композицию. Кулер вытащил камеру из заплечной сумки и принялся подыскивать наиболее эффектный ракурс. Избрав точку, где подвешенный на столбе светофор создавал неплохой передний план, хакер-фотограф приготовился сделать щелчок…

– Подождите еще минут пятнадцать-двадцать, – услышал он за спиной совет. – Солнце чуть-чуть поднимется, и картинка станет куда как ярче.

– Ага, – буркнул Кулер, не выносящий, когда разного рода любители лезли к нему с рекомендациями. Спорить с такими людьми совершенно бесполезное занятие. Коротко отвечай им: «Ага» – и дальше поступай по-своему. То есть ты вроде как и соглашаешься с ними, и одновременно полностью их игнорируешь. Подобный способ общения компьютерщик частенько применял в повседневной жизни, особенно беседуя с начальством. Занимая в течение вот уже полугода должность системного администратора в торговой компании, Кулер привык быть единственным живым существом, точно знающим, каким образом у них в фирме все устроено с технической точки зрения. Стремясь появляться на работе как можно реже (желание, понятное всякому занятому человеку), он приложил максимум усилий с целью соорудить надежную систему, которая могла бы рухнуть исключительно в условиях конца света. К несчастью, сотворенный шедевр не избавил находчивого сисадмина от невыносимой участи постоянно получать звонки из офиса с мольбами о помощи. «Все пропало! Приезжайте скорее!» – раздавались крики отчаяния в наушниках Кулера. Обычно он спокойно отвечал: «Перезагрузите компьютер». И в девяноста процентах случаев это помогало. На втором месте по популярности среди инструментов по устранению неполадок оказывалась проверка подсоединения кабеля к розетке. В общем, связываясь с непрофессионалами, важно уметь сохранять терпение. И когда твой не разбирающийся в информационных технологиях непосредственный руководитель просит тебя сделать нечто, а ты понимаешь, о какой несусветной бредятине он реально толкует, остается лишь… Правильно! Сказать «ага» и проигнорировать.

– Простите за назойливость, – вновь обратился «голос-из-за-спины», – я хотел бы с вами побеседовать.

– Ага? – насторожился Кулер.

– Вопрос касается гибели инженера Понти.

Настороженность хакера сменилась тревогой. Никто, кроме Нолана и госпожи Катрины, не имел понятия о причастности Кулера к расследованию. Компьютерщик резко обернулся и увидел громадную, ростом примерно с него самого, бритоголовую фигуру, одетую в легкий белый костюм. Кулер мгновенно опознал стоящего перед ним человека, так как помнил того по видео, снятому журналистом на складе. Здоровяка звали господином Бирюзовым, и он работал на тайную организацию, напрямую связанную с заговором по масштабному внедрению процессора «Атом».

– Я… эт… пойду, пожалуй, – неуверенно пролепетал хакер, медленно убирая фотоаппарат в сумку.

– Не спешите, господин Кулер. Я располагаю ценной информацией…

– Ага…

– …и непременно поделюсь ею с вами…

– Ага…

– …в обмен на сотрудничество…

– Ага…

– Вы меня слушаете, господин Кулер? – усомнился бритоголовый бугай.

– М-м… Ага.

– У нас с вами одна цель – предать огласке деятельность группы граждан, именуемых в узких кругах членами Совета директоров.

Исчерпав запас «ага», хакер ограничился молчанием.

– Не бойтесь, вам я зла не причиню, – заверил здоровяк. – Присядем на скамейку?

Неподалеку располагалась лавочка. С нее открывался чудный вид на поблескивающие небоскребы. Кулер не отказался бы запечатлеть постиндустриальную панораму, да от волнения у него руки словно онемели.

