Нефритовый цветок и стальной клинок

Я не стала додумывать. Легла на кровать, свернулась калачиком и уставилась в стену.

Я все-таки уснула.

Не помню, в какой момент провалилась в темноту, но очнулась оттого, что за окном уже ярко разливались солнечные лучи. Но и не они меня разбудили, а внезапное озарение.

Я села на кровати, прижимая к груди одеяло, и уставилась в стену.

Гуань Фэн вчера проверял меня на метку. Он думал, я продала душу демону. Неудивительно, что вчера я не придала значения его слова.

В прошлой жизни я слишком много узнала о демонах, об их сделках, об их метках. Мо Юань был щедр на знания, когда я подписала тот контракт. Ему было выгодно, чтобы я понимала, кому принадлежу.

Но дело не в этом.

Отец и Чуньтао обмолвились, что Сяо Фэн была нормальным ребенком. До десяти лет она разговаривала, смеялась, училась. А потом что-то произошло. Девочка, которую все знали, исчезла. Осталась только оболочка, бормочущая невнятицу.

Что за болезнь, которая так резко меняет характер и лишает разума? Какое злое проклятие? А если Гуань Фэн в чем-то прав?

Я поднялась и потянулась. Взглянув на постель, на комнату, на легкий бардак, заново вспомнила последствия моей ночной вылазки и грубого братца. Да, пожалуй, я была беспечна. Больше не буду лезть на рожон без острой необходимости.

— Чуньтао, — лениво подозвала служанку.

Она вбежала мгновенно, словно всю ночь просидела под дверью. Лицо у нее было бледное, глаза опухли от слез, но смотрели на меня с той же преданной собачьей верностью, от которой у меня сжималось сердце.

И с ней надо быть аккуратней, не подставлять эту милую девушку.

— Госпожа? — она поклонилась, и я заметила, как она поморщилась от боли. — Вы проснулись? Помочь вам одеться?

— Помоги, — улыбнулась я. — А еще я хотела бы тебя порасспрашивать...

— Ой, конечно. Что вам рассказать, госпожа?

Она, наверное, ждала вопросы про платья и украшения.

Я зевнула, прикрыв рот ладонью. В прошлой жизни я поднималась с рассветом, но в этой... почему-то тело продолжало меня не слушаться. Очень изнеженное.

— Расскажи про меня, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Про то, когда я стала... такой. Отец сказал, до десяти лет я была обычной. Что случилось?

Чуньтао побледнела еще сильнее. Руки ее задрожали, и она опустилась на колени, хотя я велела сесть.

— Госпожа, зачем вам это? А если я наврежу, а если вы опять заболеете и не проснетесь?

— Чуньтао, — я потянула ее двумя руками, заставляя встать. — Я не знаю, сколько мне осталось. Но пока я в здравом уме, я хочу понимать, что со мной произошло. Прошу тебя.

Я бы не отстала, и она это поняла.

— Это из-за вашей матушки, госпожа. Вам едва десять лет минуло. Она же болела долго. А в тот день ей стало совсем худо. Лекарь сказал, что до утра не дотянет. Вы сидели у ее постели, держали за руку, не хотели уходить. А потом... — Чуньтао всхлипнула. — Потом матушка ваша умерла. Вы вышли на крыльцо, сели на ступени и замерли. Мы думали, вы плачете, а вы просто сидели и смотрели в одну точку.

— А мой отец? — заинтересовалась я. — Он не сидел с нами рядом?

Чуньтао вздохнула еще жалостливее, сгорбилась, как древняя старушка и затравленно посмотрела на дверь.

Я прищурилась. Это не нормальная реакция, а страх перед наказанием.

— Будь открытой со мной и говори, что у тебя на уме, — велела я. — Я не буду тебя наказывать, даже если твои слова мне не понравятся. Клянусь. Что с моим отцом?

