Дети Универсума. Книга 5. Грехи богов

– Я уже установил, – словно извещая учителя о выполнении несложного домашнего задания, скромно молвил Кулер. Сиюминутно семь пар расширившихся от изумления глаз уставились на хакера. Компьютерщик слегка поежился под давлением резко возросшего внимания аудитории.

– А с нами поделишься? – после явно затянувшейся паузы поинтересовался у друга Нолан.

– Ага.

– И кто же такая эта Намус, а, господин Кулер? – набравшись терпения, спросил Бирюзовый.

– Не кто, а что. Она не человек. И не виз. И не лесовик. И не марси. И не древний стихийный дух. Намус – машина, суперкомпьютер, продвинутый искусственный интеллект…

– Еще один?! – воскликнул Эдвин, а почувствовав упершийся ему под ребро локоть Алиры, спешно перефразировал: – В смысле… э-э… один-единственный… то бишь неповторимый… всеведущий суперкомпьютер?..

– Ага.

– А как ты узнал? – обратился за подробностями журналист.

– Вычислил.

– А точнее?

– Проанализировал.

– И?..

– Я, короч, расшифровал записи с флешки Коричневого парня. Там оказалась куча всякой всячины: фрагменты документов, обрывки аудиофайлов, какие-то сметы, чертежи. И че-то вроде они никак друг с другом не связаны, а на самом деле очень даже связаны. Везде прослеживается участие Намус. Где-то она дает консультации, где-то утверждает предоставляемые ей на рассмотрение планы, где-то действует через третьих лиц, а где-то –самостоятельно. Скорость обрабатываемых ею огромных массивов данных невозможна для человека. То есть либо под рукой у Намус мощный суперкомпьютер, либо она сама – мощный суперкомпьютер. Я стал копать глубже и наткнулся на скан очень старой бумажки, датированной 285 годом.

– Завещание Господина Д, – догадался Бирюзовый.

– Ага. Этот чел передал Синдикату – тогдашнему прообразу Совета директоров – штуку под названием «аналитическая машина». Вы слышали об аналитических машинах?

– Я читала о них, – припомнила Алира. – В моем любимом журнале «Чудеса техники» однажды написали статью, посвященную возможным вариантам развития уже существующих разностных машин.

– Развития разностных машин? – решив, что неверно расслышал, переспросил Симеон. – За какой год был тот выпуск журнала? 250?

– 259, – ни капли ни смутившись, поправила девушка из прошлого. – Я… м-м… изучала архивы. Интересуюсь, знаете ли, историей техники… Так вот, в числе прочих предсказаний в заметке говорилось о теории усложнения разностных машин, предназначенных изначально исключительно для счета, путем наделения их различными дополнительными функциями. В идеале инженеры мечтали создать нечто похожее на механический компьютер. Разумеется, в моем вре… хм… в те времена слово «компьютер» еще не вошло в обиход, однако многие ученые-визионеры в общих чертах уже предвидели появление подобных приборов, именуемых в ту эпоху аналитическими машинами. Тем не менее большинство разработок оставались на бумаге. Чаще всего изобретателям банально не хватало финансирования – слишком уж дорогими оказывались проекты. А без денег долго корпеть над сложнейшим устройством, отложив иные занятия, не получится.

– И все-таки кто-то аналитическую машину в итоге построил, – заметил Эдвин.

– Кладский математик Стерлинг, – подсказал Кулер. – Ну… я типа очень глубоко копнул. На сайте Патентного бюро Кладской Республики имеется соответствующая отметка: патент номер такой-то, выдан господину Стерлингу такого-то числа, кажется, 260 года Эры Порядка. Далее идет запутанное техническое описание хитроумного аппарата, работающего на перфокартах. Ушлый математик, кстати, заодно зарегистрировал товарный знак «аналитическая машина», чтоб в случае чего вдобавок и за коммерческое использование названия бабла срубать.

– Но ведь не Стерлинг придумал понятие «аналитическая машина»! – возмутилась Алира. – Оно и раньше существовало в научных кругах.

– Кто первый сел, тот и съел, – пожав плечами, констатировал Нолан и обратился к хакеру. – И какое же отношение имеет аналитическая машина к Намус? Неужели ты намекаешь, будто нашим миром правит древний – по меркам технического прогресса – агрегат на перфокартах?

– Нет, конечно, – ответил Кулер. – Аналитическая машина обеспечила Синдикат лишь краткосрочным превосходством в экономической деятельности. Сколотив внушительное состояние, и без того не бедствовавшие члены Синдиката вложили немало средств в прикладные научные исследования. Технологии продолжали совершенствоваться. Сначала появились ЭВМ на лампах. Потом лампы уступили место транзисторам. А вскоре и до более или менее современных микропроцессоров дошло. Позднее приступили к опытам в сфере разработки ИИ. Среди файлов Коричневого мне попался проект, составленный в 355 году и предусматривающий создание продвинутого искусственного интеллекта, способного самостоятельно анализировать едва ли не бесконечные потоки данных. Озаглавлен документ был как «Новая аналитическая машина универсального свойства». Смекаете?