«Меня убьют, – соображал он, – точняк убьют. Печалька…»

– Я вас убивать не собираюсь, – будто бы прочитав мысли хакера, заявил амбал. – В настоящий момент я действую самостоятельно, и о нашей с вами встрече Совету директоров неизвестно. Строго говоря, и мне-то на вас выйти позволила чистая случайность. Мой компаньон отправился на остров Здравия добыть кое-какие сведения, но был опережен господином Ноланом – журналистом из «Люциуса сегодня» и по совместительству вашим знакомым. Так я обратил внимание и на господина Нолана, и попутно на круг его общения, в том числе на вас. Ваша безусловно высокая квалификация в компьютерной сфере как-то автоматически сопоставилась в моей голове с недавней хакерской атакой на сервис корпорации «Тогор Энтерпрайз». Компания, пусть и неочевидным образом, является аффилированным юридическим лицом по отношению к «СтанКорп», владеющей заводом, где работал инженер Понти, с вдовой которого, судя по телефонным звонкам, неоднократно контактировали господин Нолан и вы. Из чего напрашивается вполне логичный вывод: вы с господином Ноланом ведете расследование смерти господина Понти и сумели – на зависть любому профессиональному сыщику – продвинуться достаточно далеко, раз заинтересовались «Тогор Энтерпрайз» и танцовщицей Дорой. На ваше счастье, Охотники на фазанов, получившие приказ найти и устранить посягнувшего на сервер «Тогор» хакера, не в курсе причастности господина Нолана к делу, а следовательно, о вашей роли они тоже не знают. По крайней мере, пока. Скажете что-нибудь? Нет? Молчите. Умно. Я б на вашем месте избрал схожую тактику. Позвольте же тогда мне продолжить. Танцовщица Дора передала господину Нолану шкатулку со спрятанной флешкой. Не нужно обладать великим умом, дабы предположить, что затем журналист передал носитель с наверняка закодированным данными в руки того, кто разбирается в цифровых шифрах, то есть в ваши.

Лицо Кулера оставалось абсолютно непроницаемым. Он ни звуком, ни жестом, ни взглядом ничегошеньки не опроверг, но и не подтвердил.

– Я бы поостерегся играть с вами в пятку, господин Кулер, – оценил выдержку собеседника здоровяк. – Нервы у вас стальные. Мне импонирует ваш стиль. Вы мне не доверяете и поступаете совершенно правильно. Я, очевидно, должен первым пойти на откровенность. Меня зовут господин Бирюзовый. Естественно, это ненастоящее имя, а всего лишь оперативный псевдоним. Родители меня нарекли Гарландом. Указанных сведений уже хватит, чтобы серьезно осложнить мне жизнь, тем не менее я открыто делюсь ими с вами в расчете на некую взаимность. Предлагаю временно объединить наши усилия. Я собираю группу, способную противостоять Совету директоров, Охотникам на фазанов, «Тогор Энтерпрайз» и особенно персоне, скрывающейся под именем Намус. Моей команде пригодится человек ваших талантов. Вы согласны? Опять молчите… Понимаю. Вы думаете, я планирую воспользоваться вами исключительно с намерением завладеть флешкой. Опытный Охотник именно так бы и поступил. Однако я теперь, скорее, фазан, мечтающий отомстить за убитого товарища. Последние пять месяцев мне приходится балансировать на лезвии ножа. Стоит малость оступиться, и всему конец. Посему я старательно ищу поддержки. Двое ко мне уже присоединились. Надеюсь, и вы с господином Ноланом вольетесь в наш коллектив. Между прочим, я не требую от вас сиюминутного ответа. Можете подождать звонка от вашего друга.

Кулер вопросительно приподнял левую бровь.

– Мой компаньон сейчас встречается с господином Ноланом, – пояснил Бирюзовый. – Они обсуждают то же самое предложение…

