Дети Универсума. Книга 5. Грехи богов

– И видеокамер нет, – добавил лесовик. – Теперь можно поговорить нормально.

Нолан воспользовался шансом и заключил однополчанина в крепкие дружеские объятия.

– Хаос тебя раздери! – дав волю эмоциям, воскликнул журналист. – Ныка! Живой!

– Э-э… – замялся суровый лесовик. – И я… рад встрече… Все, Нолан, хорош… Пусти, а то задушишь.

– Десять дет, да?

– Около того.

– Ты совсем не изменился.

– Лесовикская генетика. Зато ты малость погрузнел. И седины в волосах прибавилось.

– Не спорю… Где ты пропадал, старый пройдоха?

– Долгая история. У нас сейчас заботы поважнее.

– Верно, – поумерив пыл, согласился Нолан. – Совет директоров, Намус…

– Угу.

– Значит, работаешь с Бирюзовым?

– С лысым здоровяком? Да.

– И как тебя угораздило?

– Долгая история.

– Да у тебя, походу, все «долгая история»! Давай, выкладывай начистоту.

Ныка, задумчиво шмыгнув носом и пожав плечами, приступил к длинному рассказу. Около десяти лет назад лесовику выпала возможность поучаствовать в особой программе армии Конфедерации. Командование формировало экспериментальное подразделение так называемых фантомов – сверхзасекреченных солдат, выполнявших операции повышенной сложности как на вражеской, так и на родной территории. Получился в определенном смысле отряд спецспецназначения. Платили неплохо, однако при вступлении доброволец давал согласие на вычеркивание его имени из всех документов, а плюсом в случае провала задания руководство целиком и полностью отрицало свою причастность к неудавшейся акции и не предпринимало попыток помочь угодившим в беду бойцам. Ныка принял выдвинутые условия. В его досье проставили фиктивную отметку «погиб при исполнении» и направили новобранца на затерянную в дремучих лесах Кантории военную базу, где фантомам организовали штаб-квартиру. Парочка успешно выполненных миссий благоприятно отразилась на увеличении банковского счета лесовика. Жаль, на третий раз удача повернулась к Ныке и его сотоварищам не тем местом, каким хотелось бы. Их группа завалила операцию по вторжению в лагерь предполагаемых террористов. Бесшумная вылазка обернулась жутким побоищем. Ныка еле унес ноги. Потом тщетно пытался связаться с командованием, но, увы, оно придерживалось правила «с глаз долой – из сердца вон». Потерпевший неудачу фантом считался безвозвратно потерянным, и искать его не собирались. Разумеется, программа, построенная на подобном пренебрежительном отношении к солдатам, в скором времени была признана неэффективной, и ее по-быстрому свернули. Ныке, правда, от этого не сделалось ни жарко ни холодно. Он-то остался брошенным. В чужой стране. Без документов. Без денег… Доступ к банковскому счету ему перекрыли. И все-таки, невзирая на невзгоды, лесовик выбрался из передряги. Он всегда выбирался. Есть те, кого убить относительно просто. Есть те, кого убить сложнее. А есть практически неубиваемые индивиды, у которых начальные внутренние настройки инстинкта выживания выкручены на максимум, вследствие чего безмерная тяга к жизни в критической ситуации позволяет ребятам вытащить за волосы самих себя хоть из болота, хоть из зыбучих песков, хоть из лап разъяренного медведя – да откуда угодно. Лесовики по природе отличаются отменной физической выносливостью, а Ныка в придачу был опытнейшим ветераном войны3. Раненый, грязный, голодный и обессиленный, он сумел выкарабкаться. Спустя примерно месяц бесцельных скитаний по миру лесовик повстречал на улице человека в деловом костюме и в темных очках. Загадочный мужик обратился к Ныке по имени. Сказал, мол, в курсе дел лесовика и высоко ценит навыки бывших спецназовцев. Предложил халтурку. Хаос знает, кем был тот мужик и как выследил не существующего на бумаге солдата. Но человек посулил щедрую оплату, а Ныка остро нуждался в средствах. Задача заключалась в проникновении на охраняемый объект и изъятии материалов, касающихся какой-то перспективной технической разработки. По достижении поставленной цели обе стороны, лесовик и таинственный мужик, признали сотрудничество удачным и сочли за благо заключить новый контракт. С тех пор и понеслось. Ныка превратился из никому не нужного солдата в профессионального наемника, занимавшегося промышленным шпионажем. Ему никогда не раскрывали имен заказчиков, а лишь давали установку и отчисляли крупные денежные суммы за каждую выполненную миссию. И лесовик оставался вполне доволен вплоть до инцидента в «Ясень Электроник», обернувшегося заранее спланированной подставой, позже перетекшей в погоню по дворам и крышам в Великом Канторе. И если б не Бирюзовый…

– То есть он тебя спас? – уточнил Нолан.