— Ну... — горничная никак не решалась, но заметив блеск во мне, все-таки прошептала, — ваш отец тогда не присутствовал. Он и в ваши первые десять лет вас почти не знал. Брак договорной, родилась дочь, а не сын у генерала.

— Что потом? — я подалалась вперед.

— А что потом? — пожала она плечами. — Вы изменились, разговаривать перестали, нам не отвечали. Тогда-то господин и приехал. Страшно испугался. До сих пор себя винит, что он виноват в вашем недуге, и что жену не уберег. До сих пор тот туманный день помню. Иногда в холодном поту просыпаюсь.

Значит, Сяо Жэньде с матерью Сяо Фэн были не близки. Меня подобное отношение не удивляло и не расстраивало. Мой отец тоже женился по договорному браку, но смог относится к супруге уважительно. Возможно, потому что Шаохэн первым родился. Наследник есть, оттого и уважение.

Я зацепилась за другие слова Чуньтао. Она рассказала мне про туман. Густой, белый, окутавший весь дом.

Я знала этот признак. Мо Юань являлся в тумане. Когда я отдала ему душу, все тоже было в тумане.

Я не ошиблась, да и Гуань Фэн необычайно прозорлив. Сяо Фэн продала душу.

Как? Мо Юань и ребенка не пожалел? Забрал ее память, ее разум, ее саму, оставив пустую оболочку. А взамен дал... что? И где эта проклятая метка?

— Госпожа? — Чуньтао смотрела на меня с тревогой. — Вам плохо? Вы так смотрите, задрожали. Все, не буду ничего рассказывать. Вы как что-то узнаете, у вас ладони холодеют, а лицо будто белилами покрыли.

— Все хорошо, — я заставила себя улыбнуться. — Спасибо тебе, Чуньтао. Мне приятно, что ты рядом со мной и откровенна.

Она поклонилась и попятилась к двери, но я окликнула ее:

— Постой. Я хочу попросить тебя еще об одном одолжении. Завтра с утра ты пойдешь в город и сделаешь кое-что для меня. Вложишь деньги в несколько дел. Я скажу, в какие именно.

Чуньтао удивилась.

— Госпожа? Но вы никогда не интересовались... то есть, раньше вы...

— Пока не спрашивай. Самой с мыслями надо собраться. Вечером тебя позову.

У меня родился отчаянный план.

Я просидела над счетными книгами весь день.

Чуньтао приносила чай, потом обед, потом снова чай, а я все листала пожелтевшие страницы, водила пальцем по столбцам цифр и думала.

В прошлой жизни я следила за финансами семьи и научилась этому довольно рано. Отец и брат уходили в походы, а я оставалась за старшую в поместье. Сначала просто следила, чтобы слуги не воровали, чтобы запасы не переводились попусту. А потом поняла: если не считать каждую монету, чиновники сожрут все, что предназначалось воинам.

Я помнила, как впервые увидела отчетность наших поставщиков. Они списывали рис по ценам втрое выше рыночных, а на деле закупали гнилое зерно. Воины ели эту баланду, болели, умирали. А чиновники набивали карманы. Им-то наплевать на воинов.

Тогда я и начала вкладываться в различные предприятия. Помогала мелким лавочникам, которые обладали талантами, но не имели средств. К шестнадцати годам я увеличила состояние семьи Син втрое. Отец был чрезмерно мною горд. Говорил, что Шаохэн стал героем на поле брани, а я героем в финансах.

Забавно, что эти знания и уменя снова станут мне опорой.

Я пролистала книги до конца, загибая страницы, делая пометки углем на полях. У Сяо Фэн оказалось не так уж много своего: приданое матери, несколько украшений, подаренных отцом, небольшой счет в городской лавке, где хранили деньги благородные семьи. Все вместе — тысяч пять лянов серебром.

Для девушки, которая никогда не выходила из дома, целое состояние. Для меня, знающей, сколько стоит содержание армии — капля в море.

— Ничего, — прошептала я, закрывая последнюю книгу. — Будем умножать.