– Новая. Аналитическая. Машина. Универсального. Свойства, – задумчиво повторил, выделяя каждое слово, Эдвин.

– Сокращенно – НАМУС! – подхватила Алира. – Это не имя, а аббревиатура!

– Или удивительное совпадение, – предположил Нолан.

– Не верю я в такие совпадения, – поделился опытом следователь Симеон.

– Я тоже, – поддержал господин Бирюзовый. – Значит, Намус – машина. А любую машину можно отключить. Отключим Намус, и Совет директоров лишится своего главного козыря. Что ж, задача вполне ясна. Нужно определить место расположения центрального процессора и наведаться туда.

– Так я уж давно определил, – в типичной отстраненно-пофигистской манере уведомил хакер.

– Вы поистине полны сюрпризов, господин Кулер! – отреагировал амбал. – И как же вам сие удалось?

– Вычислил. Проанализировал…

– Пожалуйста, ближе к сути, – попросил Бирюзовый.

– Столь мощный комп, – пояснил Кулер, – требует: а) огромного пространства, так как это вам не ноут, помещающийся в сумке; б) бесперебойного источника колоссального количества энергии – обычная розетка стопудово не проканает; и в) просто лютой системы охлаждения. Порывшись в документах и сопоставив даты, наименования подрядчиков, а также некоторые другие признаки, я установил место вероятной дисклокации Намус – юго-запад Клада на реке Стремительная.

– Там находится Кладская гидроэлектростанция, – выудил из закромов памяти уроки школьной географии Симеон.

– Ну правильно! – воскликнул Нолан. – Широкий простор, уйма энергии и тонны воды для охлаждения. Да и построили Кладскую ГЭС как раз примерно годах в пятидесятых-шестидесятых. Ого! Выходит, Совет директоров соорудил ее специально под размещение Намус. Ребята явно не поскупились…

– Очевидно, нам предстоит проникнуть на территорию гидроэлектростанции, – заключил Бирюзовый. – Понадобятся подробные схемы и чертежи комплекса. В придачу ГЭС наверняка отлично охраняется. Лобовая атака ничем хорошим не закончится.

– Незаметное проникновение – мой конек, – вызвался Ныка.

– Одному вам не справиться, – возразил бугай. – Дабы отключить машину, необходима помощь специалиста.

– А тупо взорвать нельзя? – поинтересовался лесовик.

– К сожалению, мы понятия не имеем, куда конкретно закладывать взрывчатку. Зато господин Кулер в состоянии разобраться с компьютерной техникой.

– А в вентшахту он пролезет? – засомневался Ныка, окинув взглядом крупного хакера.

– Мы сумеем провести Кулера незаметно, – сказал Эдвин.

– Уверены? – покосился на друга Нолан.

– Абсолютно.

– Я тоже хочу поучаствовать, – известил Симеон. – А что? Работу сегодня уже прогулял. Выговор так и так влепят, поэтому терять мне нечего. Ну, кроме жизни, здоровья и прочих приятных мелочей…

– С вашего позволения, – объявил Бирюзовый, – общее руководство операцией я возьму на себя. Думаю, мой многолетний опыт Охотника на фазанов вам пригодится. Давайте передохнем минут пять, после чего приступим к детальному обсуждению нашего плана.

Глава 4. Кукловоды

Огромное бетонное заграждение пересекало шуструю реку Стремительную вот уже более полувека. Но сколь бы впечатляюще ни выглядело громадное сооружение снаружи, самое интересное было скрыто от посторонних глаз. Где-то в глубине комплекса располагался гигантский суперкомпьютер, фактически повелевающий жизнями миллионов, и добраться до этой современной версии божества из машины ой как не просто. Раздобыв тонну документации по Кладской ГЭС, только-только образовавшееся Сопротивление4 во главе с господином Бирюзовым последовательно изучило и конструкцию станции, и прилегавшую территорию. Совсем неподалеку от плотины размещались жилые корпуса и разнообразные хозяйственные постройки. Вплотную же к сооружению примостилось административное здание, к которому вела перекрытая шлагбаумом автодорога. По ней в настоящий момент на приличной скорости несся черный седан с тонированными стеклами, гордо сверкающий на полуденном солнце правительственными номерами. Внимательный дрон, облетавший округу, сразу заприметил приближение транспорта, о чем незамедлительно просигнализировал на пост охраны.

– Хаос мне в селезенку… – недовольно пробурчал крепкий седовласый мужчина в серо-голубой форме. – Такая пафосная тачка может быть лишь у распальцованных чинуш из Первограда. Никак очередная дурацкая проверка… Слышь, Курт?

– Чего? – отозвался стриженный ежиком охранник помоложе.