– Вроде как.

– Оказался в нужном месте в нужное время… Удобно. И подозрительно достоверно…

– Понимаю, куда ты клонишь. Я сам не из доверчивых. Но по части бугая у меня нет выбора. Либо я ему помогаю, и мы разваливаем Совет директоров, либо рано или поздно меня отыщут и прихлопнут. Честно, мне плевать на глобальную политику, мировые заговоры, злобные мегакорпорации, тотальный контроль над населением, свободу воли и тому подобную лабуду. Мой интерес сугубо личный. Или я, или они. Кто там какие интриги плетет – мне откровенно по фигу.

– Сугубо личный интерес… – повторил журналист.

– Именно.

– И ради него ты готов разрушить более или менее обеспечивающую Порядок и стабильность систему? Нет, я не защищаю Совет директоров в их стремлении сохранить и приумножить власть. Да и мы с друзьями, в общем-то, не прочь бросить вызов скрывающимся в тени манипуляторам. Только мне не дает покоя мысль: допустимо ли с моральной точки зрения вот так взять и подорвать фундамент современного общества? Как упразднение Совета отразится на обычных людях, лесовиках, визах и марси? Не приведут ли наши действия к экономическому краху? А может, дойдет и до гражданской войны? Оправдывает ли цель средства? Я, например, хочу свергнуть кукловодов, дабы добраться до одного… хм… влиятельного субъекта. По идее, мною движет бескорыстный мотив – освободить мир от тирана. А где стопроцентная уверенность, будто мир без тирана гарантированно станет лучше? А если народ нуждается в постоянном жестком руководстве? Если по-другому он не умеет и не в силах будет приспособиться к изменившимся условиям? Я лично (заметь: опять это «лично») убежден, что способность самостоятельно мыслить и самостоятельно же принимать решения является величайшим даром, коим наделены разумные существа, и таким даром надлежит дорожить, а не всячески его притеснять. Но, в конце-то концов, это всего-навсего мое мнение – мнение отдельно взятого человека. А вдруг оно ошибочно? Тогда свержение Совета директоров и того влиятельного субъекта приведет к еще большей катастрофе. И из-за чего? Из-за ложной веры отдельно взятого человека в идеалы свободы? Получается, мои поступки, как и твои, направлены на реализацию частного интереса, пускай и с маленьким отличием: ты хотя бы не прикрываешься напускной заботой о судьбе мира.

– А вопрос-то в чем? – не уловил Ныка.

– Как в чем? Правильно ли подрывать устои пусть и не идеального, но относительно стабильного общества в угоду частных интересов?

– Пф-ф… – прыснул лесовик. – Нолан, мужик, ты всегда любил потрепаться. И моральные самоистязания тебе отнюдь не в новинку. Вся эта философия – чушь собачья. Я воспользовался упомянутым тобой даром и принял решение. И ты, судя по блеску в твоих глазах, поступил точно так же, причем давно, а сейчас просто хочешь выговориться о наболевшем. Болтай сколько душе угодно. Слова уже ничего не значат. Мы с тобой вышли на тропу войну. Назад пути нет. А мотивы – частные ли, общественные ли – хаос с ними! Мы оба по уши увязли, и неважно, по какой причине. Поэтому предлагаю выбираться вместе. Ты, я, Бирюзовый, тот пацан – Дастин, твой компьютерщик…

– Компьютерщик? – насторожился журналист.

– Ах да… Здоровяк мне с полчаса назад скинул сообщение на мобилу, типа встретился с твоим приятелем-хакером…

– Не втягивайте парня, – предупредил Нолан. – Он тут ни при чем.

– Еще как «при чем»! Нам требуется его поддержка. И флешка господина Коричневого.

– Ясненько… – молвил журналист. – Все в итоге сводится к этой проклятой флешкке… Мы уже беседовали на сей счет с Дастином. Предположим, я отдам записи Бирюзовому. Что помешает бугаю прикончить меня в следующую же секунду?

– Вот это, – сказал Ныка, достав из кармана компактную прямоугольную серебристую штуковину.