Я составила план на отдельном листе бумаги. Выписала три лавки, куда стоило вложиться: шелковая, скобяная и меняльная контора, потому что была в них уверенна. Еще двух ростовщиков, которые следили за надежностью клиентов. И решила вложиться в один караван, уходивший на запад. Это очень рискованно, прошлая Син Юэ не согласилась, но я помнила, что караван вернулся, а я потом локти кусала.

Половину прибыли я оставлю дому Сяо. Это не мои деньги по праву, я лишь временная хозяйка этого тела. Но другая половина... другая половина пойдет в тайник. На случай, если семье Син снова понадобится помощь. Если они снова окажутся в беде, у них будут средства. Хотя бы на побег, хотя бы на то, чтобы продержаться первое время.

Я сжала кисть так, что она хрустнула. В этот раз я не дам отца и брата в обиду.

Вечером, когда стемнело, я позвала Чуньтао.

Она вошла бесшумно, как всегда, с опущенными глазами. Лоб ее был по-прежнему замотан белой тканью, и меня снова кольнуло чувство вины.

— Чуньтао, — я поманила ее ближе. — Слушай внимательно. Завтра с утра ты пойдешь в город и сделаешь вот что.

Я протянула ей список. Она взяла его дрожащими пальцами, пробежала глазами по строчкам, и лицо ее вытянулось от удивления.

— Госпожа... это же... это торговые дела. Вы хотите, чтобы я вложила деньги? Но я не понимаю в этом ничего, я простая служанка, я могу ошибиться, потерять все...

— Не ошибешься, — перебила я твердо. — Я описала каждую мелочь. Тебе просто нужно делать все, что написано в списке. Ты пойдешь к старшему приказчику в шелковой лавке, скажешь, что хочешь купить долю от имени госпожи Сяо Фэн. Он будет удивлен, но деньги возьмет. Потом пойдешь к ростовщику Ли, тому, что за Восточными воротами. Он даст расписку. Потом...

Я говорила долго, обстоятельно, объясняя каждую деталь. Чуньтао слушала, раскрыв рот, и в глазах ее постепенно угасало недоверие, сменяясь чем-то похожим на восхищение.

— Госпожа, — выдохнула она, когда я закончила. — Откуда вы все это знаете?Я улыбнулась, чуть печально.

— Я и раньше все это знала, Чуньтао. Просто болезнь не давала мне говорить. А теперь дает.

Она смотрела на меня с такой смесью обожания и боли, что у меня защемило сердце. Потом перевела взгляд на окно и вдруг замерла.

— Ох, я бы и сейчас пошла, но снова туман. Терпеть не могу такую погоду.

Я обернулась.

Да, туман был. Еще и слишком густой. В его свете фонари казались мутными пятнами, а деревья призрачными тенями.

— Иди спать, Чуньтао. Завтра туман рассеится. О моей просьбе пока отцу не говори. Это между нами.

— Но госпожа...

— Если потом будет расспрашивать, объяснишь, что я приказала. Но ты не бойся, — я ласково погладила ее по плечу. — Он меня так любит, что никого не накажет, да и дела прибыльные. Ты же хочешь увеличить свое жалованье?

Судя по ее блеску в глазах, она, конечно, хотела. Правда и боялась знатно. Она поколебалась несколько секунд, но ослушаться не посмела. Поклонилась, пятясь к двери, и исчезла в коридоре. Я слышала, как затихают ее шаги, как скрипит дверь в ее каморку, как наступает тишина.

А потом я повернулась к окну.

Туман подобрался совсем близко. Он буквально лизал подоконник, просачивался сквозь щели, и оседал холодной влагой на коже. Я зажгла свечу — одну-единственную, тонкий язычок пламени, дрожащий на ветру. Поставила ее на подоконник, распахнула створки шире, впуская ночной холод.

Знала, сегодня ночью у меня будут гости.

Туман за окном продолжал сгущаться. Даже холод стал пробирать. Свеча давно погасла, и комната погрузилась в полумрак. Я не знала, сколько прошло времени. Может, миг, может, час.