Парк «Жизель». Впечатляющий многоуровневый архитектурный комплекс, раскинувшийся в центре Люциуса. Вычурные сады, огромные и функционирующие круглый год фонтаны, искусственные пруды, игровые площадки, извилистые дорожки, вымощенные причудливой разноцветной мозаикой, оригинальные скульптуры, эскалаторы, удачно стилизованные под каменные лесенки, уютные беседки, детские аттракционы, миниатюрные водопады, а также разветвленная система каналов, позволяющая совершить лодочный круиз на фоне здешних пейзажей, – по прихоти дизайнеров-проектировщиков все это переплеталось в единый неповторимый ансамбль, отчетливо выделявшийся зеленым пятном среди сверхтехнологичных городских построек. Парк считался эдаким универсальным местом для отдыха. Если, к примеру, молодой человек не знал, куда пригласить девушку на свидание, то он мог, не сильно напрягая воображение, сводить ее сюда. А потом сводить опять. И опять. И опять… Благо размер и разнообразие парка превращали каждое последующее посещение в новое незабываемое приключение. Пожалуй, только господин Дауиг, руководивший работами по строительству комплекса, был осведомлен обо всех имевшихся тут потайных лазейках и укромных уголках. О чем говорить, коли потрясающей красоты скрытый участок с постоянно поддерживаемой в нем желто-красной осенью, обнаружили лишь спустя десять лет после открытия парка! Любопытно, что сотворивший едва ли не идеальные условия для знакомств и свиданий архитектор так и не снискал счастья в личной жизни. Дауиг был безнадежно влюблен в женщину по имени Жизель (а как же еще могли ее звать?). Увы, дама сердца не отвечала ему взаимностью, и однажды Дауиг пообещал ей возвести нечто совершенно потрясающее и наречь в ее честь. Мужчины частенько ради возлюбленных готовы выпендриться любым, даже (или особенно?) абсолютно невероятным способом. Шли годы, госпожа Жизель успела выскочить замуж за обеспеченного банкира, а живущий за счет богатых спонсоров архитектор, отказываясь признавать поражение, продолжал день и ночь корпеть над своим шедевром (парк-то и впрямь здоровенный!). Увлекшись погоней за несбыточной мечтой, Дауиг перестал замечать кого-либо вокруг. Ему бы махнуть рукой на недостижимую Жизель и посмотреть по сторонам, авось и подыскал бы себе другую невесту. В густонаселенном Люциусе стоило серьезно постараться, дабы, просто бредя по улице, не наткнуться на десяток действительно красивых и умных девушек. Однако Дауиг, с головой погрузившись в работу над парком, упустил массу отличных возможностей, а к моменту, когда состоялось торжественное открытие комплекса, архитектор окончательно утратил интерес к общению с людьми. Эскизы, чертежи и макеты полностью завладели умом Дауига. Уже довольно пожилой мужчина подолгу проводил время в своей студии, почти ни с кем не разговаривал, а мимоходом прознав о смерти некогда горячо любимой госпожи Жизель, впал в жуткую депрессию и вскоре сам отошел в мир иной. Сказать по правде, ничего особенного эта госпожа Жизель из себя не представляла. Обычная женщина. В меру симпатичная. Далеко не глупая. Но заслуживала ли она, чтобы ее именем назвали величайшее сооружение в Люциусе? Большинство, наверно, ответило бы: «Много чести». Тем не менее один человек, чье мнение только и имело значение, полагал иначе. А возразить несчастному романтику мне нечем.

Ранее я уже вскользь упомянул об отмечавшемся горожанами празднике. Наиболее явно торжество ощущалось именно на просторах парка. Тысячи жителей наводнили комплекс, отмечая День согласия. Признаться, мало кто из них четко понимал, с кем и, главное, по какому вопросу надлежало соглашаться2, поэтому большинство люциусцев вне зависимости от пола, возраста или расы дружно остановились на элементарном согласии весело провести выходной. Воздушные шарики, обилие сахарной ваты, выступление музыкантов на сцене, песни, пляски, народные гуляния и, конечно же, мороженое… Тонны мороженого… Шоколадное, ванильное, фруктовое, с орешками, с изюмом… М-м-м… Кхм-кхм… Простите. Увлекся. О чем бишь я?.. Ах да! Горожане вовсю наслаждались летом, солнцем и праздником. Люди в основном предпочитали собираться компаниями. Кто постарше – приводили детей, кто помоложе – приходили с друзьями. Лесовики, как правило, держались поближе к столикам с угощениями. Визы традиционно устраивали пикники на насыпанных неподалеку холмиках. Малыши-марси под присмотром родителей задорно плескались в фонтанах.

Нолан чуток завидовал беспечности окружающих. Журналист с удовольствием променял бы бремя спасителя всея Земли-Матери на свидание с той же госпожой Ариэтти… Но вместо приятной прогулки по парку в сопровождении привлекательной сотрудницы отдела новостей культуры Нолану предстояла ожидаемо непростая беседа со старым боевым товарищем, числившимся по документам погибшим. Ныка подобрал для встречи весьма оживленную часть комплекса.