– Жесткий диск? – опознал предмет Нолан.

– Он содержит все данные на Бирюзового. От и до. Здоровяк сыграл ва-банк и собрал сам на себя подробнейший компромат. Ежели дела пойдут скверно, ты, задействовав свои журналистские связи, получишь шанс обнародовать сверхсекретные сведения о Бирюзовом. А там полно всякой грязи. Здоровяка, конечно же, незамедлительно ликвидируют, да и десятки чужих голов подспудно полетят.

– Угу. Я уяснил. Бугай поставил на кон собственную жизнь. Красивый жест.

– Все еще сомневаешься, да?

– Разумеется.

– Но на сотрудничество с Бирюзовым согласен?

– Пожалуй…

– Отлично. В таком случае звякни своему хакеру.

Нолан, недолго поразмыслив, обратился к голосовой помощнице:

– Кими, набери мне Кулера.

Следователю Симеону нынче не позавидуешь. Прошло каких-то жалких несколько дней, а благодарность от начальства за прекрасную работу успела смениться на беспрестанные упреки за срывы сроков предоставления различных идиотских отчетов. Симеон искренне недоумевал, зачем нужно печатать столько бесполезной ерунды. Вот, скажем, «Еженедельный отчет о проделанной работе в отношении информирования населения о раскрытии особо тяжких преступлений, осуществляемого в целях повышения доверия граждан к Следственному Комитету Конфедерации, а также в целях профилактики совершения аналогичных преступлений в будущем». И чего в нем писать? Симеон, так уж получилось, не раскрыл ни одного дела за последние семь дней. О чем информировать население? И вообще, разве связями с общественностью не должна заниматься специальная пресс-служба СКК? Или другой экземпляр необъяснимого бюрократического дебилизма – «Ежемесячный план внеплановых выездных проверок следственных изоляторов и изоляторов временного содержания в целях обеспечения прав и законных интересов обвиняемых и подозреваемых, находящихся под стражей». Спору нет, надзор за условиями содержания граждан в СИЗО и в ИВС – занятие необходимое и где-то даже благородное. Но не сотруднику же СКК этим заниматься! Задача следователя – преступления раскрывать! И как в принципе предполагается заранее составлять план внеплановых проверок? С помощью хрустального шара или машины времени? Проверки, блин, на то и внеплановые, ибо проводятся в неподдающихся предвидению экстренных случаях! Тем не менее квинтэссенцией организационного маразма смело можно назвать «Ежеквартальный отчет о сформированных за истекший период отчетах и планах», гордо венчающий выстроенную руководством систему тотального столопоклонства.

Симеону хотелось во весь голос выть воем подстреленного трехрогого бизона. Ладно, отняли расследование убийства Бьорна. Ладно, всучили другое совершенно банальное дело. Ладно, заставили угробить тучу времени на заполнение глупых отчетов. Но сваливать на следователя откровенно чужие обязанности – явный перебор. Буквально вчера шеф Канторийского отделения СКК господин Фитц передал Симеону дело, начатое внезапно слегшим с гриппом следователем Гаушем, а уже сегодня начальник потребовал результатов! Видимо, руководство Комитета сочло метод пряника, недавно примененный в виде поощрения за службу, неэффективным и вооружилось гораздо более надежным кнутом. До вышестоящих чинов доползли слухи, якобы следователь Симеон, вопреки приказу, не оставил расследование произошедшего в «Ясень Электроник», а продолжает втайне работать над делом. Ну, по правде говоря, так оно и было… Интересно, кто же из коллег настучал на Симеона… Виз-криминалист? Не-а. Яуо, как ни парадоксально, единственный, кто реально не мешал, а, наоборот, содействовал следователю, притом что виз с Симеоном никогда не считались закадычными друзьями. Напарница Кай Лин? Уже теплее. Она, во-первых, знала достаточно, а во-вторых, всячески пыталась уговорить следователя отказаться от бессмысленной затеи по поискам неуловимого лесовика. Эх, Кай Лин, Кай Лин… Как же так? Сдать собственного напарника… С другой стороны, она девушка молодая, ей карьеру надо строить, так почему бы и не выслужиться перед начальством? Понять Кай Лин нетрудно, а простить… С прощением посложнее будет.