А потом я просто поняла, он рядом. Не услышала, не увидела, кожей почувствовала.

— Не хочешь зажечь свет? — раздалось из темноты. — Или тебе нравится встречать старых друзей в потемках?

Руки дрогнули, но я заставила себя успокоиться. Нащупала кремень, чиркнула, зажигая свечи. Комната наполнилась теплым светом.

Мо Юань стоял в углу, у стены, прислонившись плечом к резной ширме. И даже в этом небрежном движении чувствовалась опасная грация хищника, отдыхающего после охоты.

И вправду говорят, нельзя верить красивым.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. В прошлой жизни я видела его много раз, но каждый раз поражалась, как может демон быть настолько прекрасным?

У него были дивные, длинные волосы цвета серебра. Они рассыпались по спине и струились по плечам, касаясь его вышитого пояса. Кожа у него была белоснежной, словно он зимним инеем покрыт. А глаза я всегда особенно выделяла. Синие, как бездонное озеро, с вертикальными зрачками, как у змеи. Они смотрели на меня с насмешливым интересом, и в их глубине плясали тени.

— Здравствуй, Юэ, — произнес он.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Здравствуй, Мо Юань.

Он улыбнулся еще шире.

— А ты не кричишь, не падаешь в обморок, как в нашу первую встречу. Я впечатлен.

— Чему ты удивляешься? — равнодушно бросила я. — Раз ты пришел и знаешь, что я Юэ, то мы давно знакомы.

— Верно, — он кивнул и шагнул вперед, выходя из тени. — Потому и пришел. — Он остановился в двух шагах от меня, а потом уселся в кресло. — Сколько же у тебя теперь имен, Юэ? — задумчиво протянул он, склоняя голову набок. — Син Юэ, Цзинь Юэ, Сяо Фэн... Голова кругом идет.

— Ты за этим пришел? — я поморщилась. — Пересчитывать мои имена?

— Нет, — он усмехнулся. — Пришел поговорить. Позволишь звать тебя Цзинь Юэ, мое любимое имя.

Я помедлила. Цзинь Юэ было именем моей мести, моей тьмы, моего падения. Но оно было моим. Это было имя, которое выбрала я сама.

— Позволяю, Мо Юань. Да и как тебе противостоять?

Он расплылся в улыбке очень счастливого кота, поймавшего мышь, но еще не убив ее. Похоже, что этой возможной мышью была я.

— Ты очень тонко подметила, моя, — он подчеркнул, — Цзинь Юэ. Мне нельзя противостоять.

Я нахмурилась.

— Твои намеки мне не нравятся.

— О, я знаю, — в его голосе прорезались металлические нотки. — Ты, наглая девчонка, посчитала, что освободилась? Так нет, твоя душа все еще принадлежит мне по контракту. Ты уже умерла, и я пришел за ней в назначенный час... и не нашел ничего.

Он внезапно поднялся, сделал шаг ко мне и навис, словно стараясь меня объять своим телом.

— Вместо этого ты каким-то образом оказалась здесь, в теле этой несчастной сумасшедшей. И знаешь, что самое обидное? — он прищурился. — В нашу сделку вмешались небожители. Захотели дать тебе второй шанс.

— Небожители, — изумилась я.

— Цзинь Юэ, не обольщайся, — зло рассмеялся Мо Юань. — Ты хоть и проживаешь вторую жизнь, но вряд ли спасают тебя.

— Тогда ради кого все это? — вырвалось у меня.

Он усмехнулся, и в этой усмешке мне почудилось что-то... странное. Словно он знал больше, чем говорил.

— Сам не знаю, но ты не праведница, чтобы за тебя вступались.

У меня не было времени подумать, но почему-то я вспомнила о Чжан Чэне. Лишившись семьи, продав душу, своему жениху я ничего не сказала. А когда вошла в гарем, чтобы отомстить, он меня не узнал. Лишь перед смертью он назвал меня настоящим именем.