Скульптор, высекший знаменитый памятник нищему, придал камню вид обезличенной антропоморфной фигуры с протянутой рукой. Монумент символизировал прощание с тяжким прошлым, когда бедняки заполоняли парки, площади и подземные переходы… Увы, с прошлым прощался Люциус, но не другие мегаполисы на спутнике. Автором изначально задумывалось нечто вроде напоминания о давным-давно минувших годах, наполненных нуждой, безработицей и прочими лишениями, а получилась в результате скульптура, призванная в первую очередь потешить самолюбие местных жителей, ведь почти каждый горожанин, уставившись на нее, не предавался гнетущим измышлениям о мрачном прошлом, а радовался, что поселился в отдраенном до блеска Люциусе и не видит грязных канторийский подворотен или темных первоградских притонов. О хорошо знакомых нам жутковатых улицах Драка и заикаться не стоит. Многие принимали монумент за издевку над остальным миром: «Глядите, у нас-то нищие только каменные, а у вас – настоящие. А почему? А потому как Люциус круче всех! А я здесь живу, следовательно, и я тоже круче всех!» Сомнительная заслуга, и все же…

От желающих сфотографироваться с абстрактным бедняком не было отбоя и в обычные дни, а уж в праздник тем паче. Народу столпилась куча. Нолан, медленно прокладывая путь к памятнику сквозь плотный заслон зевак, озирался по сторонам в поисках самого неприметного лесовика. Задачка не из легких – вычленить из огромной массы отдыхающих того, кто намеренно старается с ней слиться. К счастью, Нолан прекрасно знал о повадках бывшего сослуживца и о том, куда именно необходимо смотреть.

«Вижу низкорослого парня в панаме, – анализировал обстановку журналист. – Не, это просто сутулый человек с волосатыми руками. Группа лесовиков… Не канает: Ныка стопудово будет стоять отдельно. Кураняма с серьгой в ухе. И снова нет: слишком бросается в глаза. Так-так-так… А, вот низенький мужичок в серой футболке и синей кепке. Вообще ничем не примечательный. Глазу не за что зацепиться. Эталон невзрачности. Стоит моргнуть, и силуэт растворится в толпе. Похоже, я нашел его…»

И в тот же момент Нолана похлопали сзади по плечу. Ой! Если Ныка – парень в футболке, то…

– Резко не оборачивайся, – посоветовал хриплый голос. – Шаверма уже не та…

– Блин! –аккуратно покосившись на говорившего, бросил одновременно с разочарованием и облегчением журналист. – Я-то сам надеялся угадать…

– Да брось! У тебя и раньше не получалось, а с годами навык ты еще больше подрастерял.

– Но чувак в футболке…

– Ха! Знал, что ты на него подумаешь, и специально пристроился радом. В парке повсюду развешаны камеры наблюдения, но имеется немало и слепых зон, где можно спокойно поболтать. Пошли за мной. Чур не отставать!

– И когда же, интересно, я от тебя отставал?

– Всегда.

– А, точно…

Нолан проследовал за лесовиком. Вдвоем они по замысловатой траектории пересекли целый океан из прохожих и неведомым журналисту образом очутились у подножья декоративного водопада.

– Не боишься намокнуть? – осведомился провожатый.

– Кажется, на сборах в лагере под Еаюау, дождь непрестанно лил недели две. После той подготовки у меня выработался иммунитет к влаге.

– Помню-помню… Проход за водопадом.

– Ясно… Ладно, полезли…

Приняв незапланированный душ, Нолан с проводником прошествовали вглубь тоннеля. Режим ночного видения на ДР-очках позволял журналисту в отсутствие освещения без опаски ступать по неровной каменистой поверхности. Лесовик, по-видимому, обходился лишь собственным острым зрением. Он без проблем ориентировался в кромешной тьме и быстро привел товарища к люку в полу. Спрыгнув в открытое отверстие, оба свалились на верхушку ледяной горки. Оттуда они плавно скатились вниз, и Нолан с удивлением обнаружил себя в окружении осыпанных снегом елей.

– Поразительно! – не удержался от восторга журналист. – Здесь спрятан участок с зимним пейзажем! Парк «Жизель» и много лет спустя полон загадок! Круто! Причем воздух теплый, а снег все равно не тает…