За окном стемнело. На календаре разгар лета. Значит, час и впрямь поздний. Симеон, оторвавшись от рабочего компьютера, протер кулаками глаза, зевнул, повертел захрустевшей шеей, потянулся к висевшему на стуле пиджаку, вынул из кармана удостоверение и потом долго всматривался в знакомое лицо на фотографии, перечеркнутой с краю синей полоской печати.

– Стар или не стар – вот в чем вопрос, – вслух изрек следователь. – Порой накатывает желание послать все к хаосу, а ксиву выбросить в помойное ведро. Не. Жалко. У меня тут фотка хорошая…

Поработали и хватит. Симеон поднялся, прихватил пиджак и направился к выходу. По опустевшим ночным дорогам следователь сравнительно быстро добрался до дома. Скромненькое жилище на втором этаже многоквартирного здания полностью отвечало невзыскательным запросам своего хозяина. Кровать есть, душ есть, холодильник есть, доска на стене, чтобы маркером записывать умные мысли, есть, место посреди пола, позволяющее удобно расположиться на мягком ковре, есть. Загодя заказавший еду из лимонского ресторана Симеон с удовлетворением обнаружил теплый бумажный пакет в ящике для доставки. По привычке устроившись с ужином прямо на полу перед доской, следователь надел очки дополненной реальности и еще раз пробежался глазами по всплывавшим в воздухе файлам.

– Ну-с, – проговорил следователь. – Начать запись. На часах двадцать пять часов пятнадцать минут. Промаявшись дурью весь день, я наконец-то возвращаюсь к делу Бьорна. Или к делу лесовика? Или к делу «Тогор Энтерпрайз»? Неважно. Суть одна. Мы имеем крупномасштабный промышленный заговор, простирающийся далеко за пределы Конфедерации. Господин Бьорн – лишь верхушка айсберга. К великому сожалению, собранных мною доказательств, вероятно, окажется недостаточно с учетом того, сколь влиятельные лица здесь замешаны. Мне требуются по-настоящему железные улики, добыть которые весьма проблематично. Начальство вяжет по рукам и ногам, напарница, по всей видимости, предала меня, коллеги косо поглядывают… Хм… соус в пакет положили сырный вместо карри… Короче, все пошло прахом из-за треклятого лесовика! Ну и отлично! Тем больше поводов отыскать паршивца! Благо мне известно его имя – Ныка, бывший спецназовец. Из него вышел бы отличный свидетель. Стоит присмотреться к кругу его знакомых… М-м… присланный из ресторана угорь получился особенно вкусным… Кхм… Я составил список сослуживцев Ныки. Наверняка кто-нибудь из них владеет полезной информацией… О-па! Печенье с предсказанием! Посмотрим, какие там радости мне судьбою уготованы… «Полночь. Кафе-бар «Подвальчик». Приходите один»… Э-э… странное предсказание… Похоже, скорее, на приглашение. Секундочку! А не от того же ли оно автора, что и записка, подложенная под дверь моего кабинета? Хаос! Возможно, у меня появилась зацепка! Немедленно выезжаю к кафе-бару «Подвальчик»! Приостановить запись…

Симеон вскочил так резко, словно внезапно обнаружил, будто сидит на полыхающем огнем муравейнике, схватил кобуру с табельным пистолетом и стремглав вылетел из квартиры. Ловким движением перемахнув через лестничный пролет, сотрудник СКК надавил на размагничивающую замок кнопку, после чего плечом толкнул массивную металлическую дверь и помчался к припаркованному на дворовой стоянке автомобилю. К указанному в послании заведению следователь примчался в течение рекордных семи минут. Завтра гарантированно придет штраф за превышение скорости. Бездушной автоматической системе фиксации нарушений правил дорожного движения безразлично, служишь ты в правоохранительных органах или нет. На нее, в отличие от живых патрульных, предъявленное удостоверение не производит ни малейшего впечатления.

Кафе-бар «Подвальчик» в соответствии с названием занимало цокольный этаж в доме со множеством других точек общественного питания. Спустившись по лестнице, посетители окунались в атмосферу полумрака и классической рок-музыки. Симеон уселся у барной стойки. Ему жутко хотелось выпить, однако, намереваясь сохранять трезвую голову, заказал он не алкогольный коктейль, а стакан воды. Прождав четверть часа, следователь потихоньку начал сомневаться в удачности затеи. А вдруг записка в печенье – просто шутка либо же нестандартный рекламный трюк, призванный привлечь народ в «Подвальчик»? С чего Симеон взял, что послание имеет отношение к делу Ныки? Интуиция? Да, хаос подери, интуиция! Когда от тебя все отвернулись, а нормальных зацепок нет, только на интуицию и остается полагаться.