– Сообщи господину Жерару о скором прибытии инспекции. Эх, как же они меня достали… И месяца без них не обходится. Вечно суют нос куда ни попадя, нарушения выискивают, а по правде, взятки токмо вымогают. Ну ничего… Господин Жерар им проведет экскурсию, покажет да расскажет, где тут че, а под конец сопроводит в личный кабинет, вытащит из ящика стола щедрый пузырь и угостит шакалов. Те на радостях разомлеют и не станут особо сумму отката завышать. Вот мы вроде и госструктура, а нас поболее частников достают… На фига? Мы ж с проверяющими все одинаково на кладское правительство горбатимся...

Господин Жерар – полнощекий низкорослый человек средних лет с похожей на птичье гнездо пышной шевелюрой – числился на станции ответственным за взаимодействие с нежданными проверяющими. Дополнением к его внешнему виду, помимо делового костюма и галстука в горошек, служило наиблагодушнейшее выражение лица, подчеркиваемое несползающей с физиономии и оттого отдающей слабеньким намеком на кретинизм улыбкой. Однако не торопитесь делать поспешных выводов. Жерар намеренно примерял маску дурачка, общаясь со столичными чиновниками, чтобы те ощущали над ним интеллектуальное превосходство, на самом же деле абсолютно мнимое.

На проходной, у турникета напротив наглухо закрытых стальных ворот, седовласый охранник о чем-то беседовал с двумя строго одетыми джентльменами. В одном из незнакомцев наблюдательный господин Жерар по повадкам и манере речи сразу распознал полицейского, вероятно бывшего. Говорил «бывший коп» с явным канторийским акцентом. Хм… первоградский проверяющий с канторийским акцентом… подозрительно. Второй визитер не отличался словоохотливостью и предпочитал помалкивать, целиком предоставляя напарнику право вести диалог. Рожа у «молчуна» казалась какой-то… ненастоящей. Она выглядела чересчур невыразительной и незапоминающейся. Возможно, неудачная работа пластического хирурга?

– Добрый день! – широко улыбаясь, поприветствовал чужаков господин Жерар.

– Здравствуйте, – поздоровался в ответ «бывший коп». – Меня зовут Ангус, моего коллегу – Эксл. Мы представляем Санэпидемслужбу Конфедерации.

Конфедерации? Теперь ясно, откуда канторийский акцент. Проверяющих прислали не из кладской столицы. Они действуют по поручению еще более высокой инстанции. Мужчина, именуемый Ангусом, продемонстрировал документы. Фотография, печать, защитная голографическая вставка – не прикопаешься. Следом сотрудник Санэпидемслужбы предъявил приказ о проведении внеплановой инспекции санитарных условий на Кладской ГЭС.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

К кому только не взывает народ на просторах множественной Вселенной в минуту сильного потрясения! Святые негодники – это ш’тфали, такие забавные большеглазые лопоухие зверушки из мира К’хтраал, населенного, соответственно, к’хтраальцами – народом, отличающимся, как видите, особой любовью к апострофам и идущим подряд согласным. В незапамятные времена к’хтраальцы неосмотрительно провозгласили ш’тфали сакральными животными со всеми вытекающими отсюда последствиями. К огромному сожалению, даже приобретя священный статус, звереныши остались теми еще негодниками: они по-прежнему ломали вещи, противно орали, требуя еду, норовили сунуться куда не следует, путались под ногами и жутко линяли по весне. Наблюдая за проделками неприкасаемых зверушек среднестатистический к’хтраалец мог лишь покорно воздеть к золотистому небу свои четыре руки-клешни и обреченно воскликнуть: «О святые негодники!» Оттуда выражение и распространилось дальше по окрестным галактикам.

2

На самом деле День согласия приурочен к годовщине подписания в 316 году до Эры Порядка договора между визами и канторийцами об упрощении взаимной торговли. Историческое значение данного события трудно переоценить сильнее, нежели его переоценили руководящие круги Конфедерации, издавшие указ об официальном провозглашении Дня согласия в качестве выходного. По мнению политиков, праздник символизировал благую идею единения людей и визов, хотя в реальности тот договор носил сугубо формальный характер, закрепляя на бумаге то, что к дате подписания и так существовало на протяжении нескольких столетий. По факту получился праздник ради праздника. В любом случае уж кто-кто, а изготовители поздравительных открыток точно остались довольны и всецело поддержали эту законодательную инициативу.

3

Локального конфликта, по официальной версии Правительства Конфедерации.

4

Случайно брошенное ранее Эдвином слово «сопротивление» как-то само собой распространилось среди остальных членов группы. И неудивительно, ведь каждый из них действительно оказывал сопротивление Намус и Совету директоров, пускай и по-своему. Так, Команда Чаши в полном составе сопротивлялась опосредованному влиянию сына Универсума Ордоса, Симеон – организованному преступному сообществу, Дастин – собственной судьбе как научного эксперимента, Бирюзовый – подлой идее, якобы умершего можно легко вычеркнуть из памяти, а Ныка – смерти. Вопрос «кому или чему сопротивлялся Кулер?» предлагаю адресовать непосредственно молодому хакеру, ибо в его замечательную голову мне проникнуть не удается.