Сердце пропустило удар.

Мне нельзя допустить, чтобы он снова напрасно погиб.

Мо Юань протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы были ледяными.

— Цзинь Юэ, я не знаю, кого охраняют небожители, но не тебя. Важно то, что наш контракт не расторгнут. Ты все еще моя. И я хочу, чтобы ты подписала его заново.

Я отдернула голову.

— Зачем мне его подписывать заново?

— О? — он изогнул бровь. — Кто-то храбрости набрался. Надо ли напоминать, что сейчас ты слаба и бесполезна? А кто будет мстить за семью Син? Кто покарает твоих врагов? Без моей силы ты ничто, Цзинь Юэ. Ты в теле больной девчонки, которой осталось два года. Что ты можешь одна?

Я сжала кулаки. Обычно, мы с Мо Юанем ладили, но сегодня он меня раздражал. А чего я добилась, заключив договор с ним?

— Многое. И не тебе меня учить, — выпалила я. — Ты мне в прошлой жизни обещал помочь отомстить, помнишь? И чем это кончилось? Я убила императора, но не принца. Я не отомстила до конца. А ты даже не явился, когда меня убивали!

— Ты умерла не от моей руки, — холодно заметил он. — Я не отвечаю за чужие козни.

— А за что ты отвечаешь? — в моем голосе зазвенела злость. — За то, чтобы соблазнять отчаявшихся детей? За то, чтобы проклинать десятилетних девочек?

Он неожиданно застыл. Поразился моей отповеди.

— Ты о ней? — он кивнул куда-то в пустоту, словно имея в виду настоящее тело Сяо Фэн.

— Да, расскажи мне, Мо Юань. Что она попросила? Чего такого желала эта девочка, что ты обрек ее на такие мучения?

Он молчал долгую, тягучую минуту. А потом вдруг рассмеялся.

— Какая же ты любопытная, Цзинь Юэ. Хорошо, я расскажу.

Он опустился на край моей кровати, не спрашивая разрешения, и я вдруг остро осознала, насколько это неправильно — демон в моей спальне, на моем ложе. Но возражать не стала.

— Ее отец, — начал Мо Юань, глядя куда-то в стену, — был совсем не таким, как сейчас. Тогда он не знал жалости к дочери. Жену не любил, дочь тоже не привечал. Он гулял по кабакам, пропадал в веселых домах, а девочка росла сама по себе. Слуги, няньки — но не отец и не мать. Мать-то болела.

Я слушала, и внутри все сжималось.

— Когда мать умерла, она осталась совсем одна. Она сидела на крыльце, смотрела, как уносят тело, и никто не подошел, не обнял, не сказал доброго слова. Никто. — Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах не было сочувствия, только холодная констатация фактов. — И тогда она позвала меня. Взмолилась мне, а я был рядом.

— Воспользовался слабостью ребенка, — гневно прошипела я.

— Я демон, Цзинь Юэ. Я всегда прихожу, если меня правильно позвать. Она сказала: "Я не хочу чувствовать эту боль. Я не хочу помнить, как она умирала. Я хочу забыть". Я выполнил ее желание. Забрал память, забрал чувства, забрал ее саму. А чтобы тело не пустовало, положил в голову опухоль. Она давит на мозг, лишает разума, но тело живет. Десять лет она была пустой оболочкой. И ее это устраивало.

— А метка? — спросила я. — Где метка? Я искала ее. Мо Юань усмехнулся, и в этой усмешке мне почудилась гордость.

— Метка у нее на шее. У самых волос. Сама не рассмотришь, а любопытный мужчина не найдет. Скажи, я хорош? — бахвалился он.

Я машинально коснулась основания волос, даже нащупала там пульс.