– Господин Симеон? – обратился к следователю человек с предельно невыразительным лицом. Симеон, еще обучаясь в полицейской академии, освоил навык определения и запоминания особых примет подозреваемого. Но в случае с этим парнем и запоминать-то было нечего. Совершенно непримечательная физиономия, прямо как искусственно слепленная…

– Да, – ответил следователь. – Полагаю, послание в печенье исходило от вас.

– Именно так. Меня зовут Дастин.

– Дастин? Тезка пропавшей суперзвезды?

– Не совсем. Пройдемте лучше со мной в безопасное место. Там я поведаю о себе, о лесовике по имени Ныка, о «Тогор Энтерпрайз» и прочих небезынтересных вам вещах.

Услышав из уст незнакомца ключевые словосочетания «лесовик Ныка» и «Тогор Энтерпрайз», заинтригованный следователь согласился без раздумий.

Бирюзовый объявил общий сбор в обветшалом деревянном сооружении, примыкавшем к заброшенной лодочной станции, затерянной в лесах к югу от Еаюау – Речного Города. Первыми прибыли Нолан, Алира, Эдвин и Кулер. Они все вчетвером вылетели из Люциуса одним рейсом. Журналист твердо настоял на присутствии, помимо него и хакера, двух юных друзей. В компании молодых магов Нолан чувствовал себя гораздо увереннее. Кроме того, предстоящее обсуждение касалось Намус и Совета директоров, обеспечивавших желанный Ордосом порядок. Лишь покончив с кукловодами, оплетшими сетями мир, Команда Чаши получала шанс открыто сразиться с сыном Универсума.

– И к чему такие сложности? – размышлял вслух Эдвин. – Нет, я понимаю, разделаемся с Советом и Намус – ослабим Ордоса. Но почему бы Земле-Матери, обладающей феноменальными аналитическими способностями, а также огромнейшей базой данных, самой четко нас не направить? Зачем нам присоединяться к… к организованному каким-то мутным типом сопротивлению?

– Единственное, в чем я уверена, пообщавшись с Землей-Матерью, – сообщила Алира, – это в том, что у нее на все найдутся причины, явные или скрытые. В любом случае сейчас мы не силах с ней связаться и спросить. Посему придерживаемся плана господина Нолана.

– А мой план – выслушать план Бирюзового, – добавил журналист. – Согласен, я тот еще стратег… Че-то мы рано приехали. Остальные небось только через час подтянутся.

Пока Нолан в ДР-очках просматривал почту, а Эдвин зачитывался загруженной на одолженный у журналиста планшет научно-популярной книгой профессора Рокинза «Эксцентричный мем, или Всеобщий Порядок как иллюзия», Алира попыталась скоротать время за беседой с Кулером. Тихий компьютерщик по складу ума разительно отличался от того, к кому принято применять расплывчатое (а для кого-то и вовсе обидное) понятие «нормальный человек», и, как следствие, вызывал у девушки непомерное любопытство.

– Вы, стало быть, работаете с компьютерами? – допытывалась у хакера Алира.

– Ага.

– Они… сложные, – с высоты позапрошлого века оценила девушка.

– Наверно.

– И что вы с ними делаете?

– Всякое.

– А вы не из болтливых.

– Ага.

До сих пор Алира считала, будто неплохо разбирается в людях. Но вот «раскусить» непрошибаемого хакера-интроверта у нее не получалось. Она никак не могла взять в толк: или парень нарочно морочит ей голову, или он неуютно ощущает себя в непривычной обстановке, или… или молодой человек стесняется присутствия красивой юной девушки. Признаюсь вам по секрету: на самом деле Кулер ведет себя подобным образом всегда и везде. На то он и Кулер.

Вторым после наших друзей на лодочную станцию заявился Ныка. Лесовик приволок с собой два здоровенных баула. По прикидкам Нолана сумки были набиты боевой экипировкой, оружием и различным навороченными гаджетами. Уточнять журналист у старого товарища до поры счел необязательным.

Далее подъехал Дастин. Бывший поп-идол избавился от маскировки на лице и крайне удивился, когда ни Эдвин, ни Алира его не узнали.

– А вы, случаем, не с Гиганта свалились? – пошутил певец.

– И с него тоже, – не вдаваясь в детали, туманно намекнула Алира.

Вскоре к собравшимся присоединился господин Бирюзовый. Он прилетел на личном вертолете, распугав по приземлении местную живность. Зайцы и белки в панике ринулись прочь от громко гудящего и шумно рассекавшего винтом воздух аппарата. Последним же, немного опоздав, приковылял следователь Симеон. Сотрудник СКК с подозрением оглядел присутствовавших, особенно пристально изучив бритоголового бугая и лесовика, за которым так долго охотился.

– Господа, – произнес Бирюзовый, – и… дама. Не стану растягивать вступительную речь. Вам и без нее прекрасно известно, с какой целью я вас созвал. Нашим миром втайне управляет дюжина персон, именуемых Советом директоров. Их организация, существуя минимум полтора столетия, контролирует все значимые экономические, политические, социальные и культурные течения на спутнике. Во зло или во благо, не мне судить. Методы Совета подчас представляются спорными с позиции нравственности, но они эффективны. Да и средний уровень жизни населения за минувшие сто пятьдесят лет заметно вырос. У каждого из нас свои мотивы противостоять Совету директоров. Кого-то сюда привел поиск истины. – Амбал многозначительно посмотрел на журналиста. – Кто-то желает, дабы свершилось правосудие. – Кивок в сторону следователя. – Кто-то мечтает обрести свободу. – Бугай повернулся к Дастину. – Кем-то движет инстинкт самосохранения. – Пассаж адресовался Ныке. – А я намерен отомстить за старого друга. Вот так. Ничего героического. Око за око. И если ни у кого нет на сей счет возражений, давайте сопоставим имеющиеся у нас данные.

Выступали по очереди. Первым взял слово Нолан. Журналист изложил факты по делу гибели инженера Понти. Затем рассказ продолжил Кулер, упомянув о новом микропроцессоре «Атом», постепенно внедряемом во все электронные приборы и позволяющем устраивать тотальную слежку за гражданами. Ныка поделился опытом участия в ряде скрытных операций в сфере промышленного шпионажа. Симеон дополнил историю лесовика результатами собственного расследования, в частности показав на примере нескольких цифровых документов то, как множество едва осязаемых нитей ведут к корпорации «Тогор Энтерпрайз», по сути, выступающей производственным флагманом Совета директоров.

– Итак, – подвел промежуточный итог господин Бирюзовый. – Надеюсь, вы убедились, насколько влиятелен и могущественен Совет директоров. Устойчивое экономическое и политическое доминирование они решили развить благодаря процессору «Атом». Лет через десять-пятнадцать личное пространство или личная жизнь окончательно превратятся в фикцию. Международные корпорации во главе с «Тогор» через электронные гаджеты смогут контролировать не только поведение, но и мысли потребителей. Народ, напичканный отпускаемыми по рецепту психотропными препаратами, будет покорно покупать навязываемые ему товары, смотреть отупляющие телепередачи, глупо смеяться над дурацкими роликами в Комсети и внимать пустой болтовне видеоблогеров-бездельников, ходить толпой в кино на типовые блокбастеры, читать одобряемый большинством ширпотреб. Нынешнюю систему образования сменит программа подготовки узко направленных специалистов, не обладающих общими знаниями и не умеющих мыслить вне заложенных с юности рамок. Начисто лишенное воображения население разучится думать самостоятельно и со временем деградирует до уровня послушных рабов, единственное назначение коих – обеспечивать работу гигантской финансово-кредитной машины, когда на взятые в долг деньги потребителями оплачиваются совершенно ненужные товары и услуги. Самое смешное, что, возможно, такое общество покажется более счастливым. От лишних мыслей ведь много печали… А то и до могилы они порой доводят. Судьба моего друга служит тому яркой иллюстрацией… Ладно. Отставим теорию и прогнозы. Обсудим теперь, каким образом подорвать деятельность Совета в кратчайшие сроки и приложив минимальные усилия. Согласен, звучит не вполне реалистично, однако бывает достаточным убрать одну опору, чтобы ненадежная конструкция обрушилась целиком. И я обнаружил подобную опору. Совет директоров чересчур полагается на консультанта по имени Намус. Они и шагу не ступят без одобрения сего загадочного субъекта. Забавно: по идее, Намус должен или, как я понимаю, должна работать на Совет, а фактически на сегодняшний день Совет находится в подчинении у Намус. Нам стоит нанести удар именно по консультанту. Она – ключ к падению выстроенной Советом директоров системы. Мы обязаны установить личность Намус.