— Теперь понимаешь мою проблему, Цзинь Юэ? — голос Мо Юаня стал вкрадчивым. — У меня вместо двух душ — ни одной. Сяо Фэн еще теплится в этом теле, где-то глубоко, но она не проснется, пока опухоль на месте. А ты разделилась. Часть тебя осталась в теле Син Юэ, а часть переместилась в тело Сяо Фэн. А я ненамерен ждать. Мне нужна твоя душа, Юэ, и душа Сяо Фэн, раз уж вы теперь вместе. Подпиши новый контракт. За вас обеих.

Он протянул руку, и на его ладони материализовался темный, с золотыми иероглифами свиток.

Я смотрела на этот свиток и чувствовала, как внутри закипает ярость.

Каков наглец!

— Ты серьезно думаешь, что я соглашусь? — пришла моя очередь смеяться.— После всего, что ты сделал? После того, как ты не помог мне отомстить? После того, как ты превратил ребенка?

— Я выполнял ее желание, — пожал плечами он. — Честно выполнил.

— Ты демон, — я покачала головой. — Ты не понимаешь. Но я тебе скажу: я не подпишу твой контракт. Ни сейчас, ни потом. Я сделаю все, чтобы не попасть к тебе в лапы. Я спасу Сяо Фэн, потому что она маленькая девочка, и потому что она не заслужила такой участи. А ты... ты мне больше не нужен.

Он смотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Потом вдруг тоже рассмеялся.

— Какая же ты упрямая, Юэ. Я всегда это в тебе ценил. Но знаешь что?

Он поднялся с кровати, и свиток исчез с его ладони.

— Впереди много времени и много бед. Твои враги не дремлют, заговор зреет, а ты всего лишь девушка в чужом слабом теле. Рано или поздно ты окажешься в безвыходном положении. И тогда ты вспомнишь обо мне. — Он шагнул к окну, и туман за его спиной сгустился, образуя проход. — Сегодня ты могла выторговать себе еще десять лет, — бросил он через плечо. — Я бы дал их тебе. На месть, на спасение семьи, но ты отказалась. В следующий раз такого предложения не будет.

— Мо Юань, — окликнула я.

Он обернулся.

— Будь ты проклят.

— Так я уже.

И шагнул в туман.

Глава 4. Син Юэ/ Сяо Фэн

Я проснулась оттого, что за окном уже вовсю светило солнце. Опять.

Несколько мгновений лежала неподвижно, глядя в потолок и вспоминая прошлую ночь. Увы, мне не приснилось. Мо Юань меня навещал и даже смог изрядно напугать. Как хорошо, что я не из пугливых, да и терять мне почти нечего.

— Госпожа? — в дверь осторожно поскреблись. — Вы проснулись? Ваш батюшка зовет к завтраку.

Вошла другая служанка, оповестив о приеме пищи. Я вспомнила, что лично отослала Чуньтао по своим делам. Придется обходиться без нее.

— Иду.

Через полчаса, умытая и причесанная, я вошла в столовую. Отец уже сидел за столом, а напротив него находился Гуань Фэн.

Мы встретились взглядами ровно на одно мгновение. В его глазах мелькнуло напряжение, видимо, тому виной воспоминание о ночном визите, но оно тут же исчезло, сменившись привычной холодной вежливостью.

Я опустилась на подушку напротив отца, рядом с Гуань Фэном. Слишком близко, но если пересяду, будет подозрительно.

— Доброе утро, отец, — сказала я, принимая чашку чая из рук служанки. — Доброе утро, старший братец.

— Доброе, Фэн-эр, — отец сиял. Он вообще в последние дни сиял постоянно, словно боялся, что мое просветление — мираж, который исчезнет, если он не будет радоваться каждому моему слову. — Хорошо спала?

— Хорошо, — кивнула я, стараясь не смотреть на Гуань Фэна.

Он тоже молчал, сосредоточенно изучая содержимое своей пиалы. Мы оба делали вид, что ничего не произошло. Что не было ночного визита, грубых слов, разорванной рубашки... Все как обычно. Зато, прежде чем я успела взять свою тарелку, он положил на нее овощей.

Это расценивать, как его извинения? Я с удивлением воззрилась на мужчину. Гуань Фэн хмыкнул и отвернулся.

Отец ничего не замечал. Он пододвинул мне тарелку с паровыми булочками и начал рассказывать последние новости.

— Кстати, Фэн-эр, — сказал он между прочим, — через два дня у нас важное событие. Приглашение от семьи Син.

Я замерла с булочкой в руке.

— От семьи Син?

— Да, — отец развернул свиток, который лежал рядом с ним. — Праздник совершеннолетия их дочери, барышни Син Юэ. Глава семьи Син — уважаемый военачальник, мы с ним в хороших отношениях. Пропустить такой прием нельзя.

Я забыла, как дышать. Это же мое совершеннолетие. В прошлой жизни именно этот день и стал началом конца.

Помнила все в мельчайших подробностях. Как волновалась, как надела новое платье, как Чжан Чэн пришел с подарком, потому что безумно хотел отблагодарить за свое спасение. Все девицы мне завидовали. Чжан Чэн был известным холостяком, свахи о нем мечтали, но он в тот день ухаживал за мной.

А после мой праздник завершился позором. Цао Юйсю, дочь министра по образованию, подлила мне в вино снотворное, а потом подбросила пьяного слугу в павильон, где я отдыхала, ощутив немощь.

Меня тогда спасли. Чжан Чэн ворвался и вытащил слугу, но слухи поползли. Говорили, что я сама напросилась, что я распутная, что семья Син не умеет воспитывать дочерей. Брат Шаохэн из-за этого не получил повышения. Вместо должности генерала ему дали место простого посыльного. А потом, когда начался заговор, эта низкая должность позволила обвинить его в подделке писем...

Это явно была спланированная атака.

Я сжала булочку так, что она хрустнула.

— Фэн-эр? — отец с тревогой посмотрел на меня. — Ты чего?

Я выдохнула и заставила себя улыбнуться.

— Ничего, отец, просто задумалась. А можно... можно я поеду с вами?

В столовой повисла тишина. Ну, это естественно, Сяо Фэн никакие праздники не посещала, она же не разумная.

Отец замер с чашкой в руке. Гуань Фэн, который до этого делал вид, что его вообще здесь нет, поднял голову и уставился на меня с непередаваемым выражением.

— Ты... — отец откашлялся. — Ты хочешь на прием?

— Да, очень.

— Но, Фэн-эр, ты же никогда... — он запнулся, подбирая слова. — Раньше ты не любила такие мероприятия. Мы всегда оставляли тебя дома с Чуньтао.

— Раньше я болела, — произнесла я мягко, но с нажимом. — А теперь, как видишь, я здорова. И мне хочется показать себя. Чтобы все знали, что дочь генерала Сяо больше не затворница.

Отец смотрел на меня с такой смесью гордости и тревоги, что у меня защемило сердце.

— Но прием — это много людей, шум, толпа. Ты уверена, что справишься?

— Уверена, — подтвердила я. — И потом, — я лукаво улыбнулась, — ты же будешь рядом. И старший брат, — я покосилась на Гуань Фэна. — Кто меня обидит под вашей защитой?

Гуань Фэн хмыкнул, но ничего не сказал. В его взгляде читалось: "Что ты задумала?"

Отец же расплылся в улыбке.

— Ну, если так, конечно, поедем. Я распоряжусь, чтобы тебе сшили новое платье. И украшения подберем. Ты должна выглядеть достойно.

— Спасибо, отец.

Я опустила глаза в чашку, скрывая торжество.

Через два дня я попаду в дом семьи Син. Увижу отца, брата и... себя. Той, другой Син Юэ, которая еще не знает, что ее ждет. И я не допущу, чтобы этот день стал для нее позором.

Цао Юйсю и ее отец думают, что они самые хитрые. Что смогут опорочить мою семью и проложить дорожку к власти. Но в этот раз я знаю их план, и я вмешаюсь.